Библиотекарь Гримуаров: Запретная Секция

Нейтон Патчер

Библиотекарь Гримуаров: Запретная Секция

НЕЙТОН ПАТЧЕР

БИБЛИОТЕКАРЬ ГРИМУАРОВ: ЗАПРЕТНАЯ СЕКЦИЯ

Серия «БИБЛИОТЕКАРЬ ГРИМУАРОВ» • КНИГА 1

Глава 1. Катакомбы Архива

Каменный пол под щекой был не просто холодным — он вытягивал тепло так жадно, будто гранитные плиты веками копили в себе ледяной голод могильника.

Вадим судорожно вдохнул. Воздух ворвался в легкие густым, удушливым коктейлем из вековой книжной пыли, прелого пергамента, застарелого лампадного воска и резкой, царапающей горло металлической ноты — так пахнет свежепролитая кровь, смешанная с медным купоросом и жженой серой.

Голова взорвалась тысячей раскаленных осколков. Каждое сокращение сердца отдавалось в висках глухим колокольным набатом. Вадим застонал, попытался опереться ладонью о пол, но пальцы наткнулись на что-то твердое, холодное и гладкое. Рефлекс сработал быстрее сознания — он сжал пальцы, инстинктивно вцепившись в предмет, словно в единственную соломинку в этом мороке.

В правой руке лежал инструмент. Продолговатая, идеально отполированная десятками тысяч прикосновений костяная гладилка. Ее скошенный заостренный конец слегка покалывал подушечку указательного пальца, а по желобку рукояти вилась тонкая резьба, похожая на застывшие микроскопические руны. В левой руке, прижатой к животу, обнаружился тяжелый граненый пузырек из толстого темно-зеленого стекла с притертой свинцовой пробкой. Внутри, глухо плещась, переливалась маслянистая жидкость, фосфоресцирующая едва заметным сизым свечением.

«Что за… Где я?»

Мысли ворочались медленно, словно увязли в сырой глине. Он помнил… Что он помнил? Архив старинных рукописей? Запах формалина и реставрационного клея? Громоздкие сканеры, стеллажи с инкунабулами, треск лопнувшей люминесцентной лампы и ослепительную, выворачивающую наизнанку вспышку, разорвавшую реальность на пиксели?

Перед глазами поплыли серые мушки, сгустились, а затем в темноту глазниц ударил резкий, навязчивый свет. Не ламповый, не солнечный — неоновый, полупрозрачный, спроецированный прямо на сетчатку.

**[Внимание! Процесс первичной адаптации носителя завершен.]**

**[Фиксация витальных показателей: стабильно.]**

**[Биорезонанс души с матрицей Цитадели: 98.4%.]**

**[Инициализация системного протокола «Хранитель»…]**

Текст вспыхнул и растворился, уступив место новому ряду строгих, словно выгравированных на черном хрустале символов:

**[Пользователь: Вадим Летов]**

**[Класс: Библиотекарь Гримуаров (F-ранг)]**

**[Уровень: 1 (0/100 XP)]**

**[Здоровье: 85/100]**

**[Мана: 120/120]**

**[Стойкость к скверне текстов: 3% (Критически низкая! Уязвимость к ментальному заражению)]**

**[Внимание: Смертность на первой ступени иерархии Архива составляет 94.7%. Рекомендуется избегать прямого зрительного контакта с разгерметизированными фолиантами.]**

Вадим моргнул, пытаясь смахнуть наваждение, но системные строчки лишь слегка сдвинулись в правый верхний угол обзора, оставаясь безупречно четкими. Голова снова отозвалась тупой болью.

Он с кряхтением приподнялся на локтях, затем сел, привалившись спиной к шершавой каменной кладке.

Пространство вокруг него постепенно обретало очертания. Он находился в циклопическом, уходящем в бесконечную тьму коридоре, своды которого терялись где-то на высоте пятиэтажного дома. Но это были не просто катакомбы. По обе стороны тянулись исполинские стеллажи из черного мореного дуба, скрепленного полосами тусклого вороненого железа. Полки ломились от книг — массивных, закованных в цепи, обтянутых грубой чешуйчатой кожей, покрытых бляхами из зеленоватой бронзы. От стеллажей исходил тихий, еле слышный монотонный гул, похожий на дыхание спящего исполинского зверя. Иногда среди полок раздавался шорох — словно сотни страниц судорожно переворачивались сами по себе, шепча что-то на мертвом, режущем уши наречии.

