Безликие. Чужой почерк

Она почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. «Мой город». Всего два слова, но в них сквозила безраздельная уверенность хищника, пометившего свою территорию.

— Ты ошибаешься, — она намеренно сделала глоток, чтобы выиграть секунду. — Это не твой город. И уж точно – не твоя собственность.

— Всё, что представляет интерес, рано или поздно становится моей собственностью. Или развлечением. — Он затянулся и мягко вынудил девушку повернуться к себе, коснувшись края её бокала. — Так ответь мне, Никки, что привело тебя обратно. Страх? Жадность? Или… тщеславие?

В его глазах она увидела знакомый огонёк – смесь научного интереса и предвкушения охоты. Этот взгляд когда-то пугал её, затем сводил с ума, а теперь вызывал лишь студящее душу равнодушие. Она знала его вдоль и поперёк, и всё, что он мог бы сказать – угадывала наперёд. Этой мысли шатенка улыбнулась.

— Я не обязана отчитываться перед тобой, — голос её дрогнул. Она ощутила лёгкое опасение перед той малой частью себя, что всё ещё отзывалась на его вызов, — Некоторые вещи просто... случаются.

— Со мной ничего не «случается», —мягко поправил он её, выпуская тонкую струйку дыма. — Я либо позволяю чему-то случиться, либо делаю так, чтобы это случилось. И ты тоже.

Мужчина поставил стакан на перила, бросив истлевший окурок в темноту. Его движения были плавными и уверенными.

— Добро пожаловать домой. Надеюсь, ты готова к тому, что ждёт тебя дальше. — Он раскрыл руки в коротком, почти дружеском жесте.

Никки последовала его примеру, отставив свой фужер. Сейчас ей было слишком сложно отказать ему – и, главное, себе – в этой маленькой слабости, в призрачном ощущении тепла из прошлого.

Объятия вышли крепче и затянулись дольше, чем она ожидала. Гаррет – и это стало для неё неожиданностью – казалось, искренне рад её возвращению. Он не спешил отпускать девушку, и на мгновение она почувствовала что-то знакомое, почти забытое – не манипуляцию, а просто молчаливую радость встречи.

Но всё кончилось так же внезапно, как и началось. Гаррет разомкнул объятия, подобрал свой бокал и, уже отходя, через плечо бросил:

— Передавай привет сестре. И.… своему новому работодателю. Ещё увидимся.

«Болтливая рыжая…», — мысленно прошипела Никки, прикидывая, откуда у брюнета могла быть такая информация.

Вскоре в поле зрения появился объект её негодования: старшая Хейз грозно размахивала руками, её тоненький противный голосок сливался с гулом улицы, и младшая услышала лишь остатки фразы, когда рыжая подошла ближе.

— … а ты стоишь тут как ни в чём ни бывало!

— Что? — Нарочно переспросила её шатенка, делая глоток виски, отчего рыжая пришла в ярость.

— Не притворяйся! — Кейт подошла ближе, и Никки увидела, как её прекрасное лицо исказила гримаса раздражения. — Он был тут буквально минуту назад, искал кого-то, но я так и не поняла кого… Ой, нет, погоди! — Она хлопнула в ладоши и сменила тему и тональность в голосе, с лёгкостью бабочки, перепрыгивающей с цветка на цветок. — Ты только представь, кто здесь был! Твой будущий босс! Алан Дэй!

Никки медленно повернулась к сестре. Та сияла, как будто сообщала самую пикантную сплетню.

— Это должно было меня удивить? — Спокойно спросила Никки.

— А ничего! — Кейт беззаботно махнула рукой. — Я сказала ему, что ты, наверное, ушла к фуд-корту. Честно говоря, ты выглядишь немного… уставшей после дороги. Не в своей тарелке. Не хотела, чтобы он составил о тебе неправильное первое впечатление.

Она сказала это с самой светлой, почти сестринской улыбкой. В её тоне не было злобы, лишь лёгкая, снисходительная забота, которая жалила куда сильнее открытой насмешки. Это был не удар, а булавочный укол, сделанный на бегу, пока её внимание было приковано к новым огням и звукам.

«Можно подумать, ты бы позволила затмить себя на этом вечере…».

— Какая трогательная забота о моей репутации, — сухо произнесла Никки, стирая рукавом проступившую испарину на лбу.

