Библиотекарь Гримуаров: Запретная Секция

Тяжелый, низкий, вибрирующий звук первого удара Большого Колокола прокатился по бесконечным галереям, заставив содрогнуться вековую пыль на железных карнизах:

*ДОМ-М-М…*

Звук прокатился по перекрытиям, отозвался гулом в циклопических чугунных вратах Запретной Секции и медленно угас в лабиринтах полок.

Первый час смены истек. До рассвета — если в этом проклятом подземном мире вообще существовало понятие рассвета — оставалось еще бесконечно много времени.

Вадим вытащил из кармана журнал учета, обмакнул перо в чернильницу и твердым почерком вписал в графу ревизии:

*«Сектор 1-F. Стеллажи 1–12 осмотрены. Экземпляр 1-F-013 ("Клыки Черной Луны") временно изъят из обращения в связи с грубым нарушением правил поведения в читальном зале. Переплет стабилизирован. К дальнейшей работе готов».*

Захлопнув журнал, он направился к следующему сектору. Тьма впереди расступалась перед холодным серебряным блеском его новой закладки.

Глава 3. Реставрация Первого Свитка

Тяжелые подбитые железом сапоги гулко отпечатывали шаг по замшелым гранитным плитам галереи. После усмирения «Клыков Черной Луны» сектор 1-F погрузился в тревожную, противоестественную тишину. Книги на стеллажах, еще недавно скрежещущие застежками и шелестящие ядовитыми страницами, забились вглубь полок, ощущая ауру плененного соседа. Пассивный навык «Запах хищника» работал безукоризненно: стоило Вадиму приблизиться к секциям с полусгнившими дорожными лечебниками или бестиариями низшего круга, как мелкие бумажные клещи размером с ноготь брызгали во все стороны, в панике забиваясь в трещины векового камня.

Миновав поворот у циклопической опоры №4, Вадим остановился перед массивной бронзовой дверью с вытравленным на металле символом раскрытого кодекса, пересеченного скальпелем и костяной гладилкой.

Над дверью тускло тлел аркановый фонарь. В мутном стекле плавал крошечный огонек элементаля, лениво пожирающий испарения серы.

**[Обнаружена безопасная зона: Лаборатория реставрации младшего чистильщика №7]**

**[Статус охранных контуров: Активны. Риск ментального заражения снижен на 40%]**

**[Скорость восстановления маны и выносливости увеличена на 15%]**

Вадим приложил ладонь к медному диску замка. Металл уколол кожу десятком тончайших игл, забирая каплю крови для сверки ауры. Раздался протяжный щелчок, противовесы внутри стены глухо взвыли, и дверь подалась вперед, впуская хозяина внутрь.

Воздух в лаборатории был сухим и холодным. Пахло сургучом, вываренным костным клеем, формалином, сушеной полынью и тем специфическим, слегка сладковатым душком разлагающейся древней кожи, который ни с чем не спутает ни один архивариус.

В центре помещения высился массивный дубовый стол толщиной в два вершка, окованный по краям белым металлом — сплавом олова и серебра, препятствующим утечке дикой магии. По желобам столешницы змеились сточные канавки, сходящиеся к свинцовому резервуару для нейтрализованных миазмов. Вдоль стен тянулись застекленные шкафы с рядами колб, реторт, прессов, тисков, наборов костяных лопаток, волосяных кистей и скальпелей из вулканического стекла.

Вадим бережно опустил «Клыки Черной Луны» в изолирующий саркофаг у стены, щелкнул внешними задвижками и облегченно выдохнул. Кодекс глухо стукнулся переплетом изнутри, но серебряная закладка держала мертво.

Однако отдых отменялся.

На дальнем конце реставрационного верстака, прямо под подвесным матовым рефлектором, стоял тяжелый базальтовый футляр, запечатанный сургучной печатью Архива с личным клеймом Дежурного Смотрителя. Рядом лежал стандартный металлический жетон наряда на внеочередные работы.

Вадим подошел ближе и коснулся жетона кончиками пальцев.

