Я вышла замуж за императора, не зная, кто он

Лишь спустя очень долгое время снова закрыл глаза.

На следующее утро он не уехал сразу.

Проснувшись и обнаружив его дома, Сяо Линъи удивилась.

— Сегодня не нужно ехать зарабатывать деньги?

Ци Янь как раз застёгивал на Чжиане свежую маленькую одежду.

Он поднял глаза.

— Сегодня отдыхаю.

Сяо Линъи тут же улыбнулась.

— Отлично. Маленький столик на заднем дворе уже два дня сломан.

Ци Янь взглянул на неё.

— Я только вернулся и уже должен что-то чинить?

— Ты же отдыхаешь.

— Это считается отдыхом?

Сяо Линъи уже достала инструменты и положила под крытой галереей.

— Если дома — значит отдыхаешь.

Ци Янь долго смотрел на неё.

В конце концов всё равно вынес Чжианя во двор.

Глава 14 — Две семьи

После того как дело Фуцюаня было закрыто, пин Чжэн больше половины месяца вела себя тихо. Гуйфэй Гу тоже больше не трогала её напрямую. На поверхности казалось, что дворец действительно оставил происшествие позади.

Но в начале шестого месяца, во время утреннего совета, чиновник Цензората внезапно обвинил Гу Чэнсу, представителя боковой ветви семьи Гу, в нарушениях в отчётности по кавалерийским лошадям Западного лагеря.

Едва доклад прочитали вслух, атмосфера в зале едва заметно изменилась.

Гу Тинъюэ стоял впереди военных чиновников, сохраняя спокойное лицо. Чжэн Юаньшань тоже присутствовал. От начала и до конца он ни разу не посмотрел в сторону Гу.

Ци Янь перевернул две страницы доклада.

— Сколько лошадей не хватает?

Цензор опустил голову.

— По отчётам должно быть тысяча восемьсот. При фактическом подсчёте обнаружено только тысяча пятьсот сорок семь. Оставшиеся двести пятьдесят три проследить невозможно, однако Военное ведомство уже выдало полную сумму серебра.

Лицо министра войны заметно испортилось.

Наконец Гу Тинъюэ вышел вперёд.

— Ваше величество, Гу Чэнсу действительно младший член моего рода. Но если в кавалерийских счетах есть проблемы, их следует расследовать. Я не стану просить для него снисхождения.

Ответ был прямым.

Ци Янь взглянул на него.

— Расследовать.

Одной фразой дело было передано Палате Дали и Военному ведомству.

После совета Гу Тинъюэ не подошёл к Чжэн Юаньшаню. Даже за воротами дворца мужчины не обменялись ни словом.

Но действия семьи Чжэн на этом не остановились.

Через три дня Палата Дали выяснила, что Гу Чэнсу не только подделал количество кавалерийских лошадей, но и воспользовался должностью, чтобы продать армии партию низкокачественных лошадей по завышенной цене.

Когда известие дошло до внутреннего дворца, гуйфэй Гу как раз обедала.

После доклада служанки её палочки остановились.

— Зацепку дала семья Чжэн?

— Снаружи все именно так и говорят.

Гуйфэй Гу положила палочки.

— Что сказал отец?

— Господин велел Вашему Высочеству не вмешиваться в дела двора.

Гуйфэй Гу коротко рассмеялась.

Разумеется, она не собиралась вмешиваться в работу Палаты Дали.

Однако в тот же день после обеда отправила письмо в резиденцию Гу.

Через четыре дня в Ведомстве чинов вновь открыли старое дело.

Три года назад, когда старшего брата пин Чжэн — Чжэн Вэйаня — переводили на новую должность, главный проверяющий однажды изменил для него служебную оценку.

Документ давно был похоронен среди бумаг.

И вдруг оказался в руках цензора.

На следующий же день кто-то подал доклад с обвинениями против семьи Чжэн.

Впервые Чжэн Юаньшань действительно выглядел потрясённым.

На другой стороне зала Гу Тинъюэ стоял с таким видом, словно вообще ничего не знает.

Когда новости дошли до внутренних покоев, пин Чжэн как раз собиралась идти приветствовать императрицу.

На дворцовой дороге она встретила гуйфэй Гу.

Обе процессии остановились.

В тот день гуйфэй Гу, судя по всему, была в особенно хорошем настроении. Увидев пин Чжэн, она даже первой велела остановить паланкин.

Выходить не стала.

Только посмотрела на женщину в нескольких шагах от себя.

— Младшая сестра Чжэн выглядит намного лучше.

