Убийства на Кипре

Как же это было низко, как неприятно, думала про себя Наташа и тут же отгоняла все эти мысли прочь. Зачем ей было осуждать кого-то, когда она в своей личной жизни едва ли могла разобраться? То сходилась, то расходилась с Биттерфилдом. Многие друзья были против ее отношений с ним, а она не могла без него, ее тянуло к нему, и все тут. Нет, отношения Лиз и этого Витаутаса были делом не ее ума, и нужно было просто забыть о приличиях и не обращать внимания на их романтическую связь.

Андрюс оказался совсем не таким, каким представляла его себе Наташа. Ей виделся высокий не спортивный мужчина в очках и с самым заунывным видом – такой занудливый, что для него и Лиз была бы веселушкой. А на деле это был очень подтянутый мужчина значительно старше Лиз – ему было за пятьдесят, он был бритый налысо, очень ухоженный и довольно приятный в общении.

Жизнерадостный и обаятельный, Андрюс, по всей видимости, до сих пор был любимцем женщин, рассуждала Наташа. Даже непохоже было, чтобы он мог привязаться к Лиз. Что же он нашел в ней?

Между тем Лиз вела переговоры с удивительным для нее непрофессионализмом. Она расспрашивала о дальнейших планах Андрюса, верила ему на слово, не просила показать цифры. Как они могли заключить контракт с компанией, ничего толком не проверив и не узнав про них?

Наташа не выдержала и попыталась встрять с вопросами, но Андрюс поглядел на нее как на назойливую секретаршу, и она стушевалась. Даже Лиз, для кого Наташа была всегда любимицей, шикнула на нее.

– Вы слишком неопытны, чтобы расспрашивать топ-менеджеров с таким пристрастием, – шепнула она зло Наташей. – Дайте взрослым делать дела.

– Но вы такую скидку просите… – попробовала было обратиться к Андрюсу Наташа, – а как же гарантии…

Но Андрюс сделал вид, что не слышит ее, и продолжил ворковать о самых широких и туманных планах своей компании. После встречи он позвал обеих женщин в ресторан на деловой обед, но Наташа не знала, что сказать, она чувствовала, что Лиз была крайне недовольна, что они едут в ресторан втроем. Был бы Биттерфилд, они бы поехали вчетвером!

– Когда ваш Генри уже прилетит, в конце концов? – спросила Лиз, когда они стояли в вестибюле и ждали, что Андрюс присоединится к ним.

– Я жду от него звонка или сообщения. Судя по тому, что номер недоступен, он уже в полете. – Ответила Наташа. – Хотите, я скажусь больной и поеду в отель?

– Не надо, – процедила сквозь зубы Лиз.

Как раз в этот момент Андрюс спустился в вестибюль, и Перкинс мгновенно переменилась в лице: она одарила его самой обворожительной улыбкой.

В ресторане киприотской кухни было очень душевно, как в итальянской траттории, но блюда были довольно дорогими. Наташа, хотя и чувствовала себя лишней, пыталась поддержать общий разговор, как могла.

– Ваше имя «Андрюс Витаутас», – спросила она, – греческое? Вы киприот? Очень хорошо говорите по-английски.

Лиз и Андрюс прыснули со смеху. Наташа с недоумением глядела на них. Перкинс первой успокоилась и объяснила:

– Это не греческое, а литовское имя. Родители Андрюса приехали в Англию из Литвы. Это были довольно обеспеченные люди в свое время. Они помогли ему так успешно стартовать в бизнесе. Английский язык для него вообще-то родной.

– Я переехал на Кипр около десяти лет назад. – Признался Андрюс. – Честно говоря, мои необычные имя и фамилия здесь воспринимаются как родные, поэтому я понимаю, почему вы, Наташа приняли меня за киприота. Ваше имя мне тоже кажется очень необычным, оно ведь русское?

– Наверное, да, в общем, так и есть, – призналась Наташа. – Моя мама в молодости обожала Толстого, вот и назвала меня в честь его любимой героини.

– Наташа Ростова. – Вдруг сказал Андрюс и прищурился, словно оценивая молодую женщину. – А вы похожи на эту героиню. Что-то в вас есть эдакое…

Наташа смутилась оттого, как он пристально разглядывал ее, а Перкинс покраснела от тихого бешенства, переполнявшего ее. Как смел этот чертов Андрюс делать комплименты ее подчиненной, когда он должен был делать их только ей?!

Между тем Андрюс не скупился на вино, и официант откупоривал уже третью бутылку.

– Андрюс, по-моему, нам хватит, – заметила Лиз, округлив на него глаза. Однако лицо ее уже раздобрело от выпитого, и она слабо сопротивлялась его натиску.