**[Получено экстренное задание Архива: «Спасение Реликта»]**

**[Тип: Профессиональное / Ограниченное по времени]**

**[Объект: Манускрипт 0-A-001 (Фрагмент протокола Первой Эпохи)]**

**[Цель: Провести первичную стабилизацию, механическую очистку, восполнение утрат основы и нейтрализовать очаг хроно-распада]**

**[Штраф за провал: Списание 500 очков ранга, понижение до разряда «Живая приманка», штрафной статус «Должник Архива» на 30 циклов]**

**[Награда: Опыт профессии +1200, Доступ к закрытому каталогу реагентов 2-го ранга, Право снятия оттиска скрытого знания (при успешности выше 85%)]**

— Право снятия оттиска… — медленно произнес Вадим вслух. Глаза его блеснули.

В иерархии Запретной Секции это было равносильно помилованию или золотому билету. Обычно чистильщики лишь затыкали собой бреши в защите и скоблили плоть обезумевших книг, не имея права даже мельком взглянуть на руны внутри. Знание здесь каралось стиранием личности. Но если регламент *разрешал* снять слепок…

Вадим натянул плотные трехслойные перчатки из выдубленной кожи подземного крота, обработанные солями свинца и истолченным лунным камнем, подошел к раковине и повернул латунный кран. Ледяная вода, насыщенная серебром, смыла с предплечий серый налет архивной пыли. Затем он опустил на лицо тяжелые защитные очки с толстыми линзами из дымчатого кварца, переключив боковой ползунок на оправе в режим истинного спектра.

Мир окрасился в глубокие индиговые тона. Потоки фоновой магии проступили тонкими светящимися паутинками, сквозящими из вентиляционных решеток.

Вадим достал тонкий обсидиановый резак и уверенным движением срезал сургуч на базальтовом футляре.

Крышка откинулась с сухим шипением пневматического уплотнителя.

Из недр ларца пахнуло не холодом и не гнилью — пахнуло абсолютной, вымороженной пустотой. Словно кто-то открыл створку в бездонный провал между мирами, где никогда не рождались звезды. Звуки в лаборатории мгновенно приглушились: гудение арканового пламени под потолком сделалось едва различимым, а мерное тиканье настенного хронометра превратилось в вялый, спотыкающийся шорох.

На шелковой подложке грязно-пепельного цвета покоился свиток.

Вернее, то, что от него осталось.

Это был длинный отрез пергамента из кожи неизвестного реликтового существа, свернутый в неровную трубку. Внешние витки наполовину обратились в серый прах, осыпавшийся при малейшем колебании воздуха. По краям свитка ползли черные разводы — не плесень, а материализовавшийся хроно-распад, разъедающий саму причинно-следственную связь волокон. Текст, начертанный тускло-золотыми, почти выцветшими чернилами, местами прерывался зияющими пустотами, будто буквы выжгли раскаленной иглой.

Вадим активировал классовый навык.

**[Анализ состояния артефакта (Уровень 3)]**

**[Объект: «Устав Изначального Безмолвия. Часть 1: Гашение»]**

**[Датировка: Конец Первой Эпохи (До великого Раскола Небес)]**

**[Физическая целостность: 14.2%]**

**[Магическая стабильность: Критическая (6%)]**

**[Активные проклятия/дефекты: Хроно-энтропия 4-й степени, Каверны Пустоты, Синдром резонансного схлопывания]**

**[Внимание! Артефакт генерирует пассивное поле антимагии радиусом 0.8 метра. Любое применение прямых арканных чар вызовет мгновенную детонацию остаточной структуры!]**

— Никакой магии, значит, — пробормотал Вадим, прищурившись сквозь кварцевые стекла. — Только руки, химия и старая добрая школа. Как на первом курсе реставрационного факультета, только цена ошибки — распыление на атомы.

Он глубоко вдохнул, выравнивая пульс. Сердце забилось ровно, с мерной тяжестью метронома.

Первый этап: фиксация и обеспыливание.

Дотронуться до такого свитка пинцетом или металлической лопаткой означало превратить его в пыль. Вадим выдвинул нижний ящик верстака и извлек широкий стеклянный колпак, снабженный патрубками и медными кранами. Осторожно, едва дыша, он накрыл базальтовый футляр колпаком, создавая замкнутую камеру.

Затем соединил один из патрубков с баллоном, наполненным очищенным парафиновым газом с примесью экстракта слез древесной наяды.

— Поехали, — тихо скомандовал он себе.

Повернув вентиль, Вадим пустил внутрь камеры тончайшую струйку влажного тумана. Частицы раствора оседали на хрупком, иссохшем пергаменте, напитывая сколлапсировавшие белковые волокна живительной влагой, возвращая им утраченную за тысячелетия эластичность.