Но не стеллажи приковали к себе остекленевший взгляд Вадима.

Прямо перед ним, в трех метрах, высилась колоссальная двустворчатая дверь.

Она была отлита из грубого метеоритного чугуна, покрытого оспинами древней коррозии и темными, почти черными потеками, напоминавшими засохшую сукровицу. Створки стягивали толстенные кованые цепи в палец толщиной, звенья которых светились тусклыми красными прожилками запирающих чар. А над гигантским засовом, прямо в теле металла, глубоко, яростно и неровно были высечены громадные рунические литеры, заполненные запекшейся багровой эмалью.

Они не требовали перевода. Значение впечаталось в разум мгновенно, отозвавшись ледяным ознобом в животе:

**«Запретная Секция. Вход смертен».**

Казалось, от стыка между тяжелыми створками сквозит не просто холодом, а абсолютной пустотой. Воздух там дрожал, как над раскаленной асфальтовой дорогой, преломляя свет, и из этой микроскопической щели доносился тонкий, сводящий с ума свист — словно там, в глубине запретных залов, кто-то задыхался под толщей черной воды.

Вадим опустил взгляд на свои дрожащие руки.

Одежда на нем была чужой. Плотная, пепельно-серая суконная мантия с широкими рукавами, перехваченная на талии широким ремнем из толстой воловьей кожи. На ремне висели пустые кожаные петли для инструментов, медный пинцет на цепочке и тяжелое латунное кольцо без ключей. Пальцы — бледные, длинные, с тонкими полосками въевшихся чернил под ногтями. На ладонях виднелись свежие мозоли от постоянного трения о твердый переплетный картон и дерево.

Он сжал костяную гладилку. В тот же миг перед глазами развернулось полупрозрачное диалоговое окно:

**[Предмет: Малая костяная гладилка младшего переплетчика]**

**[Качество: Обычное (Изношено)]**

**[Материал: Ребро низшего костяного гончего, стабилизирующий лак]**

**[Прочность: 38/50]**

**[Свойства: Увеличивает аккуратность фальцовки и сглаживания листов на 5%. Позволяет прикасаться к оскверненному пергаменту без риска мгновенного проклятия касания (при условии целостности лакового слоя).]**

**[Описание: Стандартный инструмент черновиков и чистильщиков Цитадели Знаний. Пахнет клеем, страхом и могильной известью.]**

Вадим перевел дыхание и перевел взгляд на флакон в левой руке.

**[Предмет: Раствор сернистого квасца и слезы ундины (Концентрат)]**

**[Объем: 75 мл]**

**[Назначение: Нейтрализация паразитических чернил, растворение колоний малефикационных плесеней, ослабление поверхностных агрессивных глифов.]**

**[Токсичность: Высокая при вдыхании паров. Осторожно: горюче при контакте с истинным пламенем.]**

— Прекрасно… Просто великолепно, — хрипло прошептал Вадим. Голос прозвучал сипло, незнакомо, царапая пересохшую гортань. — Том сто двадцать девятый. Или сто тридцатый. Какая, к черту, разница… Я в подвале. В самом глубоком, темном и вонючем подвале этого чертова мироздания.

Он попытался встать. Колени задрожали, предательски подламываясь, но он уперся плечом в стеллаж. Древесина под тканью мантии отозвалась странным, влажным теплом. Вадим тут же отдернул руку: на уровне его груди стоял толстый фолиант в переплете из темно-зеленой шероховатой кожи. На корешке не было названия, лишь один круглый выпуклый нарост, похожий на… закрытое веко.

Кожа вокруг нароста мелко подрагивала. Книга спала.

Вадим медленно, затаив дыхание, отступил на полшага назад, стараясь не звенеть пряжкой ремня. Сердце колотилось в горле, отсчитывая бешеные удары.

И в этот момент в интерфейсе, мигнув трижды, развернулась новая плашка. Сияние было ровным, лазурным, от него исходило слабое ощущение ментальной прохлады, немного снявшее головную боль.

