Записки человека с браслетом

Я подбрасываю нож на ладони, ловлю за рукоять, чувствуя знакомый вес:

— Зажигаю через раз, но прогресс есть. С Астрой гоняем «зажигалку». Нож привыкает к ладони. Это пока всё.

Марк одобрительно кивает, убирая меч в ножны:

— Хорошо. К двадцатому всё получится.

— Несомненно, — отвечаю, вытягивая ноги.

Солнце выглядывает из-за туч, и лес на секунду становится из зелёного — золотым. Мы идём обратно, и у меня в груди хорошо и спокойно: темп держится, бои ложатся правильно, в голове — свежие движения, как новые слова. До двадцатого — чуть-чуть. А там, если не забывать про голову, «блин» будет освоен.

Ещё с несколькими стаями отработали чисто: без суеты, без разрыва строя. После крайней схватки Тим первым делом зыркает в лог, довольно фыркает:

— Двадцать второй.

— Поздравляю, — говорит Рина. — Так держать.

— Поздравляю, — добавляю я.

Марк просто поднимает большой палец — для него это почти речь.

Рина коротко смотрит на Марка; он в ответ кивает. Ритм у нас, кажется, наконец стал общим.

— Пора в рейд, — говорит Рина, вытирая меч о траву и убирая в ножны. — Босса возьмём. Того, у перелома реки.

Марк поправляет ремень щита, прикидывая что-то про себя:

— Он слабее нас. Но опыт капнет прилично. Да и дроп бывает хороший.

Тим проверяет крепление своей фляги, как будто уже в пути:

— И тренировка. Нормальная, с движением.

Договорились на утро и вернулись в город.

***

Утром было прохладно, пахло дождём. У ворот Рина проверяет по списку:

— Вода?

— Есть. — Мы по очереди стукаем флягами.

— Бафы?

— По флакону, — отвечает Марк.

— Два, — щерится Тим. — Сегодня я заряжен на все деньги.

Тим расправляет плечи, пробует крутнуть кортик «как на арене» — задевает ремень, фляга описывает круг, он ловит её локтем и делает вид, что так и задумано. Рина улыбается краем губ, напряжение сползает.

— Уровни сверим, — говорит она.

— Двадцать шесть, — отвечает Марк. На нём новенький нагрудник и свежепритёртый щит; ремни скрипят, металл отлично сидит по фигуре.

— Двадцать пять, — кивает Рина.

— Двадцать два! — не удерживается Тим.

— Девятнадцать, — говорю я.

Тихон: По сводкам — босс семнадцатого. Встречается у перелома, любит выходить из тени навстречу.

— По уровню он ниже, — осторожно вставляю я.

— Всё равно дерёмся аккуратно, — вдруг добавляет Марк. — Если что — заходим за меня и отступаем. «Блин» я, конечно, кинуть могу, но не моё. Я лучше доспехи поплотнее да колец побольше.

Тим фыркает:

— А потом два «блина» придется кинуть — и ты выжат. Сам же говорил.

— Поэтому кидать не буду, только лёгкие заклинания, — спокойно отвечает Марк. — Баланс.

Тихон: Факт. Защитные кольца гасят входящий урон, но просаживают маг-выносливость. Оптимум: 1–2. Рина закрывает разговор ладонью:

— Хватит теории. По реке обходим лес, босс сидит у склона. Держим темп, но не летим.

Дошли до воды. Сзади осталась мягкая кромка луга, слева — лес плотнеет, дальше виден белёсый туман в просветах. По правую руку журчит река.

— Кем будете дальше? — спрашивает Рина, обходя разлив и перепрыгивая на сухую кочку. — Я серьёзно.

Тим удлиняет шаг, отталкивается в последний момент и едва перепрыгивает кочку.

— Мобильным клинком, — говорит. — Лёгкая броня, «блины» со средней, из приёмов — толчки, срезы.

Марк проходит по мелководью, будто по мосту: ровный шаг, без спешки.

— Я буду танковать. Щит — побольше, броня — поплотнее.

— Скука, — кривится Тим.

— Выживаемость, — поправляет Марк.

Рина улыбается, не спорит.

— А ты? — кивает мне.

— Пока не решил, — говорю кратко. — Попробую «блином» поработать — а там разберусь.

Рина слушает чуть внимательнее обычного; плечом едва задевает Марка — будто случайно. Он не отходит.

Тихон: Темп группы стабилен. У Рины и Марка шаг совпадает почти в такт.