**[Процесс: Пассивная гидротация древнего пергамента...]**

**[Прогресс: 12%... 28%... 45%...]**

**[Внимание! Обнаружена вспышка хроно-плесени в правом нижнем сегменте!]**

На внешнем витке пергамента, прямо под слоем тумана, вспузырились крошечные бархатисто-черные споры. Они не просто росли — они пожирали время вокруг себя. Стеклянный колпак над этим местом мгновенно покрылся сетью микротрещин от мгновенного векового старения.

Вадим среагировал без колебаний. Рука метнулась к штативу с реактивами. Схватив капельницу с вытяжкой из корня стигийской полыни, смешанной со спиртом и толченым обсидианом, он вставил длинную полую иглу в специальный мембранный шлюз камеры.

Движения были выверены до долей миллиметра. Капля раствора сорвалась с иглы и упала точно в центр черного скопления.

Раздалось тонкое, почти ультразвуковое шипение, похожее на визг растоптанного насекомого. Черные споры обуглились, свернулись в крошечные сухие катышки и отделились от основы.

**[Очаг хроно-энтропии локализован. Физическая целостность увеличена до 18%]**

**[Затраты выносливости: 35 единиц. Текущий запас: 145/180]**

— Первый пошел, — смахнув тыльной стороной предплечья выступивший на лбу пот, выдохнул парень.

Спустя сорок минут пергамент напитался раствором достаточно, чтобы его можно было извлечь из камеры и перенести на вакуумный стол.

Теперь начиналась самая тонкая, поистине ювелирная часть работы. Свиток нужно было развернуть, расправить заломы и зафиксировать каждую трещину, не повредив при этом начертанные древние знаки.

Вадим включил педальный насос вакуумного стола. Пористая керамическая плита начала мягко присасывать воздух через микроскопические отверстия. Положив свиток на лист тончайшего майлара, он взял в обе руки костяные гладилки — полированные пластины из ребра реликтового морского змея, обладающие свойством рассеивать статический заряд.

Миллиметр за миллиметром. Дюйм за дюймом.

Он прикасался к краю свернутой кожи, чувствуя ее сопротивление. Пергамент стонал. В ушах Вадима нарастал низкий гул — артефакт сопротивлялся чужой воле. В сознание пытались прорваться чужие, архаичные образы: расколотые циклопические башни из обсидиана, черное солнце, застывшее в зените, и легионы существ в глухих доспехах, падающие на колени перед взмахом одной-единственной ладони.

**[Ментальное давление древнего эгрегора: 42 единицы/сек!]**

**[Активировано сопротивление: «Закалка чистильщика» (+5% к защите), «Ментальный щит архивариуса»]**

**[Эффект ослаблен на 45%. Вы сохраняете ясность мысли]**

— Не на того напал, раритет, — сквозь зубы процедил Вадим. Мышцы его шеи напряглись до каменной твердости. — Я в своем мире дипломы оцифровывал по тридцать шесть часов подряд на сломанном планшетном сканере. Твои видения против недосыпа третьекурсника — легкая рябь на воде.

Он нажал гладилкой сильнее, расправляя чудовищный излом прямо посреди центрального текста.

*Хрусть.*

Крошечный фрагмент пергамента размером с ячменное зерно откололся и взмыл в воздух, подхваченный возникшим из ниоткуда антимагическим вихрем.

Текст на глазах начал терять золотое свечение. Если фрагмент упадет и раскрошится — смысловая цепочка рухнет, и свиток станет просто куском древней мертвой кожи.

Время словно замедлило свой бег.

Вадим бросил правую гладилку, сорвал зубами перчатку с левой руки — рискуя получить прямой некротический ожог от контакта с веществом Первой Эпохи — и выбросил пальцы вперед.

Он поймал крупицу в воздухе кончиками указательного и большого пальцев.

Кожу мгновенно обожгло диким, нечеловеческим холодом. Казалось, будто руку опустили в жидкий азот. Кожа под ногтями почернела за долю секунды, полоска здоровья в углу обзора дернулась вниз:

**[Внимание! Прямой контакт с материей Первой Эпохи!]**

**[Получен урон: 45 единиц некротическо-энтропийного типа]**

**[Накложен дебафф: «Онемение нерва» (-30% к ловкости левой руки на 10 минут)]**

Не обращая внимания на хлещущую боль, Вадим перенес фрагмент на стол, точно совмещая рваные края волокон с материнским полотном.

