Четырнадцатый архидемон 4

Третий Недостойный выронил дубинку, усаженную зубами какой-то здоровенной твари, попытался развернуться и бежать, но споткнулся, покатился по камням. Поднялся на колени, прикрывая голову руками.

— Постой! Пощады! Клянусь небом, я этого не хотел! Я их отговаривал!

— Правда, что ли? — Вален остановился, нацелил остриё меча на перетрусившего юношу. — А ну говори, кто вас сюда послал!

Он сказал это наудачу. Будучи в чужой земле, среди чужого и враждебного народа, сложно судить, насколько странно или естественно вела себя злосчастная четвёрка. Но судя по тому, как забегали глаза Недостойного, вопрос попал в точку. Более того, их сюда послал кто-то, пугавший не меньше меча у твоего горла.

И тут убийственное намерение обожгло затылок Валена — словно факелом хлестнули. Сейчас он не рисковал использовать Лёгкий Шаг — просто бросился в сторону. Нацеленная ему в спину костяная стрела вонзилась в грудь последнего из четвёрки. Тот в изумлении опустил глаза, понял, что убит и завалился на камни. А Вален посмотрел на практика, выпустившего стрелу.

Он стоял в доброй сотне шагов — без обострённых чувств и не рассмотришь толком. Ещё один Недостойный — среднего роста, молодой и стройный, с кожей посветлее, чем у прочих, с огненно-рыжими волосами, собранными в хвост на затылке. В руке — ростовой лук. Только один цвет ядра, но яркость и чистота синевы меридианов свидетельствовали о весьма высоком таланте.

— Их послал я, Чаунгэ. Чуялось, знаешь, что, ты не так прост, как кажется, хотел проверить, на что годишься. А Норуул вправду хотел правнучку старухи, науськать его было несложно.

«Какой не по возрасту предусмотрительный юноша», подумал Вален. А вслух сказал:

— Не слишком ты торопился помочь товарищам.

— Слизняк стрекозе не товарищ. Живым Норуул… впрочем, не твоё это дело. Сдохни!

Чаунгэ потянул тетиву — и на ней материализовалась новая костяная стрела. Пульсация в пальцах Валена уже успокоилась. Он взмахнул рукой, отправляя меч в полёт. Без надежды на попадание, лишь чтобы проверить умения противника. Первая костяная стрела отбила меч прочь прежде, чем тот преодолел тридцать шагов. Ветерок от второй колыхнул волосы Валена. Зазубренный наконечник третьей разодрал ему кожу на плече. Четвёртая и пятая разбились о валун, за которым он успел укрыться — прыгнул туда, едва понял, как густо и быстро летят стрелы.

Конечно, было несколько способов сбить врагу прицел на короткое время. Слишком короткое. А расстояние слишком велико, чтобы его сократить, не рискуя меридианами. И этот Чаунгэ слишком осторожен. Если его на секунду ослепит, допустим, световая бомба, он, пожалуй, побежит прочь, пока не проморгается.

— Эй, мягкотелый захватчик! Так и будешь сидеть за камушком, пока бороду не отрастишь?

— Так и буду! — заорал во всю глотку Вален. «Авось Оюна выйдет посмотреть, чего это я задержался!» выкрикнуто не было, но подразумевалось.

— Ха! — голос Чаунгэ теперь слышался не с того места, где он стоял раньше. Правее и выше, словно он шёл по скалам, удаляясь от линии прилива слева и внизу. Вален сделал вид, что пытается высунуться из-за камня. Стрела, пресёкшая его ложную попытку, тоже прилетела справа и сверху.

Вален поглядел в глубь берега, прикинул, как там идут скалы. Если враг обойдёт его с этой стороны, он всегда сможет держать высокий валун между собой и вражескими стрелами. А сам Чаунгэ что, этого не видит? Нет. На картах не гадай, это хитрость. Наверняка он сейчас проворнее горного козла скачет к берегу, надеясь, что добыча глядит в противоположную сторону. Вален в один миг прикинул путь к тому месту, откуда дикарь, скорее всего, попытается его подстрелить. Путь, прикрытый хаосом каменной осыпи. Валун, за которым он прятался, был в самом верху этой осыпи, а дикарь, вероятно, обежит её снизу, по кромке воды, чтобы вокруг него постоянно оставалось открытое пространство. Контратака будет рискованной… Но более надёжного варианта никто не предлагал. С проворством крадущегося хорька, где-то пригнувшись, где-то на четвереньках, Вален устремился вниз.