Я усмехаюсь сам себе и вслух говорю нейтрально:

— Кстати, идёте синхронно. Прям связка.

Рина отводит взгляд. Её плечо по-прежнему касается плеча Марка.

— Не выдумывай, — бросает она, но не отходит.

— Записываю вас в дуэт, — радостно поддевает Тим.

— Я тебе запишу, — невозмутимо отвечает Марк.

Дальше тропа уходит к разливу. По кромке — следы, глубокие, с разбитым краем.

Тихон: Водяные крысы. Две-три. Свежее.

Крысы выходят почти бесшумно — мокрые, мясистые, с глазами, как чернила. Первая рвёт к Тиму — он не суетится, подрезает клинком у самой воды. Вторая лезет через камень — я ставлю остриё, и она сама насаживается, как рыба. Третья пробует уйти в траву — Марк ловит её тяжёлым, точным движением, как будто ставит точку в тетради.

— Это — моё. — Он чистит лезвие. — Мечом — без вопросов.

— А моё — вот, — Тим кивает на воду и для демонстрации выпускает «блин». Плашка огня с шипением уходит в волну.

Рина хмыкает:

— В воду «блины» не швыряем. Лишняя бравада — минус силы.

— Учту.

Река сузилась, берег становится выше, и лес будто прижимается ближе. В глубине скользят языки тумана. На перекате лежит поваленный ствол; перебираемся по нему по одному.

— На арене вчера — Шип, — вспоминает Тим. — Видели, как он «аэро» подложил?

— Видели, — отвечает Рина. — Но у него шмот тащил. Без топа в классе — не вытянуть.

— А нам — пока учиться, — резюмирует Марк. — И шмот — по уровню подбирать.

Тихон: Напоминание. Ты — девятнадцать. Из группы «стреляет» уверенно только Рина. Марк — «может, но не любит». Тим — «через раз».

Я: Знаю, — шепчу внутрь. Вслух говорю: — Я подтянул. «Зажигалка» уже без сбоев.

— Вот и отлично, — отвечает Рина. — Начинай работать над «блинчиком», но не сегодня.

Я кивнул и, пока мы шли по тропе вдоль берега, вспомнил то, что видел утром на досках у ворот: аккуратные объявления, печати, обещания.

— Слушай… а что насчёт кланов? — спросил я. — Видел пару листков: «вступай — поможем со шмотом и прокачкой». Звучит как бесплатный суп. Где подвох?

Рина даже не сбавила шаг.

— Подвох там, где слово «поможем», — сказала она. — Помочь — могут. Прокачать — нет. Качаться всё равно будешь сам. Просто тебя будут кормить, чинить и направлять… пока ты полезен.

Марк усмехнулся, поправил ремень на плече.

— Есть тут один клан, который «помогает» всем, хочешь ты этого или нет, — добавил он. — «Знак Первых».

— Слышал, — подтвердил я.

Тим фыркнул.

— Они сильнейшие в этом регионе, — сказал он. — Замок у них. А значит — земли вокруг, дороги, пошлины, правила. Налоги проходят через их руки. Стражу они тоже оплачивают. Не то чтобы по улицам ходили «их люди с дубинками», но без их денег городская охрана быстро превратится в красивую форму без еды.

Рина коротко кивнула, подтверждая.

— Ещё кланы есть, — продолжил Марк. — Но слабее. Меньше людей, меньше связей, меньше зубов. Между собой грызутся в основном деньгами: рынки, караваны, лицензии, места под лавки. Иногда до драки доходит… но настоящей войны тут давно не было. Слишком дорого.

Я попытался уложить это в голове.

— То есть вступить — не такая уж глупость?

— Не глупость, — сказала Рина. — Просто это не «вступил и крутой». Это «вступил — и теперь пожизненно должен».

Тим повернул голову и сказал с такой интонацией, будто рассказывает правило, которое все давно ненавидят:

— У них почти у всех одинаково. Первые десять уровней — год службы. Следующие десять — уже два. Дальше растёт. К пятидесятому уровню ты не герой, ты собственность с красивым значком.

Я нахмурился.

— Это прям официально?

Тихон: Подтверждаю. В договорах используется шкала обязательств, привязанная к уровню. Формулировки разные, принцип — общий.

— И «служба» — это что? — спросил я.

Марк пожал плечами.

— Иногда нормально. Патруль, охрана, сопровождение. Есть жалование, даже престижно. А иногда тебя отправляют «на добычу припасов» — и ты годами исчезаешь где-нибудь в грязи. Рабство с бумагой.