— Клей! Живо!

Правой рукой, сохранившей перчатку, он подхватил сотейник с подогретым осетровым клеем, сваренным на дистиллированной воде из ледников Северного Предела с добавлением мелкодисперсного порошка белого жемчуга. Тончайшая колонковая кисть номер ноль коснулась стыка.

Прозрачная, чуть густая капля легла в шов. Капиллярный эффект сработал мгновенно: органический клей затянуло в пористую структуру древнего пергамента.

Вадим тут же накрыл поврежденное место полоской фильтровальной бумаги и прижал полированным кварцевым бруском-грузом.

Холод в пальцах начал медленно отступать, сменяясь тупой ноющей пульсацией.

Золотое сияние букв вокруг восстановленного фрагмента мигнуло, стабилизировалось и разгорелось с новой силой.

**[Критический успех! Микрофрагмент возвращен в матрицу]**

**[Утрата смысла предотвращена. Целостность свитка: 42%]**

**[Навык «Реставрация древних текстов» повышен до 4 уровня!]**

**[Получено очко характеристик: +1 к Ловкости рук]**

Вадим судорожно перевел дух. Стянул поврежденную перчатку, достал из поясной аптечки пузырек со спиртовой настойкой целебного мха и щедро плеснул на почерневшие пальцы. Кожа зашипела, повалил легкий парок, но чернота отступила, оставив лишь багровый след, похожий на ожог от кипятка.

Он снова надел перчатку. Останавливаться было нельзя: подготовленный пергамент остывал, а клеевые составы имели строго ограниченное время полимеризации.

Теперь предстояло самое сложное — восполнение утраченных частей основы.

По краям свитка зияли огромные каверны, где древняя кожа была съедена временем и магическими всплесками. Без создания удерживающего каркаса свиток невозможно будет свернуть обратно — он просто переломится по линии разрывов.

Для этой операции Вадим приготовил донорский материал: лист японской реставрационной бумаги ручного отлива «Тэнгудзё» плотностью всего девять граммов на квадратный метр, предварительно вымоченный в отваре дубовых галлов и тонированный под цвет ветхого пергамента. Этот материал был тоньше человеческого волоса, но обладал невероятной прочностью за счет длинных волокон шелковицы.

Действуя латунным пинцетом и скальпелем, он вырезал заплатки, в точности повторяющие очертания утрат, оставляя лишь крошечный нахлест в полмиллиметра.

Каждая заплатка пропитывалась пшеничным крахмальным клейстером высшей очистки, смешанным с каплей эфирного шелка.

Накладывая заплатку на тыльную сторону свитка, Вадим аккуратно притирал ее через нетканый материал маленьким валиком. Волокна растительной бумаги переплетались с остатками коллагеновых волокон древней кожи, создавая неразрывный, эластичный шов, незаметный для невооруженного глаза.

**[Восполнение утрат: 10%... 35%... 70%... 100%]**

**[Структурный каркас манускрипта восстановлен!]**

**[Физическая целостность: 88.5%]**

Свиток лежал на вакуумном столе полностью расправленным. Он представлял собой полосу шириной в два фута и длиной почти в метр. И теперь, когда грязь, плесень и деформации были устранены, текст раскрылся перед Вадимом во всем своем пугающем величии.

Это были не просто буквы.

Строки состояли из клинописных символов, переплетенных со сложнейшими геометрическими диаграммами. Но стоило вглядеться в них пристальнее, как линии начинали двигаться. Они не излучали свет — наоборот, они поглощали его. Чернила были изготовлены из измельченного метеоритного железа, замешанного на желчи глубоководного кракена и пепле пустотных элементалей.

Каждый знак словно втягивал в себя комнатный свет, оставляя вокруг букв крошечные черные ореолы.

Вадим почувствовал, как воздух вокруг стола стал разреженным, будто на вершине ледяной горы. Дышать сделалось трудно.

**[Внимание! Матрица свитка полностью стабилизирована]**

**[Активирован скрытый протокол: «Считывание Истины»]**

**[Условие выполнения задания «Спасение Реликта» удовлетворено на 91%]**

**[Вам доступно снятие оттиска знания. Желаете начать ментальную проекцию?]**

— Еще бы я не желал, — прошептал Вадим.

Он потянулся к поясу и извлек чистую матричную пластину — тонкий квадрат из полированного селенита, заключенный в серебряную рамку. Стандартный инструмент архивариуса высшей категории, предназначенный для копирования угасающих чар.

