Библиотекарь Гримуаров: Запретная Секция

> • Ловкость пальцев: 16 (+2)

> • Выносливость: 11

> • Восприятие дефектов: 15

> • Воля: 14

> • Эрудиция архивного дела: 13

> **Классовые навыки:**

> • *[Реставрация фолиантов (Базовый)]* — Ур. 2. Позволяет распознавать природу повреждений бумаги, кожи и пергамента, а также применять простейшие консервационные составы.

> • *[Анатомия книги]* — Ур. 1. Вы видите слабые места в конструкциях переплетов: капталы, фальцы, бинты корешка и узлы сшивки блоков.

> • *[Твердая рука]* — Пассивный. Снижает тремор при точечных операциях на 40%. Повышает шанс критического попадания тонким инструментом по уязвимым узлам.

> **Текущее задание Архива:** «Первичная ревизия сектора 1-F».

> *Условие:* Проверить сохранность фондов на стеллажах с 1 по 12. Устранить незначительные проявления энтропии.

> *Ограничение по времени:* До первого удара Большого Колокола (осталось: 2 часа 14 минут).

> *Штраф за провал:* Понижение в должности до категории «Органический компост переплетного чана».

— Перспектива так себе, — хмыкнул Вадим, оправив тяжелый кожаный фартук.

Фартук этот был шедевром утилитарного кошмара. Сшит из дубленой шкуры неизвестного тваря, устойчивой к кислотам, с десятком узких кармашков для скальпелей, скребков, костяных гладилок, мотков льняной вощеной нити и склянок с реактивами. На правом бедре в медном тубусе покачивался его главный рабочий арсенал — кисти из щетины горного вепря и тот самый свинцовый пузырек с растворителем ядовитых чернил, в котором осталось едва ли две трети драгоценной жидкости.

На левом боку висел тяжелый металлический пенал, пристегнутый широким ремнем. Вадим щелкнул защелкой, проверяя содержимое.

Внутри, на бархатной подложке цвета запекшейся крови, покоились три предмета особой важности.

Первый — миниатюрный шорный нож из матовой инструментальной стали с односторонней заточкой.

Второй — моток тончайшей серебряной проволоки для сшивания фолиантов высшего порядка.

И третий… Вадим замер, коснувшись кончиками пальцев холодного металла.

Тонкая, длинная полоса кованого серебра, гибкая, словно лезвие шпаги, шириной в два пальца. Ее поверхность была сплошь покрыта тончайшей гравировкой — микроскопическими замыкающими рунами и защитными формулами стискивания. На верхнем конце крепилось массивное граненое навершие в виде восьмиконечной печати с вкраплением мутного сапфира, а нижний конец был заострен под углом сорок пять градусов, образуя идеальный режущий клин.

> **[Серебряная закладка-печать (Служебный инвентарь Чистильщика)]**

> **Тип:** Ритуально-технический инструмент / Ограничитель подвижности.

> **Качество:** Редкое (Казенное имущество Архива).

> **Прочность:** 50/50.

> **Свойства:** При введении в тело книжного блока вдоль корешкового отстава блокирует циркуляцию магических токов гримуара, временно парализуя кинематику челюстных капталов и шарниров переплета.

> *Ограничение:* Действует только на сущности книжной природы рангом не выше «Проклятый кодекс (Младший)».

> *Примечание:* «Хорошая закладка держит страницу. Идеальная закладка держит тварь за глотку».

— Вот ты мне и понадобишься, чует мое сердце, — прошептал Вадим, захлопывая пенал.

Он снял со стойки переносную лампу. Стеклянный колпак защищал фитиль, плавающий в густом изумрудном масле — экстракте желчи глубинных червей, отпугивающем мелких бумажных паразитов. Свет лампы был тусклым, но вязким, он не рассеивался во мраке, а пробивал в нем коридор видимости саженей на пять вперед.

Повернувшись спиной к воротам Смерти, Вадим зашагал по главному проходу Преддверия.

Архив подавлял своим циклопическим масштабом. Это не было обычной библиотекой с уютными дубовыми стеллажами и запахом ванили от стареющего лигнина. Это был готический склеп циклопических масштабов. Стеллажи уходили ввысь на десятки метров, теряясь во тьме сводчатых потолков, откуда свисали тяжелые цепи и противовесы механических лестниц. Сами полки были отлиты из черного чугуна, покрытого мелким рифлением, предотвращающим скольжение, и каждая секция запиралась массивной решеткой с руническим замком.

Тысячи книг. Десятки тысяч.