— Слышал, откупиться можно, — добавил Тим. — Вроде как. Только цену называют такую, что проще сразу купить себе новый мир.

Рина оглянулась через плечо — коротко, серьёзно.

— И не думай, что можно просто уйти. Дезертиров тут ловят. Потом не «ой-ой», потом каторга. Или хуже — чтобы другим было наглядно.

Я кивнул. Реклама «поможем со шмотом» вдруг стала выглядеть как она и должна была выглядеть: красиво на бумаге и липко в реальности.

— Понял, — сказал я. — Значит, сначала самому нарастить кожу… а потом уже думать, стоит ли продавать её по договору.

— Вот, — сказала Рина. — Взрослеешь.

До перелома дошли почти без проблем: на глинистой кромке берег подломался, и Тим ушёл в воду по пояс.

— Да чтоб тебя!.. — заорал он, ругаясь так, будто хотел утопить реку словами, и яростно шлёпнул мечом по берегу.

Мы вытащили его за куртку. Смех, мокрые шутки — на секунду лёгкость. Потом снова шаг. Шум реки. Ровное дыхание.

К полудню дошли: вода делает петлю и утыкается в склон. Отсюда лес точно «сбоку»: кромка выворачивается, виден тёмный карман между корнями и верхушками деревьев.

Тихон: Зона «босса». Следы разные, но старые. Ждёт в тени.

Рина шепчет:

— Вот он, — и указывает вглубь.

Меж стволов стоит волк: крупный, с длинной тяжёлой шерстью, янтарными глазами. Смотрит прямо, как будто считает нас, потом спокойно отворачивается и уходит за деревья — хромая на переднюю лапу. Медленный, да ещё и «косой».

Тихон: Хромота — приманка. На старте боя резко разгоняется и далеко прыгает. Цель — разорвать строй.

— Как работаем? — спрашиваю почти шепотом.

— План такой, — шепчет Рина. — Марк — авангард. Я — «двойкой» справа, подрезаю правый фланг и забираю внимание. Тим — полшага внутри слева, держишь левый сектор, смотришь окно для «блина». Ты — рядом с Тимом вторым рядом, прикрываешь тыл и ядро копьём. Если зверь пройдёт в центр, вы с Тимом смещаетесь дугой к Марку и закрываете щель. Если не прорвётся — не дергайся и не лезь; твоя задача — не дать разорвать связку и не открыть спину.

— Команды простые: «к реке» — отступаем к воде, держим строй; «замок» — круговая и стоим.

— Принято, — кивает Марк.

Мы выпиваем по флакону. И проходим в гущу. Воздух здесь холоднее, звук тоньше.

Тихон: Пульс ровный. Дыхание — в норме.

Мы двигаемся к тени, и мир вокруг будто делает шаг назад, оставляя нам пространство для решения.

Тишина стягивается вокруг нас, как мокрый капюшон. Меж двух елей темнота отлипает и складывается в зверя. Он крупный. Шерсть свисает тяжёлыми прядями, мокрыми у живота, на загривке стоит дыбом. Голова низко, уши разрезами, глаза — янтарные.

Он не идёт прямо. Держит нас на углу, как лодку на течении. Корпус всё время под углом, лапы ставит широко, мягко, пальцы расползаются по сырой земле; каждое касание — короткий пружинистый шаг, он словно гарцует. Хвост помогает держать равновесие на поворотах.

Сначала медленно — мерит дистанцию. Мы видим, как он «собирается».

— Работаем, — уже не шепчет Рина. Полшага вправо, раскрывает угол «двойкой» — и кидает блин. Первый — комом: жар ложится на пустоту, волк прыжком уходит за бугор, лишь сырой пар шипит на траве.

Выныривает чуть левее, ведёт нас взглядом, как будто пересчитывает. Чуть смещается к нашему левому флангу — и тут же срезает траекторию, возвращаясь к центру. Пока пробует: как мы двинемся, кто дернётся.

Тихон: Резко меняет траекторию, чтобы прыжок не просчитывался заранее. Сейчас ударит в центр.

Мгновение — и пружина разожмётся. Мы успеваем только вдохнуть холодный воздух, увидеть, как лапы одновременно ищут опору, как шея вытягивается в линию. Прыжок — в передний край, прямо в Марка. Волк бьёт в щит передними лапами; когти скребут металл. Удар — глухой, Марка сносит на шаг назад. Рина и Тим одновременно ставят «блины» — не идеально, краем: жар лижет бок, шерсть шипит. Волк скатывается по щиту, роняет темп и уходит в сторону за ствол — уже не так резво.