Он услышал плеск от шагов врага прежде, чем враг услышал его. Всё-таки, Вален завершил формирование чувств. Он прижался к ближайшему камню и замер в ожидании. Ожидание продлилось не дольше пары секунд. Чаунгэ бежал по линии прибоя, с луком наизготовку. В тот момент, когда они с Валеном увидели друг друга, между ним было примерно двадцать шагов.

И летающий меч Валена уже преодолел половину этого расстояния. Последний из его особых летающих мечей, снабжённых бомбами. Вален истратил их почти все в сражении с практиком Карионом. Взрыв бомбы происходил при ударе. Если Чаунгэ увернётся, то меч воткнётся в гальку, не дальше чем в паре-тройке шагов позади и осыплет его осколками.

Вместо этого юноша с похвальной быстротой натянул лук, выпуская костяные стрелы. Первая из них встретила летающий меч в трёх шагах. Прогремел взрыв — но с тетивы уже успела сорваться вторая, нацеленная прямо в грудь Валена. На таком расстоянии, увернуться он не мог! Попытался отбить стрелу новым мечом, уже появившимся в руке — отклонил её полёт, не позволил пробить сердце, но костяное остриё всё же вонзилось между рёбрами. И тут же растаяло как дым на ветру — что лишь усилило кровотечение.

Третья стрела не вылетела и не нанесла смертельный удар потому, что взрыв бросил Чаунгэ в воду. Юноша тут же вскочил, весь окровавленный, в изодранной безрукавке, но левая нога плохо слушалась, он едва не упал обратно. А затем на него налетел Вален. Чаунгэ отбросил лук с оборванной тетивой, выхватил висящий на поясе стальной нож. Посыпались искры, когда короткий клинок встретил длинный.

Ранения Чаунгэ были тяжелее, оружие короче и хуже, а всё же он превосходил на цвет, так что в этой быстротечной схватке Вален едва не лишился жизни. Три его удара были отбиты за счёт скорости и рефлексов — третий с такой силой, что меч отвело далеко в сторону. Если бы молодой дикарь мог работать ногами, он тут же сократил бы дистанцию и ткнул Валена ножом. Он не мог — и поставил всё на бросок. Предвидение позволило Валену увернуться — сталь лишь обожгла ему шею. Даже оставшись без оружия, без техник Чаунгэ не сдался — попытался схватить обрушивающийся на него клинок. К его несчастью, этот клинок был тем самым, что Арама подарила Валену на становление практиком — превосходно зачарованная сталь отрубила пальцы и рассекла череп.

Вален чуть не упал вслед за поверженным врагом. Согнулся, опёрся на меч, чтобы устоять, сплюнул заполняющую рот кровь. Попавшая в цель стрела нанесла жестокую рану, её острые зубцы изодрали лёгкое. Если бы перед бегством из Секты Шести Печатей Вален не закончил начальный этап внутреннего единства, этап контроля над собственным телом, то сразу лишился бы сил.

Спустя минуту, Вален сидел на берегу в медитативной позе, борясь с кровотечением и восстанавливая дыхание. Иной практик гордился бы тем, что в одиночку разделался с пятью убийцами, двое из которых были выше по цветам, а последнего никто не назвал бы плохим бойцом. Вдобавок, одолел не раскрывая тайных козырей в рукаве. Вален же был недоволен собой, по двум причинам. Во-первых, он считал, что его способности, приобретённые на последующих стадиях культивации, даже в ослабленном виде стоили половины цвета, а его арсенал — ещё половины. Значит, настоящих противников было только двое, и нападали они по отдельности. К тому же, они были Недостойными, изгоями и дикарями, не прошедшими обучения в великой секте. Как он может называть себя умелым бойцом, если в схватке с ними чуть не умер? Старший Кантос, помнится, говорил, что наилучший способ побеждать врагов — это без затей давить преимуществом в духовной энергии и большим арсеналом волшебных сокровищ, но так как этот способ понимают все, то и полагаться лишь на него нельзя. Тем более, практику с посредственным талантом, вроде Валена.

