Узнать тебя заново

Она сидела неподвижно, глядя в окно на пустую подъездную дорожку. Холодный кофе обжигал ладони. В голове набатом била одна мысль: «Все равно ничего не поменяется». И почему-то от этой мысли стало невыносимо горько.

Миссис Роуз деликатно кашлянула:

– Я всё же оставлю тебе пару оладий, милая. Вдруг нагуляешь аппетит.

Рейвен кивнула, не оборачиваясь. На душе было муторно, пусто и бесконечно одиноко.

Так прошло несколько дней. Напряжение в доме, казалось, сгустилось до физически ощутимого состояния – его можно было резать ножом. Итан возвращался поздно или не возвращался вовсе, ночуя где-то в городе. Рейвен проводила дни, запершись в своей комнате или бесцельно бродя по дому, словно призрак. Она почти не выходила на кухню, ссылаясь на головную боль и отсутствие аппетита. Но сегодня миссис Роуз была непреклонна:

– Ты должна поесть, милая. Ты совсем осунулась. Хотя бы немного супа.

И Рейвен, не желая обижать женщину, спустилась в столовую. Ужин проходил в тягостном, удушающем молчании. Итан сидел во главе стола, рассеянно накручивая пасту на вилку. Рейвен ковырялась в тарелке, с отвращением глотая еду через силу. Пахло томатным соусом и базиликом – и этот запах, обычно такой аппетитный, вдруг показался ей невыносимым. К горлу подкатила тошнота.

Она резко отодвинула стул – ножки противно скрипнули по паркету. Итан не успел даже спросить, что случилось, как она уже вылетела из-за стола, прижимая ладонь ко рту. Звук быстрых шагов по коридору и грохот захлопнувшейся двери туалета гулким эхом разнеслись по первому этажу.

Миссис Роуз виновато посмотрела на Итана. Она лишь пожала плечами, всем своим видом говоря: «Я не знаю, что с ней происходит, и понятия не имею, что делать». Затем, понизив голос, она тихо сказала:

– Мистер Блэквуд, она и так практически ничего не ест. Только кофе пьет литрами. Ходит вся бледная, как тень. Я очень волнуюсь.

Итан замер. Сначала он посмотрел на тарелку Рейвен, к которой она почти не прикоснулась, затем перевел тяжелый взгляд на дверь туалета. Его челюсть напряглась. Он оперся локтями о стол и низко опустил голову, с силой потирая переносицу – жест, выдававший глубокую, изматывающую тревогу.

В голове вихрем проносились мысли. «Почти не ест. Бледная. Постоянная тошнота. Анемия? Или…» – он с силой сжал переносицу, отгоняя самое страшное, но оно уже закралось в сознание, въелось под кожу. «Нервная анорексия? Булимия? Она так переживает смерть родителей… замкнулась в себе. Пьет до беспамятства. А может, что-то хуже? Наркотики?»

От последней мысли по спине пробежал холод. Он видел достаточно случаев, когда подростки, потеряв близких, срывались в пропасть. Но Рейвен… неужели она способна на это?

Глава 5

Итан резко встал из-за стола. Миссис Роуз вздрогнула, но промолчала. Твердым, решительным шагом он направился к туалету. Постучал. Тишина. Он открыл дверь – помещение было пусто. Унитаз уже смыт, воздух казался влажным и тяжелым. Рейвен и след простыл.

Не раздумывая, он развернулся и поднялся наверх, к её комнате. Дверь была не заперта. Он толкнул её и вошел, не дожидаясь приглашения.

Рейвен стояла у окна спиной к нему, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь удержать рассыпающееся тело.

– Что происходит? – спросил он ровным, но требовательным голосом.

Она медленно обернулась. Под глазами залегли глубокие тени, кожа казалась почти прозрачной, но взгляд оставался прежним – колючим и вызывающим.

– А тебе какое дело? – огрызнулась она. – Какого черта ты вообще ко мне врываешься?

– Я задал вопрос, Рейв. Что с тобой? Ты почти ничего не ешь, тебя тошнит. Ты бледная, как привидение, и выглядишь так, словно твой скелет пытается прорваться сквозь кожу.

– Ой, только не начинай лекцию о здоровом образе жизни, – процедила она, демонстративно отворачиваясь обратно к окну. – Со мной всё в порядке. Просто устала.

– Врешь. Посмотри на меня.