Они спали. Вадим чувствовал их сон кожей, через вибрацию плит под ногами. Одни тома мерно гудели, словно высоковольтные трансформаторы, испуская тонкие запахи озона. Другие тихо постанывали, ворочаясь на полках, скрипя высохшей кожей переплетов. Некоторые фолианты были закованы в индивидуальные кандалы: их обложки из сыромятной человеческой или демонической кожи дергались, когда мимо проносился свет лампы, словно спящие псы, видящие во сне охоту.

Сверху донесся глухой, металлический рокот. Гигантские шестерни часового механизма где-то под куполом провернулись, отсчитывая еще одну долю часа до Большого Колокола.

— Сектор 1-F… — Вадим вгляделся в бронзовые указатели, вбитые в торцы стеллажей.

Буквы были полустерты, тронуты едкой зеленью патины. «1-А: Трактаты по распаду плоти»… «1-С: Метафизика гниения душ»… «1-Е: Литургии Угасающего Солнца»…

И, наконец, глубокая темная ниша, уходящая влево от центральной галереи. На кованой арке красовалась выбитая надпись: **«Сектор 1-F. Малые хищные кодексы и бестиарии переходных форм. Внимание: уровень биологической активности — умеренный».**

— Умеренный, говорите? — пробормотал Вадим, поднимая лампу повыше. — Значит, зубы у них уже выросли, а вот мозгов еще не прибавилось.

Он перешагнул через порог арки. Воздух здесь был заметно теплее и влажнее, чем в главном проходе. Пахло скотобойней, сырым погребом и специфическим, ни с чем не сравнимым сладковатым душком разлагающегося костного клея.

Вдоль узкого прохода тянулись двенадцать стеллажей. Но что-то здесь было не так.

Вадим сразу заметил аномалию. Его профессиональный взгляд, натренированный годами реставрационной работы и подкрепленный пассивным навыком *[Восприятие дефектов]*, выхватил из темноты детали, которые обычный человек счел бы игрой теней.

Начиная с третьего стеллажа, полки были пусты наполовину. Но книги не были сняты аккуратно читателями или смотрителями. Чугунные прутья решеток на седьмом и восьмом стеллажах были согнуты наружу с чудовищной силой. На серых каменных плитах пола темнели рваные, грязные полосы — словно кто-то волочил тяжелый, когтистый предмет, оставляя глубокие борозды в твердом граните.

А в воздухе висели обрывки.

Белые, желтоватые, пергаментные клочья. Они не просто падали на пол — они сочились полупрозрачной, клейкой сукровицей, которая медленно капала с краев разрывов, тихо шипя при контакте с камнем.

> **[Внимание! Обнаружены следы акта библиофагии (пожирания книг).]**

> **[Объект нападения: Учебный атлас анатомии гулей (3-е издание, инвентарный номер 1-F-089).]**

> **[Статус объекта: Уничтожен на 85%. Корешок перекушен, тетради растерзаны, форзац пожран.]**

> **[Агрессор: Не идентифицирован. Следы ведут вглубь прохода к стеллажу №11.]**

Вадим присел на корточки возле одного из растерзанных обрывков. Стараясь не касаться липкой жижи голой кожей, он кончиком костяной гладилки перевернул фрагмент листа.

Печать была выполнена на грубом пергаменте. Текст состоял из латинских анатомических терминов, перемежающихся некромантическими глифами. Но края разрыва были характерными: не ровный срез ножа, не естественный надрыв по волокнам, а треугольные, рваные пробоины, расположенные правильной дугой.

Следы зубов. Острых, частых, мелких, словно у глубоководной рыбы или крупного хищного грызуна.

— Стервятник, — тихо произнес Вадим. — Слабый фолиант сбежал из ячейки и сожрал соседа, чтобы набрать массу и восстановить поврежденный переплет. Классическая девиация нестабильных гримуаров.

Он поднялся, чувствуя, как внутри нарастает холодная, расчетливая собранность. Страх отступил — включился профессиональный азарт патологоанатома и реставратора. В его понимании любая взбесившаяся тварь оставалась всего лишь предметом материальной культуры: бумагой, клеем, нитками и кожей. А против материалов всегда есть законы физики, химии и сопромата.

Вадим бесшумно двинулся вперед вдоль стеллажей. Лампу он приглушил, повернув медное кольцо на горловине, оставив лишь узкую полоску изумрудного света, бьющую строго под ноги.