Вадим положил пластину над центральной, самой сложной диаграммой свитка, где сходились десятки радиальных лучей, образующих концентрические кольца подавления.

— Запись, — скомандовал он.

В тот же миг тишина лаборатории взорвалась беззвучным грохотом.

Это был ментальный удар колоссальной силы. Защитные очки на лице Вадима мгновенно покрылись паутиной трещин. Аркановый фонарь под потолком с жалобным звоном лопнул, и комната погрузилась в полумрак, освещаемый лишь мертвенно-серым свечением, исходящим от селенитовой пластины.

Воздух исчез.

Вадима швырнуло на колени. Тяжесть, обрушившаяся на плечи, казалась физической — словно на спину опустилась гранитная плита весом в сотню пудов. Мана внутри его энергетических каналов взбунтовалась: внутренний резервуар, доселе спокойный, словно замерз, превращаясь в колючий, неподвижный лед.

**[Критическая опасность! Воздействие поля «Изначального Гашения»!]**

**[Ваш текущий запас маны принудительно заблокирован: 0/210!]**

**[Все активные заклинания рассеяны!]**

**[Все пассивные магические артефакты в радиусе 5 метров деактивированы!]**

**[Сердцебиение замедляется... Скорость кровотока снижена на 50%]**

Перед глазами поплыли багровые круги. Вадим захрипел, упираясь дрожащими руками в оковку стола.

Свиток не хотел, чтобы его читали. Он был создан в эпоху, когда маги мнили себя богами, и этот документ был создан лишь для одной цели — низвергать этих богов в грязь, вырывая из их глоток само пламя творения.

«Если я потеряю сознание — меня найдут утром с разорванным сердцем», — обожгла мозг холодная, кристально четкая мысль. Паника отступила. Включился тот самый инстинкт выживания, который вел его сквозь смертоносные ловушки нижних ярусов.

Магия заблокирована? Плевать.

Он никогда и не полагался на нее полностью.

Вадим стиснул зубы так, что хрустнула эмаль. Опираясь на голую физическую силу и непреклонную волю, он заставил свое тело подняться. Мышцы вздулись узлами, сухожилия звенели от запредельного напряжения. Шаг. Еще полшага.

Он дотянулся до стола, схватил тяжелый костяной штихель и с силой вонзил его в центральное гнездо селенитовой рамки, замыкая заземляющий контур на серебряную оковку столешницы.

— Жри это, тварь! — прохрипел он сквозь окровавленные губы.

Избыточный потенциал антимагии, не находя выхода в живом теле, хлынул по серебряным полосам верстака прямо в свинцовый дренажный колодец. Стол задрожал, свинцовые заглушки в полу раскалились докрасна, воздух наполнился едким запахом озона и жженого металла.

Но давление спало.

Свиток судорожно дернулся в последний раз и затих. Золотые буквы на пергаменте перестали поглощать свет — они зафиксировались, навеки впечатанные в укрепленную органику. А на селенитовой пластине, мерцая холодным лазурным огнем, проступил совершенный, законченный оттиск сложнейшей магической структуры.

Перед глазами Вадима развернулся целый каскад сияющих системных сообщений, перекрывающих друг друга.

**[Задание «Спасение Реликта» завершено с оценкой: Идеально (96% сохранности)]**

**[Получен опыт профессии: +1500 (Увеличен за критические условия)]**

**[Поздравляем! Ваш уровень повышен! Текущий уровень: 14]**

**[Получено 5 свободных очков характеристик]**

**[Репутация с фракцией «Смотрители Архива» увеличена на 150 пунктов]**

**[Открыт доступ к закупке реактивов категории «Эфир-2»]**

Вадим тяжело опустился на табурет, чувствуя, как по подбородку стекает тонкая струйка крови из разбитого носа. Он вытер ее рукавом, жадно хватая ртом вернувшийся в комнату прохладный воздух.

Но главное сообщение висело прямо по центру поля зрения, пульсируя золотом высшей пробы:

**[Внимание! Обнаружена завершенная матрица заклинания Первой Эпохи]**

**[Благодаря праву снятия оттиска и классовому бонусу «Архивариус Запретной Секции», вы можете изучить скрытое искусство]**

**[Желаете интегрировать матрицу в книгу заклинаний?]**

— Интегрировать, — не колеблясь ни секунды, произнес Вадим.