Рейвен не шелохнулась. Итан подошел ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Его голос оставался пугающе спокойным.

– Ты ведешь себя как трудный подросток, который пытается уничтожить себя самыми разными способами! – голос Итана стал жестче. – За последние две недели я десять раз забирал тебя из злачных мест в отвратительном состоянии! Это не нормально!

– К то тебя об этом просил?! – выкрикнула она.

– Я не знаю, что именно ты принимаешь, но это нужно прекращать. Немедленно.

Рейвен резко развернулась, и её лицо исказилось от ярости.

– А чего ты хотел?! – её голос сорвался на истеричный крик. – Когда ты решал взять опекунство над «трудным подростком»? – она буквально вложила в эти слова яд. – Думал, я буду послушной куклой, которую можно посадить за стол и заставить улыбаться? Какой вообще в этом смысл? Думал, что я просто забуду, что моя мать... что твоя сестра... умерла?! Что отца хоронили в закрытом гробу! Зачем ты это сделал? Чтобы чувствовать себя героем?!

Она кричала, захлебываясь собственной болью, а Итан стоял неподвижно. Его лицо окаменело, превратившись в непроницаемую маску. Он не перебивал, а ждал, когда её истерика выдохнется.

Но вдруг Рейвен покачнулась. Лицо стало мертвенно-бледным. В попытке удержать равновесие она вцепилась в подоконник, чувствуя, как головокружение накатывает тяжелой, липкой волной, а тело пробивает внезапный жар.

– Черт… – выдохнула она. Не глядя на него, она, пошатываясь, поплелась к кровати, судорожно опираясь о стены.

Итан заметил, как её повело, как дрожали пальцы, но ничего не сказал. Он просто развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Через минуту внизу взревел двигатель его машины, и звук быстро затих.

«Неужели свалил? Вот и катись ко всем чертям!»

Рейвен рухнула на кровать лицом в подушку. Сжалась в комочек, приняв позу эмбриона, и накрыла голову руками. Тело пробивала мелкая, непрекращающаяся дрожь. Физически было невыносимо: желудок скручивало спазмами, голова раскалывалась, а слабость разлилась по конечностям, словно тяжелый свинец. Но морально было в сто раз хуже. Она уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить звуки собственных всхлипов, которые рвались наружу против её воли.

– Я не справляюсь… – шептала она, и голос ее прерывался судорожными вздохами. – Я не могу… Зачем вы так со мной? Почему вы ушли?..

Одиночество душило, впивалось в горло ледяными пальцами. Она чувствовала себя крошечной, потерянной и абсолютно беспомощной в огромном доме, в чужой, стерильной жизни. Безысходность накрывала с головой. Она просто лежала, пытаясь не разбиться вдребезги.

Прошло около двадцати минут. Или больше – время потеряло смысл. Вдруг послышался звук подъезжающей машины. Хлопок двери. Рейвен замерла. Затем послышались быстрые шаги по лестнице – Итан поднимался, перепрыгивая через ступеньки.

«Приперся? Так быстро?»

Он постучал в дверь.

– Рейв, – его голос был требовательным, но в нем не было злобы.

Она не ответила. Он постучал снова, выждал пару секунд, а затем толкнул дверь – та не была заперта. Итан вошел. В комнате горел лишь тусклый свет ночника, отбрасывающий на стены длинные, изломанные тени. Рейвен лежала на кровати спиной к нему, всё так же забившись в свой защитный кокон.

– Не комната, а проходной двор, – пробормотала она в подушку голосом, полным горькой, надломленной иронии. – Дом такой огромный, а ты всё равно прешь именно ко мне. Как преданная собачонка.

Итан проигнорировал колкость. Он подошел ближе и остановился у изножья кровати.

– Вставай.

Рейвен медленно обернулась, глядя на него через плечо. Веки покраснели от слез, но в глазах все еще тлели искры былой дерзости.

– А больше тебе ничего не надо? – спросила она, пытаясь вернуть себе контроль. – Может, еще станцевать? Или предоставить отчет о том, что я ела на завтрак?

Итан оставался непоколебим. Внешне – терпеливый, взрослый, спокойный. Он не поддался на её провокации, не сорвался на ответный крик. В руках он сжимал две небольшие коробки.

Он бросил одну из коробок на кровать – она приземлилась рядом с ее рукой. Рейвен мельком глянула на неё и чуть не поперхнулась возмущением, застрявшим в горле. Она резко села, пошатнувшись от коробки, словно от ядовитой змеи.