Пин Чжэн тоже улыбнулась.

— Всё благодаря Вашему Высочеству.

Гуйфэй Гу прекрасно услышала скрытый укол.

Улыбка не изменилась.

— Ты только восстановилась. Лучше не слишком переживать из-за дел за пределами дворца. В больших семьях людей много. Стоит одному месту дать сбой, и сразу приходится хлопотать множеству остальных.

Пин Чжэн подняла на неё глаза.

— Ваше Высочество правы. В семье Гу людей ещё больше. Вам тоже следует беречь здоровье.

Женщины несколько мгновений смотрели друг на друга.

Первой приказала двигаться дальше гуйфэй Гу.

— Едем.

Пин Чжэн оставалась на месте, пока процессия полностью не прошла, и только потом продолжила путь ко дворцу Фэнъи.

На утреннем приветствии того дня императрица ни разу не упомянула ни семью Гу, ни семью Чжэн.

Фэй Се тоже не обсуждала это в зале.

Но, вернувшись к себе, отправила семье Се список, подготовленный заранее.

Когда дело с кавалерийскими лошадьми расследуют до конца, в Военном ведомстве вскоре освободятся две должности более низкого ранга.

Одна из них как раз подходила дальнему родственнику семьи Се.

Пин Су действовала ещё быстрее.

У её отца уже были связи в Ведомстве чинов. Уже на следующий день после обвинения семьи Чжэн люди семьи Су начали сближаться с местным чиновником, который прежде зависел от Чжэнов.

Пин Хэ тем временем занялась продажей информации.

Она выяснила точное время, когда Гу Чэнсу забрали в Палату Дали, какой чиновник Чжэн заходил в резиденцию семьи Чжэн и с кем Гу Тинъюэ встречался последние дни.

Затем разные сведения отправлялись к разным людям.

Во дворце Фэнъи Цинхэ докладывала императрице обо всех этих событиях.

Императрица сидела у окна и срезала сухие листья с орхидеи в горшке.

— Семьи Гу и Чжэн уже вцепились друг в друга при дворе.

Цинхэ закончила и ждала ответа.

Императрица лишь срезала ещё один пожелтевший лист.

— Его величество их не остановил?

— Нет. Дело о кавалерийских лошадях расследуется. Старое дело семьи Чжэн тоже.

Императрица положила ножницы.

— Пусть расследуют.

Цинхэ посмотрела на неё.

— А если две семьи зайдут слишком далеко?

— Если дело станет достаточно большим, найдётся тот, кто их остановит.

Императрица одним пальцем стёрла пылинку с листа.

— Сейчас останавливать слишком рано.

Цинхэ поняла и больше не спрашивала.

После её ухода императрица некоторое время сидела одна.

Под пресс-папье на столе лежало ещё одно сообщение.

Ниточка к югу от города на самом деле никогда не обрывалась.

Её люди больше не следили за Вэй Чэном. Вместо этого наблюдали за маленьким городком далеко от официальной дороги.

Почти два месяца одна из местных аптек регулярно продавала порошки от жара для младенцев и успокаивающие травы.

Количество было небольшим.

Но покупки не прекращались.

Прочитав доклад, императрица сложила бумагу.

Приказывать немедленно расследовать она не стала.

Просто убрала лист в самую нижнюю шкатулку.

Глава 15 — Жар

Впервые у Чжианя поднялась температура в одну душную ночь.

Ещё днём он был заметно тише обычного. Сначала Сяо Линъи решила, что малыш просто хочет спать. Но когда взяла его кормить, заметила: он съел совсем мало.

Обычно, насытившись, Чжиань ещё некоторое время играл с завязками на её одежде, цепляясь за них пальчиками. Сегодня же почти сразу закрыл глаза.

Сяо Линъи коснулась его лба.

Тёплый.

Затем потрогала щёку.

Горячая.

Она немедленно послала за лекарем.

Лекарь из деревни у подножия горы пришёл ещё до темноты.

Он осмотрел горло Чжианя, проверил пульс и в конце концов сказал, что это обычный детский жар. Пока никаких признаков серьёзной болезни нет. Велел следить за температурой ночью, понемногу давать тёплую воду и использовать лекарство только в том случае, если жар продолжит расти.

Сяо Линъи наконец немного успокоилась.

И именно в этот момент вернулся Шэнь Янь.

Едва войдя, он увидел на столе чашу с лекарством и остановился.

— Кто заболел?

Сяо Линъи сидела у кровати с Чжианем на руках.