Стеллаж №9… Решетка сорвана с петель. На полу валяется обложка от «Сборника проклятий малой крови» — картонные сторонки выпотрошены начисто, весь блок страниц выдран с мясом вместе с марлей и каптальными лентами.

Стеллаж №10… Здесь бойня была еще свежее. На чугунной полке пульсировал темный сгусток типографской краски, смешанной с желчью.

И, наконец, стеллаж №11.

Здесь проход заканчивался тупиком — глухой базальтовой стеной, покрытой защитной сеткой из свинцовых заклепок. Отступать было некуда.

В самом углу, на верхней полке, куда едва доставал свет лампы, что-то шевелилось.

Это было не дыхание. Это был хруст. Сухой, омерзительный хруст разрываемой бумаги и хлюпанье густого, застоявшегося декстринового клея.

Вадим медленно поднял лампу, направляя луч в угол под потолком.

Зеленый луч вспорол мрак — и выхватил чудовище.

Оно сидело на чугунной балке, вцепившись в нее четырьмя костяными наростами, торчащими из углов тяжелого переплета. Размером оно превосходило самый массивный церковный требник: не менее трех четвертей локтя в длину и полулоктя в толщину.

Переплет был обтянут иссиня-черной кожей, покрытой мелкой, вибрирующей чешуей, похожей на кожу акулы или гигантской змеи. По центру верхней крышки переплета вздувался багровый нарост, напоминающий пульсирующий глаз без века, окруженный глубоким блинтовым тиснением в виде сплетающихся щупалец.

Но самым жутким был обрез книги.

В нормальных книгах обрез — это ровный, гладкий срез бумажного блока, иногда позолоченный или торшонированный. Здесь же трехсторонний обрез представлял собой разинутую, слюнявую пасть. Сотни тончайших, полупрозрачных страниц из выдубленной кожи утробных плодов вылезали наружу, и каждая страница оканчивалась рядом загнутых назад, игольчатых зубов из черного обсидиана.

В этой пасти сейчас исчезали остатки какого-то тонкого молитвенника. Гримуар методично, судорожными толчками заглатывал чужие страницы, перетирая их челюстными рядами. Из-под его корешка с шипением сочилась смолистая черная жижа, капая на нижние полки.

Багровый глаз на обложке резко повернулся, зафиксировав взгляд на Вадиме.

Зрачок-щель расширился. Пасть с чавканьем захлопнулась, проглотив недоеденный корешок жертвы. Из щелей между листами вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали металлические полки.

Перед глазами Вадима вспыхнула алая системная рамка с черепом:

> **[Обнаружена враждебная сущность!]**

> **Наименование:** «Клыки Черной Луны» (Гримуар темного проклятия / Плотоядный Кодекс)

> **Редкость:** Проклятый (Младший круг Архива)

> **Уровень угрозы:** 4 (Опасность для Чистильщика: Высокая)

> **Состояние:** Насыщающийся / Агрессивный / Нарушение структуры блока (+15% к массе за счет пожранных страниц)

> **Анатомический анализ:**

> • *Переплетные крышки:* Дубленая кожа глубоководного левиафана (Высокое сопротивление рубящему и дробящему урону).

> • *Каптал:* Мышечно-костяной замок повышенной жесткости (Управляет смыканием челюстей).

> • *Корешок:* Членистый, ложно-позвоночный (Слабое место: межтетрадные связки).

> • *Ляссе (закладка):* Мышечный жгут-язык с ядовитым шипом на конце (Дистанция поражения: до 4 локтей).

> **Внимание!** Сущность готовится к атаке с воздуха!

— Пятый уровень против второго, — сквозь зубы процедил Вадим, мгновенно смещая центр тяжести и уходя в полуприсед. — Переплет на пяти бинтах, усиленный фальц… Классическая конструкция боевого фолианта эпохи Черных Моров.

Книга не стала ждать.

С резким хлопком, похожим на выстрел, тяжелые переплетные крышки распахнулись на сто восемьдесят градусов. Это было физически невозможно для нормальной книги — такой угол раскрытия вырвал бы любой каптал с корнем. Но «Клыки Черной Луны» использовали этот рывок как катапульту.

Чудовищный том сорвался с верхней полки и метнулся вниз, целя прямо в лицо Вадима!

Воздух взрезал свист десятков страниц-лезвий. Раскрытая пасть обнажила ряды обсидиановых зубов, источающих кислотную слюну. Если бы эта тварь захлопнулась на его голове, череп лопнул бы, как гнилой орех.

*«Твердая рука!»* — мысленно рявкнул себе Вадим.