Полсекунды пустоты.

Он выходит снова — уже справа, у воды. Дуга — прыжок — в нас. Марк встречает щитом, звук выше, звонче. Кромка меча Марка коротко лупит по лопатке, волк рвёт воздух и уходит в сторону, в кусты. Рина и Тим снова кидают в спину «блины» — уже точнее.

— Жмём, — коротко Рина. — Тим — дублируй. Не даём уйти.

Из той же тени — снова справа, но ближе к центру. Делает вид, что идёт в Марка, и в последний момент срезает в Тимов сектор. Тим подаётся вперёд, ставит «блин» — плохо: пламя вытягивается языком и расползается облаком.

— Чёрт, сорвал, — выдыхает Тим.

Волк прыгает через это, как через дым от костра — даже не моргнул. Приземляется, врезается плечом Тиму в бедро — и Тим летит на бок, скользит, царапая локтём камень. Волк уже над ним: зубы щёлкают у ноги, цепляет ботинок и дёргает в сторону.

— Тим! — кричит Рина.

Я со всей силы вгоняю копьё зверю в бок. Металл скользит по рёбрам, зверя разворачивает — и он шагом идёт на меня, низко, пасть уже в упор.

Тихон: Назад. Левее.

Я пячусь, пятка скользит по мокрому камню, цепляю корень — падаю на спину, воздух выбивает.

Рина успевает: «блин» почти в упор — плоский жар хлестает по морде, шерсть шипит. Марк влетает следом, щитом закрывает меня как створкой, удар глухой, тяжёлый; весом выдавливает волка в сторону и коротко рубит с плеча. Волк глухо скулит, дёргается и одним прыжком уходит вбок, снова скрывается за деревьями.

— Вставай, — бросает Марк.

— Стою… — Тим кашляет, хрипит, пытается подняться, опираясь на ладонь. Марк — между нами, Рина — справа. Строй рассыпался.

Тихон: Держи правую дугу. Пойдёт через Рину.

— Справа! — кричу я.

И правда: тень делает излом и выстреливает к Рине. Она заранее смещается на полшага в сторону; «блин» кладёт по линии рывка. Волк входит в жар, спотыкается, глухо скуля, отскакивает к деревьям.

Тим встаёт. Губа разбита, на щеке грязь, глаза — как у загнанного.

— Я с вами, — выдыхает.

Босс не теряет темпа. Идёт раз за разом — снова, снова.

— Левый! — кричит Марк. Он уже там; щит всё время между волком и нами.

Рина и хромающий Тим по очереди кидают «блины»: то краем, то прямо по холке; жар липнет к шкуре, воздух уже пахнет горелым.

— На… — орёт Тим.

Я держусь внутри и ещё пару раз достаю копьём — в бок, в шею.

— Ко мне! — кричу, когда он разворачивается. Эффект один: волк резко переводит на меня взгляд и перестраивается. Колесо крутится: выход — удар — уход за ствол. Он возвращается с новой стороны каждый раз, а на нём — будто ничего. Мы уже дышим рвано, руки тяжелеют, связка держится на упрямстве.

Тихон: Строй разорван. Нужна пауза.

— К реке! — бросаю.

— Отходим! — командует Рина.

Собираемся плотнее и начинаем отход. Волк влетает сразу, встык, ломает движение. Марк становится стенкой — глухой удар в щит, шаг назад, держит. Рина кидает в погоню плоский «блин», Тим дублирует вторым. Зверь отскакивает в тень — и тут же режет дугой обратно, не даёт вытянуться.

— Не сыпаться, — говорит Марк. — Полшага — и держим.

Мы не сыпемся, но и вырваться не можем. Он держит нас на крючке.

Мир сужается до механики. Лес слева, вода справа — мы зажаты между скользким и твёрдым. Волк играет с ритмом: выстрелил, ушёл, выкрутился — снова целит в Тима.

Тим поднимает ладонь — опять криво.

— Чёрт… — шипит.

Вместо плоскости расползается огненное облако; волк пролетает сквозь него, как сквозь тёплый пар, и сбивает Тима плечом. Того крутит, воздух выходит свистом, локоть скребёт по мокрому камню.