**[Доступна базовая классовая способность!]**

**[Класс «Библиотекарь Гримуаров» наделяет вас исключительным правом взаимодействия с живым, оскверненным и проклятым знанием Цитадели.]**

**[Получен навык: «Очистка Текста» (Уровень 1 — 0.0%)]**

**[Тип: Активный / Ремесленный / Экзорцистический]**

**[Затраты: 15 единиц Маны в минуту + физические реагенты]**

**[Описание: Позволяет библиотекарю удалять с пергамента, бумаги или кожи паразитические наслоения, чернильную скверну, следы ментального гниения и низшие блуждающие проклятия без необратимого повреждения носителя текста.]**

**[Эффект: Скорость работы +10%. Шанс распознать скрытую ловушку в тексте во время очистки: 12%. Шанс провокации спящей сущности гримуара: зависит от разницы рангов.]**

**[Предупреждение: Ошибка при очистке текста выше вашего текущего ранга может привести к выбросу малефиции, ослеплению, пожиранию пальцев или переходу книги в состояние активной охоты!]**

«Состояние активной охоты… Книги, которые охотятся на библиотекарей. Звучит как издевательский анекдот, если бы эта тварь на полке не дышала мне в затылок», — подумал Вадим, сглатывая горькую слюну.

Он провел тыльной стороной ладони по лбу, отирая холодный липкий пот. Значит, Библиотекарь F-ранга. Самое дно пищевой цепи Цитадели Знаний. Корм для взбесившихся трактатов по некромантии и демонологических атласов.

Но почему он здесь? Почему прямо у порога Запретной Секции?

Вадим огляделся внимательнее. Катакомбы тонули во мраке, но примерно в десяти шагах от железных врат мерцал единственный источник стабильного света — невысокий каменный постамент, над которым зависла тусклая масляная лампа в бронзовой оправе. Ее фитиль горел странным зеленоватым огоньком, почти не давая тепла, но разгоняя липкую тьму вокруг небольшого наклонного стола-пюпитра.

Там что-то лежало.

Шаг. Подошвы его грубых кожаных башмаков глухо скрипнули по каменной крошке. Звук эхом улетел во тьму высоких сводов, и на секунду Вадиму показалось, что шорох страниц на дальних стеллажах затих, словно тысячи невидимых ушей прислушались к его поступи.

Он замер, выждал несколько секунд. Тишина стала звенящей. Только тяжелое, натужное дыхание за железной дверью «Запретной Секции» продолжало мерно вибрировать в такт биению его пульса.

Преодолевая накатывающий ужас, Вадим подошел к пюпитру.

Свет зеленой лампы падал на массивную раскрытую книгу. Это был регистрационный журнал, или скорее вахтенный гроссбух из пожелтевшего пергамента толщиной в палец. Правая страница была пуста, а левая оказалась залита безобразным, пульсирующим черным пятном.

Чернила не высохли. Они вели себя как живая, вязкая субстанция: по краям пятна вытягивались тонкие черные жгутики-ложноножки, они царапали пергамент, оставляя после себя язвы и прожигая волокна до обугленных дыр. Из центра пятна вверх поднимался тонкий, полупрозрачный парок с запахом тухлых яиц и жженого волоса.

Над книгой висело системное уведомление тревожного багрового оттенка:

**[Обнаружен поврежденный системный носитель: Журнал учета перемещений Запретной Секции (Малый реестр)]**

**[Степень заражения: 34% (Чернильный паразит вида *Strix Literalis*)]**

**[Статус: Процесс разъедания записей дежурной смены. До полного уничтожения данных осталось: 11 минут 40 секунд.]**

**[Внимание! При утрате записей врата Запретной Секции перейдут в аварийный режим «Абсолютный Могильник». Контур внешней герметизации активирует очистку катакомб эфирным пламенем. Шанс выживания персонала в радиусе 500 метров: 0.00%.]**

— Вот оно как, — процедил сквозь зубы Вадим, и его пальцы непроизвольно сжали костяную гладилку так, что побелели суставы. — Никакого обучения. Никаких туториалов для новичков. Сразу на плаху.

Он посмотрел на таймер. Цифры неумолимо таяли: 11:32… 11:31…

Если побежать? Куда? Коридор за его спиной уходил в непроглядный мрак, где то и дело слышались шорохи, щелканье сухих переплетов и звуки, подозрительно похожие на скрежет когтей по камню. Без карты, без света, без знания местных законов он станет легкой добычей для первого же взбесившегося тома, решившего полакомиться свежей органикой.

Единственный путь выжить — сделать свою работу. Работу, ради которой его, видимо, сюда и зашвырнуло.

«Спокойно, Вадим. Вдох-выдох. Ты три года восстанавливал старопечатные книги в отделе редких рукописей. Ты держал в руках издания шестнадцатого века, рассыпающиеся от одного неловкого движения скальпеля. Это просто плесень. Очень злая, агрессивная, зубастая магическая плесень».