— Я же сестра! — Кейт уже смотрела куда-то через её плечо, на зажигающиеся гирлянды. — Ой, смотри, вон запускают первые шары! Пойдём, а то все лучшие места займут!

Она схватила сестру за рукав и потащила за собой, не оставляя возможности для возражений. Инцидент был исчерпан. Для Кейт – совершенно забыт.

Никки молча позволила увлечь себя. Она смотрела на спину сестры, на развевающиеся рыжие волосы, и понимала: самое опасное в Кейт было даже не коварство, а её абсолютная, подлинная неспособность осознать, насколько это коварство ранит. Она просто бросала слова, как блёстки, не задумываясь, где те упадут.

И пока в небе с грохотом распускались огненные цветы, Никки, вопреки всепоглощающему уличному зною, чувствовала лишь холодок на душе. Не из-за испорченного знакомства. А из-за лёгкого, ядовитого осадка, который оставили слова сестры. И из-за других слов, что эхом зазвучали в её памяти:

«Ещё увидимся».

Тишина, оставленная Гарретом, таила в себе настоящую бурю. А против бури у Никки не было инструкций.

Глава 3

Устало плюхнувшись на диван после дня, состоявшего из сплошной беготни и мозгового штурма, Никки скинула тапочки и с силой провела рукой по лицу, смахивая с него и налипшую городскую пыль, и остатки терпения.

«Выпить. Лечь. Вырубиться». Идеальный план на вечер, не требующий умственной активности и лишних телодвижений.

Девушка всё-таки заставила себя подняться к себе и добрести до ванной, чтобы умыться, укротить непослушную шевелюру, больше похожую на гнездо после урагана, и наконец достичь вожделенной бутылки вина в холодильнике.

Однако Вселенная, казалось, питала к её планам личную неприязнь. Тишину нарушило сообщение с незнакомого номера. Телефон завибрировал на тумбочке – коротко, настойчиво, как назойливая муха в четыре часа утра. Каждый нерв, уже настроившийся на покой, снова натянулся струной. Незнакомые номера редко несли хорошие новости. Особенно поздно вечером. Особенно после того дня, что у неё выдался.

Палец завис над экраном, отбрасывая синеватую тень. Открыть – значит впустить в свой и без того переполненный мир ещё одну неизвестность. Проигнорировать – позволить тревоге разъедать себя изнутри.

«Выбор между немедленным стрессом и отсроченной паникой. Прелестно».

С глубоким вздохом, в котором смешались усталость и фатализм, Никки провела подушечкой по экрану:

Неизвестный номер:«Завтра, 20:00. Благотворительный аукцион «Золотой Лотос», отель «Амбассадор». Пропуск у ресепшена. А.Д.».

Хейз не стала отвечать. Она оценила стиль: никаких лишних слов, никаких «Будьте так любезны» или «С Уважением». Чистая функциональность. Так общаются либо роботы, либо люди, чьё время дороже вежливости.

«Определенно, Дэй. Никаких сомнений. СМС сухое, как справка из наркодиспансера, и властное, как пинок под зад».

— Дресс-код не указан. Естественно. Проверка на профпригодность: сможет ли деревенская профайлерша вписаться в высший свет без инструкции, — пробормотала Никки, откладывая телефон.

Ей уже мерещилось его самодовольное лицо, ожидающее, что она явится в джинсах и косухе, по предварительной наводке от Ника.

Соблазнительные вечерние планы с вином и подушкой пришлось отложить. Хейз села за ноутбук, и тонкие пальцы заскользили по клавиатуре. Сайт мероприятия нашёлся быстро. «Золотой Лотос» – ежегодный аукцион в поддержку программ по борьбе с бедностью.

«Иронично»,— мысленно фыркнула шатенка.

Фотографии с прошлых лет: дамы в платьях от кутюр, мужчины во фраках, шампанское, улыбки, стоившие больше, чем её квартира. У Никки не было ни времени, ни желания покупать себе нечто подобное. Но была Кейт. Крайне своевременно, в дверном проёме появилась сестра, заглянувшая к ней «на секундочку» и тут же начавшая критиковать обстановку. Она с радостью ухватилась за возможность устроить «сеанс преображения гадкого утёнка», пока реальный объект её дрянного настроения пропадал где-то за пределами квартиры. Для Никки это была сделка с дьяволом, но игра стоила свеч.