— У Чжианя немного поднялась температура.

Ци Янь несколькими шагами пересёк комнату.

Малыш только что уснул. Лицо было краснее обычного, но дышал он пока достаточно ровно.

Ци Янь коснулся его лба.

Лицо мгновенно потемнело.

— Когда началось?

— После обеда.

— Лекаря звала?

— Он недавно ушёл.

Ци Янь развернулся к двери.

Сяо Линъи уставилась на него.

— Ты куда?

— Верну его.

— Он только что осмотрел ребёнка.

Ци Янь уже дошёл до двери.

— Лекарь сказал, что сегодня ночью температура может подниматься и опускаться. Сначала нужно наблюдать.

Он остановился.

Сяо Линъи смотрела на него.

— Лекарство он тоже оставил. Правда всё нормально.

Ци Янь наружу не вышел.

Но за всю ночь почти ни разу не сел.

Чжиань немного поспит — Ци Янь подходит и трогает его лоб. Ребёнок пошевелится — он сразу поднимает глаза.

Даже когда Сяо Линъи поила малыша водой, Ци Янь стоял рядом и смотрел.

Около полуночи температура Чжианя немного поднялась.

Ци Янь тут же встал.

— Позови лекаря.

Сяо Линъи тоже не спала. Она села.

— А-Янь.

— Я сам приведу.

— Лекарь говорил, что так может быть.

— Пусть посмотрит ещё раз.

Сяо Линъи смотрела, как он надевает верхнюю одежду, и в конце концов встала с кровати, чтобы остановить.

— Он ушёл час назад.

— Значит, может вернуться.

— Чжиань только уснул. Если снова приведёшь сюда всех, разбудишь его.

Выражение Ци Яня стало мрачнее.

— Жар не спал.

— Я знаю.

Сяо Линъи тоже весь день тревожилась за ребёнка.

От усталости голос стал резче.

— Я тоже за ним смотрю. Я его мать. Я прекрасно знаю, что у моего ребёнка температура.

Ци Янь повернулся к ней.

— Поэтому тем более нужен лекарь.

Эта фраза окончательно исчерпала её терпение.

— Сегодня он уже приходил два раза!

Ци Янь не уступил.

— Третий раз не помешает.

Сяо Линъи на мгновение так разозлилась, что не могла говорить.

Она смотрела на мужчину перед собой и вдруг почувствовала: он просто не слышит никого, кроме самого себя.

— Кого ты вообще пытаешься успокоить? Чжиань не может нормально спать. Я не могу нормально спать. Ты заставляешь лекаря всю ночь бегать туда-сюда, и только тогда поверишь, что ребёнок в безопасности?

Челюсть Ци Яня напряглась.

— По крайней мере, за ним будет кто-то наблюдать.

— Я за ним наблюдаю!

— Ты не лекарь.

Глаза Сяо Линъи мгновенно покраснели.

Она и так весь день боялась за ребёнка. Одна эта фраза вытолкнула наружу всю накопившуюся усталость.

— Тогда сам за ним смотри.

Она повернулась к кровати и взяла Чжианя на руки.

Ци Янь остался стоять на месте.

Вскоре всё равно отправил человека вернуть лекаря.

Сяо Линъи не стала мешать.

Просто больше с ним не разговаривала.

Когда лекарь пришёл в третий раз, даже он понял, что господин Шэнь тревожится слишком сильно. Сказать это прямо не осмелился и просто снова тщательно осмотрел ребёнка.

Результат не изменился.

Температура оставалась в обычных пределах. Если ночью не начнёт расти дальше, причин для тревоги нет.

Ци Янь задал все вопросы, какие только мог.

Дыхание.

Кормление.

Пот.

Может ли ночью начаться судорога.

Под конец даже голос лекаря стал беспомощным.

— Господин Шэнь, когда ребёнок впервые заболевает, семья часто пугается. У молодого господина крепкое здоровье, сейчас признаков опасности нет. Ему полезнее нормально поспать, чем постоянно просыпаться для новых осмотров.

Только тогда Ци Янь перестал спрашивать.

После ухода лекаря Сяо Линъи всё ещё держала Чжианя.

На Ци Яня она не смотрела.

Он подошёл.

— Дай мне немного подержать его.

— Нет.

— Ты весь день не отдыхала.

— Я не устала.

Ци Янь посмотрел на её явно побледневшее лицо.

— Линъи.

Она проигнорировала.

За всю ночь это был первый раз, когда он назвал её полным именем.

Ци Янь некоторое время стоял рядом.