— Сука! — Я рвусь на перехват, но волк не добирает его: резко срезает на меня. Пытаюсь встретить копьём — поздно; он проскальзывает к ногам, хватает правую и дёргает, будто метает. Мир переворачивается.

— Рифт! — Марк несётся ко мне через мокрые корни.

— Дайте окно. — Рина тянет руку — готовит «блин».

Падаю боком на камень, в ребре стреляет. Волк уже делает дугу внутри нашего строя — даже не выскакивая в тень — и рвёт к Рине. Марк успевает вклиниться между ними, щит встаёт стенкой. Он пытается рубануть сверху, но зверь «танцует»: то справа, то слева, щёлкает пастью по кромке, подныривает под щит, не даёт Рине положить чистый «блин» и всё время ищет, чем подцепить.

Мы видим, как сцепка трещит. Марк с Риной держатся, но это на секунды.

Тихон: Вероятность смертельного случая 65%.

— Держаться! — кричу, поднимаясь; боль простреливает, мир двоится.

А Тим уже стоит.

Лицо белое, взгляд сосредоточенный. Рука идёт вверх и вперёд — правильно, чётко. Первый «блин» ложится волку в шею, как железный лист. Жар хлещет, пар взлетает языком.

Волк рефлекторно разворачивается на него. Второй — под грудь, в движение. Рывок ломается на полшага, лапы резко ищут опору. Он всё равно идёт на Тима, низко и злой.

— На, сука! — коротко. В линию шеи, выверенно. Волк влетает в жар, как в невидимую балку, и на миг сбивается с шага — вот оно, окно.

Рина видит и успевает: два «блина» в бок. Жар врезается под рёбра. Волк спотыкается на полпути к Тиму, тяжёлой тушей валится вперёд и скользит ещё несколько метров по мокрому камню, оставляя на нём жирную тёмную полосу.

— Не шевелится, — хрипло говорит Марк.

— Тим? — спрашивает Рина.

— Стою… в порядке, — Тим выдыхает.

— Не подходим, — говорю. — Пусть остынет.

— Да, — выдавливает Рина.

Тишина падает сразу. Только вода шепчет; пахнет палёной шерстью. На миг всё щёлкает — будто резкость подтянули в голове: краски вспыхивают, воздух становится плотнее.

Мы стоим ещё миг — потому что так надо. Мир ждёт. Шум реки кажется слишком громким.

Потом мы садимся. Без команд. Просто садимся там, где стояли, где кто успел. Марк опускается на камень, щит сползает с руки, как тяжёлое полотенце. Рина ложится на спину, закрывает лицо локтем, дышит часто, рвано; рука с кольцом трясётся и тут же унимается. Я падаю рядом, ощущаю мокрый мох через ткань, в груди всё ещё горячо. Тим устало улыбается и вытягивает ноги, как школьник после кросса; бок у него вздрагивает — то ли от смеха, то ли от боли.

Мы сидим и слушаем шум реки.

Тихон: Паттерн босса: дуги, резкие смены, прыжки внутрь с фланга.

Ошибки: Строй рассыпался; поздний сбор, рассинхрон при отходе.

Итог: повержен. Уровень 22 (19→22).

Поднимаюсь. Колени ватные, руки дрожат.

Смотрю на бывалого волка и вижу лут:

Клык речного вожака — 2.

Кольцо речного волка.

Хвост речного волка.

Железистый мешочек — 5.

— Кольцо — Марку? — говорю. — Танку нужней.

— Да. — Рина кивает.

— Даже не спорю, — говорит Тим.

Марк надевает, проверяет посадку, щит на предплечье — привычный жест.

— Остальное — в скупку. Деньги нам троим поровну, Марку — кольцо, — добавляю.

— Поровну, — подтверждает Рина.

Рина вытирает лоб тыльной стороной ладони:

— Апнулись?

— Двадцать семь, — коротко отвечает Марк.

— Двадцать шесть, — говорит Рина.

— Двадцать три, — с хрипотцой отзывается Тим.

— Двадцать два, — говорю. — Был девятнадцатым.

Тим моргает:

— Три?

Тихон: Опыт получили одинаковый. Но на каждый следующий уровень нужно больше опыта.

Я киваю и поясняю вслух:

— Опыт, похоже, пришёл всем одинаковый. Но на каждый следующий уровень требуется больше опыта.

Ребята кивнули.

Дороги обратно будто и не было — дошли словно за минуту.