– Ты совсем сдурел?! – рявкнула она. В её голосе смешались шок, гнев и настоящий, первобытный ужас.

На ярко-розовой упаковке жирным шрифтом красовалось: «тест на беременность».

– Делай, – жестко сказал Итан. Его голос резал, как лезвие. – Сейчас же.

– Иди к черту, Итан! – закричала она, судорожно комкая в руках простыню. – Ты не имеешь права!

– Я твой опекун, – отчеканил он. – И ты несовершеннолетняя. Так что я несу за тебя ответственность. Тебе еще слишком рано вести половую жизнь, Рейвен. Тебе всего семнадцать.

– Да кто тебе сказал, что я вообще!.. – она запнулась на полуслове, осознав, насколько двусмысленно это звучит. – Ты совсем охренел?! – взвизгнула она, вскакивая с кровати. – С чего ты взял, что я с кем-то сплю?! Это просто… желудок! Это просто мой желудок!

– Тогда докажи, – он шагнул к ней, сокращая расстояние до минимума, нависая тяжелой тенью. – Сделай тест. Прямо сейчас. Если он окажется отрицательным – я извинюсь. Если нет… – он сделал паузу, и его голос стал тише, но от этого не менее пугающим. – Мы будем решать, что делать дальше. Вместе.

– Не нужно мне твоего «вместе»! Это полный бред! – выкрикнула она. – Ты мне никто! Ты просто чужой мужик, который влез в мою жизнь!

– Я тот, кто будет отвечать за твои ошибки, пока тебе не исполнится восемнадцать, – парировал он, не повышая голоса. – Поэтому иди и делай.

Рейвен смотрела на него с неприкрытой ненавистью. Её грудь тяжело вздымалась, пальцы были сжаты в кулаки. Несколько секунд они просто сверлили друг друга взглядами, и в этой тишине, казалось, искрило электричество. Затем она резко схватила первую коробку с кровати и швырнула в него с такой силой, что та ударилась ему в грудь и отлетела в сторону.

– Пошел ты! – крикнула она и, схватив вторую коробку, принялась рвать упаковку дрожащими руками.

Она смотрела на него с вызовом, сжимая в руках инструкцию и сам тест. Итан стоял, скрестив руки на груди. Он не собирался уходить.

– Иди, – повторил он. – Я подожду здесь.

– Да неужели?! А может, ты воочию хочешь убедиться, что я правда его сделаю? Что, не стесняйся, пошли со мной, извращенец чертов!

Она сжала зубы до скрежета, развернулась и, с грохотом захлопнув дверь ванной, скрылась внутри.

Глава 6

Время в пустой комнате тянулось невыносимо медленно. Итан стоял у окна, глядя в темный сад, но видел лишь собственное напряженное отражение в стекле. Каждая секунда, пока Рейвен была за дверью ванной, длилась вечность. Он сжимал переносицу, запускал пальцы в волосы, проводил ладонью по лицу – жесты, выдававшие его изнуряющую внутреннюю борьбу. В голове вихрем проносились мысли, одна страшнее другой.

Что он будет делать, если тест окажется положительным? Как скажет ей? Как будет решать эту ситуацию? Звонить родителям парня, которого он даже не знает? Узнавать, кто он? Тащить её к врачу? Уговаривать, давить, заставлять?

Он был готов ко многому: к её бунту, к прогулам, к плохим оценкам, к её ядовитой дерзости или тихой, беспросветной печали. Но не к этому. Не к чему-то настолько взрослому, окончательному и пугающему. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, и это бессилие раздражало больше всего.

Итан почти молился. Не то чтобы он был религиозен – скорее это было инстинктивное, животное желание: пусть пронесет.

«Пожалуйста, пусть это будет просто банальное отравление, гастрит, гормоны, стресс, что угодно. Только не это».

Он даже не знал, кому адресовал эту молитву: матери Рейвен или самой Вселенной. Но мысль была отчаянной и искренней.

Когда дверь ванной резко распахнулась, Итан вздрогнул. Он медленно обернулся.

Рейвен стояла на пороге, сжимая в руке белую пластиковую полоску. Глаза горели яростным, лихорадочным огнем. Щеки раскраснелись, дыхание было рваным. Она выглядела так, будто была готова разорвать его голыми руками. Швырнула в него тест – Итан рефлекторно поймал его на лету, даже не глядя на полоску. В первую секунду он просто смотрел на нее, внутренне готовясь к самому худшему.