В конце концов силой ребёнка не забрал.

Просто сел возле них и вместе с матерью и сыном не спал почти до рассвета.

Во второй половине ночи температура Чжианя начала спадать.

К утру на лбу оставалось лишь лёгкое тепло.

Сяо Линъи проверила несколько раз и только тогда наконец выдохнула.

Она почти не спала.

Убедившись, что ребёнок в порядке, больше не смогла держаться прямо. Прислонилась к краю кровати и закрыла глаза.

Ци Янь взял Чжианя у неё из рук.

На этот раз она не отказалась.

Когда Сяо Линъи проснулась, было уже далеко за полдень.

В комнате стояла тишина.

Чжиань спал в колыбели. Лоб был совершенно прохладным.

Ци Янь сидел у окна.

Откуда-то в его руках появилась чаша сладкого супа.

Сяо Линъи бросила взгляд и отвернулась.

Ци Янь подошёл с чашей.

— Проснулась?

Она повернулась на другой бок.

— У Чжианя температура прошла.

— Знаю.

— Утром лекарь приходил ещё раз.

Сяо Линъи наконец повернула голову.

— Ты опять его позвал?

Ци Янь сделал паузу.

— Сам пришёл на повторный осмотр.

Она явно не поверила.

Ци Янь объяснять не стал. Протянул чашу.

— Тот самый, который ты раньше хотела.

Сяо Линъи посмотрела.

Это был сладкий суп, который несколько дней назад он у неё отобрал.

— Не хочу.

— Он не холодный.

— Всё равно не хочу.

Ци Янь поставил чашу рядом.

Некоторое время они молча сидели.

Чжиань заворочался в колыбели и тихо издал звук.

Сяо Линъи тут же попыталась подняться.

Ци Янь положил ладонь ей на плечо.

— Он не проснулся.

Она сердито посмотрела на него.

— Опять начинаешь.

Рука Ци Яня замерла.

На этот раз он сам медленно убрал её.

Наконец сказал:

— Вчера ночью я зашёл слишком далеко.

Сяо Линъи посмотрела на него.

Она явно не ожидала, что он действительно это признает.

Лицо Ци Яня выглядело немного неестественно, словно такое признание давалось ему тяжелее, чем решение множества проблем где-то снаружи.

— В следующий раз после осмотра лекаря сначала выслушаю всё, что он скажет.

Сяо Линъи ждала.

— И дальше?

Его взгляд остановился на ней.

— Что значит «дальше»?

— Ты трижды среди ночи звал лекаря, два раза разбудил Чжианя и поссорился со мной. И всё?

Он ненадолго замолчал.

Затем снова поднял чашу сладкого супа.

— Разрешу тебе выпить это.

Сяо Линъи едва не рассмеялась от злости.

— Кому нужен твой сладкий суп?

Ци Янь, похоже, понял, что способ не работает, и снова поставил чашу.

— Тогда чего ты хочешь?

Сяо Линъи посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы в тот момент, когда тебе становится страшно, ты не решал сразу, что все остальные неправы. Чжиань — твой ребёнок. Но и мой тоже. Ты за него волнуешься. И я волнуюсь.

Ци Янь молчал.

Её голос смягчился.

— Я знаю, что дети до него не выжили. Знаю, что ты боишься. Я никогда не говорила тебе не бояться. Но нельзя каждый раз сразу представлять самое страшное.

Он долго молчал.

Сяо Линъи не заставляла отвечать. Опустила глаза и разгладила край одеяла.

— И вчерашнее «ты не лекарь» было ужасным.

Ци Янь наконец поднял взгляд.

— Забираю обратно.

Сяо Линъи внимательно посмотрела на него.

— Правда?

— Мм.

— Больше не скажешь?

— Постараюсь.

Она тут же нахмурилась.

— Что значит «постараюсь»?

Ци Янь протянул руку и притянул её к себе.

Сяо Линъи не успела отреагировать, а уже оказалась в его объятиях.

— Опять начинаешь.

— Я тебя утешаю.

Она дёрнулась.

— Кто так утешает?

— Тогда научи.

Сяо Линъи всё это время пыталась сохранять серьёзное лицо.

Этот ответ всё-таки её сломал.

Уголок губ дрогнул, и она тут же попыталась подавить улыбку.

Ци Янь уже заметил.

— Ты улыбнулась.

— Нет.

— Я видел.

— Тебе показалось.

Он наклонился, чтобы поцеловать её.