Селенитовая пластина вспыхнула ослепительно-белым светом и рассыпалась в тончайшую сверкающую пыль. Пыль эта не упала на пол — она взмыла вверх, закружилась спиралью и устремилась прямо в грудь Вадима, впечатываясь в его ментальное ядро.

Сознание обожгло холодом первозданной пустоты, а затем интерфейс раскрыл подробные характеристики новообретенной силы:

**══════════════════════════════════════════**

**ИЗУЧЕНО НОВОЕ ЗАКЛИНАНИЕ (ЗАПРЕТНЫЙ ТИЕР)**

**══════════════════════════════════════════**

**Название:** «Печать Первозданного Безмолвия: Удушение Истока»

**Ранг:** Реликтовый (Первая Эпоха)

**Уровень освоения:** 1 (0.0%)

**Тип:** Активное / Мгновенное / Антимагическая стигма

**Затраты:** 60 единиц выносливости (не использует ману!)

**Время применения:** Мгновенно

**Дистанция:** Касание или направленный конус до 3 метров

**Время перезарядки:** 90 секунд

**Эффект:**

Наносит удар чистой антиматерией пустоты по магическим узлам цели. При успешном контакте вызывает мгновенный коллапс плетения текущего заклинания противника с вероятностью 100% (вплоть до заклинаний 5-го круга включительно).

**Дополнительные эффекты:**

• **«Эфирный паралич»:** Накладывает на цель статус полного безмолвия (невозможность использовать любые магические навыки и активировать артефакты) длительностью **4 секунды**.

• **«Обратный ток маны»:** Если прервано заклинание в момент подготовки, цель получает чистый урон, равный 150% от стоимости сорванного заклинания, а ее каналы получают микроразрывы (дебафф на скорость произнесения чар -40% на 30 секунд).

• **«Абсолютная сингулярность»:** Заклинание не может быть заблокировано стандартными магическими щитами, барьерами стихий или рассеяно обычным очищением.

*Историческая справка: «Этим словом закрывали рты тем, кто возомнил себя равным создателям. Когда говорит Безмолвие — магия умирает».*

**══════════════════════════════════════════**

Вадим смотрел на описание навыка, и губы его медленно растянулись в хищной, торжествующей улыбке.

Это было не просто полезное заклинание. В мире, где подавляющее большинство монстров, проклятых гримуаров и враждебных сущностей Архива полагались на сложнейшие плетения чар, ментальные атаки и магические щиты — этот навык был абсолютным козырем. Ультимативным рычагом, способным переломить ход любой безнадежной схватки.

И самое прекрасное: оно тратило *выносливость*, а не ману. Его можно было применить даже в эпицентре зоны полного подавления чар. Даже тогда, когда собственный резерв был пуст.

Он посмотрел на свои руки. Ожог на левой руке уже затягивался благодаря поднятому уровню — прилив жизненной силы от распределения характеристик приятно согревал мышцы.

Вадим открыл окно персонажа и без долгих раздумий вложил полученные очки:

**[Распределение очков характеристик:]**

• **Ловкость рук:** 14 16 (+2)

• **Восприятие:** 15 17 (+2)

• **Выносливость:** 18 19 (+1)

Тело отозвалось приятной гибкостью. Пальцы стали чуткими, словно хирургические зонды, а зрение, даже сквозь треснувшие стекла очков, выхватывало малейшие дефекты полировки стола и микроскопические частицы пыли, парящие в воздухе.

Он перевел взгляд на отреставрированный свиток.

Теперь манускрипт лежал смирно. Древняя кожа была эластичной, трещины надежно схвачены тончайшей шелковичной паутиной, а золотые символы застыли в благородном, ровном спокойствии. Он больше не источал смертоносных волн хроно-распада. Он был законсервирован, исцелен и готов пережить еще несколько тысячелетий во тьме подземных хранилищ.

Вадим достал из футляра специальную ленту из беленой льняной ткани, пропитанной пчелиным воском и порошком ладана. Аккуратно, с величайшей осторожностью он свернул пергамент в тугой, ровный свиток, обвязал его лентой и завязал уставным архивным узлом, не требующим печати.

Опустив реликт обратно в базальтовый футляр, он захлопнул крышку. На полированном камне автоматически вспыхнула зеленая руна завершения протокола.

**[Объект 0-A-001 готов к передаче в Сектор Особого Хранения]**