Вален вовремя подавил порыв вздохнуть. Вторая причина его недовольства собой заключалась в том, что вся эта драка была бессмысленна. Глупых юнцов науськали на него, он не сумел их запугать — и вот результат, победа, не принёсшая ничего, кроме дырок в шкуре. Пожалуй, Люме неправа касательно репутации злобного демона: порой она будет полезна не только тому, кто сам в душе зол и кровожаден. Если смотреть на вещи позитивно, то с её помощью в будущем он сможет избегать ненужного кровопролития, вроде сегодняшнего — а Вален был готов поспорить, что уже получил или скоро получит эту репутацию на большей части континента.

Беспокоила его и ещё одна мысль. Стоит ли ему спокойненько возвращаться к Оюне? Возможна ли попытка сбежать?

–Лотрек? Ты гдееее??! Лоооотрееек??!

Что ж. Оюна сделала выбор за него. Что и говорить, весьма своевременно она тут появилась. Или всё же следила с самого начала?

Глава 6. Наттар и Люме в городе Танцующих Соцветий.

Город Танцующих Соцветий светился бесформенной россыпью разноцветных огней в вечерних сумерках. Количество и яркость этих огней указывали на его богатство, на многочисленность живущих в нём практиков.

— Нечего нам там делать, — сказал Наттар.

— Ты думаешь, что узнать новости, уточнить, где мы находимся и купить карты — это «нечего делать»? — поинтересовалась Люме.

Он помотал головой, пристыженный.

Люме умолчала о том, что её покупки не ограничатся картами, и что на эту ночь они остановятся в гостинице с настоящей ванной. Наттар, кажется, был готов хоть целый год спать в пещерах и есть то, что не успеет от него спрятаться. Люме не сомневалась, что и сама так сможет. При необходимости. Которой не было. Какая Валену польза от аскетизма двух гуаев на другой стороне континента?

Вечером улицы города — если вьющиеся проходы между низкими домами и высокими шатрами заслуживали имени «улиц» — были заполнены пёстрыми и странными прохожими. В Секте Шести Печатей и землях, на которые распространялась её власть, почти все гуаи носили людской облик в повседневной жизни. Здесь же не стеснялись принимать и полузвериный, и даже полностью звериный, отделяя себя от простых животных лентами и перьями на головах. Да и некоторые люди выглядели странно и удивительно — от гигантов двухметрового роста, до необычайно худых мужчин с кожей серой, как камень. В Секте Шести Печатей все носили халаты, разных цветов и из разных тканей, но единообразного кроя. Здесь же народ одевался кто во что горазд — кроме привычных халатов можно было увидеть и цветастые куртки, и богато расшитые кафтаны, а многие полузвери и вовсе ходили в одних коротких юбках. На прилавках и развёрнутых перед шатрами коврах красовались товары на продажу, от местных яств, до блестящего оружия. Чем ближе Наттар и Люме подходили к центру города, тем более экзотическими становились товары, и тем больше в толпе попадалось практиков. Вывески лавок сверкали и переливались колдовскими красками, меняясь на глазах. Иллюзорные зазывалы развеивались клубами дыма, а клубы ненадолго превращались в образы расхваливаемых ими товаров. С их выкриками смешивались звуки игры уличных музыкантов. Запах огромного скопления людей и не вполне людей, перебивали сладковатые ароматы больших, с ладонь, розовато-белых цветов, паривших над головами толпы — имя было дано городу не зря.

Наттар жевал свежекупленные полоски вяленого мяса в сладкой медовой глазури и вертел головой по сторонам. Ну ещё бы — впервые в таком месте.

Если честно, это же касалось и Люме. Её родной город Светлячков в подмётки не годился городу Танцующих Соцветий. К тому же, первый она в основном созерцала из окна дворца. Но всё же была осведомлена об опасностях, поджидающих наивных практиков в городах.

— Чужаку в такие места лучше не соваться. Лишишься и денег, и кой-чего поважнее, — заметила она, когда Наттар загляделся на украшенное множеством фонариков заведение, из числа тех, где женщины продают себя. И на, так сказать, товар, прогуливающийся на открытой веранде.

Наттар повернулся к ней, с выражением наивного удивления на лице:

— Старшая сестра, ты тут на улицах видела практиков трёх цветов?

Люме на миг задумалась:

— Одного или двух.

Вне великих сект и славных на весь мир городов, практики трёх цветов встречались относительно редко, но высокое положение занимали часто. Таков, скажем, был типичный уровень главы провинциального клана.