– Я жду извинений! – рявкнула она, испепеляя его взглядом.

Он посмотрел на тест. Одна полоска. Одна. Четкая, жирная, красная.

В горле мгновенно пересохло. Из груди вырвался такой глубокий, почти болезненный выдох облегчения, что он сам не заметил, как плечи чуть опустились. На секунду он позволил себе закрыть глаза, ощущая, как дрожь отступает. Положив тест на комод, он произнес:

– Хорошо. Я был неправ.

Это прозвучало настолько сухо и формально, что Рейвен взбесилась еще больше. Она подскочила к нему, сократив расстояние до опасного, почти интимного.

– «Хорошо»?! – взвизгнула она. – И это всё?! Ты врываешься в мою комнату, швыряешь в меня тест на беременность, как будто я какая-то шлюха из дешевого сериала, заставляешь меня унижаться, а потом просто говоришь «хорошо»?!

Ее голос дрожал от ярости, срываясь на хрип.

– Ты думаешь, что можешь просто так влезать в мою жизнь, решать за меня, что мне делать, унижать меня и… и… – она запнулась, тяжело, рвано дыша.

Итан молчал. Он стоял, опустив руки, и просто ждал, пока ее гнев выплеснется. Его лицо оставалось непроницаемым – та самая маска, которую он носил годами, защищая себя от мира.

– А что дальше? – ее голос стал тише, но в нем зазвенел злой, ядовитый сарказм. – Что у нас по плану, «папочка»? Следующий шаг – потащишь меня сдавать мочу и кровь на наркотики? Будешь рыться в моих вещах, проверять телефон? Запрешь меня в комнате, как в тюрьме?

Она смотрела на него в упор, вызывая на бой, ожидая, что он наконец сорвется. Но Итан не шелохнулся. Он даже не отвел взгляда. Это молчание было красноречивее любых слов, и оно ударило её под дых сильнее оскорбления.

– О, Господи, – выдохнула она, отступая на шаг. В глазах блеснула горькая, надломленная усмешка. – Ты… ты серьезно, да? Ты именно это и планировал. Ты реально собрался тащить меня на анализы?

Она расхохоталась – нервно, истерично, почти переходя на плач.

– Ты гребаный тиран! Думаешь, что я наркоманка? Что я ширяюсь по углам? А может, я еще и проституткой подрабатываю по ночам, пока ты спишь?! Что, в твоей голове уже есть готовый сценарий моей жизни? Ты уже решил, какая я?

Итан молчал. Он смотрел на нее с тем же непроницаемым выражением лица. Он не оправдывался, не объяснял, не кричал в ответ. И это бесило Рейвен до скрежета зубов. Она видела в его взгляде не злость или раздражение, а какую-то ледяную, механическую терпеливость. Как будто он был роботом, запрограммированным на выполнение функции «опекун», лишенным малейшего намека на чувства, был функцией – солдафоном. Бесчувственным чурбаном, который не способен понять, что она чувствует.

– Ты… – она задохнулась от ярости, ткнув в него дрожащим пальцем. – Ты вообще что-нибудь чувствуешь?! Или у тебя вместо души дыра?! Ты просто машина! Пришел, проверил, убедился, что я не беременна, теперь пойдешь по следующему пункту списка? А знаешь что?! Может, я и правда колюсь! Может, мне легче нанюхаться, чем сидеть в этом чертовом доме и смотреть на твою каменную рожу каждый день!

Она выкрикивала эти слова, надеясь, что они прошьют его насквозь, причинят боль. Но нет, этого не произошло. Он не перебивал. Его спокойствие било сильнее любого крика.

– Да как ты смеешь?! – закричала она, чувствуя, как к горлу подступают слезы бессильной, опустошающей ярости. – Ты приходишь в мою жизнь, когда тебя никто не звал, строишь из себя спасителя, а сам… ты просто…

Она запнулась, лихорадочно подбирая слова, способные ранить его так же глубоко, как он ранил ее своим безразличием.

– Знаешь что? Вот поэтому у тебя нет семьи! Вот почему ты сидишь здесь один, в своем никому не нужном дворце! Потому что ты не способен любить! Ты умеешь только контролировать! Ты видел когда-нибудь живого человека рядом с собой?! Или все от тебя сбежали, потому что рядом с тобой невозможно дышать?!