— Хм, пожалуй, что-нибудь придумать можно. — Рыжая задумчиво постучала указательным пальцем по своим алым губам, в её глазах вспыхнул азарт шопоголика. — У меня есть одно платье, которое я надела всего раз. Оно тебе будет впору!

На следующий день, ближе к вечеру, Никки стояла перед зеркалом, с трудом узнавая отражение. Платье, которое Кейт забраковала за «недостаточную длину», оказалось идеальным для невысокой фигуры сестры. Чёрное, с едва уловимым блёстками и глубоким декольте, оно мягко облегало изгибы, струилось до самого пола, даже несмотря на туфли-лодочки на шпильке.

Старшая наспех собрала её волосы в элегантный пучок, оголив тонкую шею, и нанесла лёгкий макияж, стараясь не перегрузить образ. Подчёркнутые скулы, аккуратные стрелки и губы, тронутые помадой глубокого винного оттенка. Никки выглядела… собой. Не куклой, а усиленной, отполированной версией себя. Холодной и неуязвимой.

— Ну вот, смотри, какая красота! — Довольно вздохнула Кейт. — Теперь хоть в люди показываться не стыдно.

Никки не ответила. Она уже мысленно была на том аукционе.

***

Отель «Амбассадор» сиял, как гигантский хрустальный ларец. У входа выстраивались лимузины, вспышки камер выхватывали улыбки знаменитостей. Никки прошла внутрь, совершенно не удивившись, что её имя было в списке приглашённых.

Зал был огромным, заполненным гулом голосов, звоном бокалов и музыкой живого оркестра. Прохладный воздух, контрастирующий с жутким уличным пеклом, дрожал от ароматов дорогих духов и денег. Хейз замерла на мгновение на пороге, сканируя пространство. Её задача была ясна: найти Алана Дэя, человека, которого она никогда не видела.

Она намеренно не искала его фотографии в сети. Для профайлера чистый, непредвзятый «первый срез» был бесценен: его естественные микровыражения, поза, манера держаться в толпе – всё то, что он не успеет проконтролировать, завидев её. Интернет лишил бы её этого тактического преимущества, подсунув вместо человека – публичную маску.

Девушка не стала пробираться сквозь толпу. Вместо этого она нашла точку с хорошим обзором – у колонны, чуть в стороне от основного потока гостей. И начала наблюдать.

Её взгляд скользил по группам людей, выхватывая детали. Кто в центре внимания? Кто держится на периферии, но при этом все взгляды к нему возвращаются? Кто говорит, а кто слушает с особым, подобострастным вниманием?

Она заметила мужчину у бара. Дорогой, но не кричащий костюм, уверенная поза. Бармен подал ему напиток первому, даже не спросив предпочтений. Но этот человек слишком часто бросал взгляды на вход, словно ждал кого-то более важного. Не он.

Внимание привлекла группа у рояля. Зрелый мужчина с поседевшими висками, окружённый влиятельной свитой. Властный взгляд, привычка говорить, не глядя на собеседника. Возможно, но его жесты были слишком резкими, демонстративными. Алан Дэй, по ощущениям, должен был быть хозяином положения, а не тем, кто доказывает своё превосходство.

Минут через двадцать взгляд шатенки зацепился за фигуру на другом конце зала. Он стоял спиной к ней и был окружён небольшим, но ярким «гаремом» – тремя женщинами, каждая из которых могла бы с лёгкостью украсить глянцевый журнал. Одна что-то страстно рассказывала, жестикулируя, другая внимала его словам с обожающим взглядом, третья легонько касалась его руки, словно проверяя, реален ли он.

Мужчина слушал их со спокойной, немного отстранённой улыбкой. Он не был активным участником беседы, но был её солнцем, вокруг которого вращались эти прекрасные планеты. Его осанка, лёгкий наклон головы, уверенность, с которой он занимал пространство – всё кричало о его статусе. Он не старался понравиться. Он позволял себя любить.

Атмосфера вокруг него была особенной. Деловые магнаты подходили ненадолго, почтительно кивали, бросали пару вежливых фраз и отходили, давая ему возможность продолжить беседу с прекрасным полом. Дэй не привлекал внимания, но был её центром. Невидимым гравитационным полем.