Время словно загустело, повинуясь взлету адреналина и обостренному *[Восприятию дефектов]*. Он не стал пятиться — в узком проходе это означало запутаться в полах фартука и упасть на растерзанные обломки.

Вместо этого он сделал резкий шаг вперед и вправо, подныривая под траекторию полета твари, и со всей силы выставил вперед тяжелую лампу.

*КРАХ!*

Гримуар с глухим ударом врезался в медный корпус лампы. Стекло разлетелось вдребезги, изумрудное масло выплеснулось на раскрытые страницы чудовища.

Тварь взвизгнула — пронзительно, по-поросячьи. Очищенная желчь червей для ее плотоядных листов была все равно что кипящая серная кислота. Бумага по краям начала мгновенно чернеть и скручиваться, из пасти повалил едкий белесый дым.

> **[Критическое воздействие реагента «Масло Глубинного Стража»!]**

> **[Нанесен урон: 28 ед. термическо-химического ожога.]**

> **[Эффект: «Слепота страниц» на 3 секунды. Снижение маневренности на 30%.]**

Кодекс рухнул на каменный пол, бешено извиваясь и хлопая крышками, словно гигантская камбала, выброшенная на берег. Но ярость сделала его только опаснее.

Из-под нижнего каптала, из самого чрева корешка, с шипением выметнулась черная лента.

Это было ляссе. Но не шелковая закладка, а полуметровый живой жгут из переплетенных жил, оканчивающийся треугольным костяным жалом.

Жгут хлестнул наотмашь!

Вадим успел вскинуть левую руку, защищенную толстым кожаным наручем фартука.

*УДАР!*

Удар был такой силы, что Вадима отбросило к чугунной стойке стеллажа. Металл врезался в лопатки, вышибая дух. Наруч лопнул — костяной шип пробил прочную кожу насквозь и распорол предплечье, оставив глубокую рваную рану.

> **[Получен урон: 22 ед. физического урона!]**

> **[Здоровье: 88/110.]**

> **[Внимание! Наложен эффект: «Трупное заражение чернилами» (-2 ед. здоровья каждые 5 сек. Текущее время действия: 30 сек).]**

Рану обожгло ледяным пламенем. Из пореза потекла неестественно темная, почти черная кровь. Рука мгновенно начала неметь.

Гримуар между тем уже перевернулся. Масло догорало, его обсидиановые зубы скрежетали с такой частотой, что звук сливался в единый ультразвуковой вой. Багровый глаз на переплете налился кровью, сфокусировавшись на ране Вадима.

*«ОНИ чувствуют свежую кровь…»* — вспыхнуло в памяти предупреждение из журнала.

Книга присела на угловых жуковинах, ее корешок выгнулся дугой, натягивая бинты до предела. Она готовилась к финальному прыжку — прямо на грудь, чтобы вспороть брюхо страницами-ножами и выпить бьющую из вен влагу.

У Вадима было меньше двух секунд.

Меч? Топор? У него не было этого оружия. Да и бесполезно рубить зачарованную кожу левиафана обычной сталью — клинок просто отскочит или застрянет между тетрадями блока, где его перекусят за долю мгновения.

Книгу нельзя убить как зверя. Книгу можно только **разобрать**. Или **запечатать**.

— «Анатомия книги», развертка! — хрипло выдохнул Вадим, активируя навык за счет оставшейся энергии концентрации.

Мир вокруг потерял цвета, окрасившись в монохромные пепельные тона. Но гримуар… Гримуар вспыхнул сложной, многослойной схематической сеткой.

Вадим увидел его не как монстра, а как сложнейший переплетный механизм:

— Две тяжелые сторонки из прессованного инфернального картона.

— Семнадцать тетрадей по восемь листов в каждой, сшитых на пять толстых кожаных шнуров-бинтов.

— Главный нервный узел — верхний каптал, сплетенный из сухожилий нетопыря. Именно он передавал импульс от глаза к челюстному аппарату.

— И самое главное: **отстав**. Пространство между внутренней стороной корешка переплета и сшитым бумажным блоком. Пустотелая трубка, по которой пульсировала темная мана, снабжающая энергией всю структуру.

Если пробить переплетную крышку — клинок соскользнет.

Если бить в пасть — зубы сомнутся и откусят руку.

Но если вогнать клин в полость отстава под каптал…

— Поиграем по правилам строгой библиографии, ублюдок, — процедил Вадим.