Он решительно поставил флакон с зеленым раствором на край пюпитра.

Руки перестали дрожать. Внутренний профессионал, дремавший под слоем первобытного страха, взял верх.

Вадим подцепил ногтем свинцовую пробку флакона. Металл подался с мягким чмоканьем. В нос ударил резкий ментолово-серный дух, от которого защипало в глазах, но голова парадоксальным образом прояснилась.

**[Активирована способность: «Очистка Текста» (Уровень 1)]**

**[Текущий запас Маны: 120/120 -> 105/120]**

Его зрение изменилось. Мир вокруг потерял контрастность, погрузившись в серые полутона, но книга перед ним вспыхнула сложной полифонией энергий. Черное пятно на пергаменте больше не казалось просто кляксой — Вадим отчетливо увидел сотни тончайших нитей малефиции, которые сплетались в подобие паутины, проникая в саму структуру бумаги. В центре этого клубка билось крошечное, злобное ядро — сгусток паразитической воли, пожирающий буквы и слова, заменяя их бессмысленной, ядовитой гарью.

Буквы под кляксой кричали. Это не было звуком — скорее вибрацией, давящей на барабанные перепонки. Смысл утерянных строчек утекал, растворяясь в небытии.

Вадим обмакнул скошенный кончик костяной гладилки в зеленоватый концентрат. Жидкость мгновенно обволокла кость тонкой пленкой, зашипела, вступая в реакцию с микрорунами на рукояти.

— Ну давай, покажи, на что ты способна, — пробормотал он.

Он поднес инструмент к самому краю чернильного пятна.

Как только костяное лезвие приблизилось на расстояние пальца, черная масса отреагировала мгновенно. Десятки жгутиков взметнулись вверх, словно шерсть рассерженной кошки, и с яростным шипением метнулись навстречу гладилке.

*Ш-ш-ша-а-а!*

Контакт! Раствор на конце кости вспыхнул изумрудными искрами. Жгутики паразита скрутились, обугливаясь, и распались серой невесомой золой.

**[Внимание! Паразит чернил «Strix Literalis» проявляет сопротивление!]**

**[Ментальное давление: 12 единиц/сек. Ваша стойкость к скверне снижает урон на 3%.]**

В виски словно вогнали по толстой тупой игле. Вадим стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. Перед глазами замелькали жуткие, рваные образы: пустые глазницы скелетов в истлевших мантиях, падающие в бездну горящие башни, длинные ряды полок, залитые черной жижей, и чей-то чужой, каркающий шепот: *«Забудь… сотри… пусть всё станет чистым листом… отдай плоть архиву…»*

— Пошел… к черту! — сквозь сжатые зубы прорычал Вадим.

Он не стал тыкать инструментом вслепую. Реставратор внутри него знал: если попытаться срезать нарост прямо по центру, паразит лопнет, и едкая кислота окончательно уничтожит пергамент, а вместе с ним активирует аварийную систему врат.

Нужно срезать по волокну. Отслаивать слой за слоем.

Вадим наклонился ниже, едва не касаясь носом смертоносной страницы. Движения его правой руки стали точными, выверенными годами работы с ветхими фолиантами. Он завел плоский край гладилки под самый нижний край кляксы, туда, где чернила еще не успели прожечь пергамент насквозь.

*Скрии-и-ип.*

Кость заскользила по пергаменту, поднимая тончайшую, словно слюда, чешуйку застывшей скверны. Маслянистый раствор действовал как смазка и растворитель одновременно: он нейтрализовал яд, не давая ему впитываться глубже.

Левой рукой Вадим достал из петли ремня медный пинцет. Точным движением он перехватил отделившийся край чернильной пленки и потянул ее вверх и вбок — под углом в сорок пять градусов, снижая натяжение основы.

Черное пятно забилось, завибрировало. В глубине маслянистой жижи открылась крошечная щель, похожая на пасть с частоколом чернильных игл. Раздался тонкий, ультразвуковой визг, от которого на полках вокруг зашевелились фолианты.

Один из тяжелых томов на соседнем стеллаже дернулся на своей цепи, ударившись о железный упор с глухим медным перезвоном.

«Не отвлекаться. Только текст. Только работа», — твердил себе Вадим.