Слова повисли в тяжелом воздухе, ударившись о стены. Рейвен тяжело дышала, глядя на него с вызовом. Она ждала хоть какой-то реакции – взрыва, удара, ответного крика – чего угодно, что доказало бы, что он живой. Итан смотрел на нее нечитаемым взглядом. Его плечи едва заметно напряглись, но он не проронил ни слова. А затем, не говоря ничего, просто развернулся и направился к двери.

Схватив с прикроватной тумбочки первую попавшуюся книгу, Рейвен швырнула ее ему вслед. Книга с глухим стуком ударилась в дверь. Итан остановился. Он сжал руки в кулаки, на лбу прорезались глубокие морщины.

– Не забудь помыть руки, опекун! – язвительно выплюнула Рейвен.

Итан не хотел оборачиваться. Терпение и так трещало по швам. Он сначала даже не понял, о чем именно она говорила, и опустил взгляд на свои руки.

«Я ее прибью. Просто прибью», – промелькнуло в голове. Сделав глубокий, контролируемый вдох, он вышел из комнаты.

Глава 7

На следующее утро в доме стояла неестественная, почти звенящая тишина. Завтрак остыл на столе, а Рейвен так и не спустилась. Миссис Роуз то и дело поглядывала на лестницу, тяжело вздыхала и машинально промокнула уголки глаз фартуком.

Итан сидел во главе стола, механически пережевывая тосты с индейкой, хотя совершенно не чувствовал вкуса.

– Мистер Блэквуд, может, не стоит сегодня ее тревожить? – осторожно начала Роуз, ставя перед ним чашку свежего кофе. – Девочке нужно время. Вчера было... тяжело.

Он отодвинул чашку, так и не притронувшись к ней.

– Время – слишком дорогой ресурс, чтобы тратить его впустую, – жестко ответил он, поднимаясь из-за стола. – Она и так слишком долго пребывает в деструктивном состоянии. Пора это заканчивать. Сегодня в два придет Аманда Миллиган, ее психолог. На всякий случай подготовь мой старый кабинет.

– Психолог? – миссис Роуз искренне растерялась, но тут же опомнилась: – Конечно, мистер Итан, я все сделаю.

Она покачала головой, глядя ему вслед. Миссис Роуз слишком хорошо знала этот тон – тон приказа, не терпящего возражений. Но в груди у нее ныло. «Он совсем не понимает молодого девичьего сердца, разбитого горем», – подумала она, возвращаясь к плите. – «Не все можно исправить четкими расписаниями и запретами».

В этот момент в кармане Итана зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и его лицо мгновенно изменилось. Тень пробежала по резким чертам, а спина выпрямилась еще сильнее, если это вообще было возможно. Голос стал низким, сухим, почти металлическим.

– Да. Слушаю.

Пауза.

– Когда? – он бросил короткий взгляд на часы. – Хорошо. Я выезжаю. Буду через сорок минут.

Он убрал телефон и, уже не глядя на миссис Роуз, бросил через плечо:

– Присмотри за ней. Я вернусь к обеду. Если что-то случится – звони.

Миссис Роуз только кивнула, провожая его взглядом, полным беспокойства.

А наверху, в своей комнате, Рейвен стояла у окна, спрятавшись за тяжелой шторой. Она видела, как «дядюшка» вышел из дома, сел в черный внедорожник и, даже не взглянув на дом, вырулил на подъездную аллею. Ворота плавно закрылись за ним, и только тогда она почувствовала, что воздух в легких перестал быть свинцовым.

Дождавшись, пока машина скроется из виду, она на цыпочках спустилась по лестнице. На кухне хлопотала миссис Роуз. Увидев Рейвен, экономка всплеснула руками.

– Милая, ты все-таки встала! Садись, я сейчас разогрею тебе завтрак. Ты вчера совсем ничего не ела.

Рейвен устало опустилась на стул и обхватила голову руками.

– Роуз, я не голодна, – глухо произнесла она.

– Ну хоть чаю выпей, – экономка уже ставила перед ней чашку. – И знаешь, я хочу тебе кое-что сказать.

Рейвен подняла на нее равнодушный, пустой взгляд.

– По поводу вчерашнего... Мистер Блэквуд был неправ, – мягко произнесла Роуз, присаживаясь напротив. – Он погорячился. И то, как он с тобой обошелся... это несправедливо. Мужчины иногда бывают грубы, даже не понимая этого.