Правая рука, подчиняясь пассивному навыку *[Твердая рука]*, перестала дрожать. Пальцы метнулись к левому бедру, сорвали защелку пенала и выхватили тяжелую, холодную полосу серебра.

**Серебряная закладка-печать.**

Гримуар прыгнул.

Он летел низко, целя в живот, раскрыв пасть на максимальный угол. Воздушная волна пахнула смрадом гнилой бумаги и сукровицы. Ляссе-жало свистело следом, готовое добить жертву при промахе.

Вадим не стал уклоняться. Он сделал то, чему учил старый мастер в реставрационной лаборатории Эрмитажа: *«Если фолиант ведет винтом и рвет нити — не держи его силой. Дай ему пойти по направлению деформации и вставь фальцбейн в слабое звено».*

Он шагнул навстречу летящей смерти.

Левую, онемевшую руку в разорванном наруче он выставил вперед, как приманку. Гримуар мгновенно среагировал — жадная пасть с омерзительным чавканьем сомкнулась на толстой дубленой коже наруча чуть выше запястья. Зубы вонзились в материал, сминая его, челюсти сжались с силой гидравлического пресса. Металлическая пластина внутри наруча жалобно затрещала, спасая кость от раздробления.

Боль была чудовищной, но Вадим даже не вскрикнул. Это был расчет.

Пока челюсти твари были заняты его рукой, а переплетные крышки раскрылись под углом смыкания, верхняя часть корешка — каптал — натянулась до предела, обнажив глубокую, темную щель между кожаной спинкой и бумажным телом блока.

Полость отстава. Сердце переплета.

— Твой формуляр закрыт! — прорычал Вадим.

В правой руке сверкнуло серебро.

Используя всю силу плеча и вес тела, вкладывая в удар каждую единицу параметра «Ловкость пальцев», Вадим вогнал скошенный конец серебряной закладки точно в открывшуюся щель под верхним капталом.

*ХРУСТ-С-С!*

Звук был такой, словно металлическую полосу вбили в кусок сырого плотного сала, перемешанного с гравием.

Серебряное лезвие вошло вдоль корешка на две трети своей длины, прямо сквозь удерживающие блок шнуры, разрезая внутренние энергетические связи.

Тварь замерла. Багровый глаз на обложке расширился до предела, зрачок превратился в крошечную точку.

> **[Критическое попадание в анатомический узел: «Полость отстава / Каптальный шарнир»!]**

> **[Активирован эффект предмета: «Серебряная закладка-печать»!]**

> **[Рунический контур замыкания: Активация!]**

По серебряной полосе змеями побежали ослепительные бело-голубые молнии. Гравированные руны на металле вспыхнули ровным, безжалостным лунным светом.

Гримуар забился в конвульсиях. Его страницы бешено захлопали, пытаясь вырваться, но серебряный стержень в его хребте действовал как раскаленный лом, забитый в позвоночник. Каждое движение причиняло ему невыносимую муку.

Из места прокола с шипением повалил густой, едкий пар. Черная жижа, вытекавшая из корешка, соприкасаясь с серебром, мгновенно высыхала, превращаясь в безвредный серый пепел.

*«Вгони печать до упора!»* — подсказал внутренний голос мастера.

Вадим перехватил массивное граненое навершие закладки ладонью и с яростным криком навалился сверху всем весом:

— **ПРИЖАТЬ БЛОК!**

*ЩЕЛК!*

Восьмиконечная серебряная печать с сапфиром с глухим металлическим стуком врезалась в верхний обрез книги, намертво вдавившись между тетрадями. Рунический круг замкнулся.

Волна очищающего серебряного света прокатилась от корешка к краям обложки.

Обсидиановые зубы на страницах с сухим треском начали обламываться и растворяться, осыпаясь на пол безвредным черным порошком. Мышечные тяжи в переплете одеревенели. Глаз на обложке судорожно моргнул раз, другой… и затянулся мутной, белесой пленкой, превращаясь в обычный выпуклый кабошон из мертвого агата.

Челюсти разжались.

Обессиленная левая рука Вадима выскользнула из пасти чудовища. Разорванный наруч был покрыт дымящимися следами кислоты, но кость была цела.

Тяжелый фолиант рухнул на каменный пол. Страницы больше не шевелились. Они аккуратно, ровно легли друг на друга, сжатые силой серебряной закладки, превратившись в идеальный, гладкий блок из благородного пергамента цвета топленого молока. Черная чешуйчатая кожа на переплете разгладилась, остыла и стала похожа на дорогой сафьян тончайшей выделки.