Сяо Линъи быстро упёрлась ладонью ему в лицо и прошептала:

— Чжиань всё ещё здесь.

Ци Янь посмотрел на колыбель.

— Спит.

— Во сне он всё равно человек.

— Ему всего несколько месяцев.

— Несколько месяцев — тоже не разрешение.

Когда она оттолкнула его, Ци Янь больше не продолжал.

Просто оставил руки вокруг неё.

Сяо Линъи прислонилась к его плечу.

Спустя мгновение слегка ткнула его пальцем.

— Дай сладкий суп.

Ци Янь посмотрел ей в глаза.

— Ты же не хотела.

— Теперь хочу.

Наконец он отпустил её и принёс чашу.

Сяо Линъи сделала глоток и обнаружила, что суп действительно всего лишь комнатной температуры.

Она покосилась на него.

— Даже это контролируешь.

Ци Янь сел рядом.

— Мм.

Она сделала ещё один глоток.

На этот раз спорить не стала.

Глава 16 — Первый день рождения

В день первого рождения Чжианя горы только что омыл ночной дождь. На рассвете на листьях бамбука ещё держались капли воды. Каменные ступени за воротами двора блестели чистотой, а время от времени с горного склона спускался ветер, принося влажный запах земли и свежей травы.

Сяо Линъи проснулась раньше обычного.

Первым делом посмотрела на маленькую кроватку.

Чжиань уже сам сел. Чёрные волосы после сна торчали во все стороны, а обеими руками он обнимал матерчатого тигра, которого так часто жевал, что краски начали выцветать.

Сяо Линъи накинула одежду, подошла и подняла на руки и ребёнка, и одеяло.

— Сегодня тебе уже год. Почему проснулся и никого не позвал?

Услышав голос матери, Чжиань тут же улыбнулся и потянулся к волосам, упавшим ей на плечо.

Сяо Линъи этого ждала. Она наклонила голову в сторону, спрятала беспокойную ладошку обратно под одеяло и услышала шаги снаружи.

Шэнь Янь вошёл с тёплой водой.

Увидев, что её волосы всё ещё распущены, поставил деревянный таз на подставку.

— Сегодня не успел выдрать?

— Почти.

Сяо Линъи сразу передала Чжианя ему.

— Забирай. Я сначала приведу волосы в порядок. Сегодня он самый важный человек в доме, поэтому спорить с ним не буду.

Шэнь Янь взял ребёнка и посмотрел на бесстыдно улыбающееся личико.

— Вчера испортил книгу. Сегодня тянешь мать за волосы. Ещё несколько дней — и крышу разбирать начнёшь?

Чжиань не понял ни слова. Вместо этого потянулся к вороту отцовской одежды.

Сяо Линъи села перед бронзовым зеркалом и начала расчёсываться. Наблюдая в отражении за отцом и сыном, она рассмеялась.

— Ему всего год. Не придумывай ему преступления. И вообще, если крыша действительно сломается, чинить всё равно тебе.

Шэнь Янь посмотрел на неё.

— То есть моя роль в этой семье — всё ремонтировать?

— И деньги зарабатывать.

— Звучит так, будто положение у меня совсем низкое.

Сяо Линъи закрепила последнюю прядь и повернулась к нему с серьёзным лицом.

— Уже очень высокое. По крайней мере, я пока не отправила тебя спать в дровяной сарай.

Шэнь Янь рассмеялся и поставил Чжианя на пол.

Ходил ребёнок всё ещё неуверенно. Едва обувь коснулась пола, он ухватился за край кровати и начал продвигаться к столу. На полпути увидел приготовленную для него новую одежду и сразу сменил направление.

Сяо Линъи поспешила перехватить его.

После немалых усилий ей наконец удалось надеть на сына светло-зелёный наряд. Чжиань тут же принялся тянуть декоративный узел у подола.

— Сегодня нельзя.

Она поймала его за руку.

— Мама несколько дней это шила.

Шэнь Янь некоторое время наблюдал, потом протянул руку и поправил перекосившийся воротник.

— Этот узел слишком слабый.

Сяо Линъи мгновенно повернулась.

— Ты умеешь завязывать лучше?

— Нет.

— Тогда почему критикуешь?

— Видно же.

Она сердито посмотрела на него, но всё равно не удержалась от смеха.

На первый день рождения Чжианя они никого постороннего не приглашали.

Сяо Линъи никогда не любила шумные праздники, да и жили они высоко в горах. Для неё ужин втроём и простой обряд выбора вещей на годик были более чем достаточны.