— И я видел не больше. Равных нам по силе в городе мало. Никто нас зазря обманывать или обижать не будет — жизнь всем дорога. Не беспокойся.

Люме фыркнула:

— Так или иначе, сперва надо сходить к площади перед дворцом Садоводов. Там продаются таблички с новостями, я уже узнала.

Она решительно зашагала вперёд. Наттар вдруг резко обернулся — но не заметил никаких признаков слежки или враждебного внимания. Вероятно, слова Люме просто разбередили его инстинкты гуая. Пожал плечами и поспешил за ней.

В городе Танцующих Соцветий самые важные новости сообщали народу иллюзорные глашатаи. А богатым практикам, которым хотелось быть в курсе новостей менее важных, приходилось покупать маленькие нефритовые таблички, выходившие раз в пять дней.

Но когда Люме и Наттар вышли на эту площадь, то дружно заподозрили: покупать ничего не понадобится. Потому, что в глаза им бросилась иллюзия в три человеческих роста, недалеко от центра, изображавшая Валена.

Практики-воины относились к иллюзиям довольно пренебрежительно. Ведь уже на первом цвете практик проходил формирование чувств и приобретал способность отличать иллюзии от реальности по их духовной энергии. Боевые иллюзорные техники вроде Призрачных Мечей, работали от внезапности, пытаясь хотя бы на короткое время смутить зрение противника и запутать его разум. Но вот в повседневной жизни практики-иллюзионисты, способные создавать убедительные образы, особенно движущиеся, и записывать их на духовный нефрит, ценились высоко.

Над иллюзорным Валеном явно поработал талантливый эксперт — вряд ли местный. Уж слишком похож он был на настоящего — по описанию настолько близкого к реальности образа не создать. Но похож только с одной стороны. Плотно сжатые губы, суровый взгляд, всё лицо выражали холодную жестокость. Представление иллюзиониста о том, как должен выглядеть злодей. Люме и Наттар по опыту знали, что реальные демоны предпочитают маску безмятежного спокойствия.

Вокруг великанской иллюзии вертелась по кругу надпись:

«…повинен в убийствах, заговорах и попытке развязать войну сект. Доставить любому представителю Секты Истинного Очищения, Секты Незримой Звезды, Секты Нефритового Меча, Секты Огненных Гор, Секты Шести Печатей или Храма Восточного Неба. Только живым! Награда за поимку живым — до четырёх практиков могут получить место почётного внутреннего ученика в любой из объявивших награду сект по выбору, или…»

Наттар выдохнул с нескрываемым облегчением:

— Нуууу, если только живым…

Но тут иллюзия Валена расплылась облаком клубящихся красок — и сконденсировалась в иллюзию самого Наттара. Тоже похожую как две капли воды, если не считать выражения.

— Разве я хоть раз так скалился? — тихо поинтересовался молодой гуай.

«Наттар Ноот, пособник и телохранитель злодея Валена Вена. Три цвета духовного ядра…» поплыла в воздухе надпись.

— Тише, дурень. И хватит глазеть! — прошипела в ответ Люме.

«Живым или мёртвым! Награда за поимку живым или опознаваемое тело…»

Конечно, Люме не была полной идиоткой и подозревала, что за их с Наттаром головы, присоединённые к телу или нет, тоже могут назначить награду. На первом же привале она приняла все возможные меры. С Наттаром всё было относительно просто. Он вообще выглядел довольно обычным молодым практиком, даже не поймёшь, какая гуайская природа, змей, или, скажем, кот. Люме — невзирая на все жалобы и попытки отболтаться — заплетала его волосы в тугой узел на затылке вместо конского хвоста, заставила сменить одежду. Свой новый меч Наттар теперь носил, заткнув ножны за пояс, как обычно делали бродячие практики. В общем, стал непохож на себя, представленного иллюзорным образом, если не вглядываться очень внимательно.

Вот самой Люме замаскироваться и скрыть свою лисью суть было куда сложнее. Ведь перестраивать тело по желанию на трёх цветах ещё нельзя. А иллюзорный облик лишь привлечёт внимание, когда имеешь дело с практиками. Уши она прикрыла широкополой шляпой, а хвост длинной юбкой — к счастью, в здешних краях носили и не такое. Лицо и руки наскоро затемнила ложным загаром. Чтобы не выделяться фигурой, грудь каждое утро бинтовала так туго, что хотелось хорошенько врезать «младшему брату» когда тот начинал ныть на неудобства всего лишь причёски. Если бы у неё была возможность переночевать в гостинице для богатых, с настоящей ванной, она смогла бы навести куда более совершенный грим… но долго ли он продержится? И сильно ли поможет?