Он медленно повернулся, и профайлер увидела его профиль. Чёткий, сильный подбородок, прямой нос и – то, что сразу бросилось в глаза – идеально густая щетина. Это была не небритость, а мягкая, бархатистая тень, равномерно покрывавшая его скулы и челюсть, словно дорогая ткань. Она сливалась с такими же тёмными, ухоженными усами, едва затемнявшими линию верхней губы и придававшими его строгому лицу лёгкую, но безупречную небрежность. Высокий, атлетически слаженный брюнет в дорогом костюме-тройке выглядел так, будто сошёл с обложки. Словно почувствовав её изучающий взор, он обернулся чуть больше, и его взгляд, скользя по залу, на несколько секунд остановился на ней.

Никки не отвела глаз. Она держала этот зрительный контакт, спокойный и аналитический. Хейз не улыбалась и не кокетничала – изучала. «Вот он. Хозяин вечера».

Это длилось всего мгновение. Одна из его спутниц что-то сказала, и мужчина, не спеша, вернул внимание к ним, одарив собеседниц той же лёгкой, обезличенной улыбкой, что и пару минут назад.

Ещё полчаса шатенка наблюдала за ним издалека, проверяя свою гипотезу. Каждое его движение, каждый жест подтверждали её правоту. Он был пауком в центре этой золотой паутины. Легко перемещаясь по залу, от одной группы к другой, везде мужчина находился как будто «своим». С политиками он был серьёзен и собран, с бизнесменами – немного циничен, с женщинами – очаровательно-лёгок. Это была шедевральная мимикрия.

«Опасно. Интересно. Раздражающе идеально», — пронеслось у неё в голове.

Когда аукцион был в самом разгаре, а толпа гостей переместилась ближе к сцене, высокий статный брюнет неожиданно появился рядом с ней. В одной руке он удерживал два бокала с шампанским.

— Мистер Дэй, — произнесла Никки, прежде чем он успел открыть рот. Её голос был ровным, без тени подобострастия.

Алан на мгновение замер, а затем уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он протянул ей фужер.

— Мисс Хейз. Приятно познакомиться.

— Не торопитесь с выводами, — парировала она, продолжая изучать его лицо.

Теперь, с близкого расстояния, девушка смогла разглядеть детали, ускользавшие в полусвете зала. Невесомая, почти снисходительная полуулыбка. В левом ухе – обсидиановое кольцо, от которого, едва уловимо покачиваясь, свисал тонкий изящный крестик. И самое поразительное – его глаза. Всё в нём было выдержано в строгой, почти монохромной гамме, но глаза ломали этот порядок. Они были не просто зелёными. Это был цвет холодного, глубинного изумруда – яркий, драгоценный и начисто лишённый тепла. Прекрасная метафора для человека, чья улыбка никогда не достигала сути.

Её взгляд, скользнув ниже, зафиксировал ещё один сбой в безупречном коде его образа. Из-под безукоризненного крахмального воротника на шее выходила верхняя часть татуировки – чёткие, стилизованные контуры черепа, от висков которого отходили изогнутые, как у горного барана, рога. Дьявольская эмблема. Тёмные линии уходили вглубь, под ткань, обещая, что под ней скрывается гораздо более масштабная картина. А когда он изящным движением поправил манжету, Никки на долю секунды увидела такой же тёмный узор на запястье, прежде чем рукав пиджака снова скрыл его. Татуировки. Обширные, явно покрывающие большую часть тела. Под этой безупречной оболочкой, под костюмом, пошитым на заказ и стоящим как годовой бюджет небольшого отдела, жил кто-то совершенно иной. Тщательно спрятанный.

В малахитовых глубинах мелькнуло неподдельное удивление – редкая реакция для человека, привыкшего к полному контролю. Или, возможно, он уловил, как её аналитический взгляд сканирует не только его лицо, но и эти выдавленные им самим секреты на коже. Мысленно Никки поставила себе галочку, правый уголок её губ приподнялся в едва заметной победоносной ухмылке.

— О, — он мягко качнул головой, в нём вспыхнул живой интерес. — Предупреждение принято. Что ж, должен признаться, начало более чем впечатляющее.Найти иголку в стоге сена – просто. Найти того, кто управляет всем стогом, не будучи в нём самым ярким предметом, – искусство.

— У меня не было описания, — заметила Хейз, сделав маленький глоток. — Пришлось опираться на поведенческие паттерны. Хотя ваш «живой учебник по социальной динамике», — она кивнула в сторону группы женщин, всё ещё наблюдавших за лоббистом издалека, — был довольно красноречивой подсказкой.

— Считайте это полевыми исследованиями, — легко откликнулся Алан.