Глава 5

На следующий день дроп продали на рынке: сто восемьдесят тысяч. Разделили на троих поровну — мне, Рине и Тиму по шестьдесят. Марк своё взял кольцом. Я, как всегда, проверил пальцем — цифра отозвалась в голове. Греет душу.

После полудня ушёл на луг. Снимаю перчатку, нащупываю древний нож — мой первый канал огня. Без предмета тут ничего не заведётся; это уже вбито в рефлекс, как страховка перед спуском.

— Тихон, присмотришь за мной? — шепчу.

Тихон: Плечи опусти.

Завожу нож за голову. Представляю, что на острие лежит тонкий горячий блин — как монета, только из воздуха и пламени. Моя задача — не махнуть рукой, а метнуть блин. Сначала мыслью — потом рукой. Прожечь траекторию впереди и дать блину скользнуть по ней, как по желобу.

Голова против. Мозг сопротивляется. А ему говорят: «веди невидимую шайбу». Диссонанс: сухожилия ждут веса, а в ладони — лёгкий нож.

— Ещё раз, — говорю себе. — Не швыряй, проводи.

Делаю шаг. На вдохе намечаю путь: три точки в пространстве — острие, край кустов, камень у тропы. Тонкий воздушный желоб между ними — и туда должен лечь блин. На выдохе подаю жар. Он собирается у острия, подрагивает, шуршит… и срывается коротким клубком — «зажигалка», а не блинчик.

Перед кустом подпрыгивает плоская плашка пламени и тухнет, оставляя в воздухе горький запах копоти. Не туда. Не так.

Тихон: Ты давишь. Почувствуй бросок. И траекторию представь. Как лезвие.

— Легко сказать, — выжимаю я.

Лисо-волк справа повёл ухом — чует жар, но пока не лезет. Второй, в ложбинке, крадётся ниже травы, торчат только кончики ушей. Ворон клекочет сзади — ждёт, чем кончится.

Я снова выстраиваю путь. Теперь короче, ниже, почти по самой траве. Задача — поперёк морды, чтобы обжечь усы и отпугнуть. Нож — как указка. Понимаю: не надо толкать жар. Надо толкать форму. Сначала дорога — потом пассажир. Из острия вытягивается струйка, собирается… и снова — чёртов клуб, факел у лезвия. Но уже послушнее. Провожу им полукруг.

Воздух зашипел, как вода на сковородке.

Первый лисо-волк не выдержал, метнулся. Я коротко ткнул факелом. Хлёсткий жар лизнул усы и нос; зверь взвизгнул, отскочил, кувыркнулся в траве. Второй передумал.

Тихон: Запомни ощущение в момент касания. Это — нижняя полка. С неё строится блин.

— Ладно. Ещё раз.

Десяток попыток: срывается в «зажигалку»; выходит короткая линза — расползается; уводит влево; снова факел. Пару раз — ровный блин на лезвии, держится миг и тает.

Тихон: Прогресс есть. Время держания формы — 0,7 секунды. Расстояние — 6–7 метров.

— Записал. Ещё пара сессий — и доведу до метра диаметром. Потом — скорость погоним.

Тихон: Ты сам себе противоречишь. Сначала стабильность. Один уверенный блин. Потом — диаметр и дистанция.

— Ладно, ладно. Один уверенный блин. Стабильно, с места. Договорились.

По краю луга слышно, как Рина с Тимом колотят по воздуху. Они отрабатывают защитную «плёнку» — воздушную. Встают друг напротив друга, делают шаг и пробуют держать перед собой упругую стенку. У них получается. И это радует больше моего блинчика: в группе жить важнее, чем в соло летать.

— Ещё по два подхода — и в город, — кричу. — Бар у арены?

— У арены, — машет Рина, не отвлекаясь.

Вечер — горячий и пахнет хлебом. Бар у арены шумит так, будто сегодня был турнир, хотя не было. Пена в кружках переливается через край. Столы задёшево сколочены; на досках — следы лезвий и какие-то выжженные буквы. Музыкант прячет плохо настроенную скрипку и пьёт, не глядя на неё. Мы у окна, в полутени.

— По шестьдесят — хорошо, — говорит Тим, чокаясь со мной. — Хватит на сапоги и на… — он делает неопределённый жест, как будто собирается купить что-то неприличное.

— Хватит на ещё одну попытку быть умнее, — усмехается Рина. — На тренировки.

— На тренировки — да, — киваю. — Я сегодня блин поймал. Секунду не держится, но… — пальцами показываю размер — ладонь. — Такой.