Капли пота катились по его щекам, застилая глаза соленым туманом. Рука с гладилкой действовала неумолимо. Он срезал жгут за жгутом. Каждый миллиметр освобожденного пергамента открывал древние, строгие строчки, начертанные золотистыми чернилами:

*«…Смена надзирателя Малахии… Сектор 4-Б герметичен… Инцидент с Гримуаром Гниющих Мыслей локализован… Жертв среди младших писцов — трое…»*

**[Прогресс очистки: 45%...]**

**[Мана: 75/120]**

**[Таймер аварийного сброса: 05:42…]**

Ядро паразита запаниковало. Поняв, что его методично счищают, сгусток собрался в один плотный узел размером с грецкий орех. Он оторвался от страницы и взмыл в воздух прямо перед лицом Вадима, собираясь метнуться ему в открытый рот или глаза.

— А вот этого не надо!

Вадим среагировал не как книжный червь, а как человек, спасающий свою шкуру. Вместо того чтобы пятиться, он резко взмахнул левой рукой, плеснув из горлышка флакона прямо в летящий сгусток порцию чистого концентрата.

Зеленая струя ударила в черную мерзость.

Раздался шипящий взрыв, похожий на плевок раскаленного масла на сковороде. Паразита объяло синим пламенем. Он завизжал — пронзительно, по-младенчески, и шмякнулся обратно на пюпитр, судорожно сжимаясь и обугливаясь.

Вадим не дал ему опомниться. Острием костяной гладилки, напитанной маной способности, он с размаху пригвоздил бьющееся ядро прямо к зазору между деревянными планками стола, в стороне от пергамента.

— «Очистка Текста»! Максимум! — выдохнул он.

Остатки маны хлынули через рукоять инструмента. Кость раскалилась, руны на ней вспыхнули ослепительным белым светом. Ядро паразита вспучилось пузырями, почернело, обратилось в серый пепел и с тихим шорохом осыпалось на каменный пол.

Тишина рухнула на катакомбы как свинцовая плита.

Вадим тяжело дышал, опершись обеими руками на край пюпитра. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах пульсировали темные круги от истощения резерва.

Перед взором посыпался каскад золотистых системных сообщений:

**[Паразит чернил «Strix Literalis» (Ранг F) успешно уничтожен!]**

**[Поврежденный артефакт: Журнал учета перемещений восстановлен на 98.2%.]**

**[Угроза аварийной очистки катакомб ликвидирована.]**

**[Способность «Очистка Текста» повысила свой уровень: 1 -> 2 (14.5%)]**

**[Получено 150 единиц опыта!]**

**[Поздравляем! Вы достигли 2-го уровня!]**

**[Характеристики обновлены: Здоровье 100/100, Мана 150/150.]**

**[Стойкость к скверне текстов увеличена: 3% -> 5%.]**

**[Репутация во фракции «Архив Цитадели Знаний»: 10/1000 (Статус: Выживший новичок).]**

Теплая волна системной энергии прокатилась по телу, смывая липкую усталость и тупую боль в затылке. Дышать стало легче. Вадим выпрямился, чувствуя, как мышцы наливаются упругой силой. Уровень два. В этом безумном мире повышение уровня означало не просто циферки в воздухе — оно давало вполне осязаемое физическое облегчение и шанс дожить до завтрашнего утра.

Он аккуратно закрыл флакон со слезами ундины свинцовой пробкой. Раствора убавилось почти на треть — цена за спасение собственной жизни. Костяная гладилка слегка потемнела на самом острие, но лаковый слой выдержал. Инструмент сослужил отличную службу.

Вадим перевел взгляд на очищенную страницу журнала.

Золотые буквы теперь сияли ровным, спокойным светом. В самом низу страницы, там, где только что исходило ядом черное пятно, проступили свежие, еще не остывшие строчки, словно выведенные невидимым пером:

*«…Смена принята. Новый служитель зафиксирован протоколом Архива. Имя: Вадим Летов. Должность: Младший чистильщик Преддверия.*

*Первичное распоряжение смотрителя: Провести ревизию сектора 1-F до наступления Большого Колокола.*

*Предостережение: Не подходить к вратам Запретной Секции ближе чем на три локтя. ОНИ чувствуют свежую кровь…»*

Вадим медленно повернул голову в сторону циклопических железных врат с надписью «Вход смертен».

Ничего не изменилось. Те же ржавые потеки, те же багровые руны, скованные тяжелыми цепями. Но теперь, когда его чувства обострились после получения второго уровня, он заметил то, чего не видел раньше.

Сквозь узкую щель между чугунными створками, прямо по полу, сочился тонкий, стелющийся туман цвета залежалого пепла. Он медленно тек в его сторону, словно щупальце гигантского спрута, ощупывающего границы своей клетки.