Главная проблема состояла в том, что двое практиков трёх цветов слишком выделялись в этом городе… да и в любом другом месте, кроме сект, которые сейчас на них охотились. А изучить манипуляцию аурой, чтобы скрывать свои истинные цвета… даже если отказаться от немедленных поисков Валена и заняться культивацией в уединённом уголке, это дело не одной недели, возможно не одного месяца.

Люме собиралась немного пройти по площади и непринуждённо свернуть в ближайший проход между домами. Но едва меняющаяся иллюзорная фигура осталась позади, как их с Наттаром окликнули:

— Куда-то торопитесь, прекрасная госпожа?

В проходе за ними стоял высокий и бледный человек, с красивым, но чуточку женоподобным лицом, в отороченной мехом накидке поверх расшитого синими лилиями и танцующими цаплями халата из дорогой алой ткани. Три цвета! Словно из-под земли выскочил — Люме могла поклясться, что вокруг нет никого настолько сильного.

Ладонь Наттара тут же легла на рукоять меча. А Люме предостерегающе положила руку ему на плечо. Ответила с некоторым вызовом:

— Тороплюсь на встречу с моим женихом, — чистая правда, с определённой точки зрения.

— О. Вот оно как, — по лицу бледного практика мелькнула тень веселья. — Должно быть, вам предстоит ещё долгая дорога. Простите за смелость моих предположений, но вы одеты для путешествия, а не праздника. Не желаете ли передохнуть этой ночью в моём поместье? У меня тут летающая лодка совсем рядом, с удобством долетим за какой-нибудь час.

— Поразительно нескромное и даже непристойное предложение, — Люме почувствовала как мышцы Наттара напряглись, словно он с трудом сдерживался, чтобы не выхватить меч и не разрубить этого человека надвое от паха до шеи. Она сильнее сжала плечо молодого гуая. — Скажите, в городе Танцующих Соцветий все мужчины такие наглецы?

— Нет, только я, Дуован Фанн. Но мне положено. Глава древнего рода, всё-таки. О, вы бросаете на меня столь обжигающие взгляды. Не волнуйтесь. Как главе древнего рода мне также положено совершать широкие жесты. Например, спасать невест в затруднительной ситуации, не ожидая никакой награды.

Люме задумалась на секунду. Ясно, что этот Дуован их узнал. В благородство его намерений она не поверила вовсе. На свете бывает всякое, порой и опытные практики делают добрые дела за просто так. Но за просто так навлекать на себя очевидную опасность, укрывая разыскиваемых преступников? Никогда. Что ему надо? Ну уж конечно не её перебинтованные сиськи. Ему надо выманить их туда, где он сам сможет их захватить. Если драка начнётся здесь и сейчас, то риск сражения с двумя практиками, равными по цвету, достанется Дуовану, а вот награду, на картах не гадай, в итоге получат правители города.

С другой стороны, если драка начнется здесь и сейчас, то сбежать может оказаться очень непросто. А если напасть вдвоём на одного прежде, когда они уже оставят город позади, но ещё не достигнут его поместья…

— Что ж, я принимаю ваше любезное предложение. Представляться нужды нет, я полагаю?

*****

Ни Люме с Наттаром, ни Дуован не заметили, что за их отбытием из города Танцующих Соцветий кое-кто следил. Впрочем, следящего за ними человека вообще сложно было заметить. А заметив — обратить на него внимание. Его аура соответствовала одному цвету ядра, возраст его был неопределённым, даже не скажешь практик ли это или смертный, проживший достаточно долго, рост невысоким. На загорелом лице из особых примет имелись лишь большие, тёмные глаза, чуть навыкате. Носил он штаны с курткой, как у зажиточного крестьянина, да цветастый наголовный платок.

При виде удаляющейся летающей лодки его выражение осталось бесстрастным, но вот пальцы правой руки задвигались словно сами собой — указательным он постучал по большому.