Над поверженной книгой повисла абсолютная, звенящая тишина катакомб.

Вадим опустился на одно колено, тяжело дыша и прижимая раненую руку к груди. Кровь продолжала капать, но ядовитое жжение начало спадать — очищающая вспышка серебра частично выжгла токсин из раны.

Перед глазами, словно праздничный фейерверк, развернулся каскад золотых и системных сообщений:

> **[Сущность нейтрализована и переведена в статус: «Законсервированный фонд».]**

> **[Цель: Гримуар «Клыки Черной Луны» (Уровень 4) успешно парализован и закован в служебную печать.]**

> **[Расчет опыта за бой с превосходящим противником: +260 опыта.]**

> **[Бонус за использование чистого ремесленного метода: +80 опыта.]**

> **[Итоговый опыт: 380/300.]**

>

> **[ВНИМАНИЕ! ВЫ ПОЛУЧИЛИ НОВЫЙ УРОВЕНЬ!]**

> **[Ваш текущий уровень: 3.]**

> **[Получено: +1 очко характеристик, +1 очко навыков ремесла.]**

> **[Здоровье и Концентрация частично восстановлены при повышении ранга.]**

> **[Эффект «Трупное заражение чернилами» подавлен иммунной реакцией третьего уровня!]**

>

> **[Прогресс навыков:]**

> • Навык *[Анатомия книги]* повышен до 2-го уровня! (Теперь вы видите микротрещины в клеевых слоях и скрытые карманы форзацев).

> • Получен новый пассивный навык: *[Хватка переплетного пресса]* — Ур. 1. При удержании или блокировании живых книг физическая сила ваших кистей увеличивается на 25%.

>

> **[Служебная награда Архива:]**

> За предотвращение акта масштабного разрушения сектора 1-F и нейтрализацию беглого кодекса вам начислено:

> • Премия Смотрителя: 15 серебряных архивных марок.

> • Репутация в Архиве Семи Склепов: +5 (Текущий статус: «Служащий, подающий надежды на выживание»).

> • Право первичного изучения трофея.

Вадим перевел дух. Дыхание медленно выравнивалось. Он достал из кармана фартука чистую льняную ленту, пропитанную квасцами, и зубами затянул тугую повязку на предплечье. Рана ныла, но черная отрава действительно исчезла — кровь сквозь ткань сочилась уже нормального, здорового алого цвета.

Он протянул здоровую руку и поднял поверженный гримуар.

Книга была тяжелой — не меньше пуда. Но теперь она была покойна. Серебряная закладка сидела глубоко в ее теле, сапфир на навершии мерцал ровным, холодным светом, надежно блокируя волю запертого внутри демона.

Вадим провел пальцами по корешку. Гладкая, прохладная кожа. Пять четких, рельефных бинтов. Никаких зубов, никакой слизи.

На корешке тусклым золотым тиснением проступили аккуратные буквы:

*«Клыки Черной Луны. Собрание ритуалов призыва теневых гончих и малых пожирателей плоти. Составитель: Магистр Малхор. Исправлено и дополнено».*

Ниже всплыла дополнительная карточка предмета:

> **[Гримуар «Клыки Черной Луны» (Усмирен / На консервации)]**

> **Класс:** Запретное знание (Младший круг).

> **Свойства при ношении в инвентаре:**

> • Повышает сопротивление владельца к ментальным атакам на 5%.

> • Пассивный эффект «Запах хищника»: мелкие книжные паразиты (бумажные клещи, книжные черви-трупоеды) избегают приближаться к вам ближе чем на 5 шагов.

> *Примечание переплетчика:* «Требуется полная реставрация: замена форзаца, укрепление внутреннего фальца и постоянная пропитка связывающим раствором. До снятия серебряной закладки безопасен при соблюдении мер предосторожности».

— Трофей первого дня, — криво усмехнулся Вадим. — Неплохо для младшего чистильщика.

Он встал на ноги, подобрав уцелевшие инструменты. Разбитую лампу уже не спасти, но в проходе оставался еще один источник света: серебряное сияние печати на гримуаре давало достаточный радиус обзора, чтобы не спотыкаться во тьме.

Положив усмиренный кодекс под мышку, Вадим вернулся к началу сектора 1-F.

Пора было заканчивать ревизию. Оставалось еще девять стеллажей, и хотя после показательной порки «Клыков» остальные книги на полках сидели тихо, как мыши под метлой, регламент Архива шуток не прощал.

Где-то высоко под сводами катакомб заскрежетал гигантский храповик.