И в тишине катакомб, прямо из-за толщи смертоносного металла, раздался звук.

Это не было стоном. Не было рыком.

Кто-то там, во тьме Запретной Секции, медленно, с наслаждением и тягучей тоской перелистывал страницы невообразимо огромной книги. Шелест сухой кожи отдавался в костях мелкой дрожью.

*Ш-ш-шах… Ш-ш-шах…*

А затем из щели донесся вкрадчивый, шелестящий шепот, прозвучавший не в ушах, а прямо в глубине его сознания:

— *Ты принес… чистые… страницы, библиотекарь?.. Мы так… голодны…*

Вадим медленно поднял костяную гладилку, перехватил ее поудобнее, словно стилет, и отступил на шаг назад, в круг зеленого света лампы.

Первый рабочий день в Архиве только начинался.

Глава 2. Плотоядный Кодекс

Зеленоватый свет масляной лампы очерчивал на каменных плитах дрожащий круг безопасности диаметром не более двух шагов. За его пределами царила первозданная, стылая тьма колоссального книгохранилища, пахнущая вековой пылью, истлевшей кожей, железным купоросом и застарелой желчью.

Вадим стоял не шевелясь. Пальцы, сжимавшие костяную гладилку, побелели от напряжения. На кончике инструмента еще мерцала крошечная радужная капля нейтрализующего состава, вступая в беззвучную реакцию с воздухом катакомб.

Из щели под циклопическими чугунными створками Запретной Секции полз пепельный туман. Он не рассеивался, а тянулся по швам между плитами, словно жадные, слепые усики хищного лишайника. Шепот в голове, влажный и нетерпеливый, эхом перекатывался по извилинам:

*«…Мы так… голодны…»*

Перед глазами мягко всплыла системная плашка, сотканная из бледных золотистых искр.

> **[Внимание! Ментальное давление: «Зов Запечатанных Глубин».]**

> **[Класс угрозы: Неизмеримый (Сектор Небытия).]**

> **[Дистанция до источника: 3,4 локтя. Внимание: вы находитесь в критической близости к барьеру!]**

> **[Ваша воля: 14 (+2 от базового запаса).]**

> **[Пройдена проверка сопротивления: Успех (эффект «Легкая дезориентация» отражен пассивным навыком «Профессиональная отстраненность переплетчика»).]**

> **[Рекомендация Архива: Немедленно разорвать визуальный и слуховой контакт. Отступите за демаркационную линию.]**

Вадим не заставил повторять себе дважды. Медленно, не поворачиваясь к вратам спиной и не делая резких движений, чтобы не потревожить струящуюся поземку тумана, он сделал три шага назад. Металлическая полоса, впаянная в каменный пол — та самая граница в три локтя, о которой предупреждал журнал, — глухо звякнула под каблуком его грубого чистильщицкого сапога.

Едва подошва пересекла спасительную черту, пепельные струйки судорожно дернулись, словно наткнулись на раскаленную невидимую стену, зашипели и втянулись обратно под чугунные створы.

Звук перелистываемых страниц по ту сторону стих. Шепот растворился, оставив во рту горький привкус жженой кости.

Вадим шумно выдохнул, чувствуя, как по спине между лопаток сбегает струйка холодного пота. Сердце колотилось о ребра, словно костоправный молот по наковальне. Он опустил гладилку, но убирать ее в поясную петлю фартука не стал. В этом месте инструмент был единственным оружием, отделявшим разумного человека от превращения в сырье для переплетных мастерских Бездны.

— Смена принята, значит… — негромко пробормотал он сам себе. Собственный голос показался хриплым, чужим, но помог окончательно разогнать морок. — Младший чистильщик Преддверия. Ну что ж, в прошлой жизни я восстанавливал инкунабулы пятнадцатого века и дышал парами фенола в сырых подвалах реставрационных мастерских. Суть работы не изменилась. Разве что здесь книги имеют дурную привычку огрызаться.

Он бросил взгляд на свой статус. Окно интерфейса откликнулось плавно, раскрываясь словно хорошо смазанный переплет фолианта:

> **[Персональная карточка сотрудника]**

> **Имя:** Вадим Летов

> **Должность:** Младший чистильщик Преддверия (Архив Семи Склепов)

> **Уровень:** 2 (Опыт: 40/300)

> **Здоровье:** 110/110

> **Энергия концентрации (Мана ремесла):** 85/90

> **Характеристики:**

> • Сила: 10