Мужчина облокотился на колонну рядом с Хейз, их плечи теперь почти соприкасались. Он смотрел на зал, но всё его внимание было приковано к ней:

— Люди врут. Их слова, резюме, улыбки – всё это маски. Но язык тела, микровыражения, то, как они занимают пространство... это всегда говорит правду. Мне нужен человек, который видит её.

— Для чего? — Не моргнув глазом, продолжила шатенка. — Чтобы манипулировать?

Дэй наконец повернул к ней голову, и Никки посмотрела на него в ответ. В его глубоких глазах вспыхнул тот огонь, который она надеялась увидеть – смесь вызова и одобрения.

Прежде чем ответить, он замер, позволив взгляду скользнуть по её фигуре – медленно, с холодной оценивающей отстранённостью антиквара, разглядывающего потенциальное приобретение. Его внимание, выверенное как скальпель, отметило лаконичную элегантность причёски, безупречную линию ключиц, аскетичный фасон платья, который лишь подчёркивал то, что другие женщины старались бы выставить напоказ.

Никки была почти на две головы ниже него, и её не спасали даже туфли на высоком каблуке: глубокое декольте оказалось прямо в поле зрения этого хищника. Алан на мгновение почувствовал, как в сознании вспыхивает знакомое, почти рефлекторное влечение, но тут же постарался погасить его. Он не покупал женщин, разве что коллекционировал. А эту – он нанимал.

Хейз ощутила это рецензирование на своей коже, как физическое прикосновение.

«Анализ активов», — беззлобно констатировала она про себя. Отчасти это ей даже польстило.

С лёгким усилием зеленоглазый поднял взгляд и продолжил. Голос его звучал ровно, без намёка на только что промелькнувшую оценку:

— Чтобы предвидеть. Манипуляция – инструмент грубый. Вы, кстати, продемонстрировали блестящий пример, спровоцировав меня на комплимент вашему вкусу. Скромное чёрное платье, которое кричит громче любого вечернего туалета… Сдержанный макияж, лаконичная причёска. Браво.

Никки не могла не признать его достойный ответный ход, как и не смогла отказать себе в удовольствии колко поддеть малознакомого оппонента:

— Осторожнее, мистер Дэй. Не влюбитесь в меня.

— Думаете, я так легко могу попасть под женские чары? — Подхватил её настрой брюнет, довольно ухмыляясь. Кажется, его забавляла эта словесная дуэль.

— С ума свести не обещаю, — Никки повела бровью, отводя взгляд в сторону, — но глазик дёрнется, поверьте.

Дэй утробно рассмеялся и кивнул. Первое впечатление – неизгладимое, всегда запоминающееся. И стиль Хейз всегда был оружием против чужого высокомерия. Где другие подбирали слова, она бросала вызов. Где ожидалась вежливая улыбка, она позволяла себе язвительную ухмылку. Реакция на такую дерзость говорила о человеке больше, чем любое досье. Сейчас она не просто проверяла его границы – она обозначала свои. И, кажется, мужчина это оценил.

— Итак, вернёмся к нашим профайлерам2, — Алан сделал глоток шампанского, не скрывая улыбки. — Моя команда – первоклассные специалисты. И каждый – готовый кейс для вашего анализа. Слабые места, скрытые амбиции, потаённые страхи... всё это может стать угрозой. Я хочу знать об этом раньше, чем они сами это поймут.

Они стояли в полумраке у колонны, а в метре от них кипела жизнь богатейших людей города. Никки чувствовала на себе испытывающий взор. Она посмотрела на него в ответ, видя не просто красивого и богатого мужчину, а сложную, опасную систему, в которую ей предлагали войти.

— Прекрасная формулировка для тотальной слежки, — заметила шатенка. — А если я найду что-то, что не впишется в ваш безупречный образ? Не о вашей команде, а о вас?

Дэй поставил бокал, и его взгляд стал пристальным, почти физически ощутимым.

— Тогда вы докажете свою ценность. И мы оба будем в выигрыше. Но учтите: я плачу за анализ, а не за шантаж. В моём мире есть только чёрное и белое. Либо вы мой человек, либо...

— ...ваша проблема, — закончила за него Никки.

— Именно. — Зеленоглазый искуситель одобрительно кивнул.

«Месяц испытательного срока?.. Посмотрим, так ли вы щедры, мистер Дэй, как писали в оффере».

— Что ж… Считайте, вызов принят, — она поставила свой бокал рядом с его.