Когда после обеда выглянуло солнце, она разложила под крытой галереей мягкий коврик.

И только тогда заметила: к вещам, которые она приготовила сама, добавилось ещё две.

Белая нефритовая застёжка.

И маленький деревянный меч, вырезанный совсем недавно.

Она взяла нефрит и внимательно рассмотрела. Камень был тёплого, ровного цвета и гладкий на ощупь. Все края давно стёрлись до мягкости, поэтому было очевидно: вещь не новая.

— Это твоё?

Шэнь Янь как раз сажал Чжианя в центр коврика. Он посмотрел в её сторону.

— Осталось от прежних времён.

Сяо Линъи перевернула застёжку.

Ни надписей, ни особого узора.

Она знала, что когда-то семья Шэнь Яня жила намного лучше, чем сейчас. Ничего странного в том, что у него время от времени находились старые вещи, не было.

Поэтому она просто положила нефрит обратно на стол.

— Тогда пусть останется Чжианю. Когда вырастет, расскажем, что эта вещь лежала перед ним на первом дне рождения.

Шэнь Янь взглянул на нефрит.

— Он всё равно не запомнит.

— Ему и не нужно. Я запомню.

Сяо Линъи присела с другой стороны коврика и хлопнула в ладоши.

— Чжиань, выбирай сам.

На низком столике лежали книга, кисть для письма, медная монета, связка сушёных лекарственных трав, деревянный меч и нефритовая застёжка.

Чжиань сидел посередине и долго смотрел.

Сначала коснулся монеты.

Потом кисти.

На палец попало немного туши, и он тут же с отвращением отдёрнул руку.

Наконец малыш упёрся ладонями в коврик и поднялся на ноги.

Сяо Линъи смотрела с огромным ожиданием.

Ребёнок покачиваясь сделал два шага вперёд.

А потом вообще перестал смотреть на предметы и пошёл прямо к ней.

Сяо Линъи быстро поймала его.

На секунду застыла.

А затем рассмеялась так сильно, что плечи задрожали.

— Столько всего разложили, а он не захотел ничего.

Шэнь Янь стоял рядом.

— Ещё раз.

— Кто проводит такой обряд дважды?

— Этот не считается.

— Почему не считается? Он выбрал меня.

Сяо Линъи с Чжианем на руках села прямо и нарочно отодвинулась подальше.

— Что? Выбрать мать недостаточно хорошо?

Шэнь Янь посмотрел на неё, затем протянул руку к сыну.

— Тогда иди сюда.

Чжиань несколько мгновений смотрел на отца, словно наконец понял, чего от него хотят.

Потом резко подался вперёд.

Сяо Линъи едва успела передать его, как он схватился за завязку на груди Шэнь Яня и тут же попытался засунуть её в рот.

Сяо Линъи рассмеялась ещё громче.

— Вот. Теперь выбрал отца.

Шэнь Янь спас завязку из рук сына.

— И это считается?

— Конечно. Сегодня правила устанавливаю я.

— Тогда неудивительно, что считается всё подряд.

Сяо Линъи услышала насмешку и шлёпнула его по руке.

Чжиань, оказавшийся между ними, увидел, что мать смеётся, и тоже рассмеялся. Взмахнул рукой и ударил Шэнь Яня по подбородку.

Шэнь Янь опустил глаза.

Ребёнок совершенно не понимал, что сделал.

Только засмеялся ещё сильнее.

Сяо Линъи тут же забрала сына обратно.

— Сегодня именинник самый важный. Терпи.

— Вы двое явно на одной стороне.

— Ты только сейчас понял?

Послеобеденное солнце становилось теплее.

Чжиань снова принялся учиться ходить во дворе. Сам он уже мог сделать несколько шагов, но при попытке повернуть часто падал.

Сяо Линъи сидела под галереей и шила саше.

Сначала всякий раз, когда ребёнок качался, она инстинктивно протягивала руку. Убедившись, что падение на мягкий коврик ему не вредит, постепенно научилась просто сидеть и смотреть.

Чжиань удержался за ножку стола.

Отпустил.

Один шаг.

Второй.

На третьем его уже заметно качнуло.

На четвёртом он снова поймал равновесие.

На пятом внезапно повернул голову к Шэнь Яню, который под галереей вырезал деревянное колесо.

Губы ребёнка шевельнулись.

— Папа.

Двор замер.

Нож в руке Шэнь Яня остановился на дереве.

Сяо Линъи тоже подняла голову.

Не получив ответа, Чжиань словно решил подтвердить слово и позвал снова.