*****

— Вы, без всякого сомнения, думаете, что я везу вас в ловушку, — заметил Дуован, когда летающая лодка поднялась слишком высоко, чтобы их могли подслушать или разглядеть снизу.

— А это не так? — любезно поинтересовалась Люме.

Элегантный практик пожал плечами:

— Можете спросить у любого встречного, которого увидите на дороге, в любом крестьянском доме — род Фанн сейчас состоит только из меня и моего покалеченного брата, у нас нет потомков и учеников. Куда уж нам ловить двух практиков вашего уровня. Просто так уж сложились судьбы, что я ненавижу Секту Нефритового Меча. И раз уж Секта Нефритового Меча, в числе прочих, желает ваших голов, я постараюсь, чтобы желаемого они не получили.

Глава 7. Зачарованное поместье.

Поместье рода Фанн стояло на вершине живописной горы. Квадрат высоких стен огораживал двор с садом, основное здание поднималось на три этажа. В общем, и смертному было понятно, что здесь обитают могущественные, богатые практики, защитившие своё жильё от землетрясений особой формацией.

Точнее, что в прошлом здешние обитатели были могущественны и богаты.

Сейчас внимательный взгляд Люме примечал там и тут следы запустения. Сад, когда-то тщательно ухоженный, зарос травой, вода в маленьком пруду помутнела. На крышах местами не хватало черепицы. Большинство окон как закрыли деревянными ставнями, так и не открывали много лет. Не более чем в двух-трёх светились лампы. Встречать хозяина и его гостей вышла лишь пара служанок, скромно одетых и безмолвных.

— Разожгите свет и накройте нам ужин в малой приёмной, — скомандовал Дуован. Потом обернулся к Наттару и Люме:

— Не соизволите ли войти?

Люме глянула по сторонам. На таком близком расстоянии достаточно всмотреться — и волшебные жилы формации станут видны там и здесь. На вид — обычная формация, рассчитанная на то, чтобы не пускать врагов внутрь, а не на то, чтобы удерживать добычу внутри. Те формации-ловушки, с которыми она была знакома, отличались малым размером — с небольшую комнату. Чем меньше размер, тем выше эффективность. Великий эксперт способен, конечно, и вкладывать формации в формации, и придавать ловушкам безобидный вид, и вообще нарушать общеизвестные принципы, но кто бы оставил в руках пришедшего в упадок рода творение великого эксперта?

Люме решительно перешагнула порог.

К тому времени, как они зашли в малую приёмную, лампы там уже горели и большой стол был накрыт скатертью. Служанки двигались споро и проворно, что и неудивительно — несмотря на молодость, все они обладали первым цветом ядра. Но их усилия не могли разогнать полумрак в помещении, которому не очень подходило название «малой» приёмной. Потолок и дальние углы тонули во мраке. Непривычная мебель из тёмного дерева — стол с высокими ножками, кресла с резными спинками — дополняла угрюмую атмосферу.

— Остатки прежней роскоши, — Дуован обвёл маленький зал рукой. — Когда-то мы были основной ветвью значимого клана. Город Танцующих Соцветий разросся как нарыв лишь благодаря нашему покровительству. Потом высокочтимый старейшина, мой двоюродный прапрадед, умер, не сумев найти ни одного достойного наследника в трёх поколениях. Наше процветание стало утекать, словно вода сквозь пальцы. В конце концов, моя почтенная матушка впутала нас в настоящую войну. Заключила союз с ещё несколькими кланами и сектами, надеявшимися укрепить своё положение за счёт побед и добычи. Но война не продлилась даже половины луны, потому что Секта Нефритового Меча, как обычно, поддержала слабых и лишённых амбиций, против сильных и стремящихся к возвышению. Такова уж вечная природа политики великих сект.

— У нас эта политика называется «искоренением разбойников и восстановлением спокойствия», — невинным тоном заметил Наттар.

Если Дуован и оскорбился, то виду не показал:

— В делах людей и гуаев всё зависит от точки зрения. Например, с точки зрения великих сект, вы — пособники злобного демона, а то и вовсе архидемона. Пусть это и не было сказано напрямую, но раз в дело вмешался Храм Восточного Неба, а ваш старший нужен непременно живым, то такой вывод выглядит естественным. Но возьму на себя смелость предположить, что сами вы смотрите на вещи по-другому. Я же — проясним всё сразу — смотрю на вас как на врагов моих врагов.