Агнец Божий

— Не могу. Ты — принц.

— Тогда сделайте меня их компаньоном. Или хотя бы дайте место рядом. Я не хочу выделяться.

— Они выходят на вылазки за Стену. Там умирают. Ты готов?

— Это лучше, чем гнить в праздности.

— Ты не понимаешь всех последствий.

— Тогда дайте мне время понять их на собственном опыте. Я подготовлю письмо. Если умру — вы передадите его.

— Упрямый ты…

— Я настаиваю.

Бертран пристально посмотрел на него. Угроза, честолюбие, железная воля. И всё это — в одном юноше.

— Уже перечишь, хотя я ещё не признал тебя сыном.

— ...

Мельхиор промолчал, не опуская взгляда.

— Хорошо, — устало выдохнул Бертран. — Сегодня ты выйдешь с Грантом и остальными. Ищите следы демона. Камель — его имя. Я хочу его живым.

— Не чудовище — а демон? И ещё живым?

— Мы обсудим за столом.

Когда принц вошёл в зал, за столом уже сидели несколько офицеров, и разговор стих мгновенно, будто ветром сдуло.

Кто-то отодвинулся, кто-то уткнулся в кубок, кто-то просто сделал вид, что не заметил его появления.

Мельхиор остановился в дверях. Ни тени смущения. Ни просьбы быть принятым. Он просто ждал, глядя в упор.

Первым заговорил не самый младший, не самый глупый — а самый умный.

Бертран.

— Прошу к столу, принц. Ты — наш гость. И пусть кто-то всё ещё видит в тебе врага, я вижу в тебе воина. Остальные — подтянутся.

Слова прозвучали просто. Но за ними скрывался приказ, против которого никто не осмелился возразить.

Только после этого кто-то чуть придвинул кубок ближе, кто-то с натянутой вежливостью кивнул. Настроение осталось тяжёлым, но лёд тронулся.

Трапеза была роскошной, как и подобает столу командующего. Но разговор был о вещах, далеких от утончённости.

— Этот демон живёт за стеной, — сказал Бертран, откидываясь в кресле. — И, в отличие от других тварей, не нападает. Умён. Наблюдает. Может — говорит. Возможно, он ключ к перевесу в этой войне.

— Или к гибели, — тихо вставил Мельхиор.

— Именно поэтому его нужно изучить. И контролировать.

— Не подчинить?

— Это ты сказал. Но да, если получится.

Мельхиор смотрел в лицо герцогу, но в глазах его было сомнение.

— В Алипеде все эти сказания — считались бредом. Суевериями.

— Здесь они — реальность, — вмешался Грант, присоединившись к трапезе. — И чем дольше ты здесь пробудешь — тем быстрее в это поверишь.

— Или сойдёшь с ума, — вставил Теодор, усмехнувшись. — Первый раз, когда я увидел Камеля, я решил, что сплю.

— Не стоит загружать голову Его Высочества байками, — вмешался рыцарь Петрунко.