Рейвен горько усмехнулась.

– «Погорячился»? – переспросила она, и в голосе зазвенели стальные нотки. – Он швырнул в меня тест на беременность, Роуз. Как какой-то девке легкого поведения. Как будто я... – она осеклась, не в силах закончить. – Я меньше всего ожидала, что он способен на такое.

Миссис Роуз вздохнула, осторожно погладив её по руке.

– Он боится за тебя, дитя. По-своему. Криво, глупо, но...

– Хватит, Роуз, – отрезала Рейвен, резко отдергивая руку. – Не надо его защищать. Мне просто... мне просто нужно, чтобы хоть кто-то в этом доме был на моей стороне.

Экономка молча кивнула и пододвинула к ней тарелку с тостом, намазанным маслом.

– Съешь хоть кусочек, прошу тебя.

Рейвен посмотрела на тост как на врага. Но потом, будто через силу, взяла его и откусила крошечный край. Медленно прожевала – и тут же почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Она отложила тост и, сцепив пальцы, уткнулась в них лицом.

– Что с тобой? – встревоженно спросила миссис Роуз. – Тебя так тошнило вчера... Да и не ешь ты совсем.

– И ты туда же, Роуз? – с горечью пробормотала Рейвен. – Думаешь, я беременна?

– Нет-нет, что ты! – всполошилась старушка. – Я просто... волнуюсь. Ты так похудела и осунулась…

Рейвен вздохнула и бессильно откинулась на спинку стула.

– Это просто стресс, Роуз, – тихо призналась она. – Когда мне плохо, я... я замираю. Вообще не чувствую голода. Я не могу есть, пока меня не вырубит. Пока не начну падать в обмороки. А потом... потом всё проходит, – она горько усмехнулась. – Кто-то заедает стресс, а я не могу и крошки проглотить. Всё стоит поперек горла.

Миссис Роуз посмотрела на неё с такой неприкрытой жалостью, что Рейвен пришлось отвернуться.

– Ты так похожа на свою мать, – еле слышно прошептала экономка.

– Вы хорошо ее знали? – Рейвен вздрогнула, но постаралась, чтобы голос не дрогнул.

– Да, Лора была прекрасной женщиной, – в голосе Роуз проскользнула глубокая печаль.

Рейвен промолчала.

– И кстати, сегодня в два часа придет твой психолог, кажется, Аманда, – добавила Роуз, нахмурившись, пытаясь вспомнить фамилию.

– …Чего? – Рейвен поперхнулась слюной, не веря своим ушам. – Кто придет?

– Психолог.

Лицо Рейвен исказилось злой гримасой. Губы сжались в тонкую линию, а глаза хищно прищурились.

– Мозгоправ? – процедила она сквозь зубы. – Серьезно?

– Я думала, ты знаешь, – растерялась Роуз, чувствуя, как Итан буквально бросил её на амбразуру.

Рейвен рассмеялась. Это не был смех веселья – это был нервный, рваный звук, от которого во рту оставался привкус горечи.

Ровно в два часа у дома остановился черный седан. Из него вышла женщина лет сорока в безупречном классическом брючном костюме молочного цвета. Рейвен не видела, кто встретил её на пороге, но она чувствовала присутствие чужака в своем пространстве. Она сидела на подоконнике, обхватив колени, и мысленно отсчитывала секунды до момента, когда в дверь постучат.

«Конечно! Зачем спрашивать моё мнение? Молодец, Итан! Решил, что мозгоправ починит меня, как сломанную игрушку? А чего сразу в психушку меня не упек?!» – ярость внутри неё пульсировала в такт сердцебиению.

И – бинго. В дверь постучали. Три громких, размеренных, пугающе спокойных удара. Рейвен проигнорировала их, затаив дыхание.

– Я могу войти, Рейвен? – голос за дверью был ровным, мягким, лишенным всякого давления.

– Вы бы еще вошли без спроса, – огрызнулась она.

Дверь открылась. Психолог – женщина с короткой стрижкой и невероятно внимательным, проницательным взглядом – вошла в комнату.

«Твою ж мать, она и правда зашла без спроса!», – Рейвен вжалась в подоконник, словно пытаясь слиться со стеной. Руки скрещены на груди, плечи подтянуты к ушам – она превратилась в комок натянутых нервов.