Уголки его губ приподнялись в лёгкой, почти невидимой улыбке, что, вероятно, заставляла трепетать и акционеров, и женщин. Хейз закатила глаза и мысленно усмехнулась: «Какая банальность».

— Вы всегда так смотрите на людей, которых нанимаете? — Спросила она, приподнимая бровь. — Или только на тех, кто не падает ниц?

— Жуткий удар по самолюбию, — подхватил брюнет.

— Полагаю, иногда это бывает полезно.

— Сарказм – это способ самозащиты? Или вам неприятно внимание с моей стороны?

Никки изумлённо улыбнулась и опустила глаза:

— Пусть это останется загадкой.

— Предупреждаю, мисс Хейз, я обожаю сложные задачи. А вы, кажется, самая интересная из тех, что попадались мне в последние годы.

— Этот подкат на кого-то работает? — Она скептически выгнула бровь.

Дэй медленно выпрямился, его тень на мгновение полностью накрыла её.

— До завтра. — Подмигнул он ей. — Не опаздывайте.

Алан сделал паузу, будто оценивая эффект, затем мягко коснулся пальцами края своего пиджака в прощальном жесте и повернулся к ней спиной. Всего два шага – и его фигура начала растворяться в пёстрой толпе, как будто он был соткан из того же дыма, что витал в воздухе.

Никки проводила его взглядом, всё ещё ощущая на себе жгучий след его внимания.

«Интересно, он всегда так заключает сделки – оставляя за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение, что тебя только что купили на аукционе? Впрочем… в эту игру могут играть двое».

Глава 4

В 9:50 Никки стояла перед монолитным зданием из стекла и стали, известным как «Квилк-Сити». Стеклянные фасады слепили отражённым светом, расплываясь в мареве, будто гигантская топка.В своём «доспехе» – чёрных джинсах с закреплённым на ремне складным ножом, тонком лонгсливе с закатанными рукавами и полукедах – она чувствовала себя увереннее, чем накануне в вечернем платье. Здесь ей предстояло сражаться на знакомом поле интеллекта и анализа.

В руках, по своему обыкновению, она сжимала большой стаканчик с латте из неприметной кофейни у метро. Картонная стенка приятно грела ладони, а пар тонкой струйкой вился над крышкой – единственное приятное ощущение в этом утреннем пекле. Вообще-то шатенка терпеть не могла обжигаться, тем более, когда ртутный столбик на уличном термометре поднимался к отметке «тридцать», но отказать себе в этой тихой слабости она не могла. Отпив глоток, девушка с удовлетворением отметила: вполне крепко, чтобы привести в чувство, и достаточно дёшево, чтобы не вызвать угрызений совести.

Внутри её встретила спасительная, почти холодная прохлада кондиционеров и миловидная блондинка-ресепшионист, чья лучезарная улыбка не мешала ей с поразительной скоростью управляться с тремя телефонами и ноутбуком. Не глядя, она сунула Никки визитку-план здания и тут же уткнулась в экран, отвечая на очередной звонок.

«Привет и пока», — мысленно констатировала Никки и направилась к лифтам.

Её проводили в пустой кабинет с длинным переговорным столом и расставленными вокруг креслами, на пятидесятом этаже. На столе лежал одинокий планшет. Ровно в 10:00 экран включился, и лицо Алана появилось на нём в режиме видеосвязи. Он был в другом помещении, возможно, даже в другом городе.

— Пунктуальность – хороший тон, мисс Хейз, — его голос прозвучал чётко, без приветствия. — Ваше рабочее место – угловой кабинет, дальше по коридору. Все необходимые данные уже загружены в систему. Ваша первая задача – ознакомиться с досье на пятерых ключевых членов моей команды и составить первичный психологический портрет каждого. У вас есть 48 часов. Вопросы?

— Есть, — Никки осталась стоять. — Почему не лично? Это тоже часть испытания? Проверить, как я работаю без невербальных сигналов?

На его губе дрогнула тень улыбки.

— Отчасти. А отчасти я сегодня действительно в другом месте. Не все угрозы исходят из моего непосредственного окружения. Приступайте.

Связь прервалась.

Никки перешла в соседний кабинет – минималистичный, безличный, но с двумя панорамными окнами во всю стену. Девушка невольно поморщилась, стараясь не смотреть вниз. От одной мысли о такой высоте подкашивались ноги и кружилась голова.