– Да ведь бутылка уже откупорена, – возразил Витаутас, – так что придется выпить. Ну ничего, не переживайте. До вечера еще полно времени, протрезвеем. Сегодня мы поедем в мужской монастырь, я покажу вам древний замок, в котором он расположен. Там такой вид с горы на окрестности! Все в белой дымке, в тумане. Вы будете в восторге.

Лиз так нежно улыбнулась ему в ответ, напрочь забыв о Наташе, а та почувствовала шевеление под столом – видимо, это Лиз гладила ногой его ногу. Молодой сотруднице захотелось провалиться сквозь землю.

Что бы она делала, если бы не Биттерфилд! Внезапный мужской голос у нее за спиной заставил Наташу подпрыгнуть на стуле:

– Добрый день, я не помешал?

– Генри! – выдохнула Наташа, обернувшись к нему.

Она была так счастлива видеть его здесь, такого бодрого, энергичного, надушенного одеколоном, что встала со стулом и обняла его так нежно, будто они не виделись уже неделю или больше, а не всего два дня.

Она даже не подозревала, что это объятие спасло ее от приступа удушающей ревности, ведь Биттерфилду сразу же не понравился управляющий «Регент групп». Слишком ухоженный, слишком спортивный, слишком уверенный в себе, по всему виду показывающий, что бабник, мгновенно решил про себя инспектор. Они пообедают, и он сразу же увезет Наташу подальше от этого мерзкого типа.

В то же самое утро в доме Артура случилось нечто невообразимое. Джейн сладко спала в соседней с ним комнате, ни о чем не подозревая. Она проснулась рано утром, позанималась спортом на коврике, попрыгала, побегала на месте, имитирую беговую дорожку, спустилась вниз, сварила кофе, вышла в сад, прогулялась, ни о чем не подозревая.

Затем она легла в гамак на террасе и заснула буквально на полчаса. А затем она забеспокоилась: пожилые люди обычно встают рано, а Артур все не спускался. Тогда она поднялась наверх, постучала к нему в комнату и позвала дядю, но он не откликался.

Спустя минут пять она все же вошла внутрь и увидела, что он лежит в странной позе, на животе, как будто пытается встать, но не может. Страшная догадка пронзила ее как ток. Джейн постаралась прогнать подозрение и ни о чем не думать.

– Я просто прощупаю пульс. И все. – Успокоила она себя и подошла к Артуру.

Она дотронулась до сморщенного запястья правой руки, довольно теплого, и… поняла, что пульса нет! Умер во сне! Вероятно, инфаркт или инсульт. Но она не врач, чтобы судить об этом… Что же делать? Кого звать? Джейн стояла в нерешительности, не понимая, что в таких случаях нужно делать в первую очередь. Затем она все же сообразила и вызвала скорую.

Она стояла, прислонившись спиной к стене, ожидая скорую и словно боясь пропустить момент, когда дядя оживет. Отчего-то ей казалось, что она ошиблась, что вызов ложный, и что никто не умер. Не мог умереть. Не сейчас. Он должен был это сделать тогда, когда ее не будет дома – вот когда, думала Джейн. Зачем же он умер теперь, когда она остановилась в доме? Все это было неправильно, неверно, словно она была частью фильма.

И вообще, все это было странно. Сначала тетю чуть не убили, теперь умер дядя. И хотя все это было не более чем совпадение, что-то зловещее мерещилось Джейн в череде скверных событий, обрушившихся на тетю и дядю, словно злой рок поселился в этом доме. В доме, где до сих пор находилась она, Джейн.

Через двадцать минут все же приехала скорая, а еще через полчаса – полиция. Следователь допрашивал Джейн на кухне, пока криминалист собирал отпечатки в комнате Артура.

– Когда вы в последний раз видели мистера Дауни в последний раз? Живым, я имею в виду.

Следователь довольно хорошо говорил по-английски, поэтому им не требовался переводчик.

– Вчера вечером мы с Кариной увели его в спальню, помогли подняться. Он выглядел уставшим, но ничего особенного. Ничего не указывало, что у него случится сердечный приступ.

– С чего вы взяли, что у него сердечный приступ? – Сощурился следователь.

– Я не знаю, но… – Джейн растерялась. – А что же еще в таком возрасте?

– Мы все версии проверим. Там наверху работает криминалист.

Джейн округлила глаза от удивления: ей даже в голову не могла прийти мысль о том, что с дядей могло случиться что-то иное, кроме естественной смерти.

– Зачем вы приехали? – Продолжил допрос следователь.

– Да ведь из-за нападения на тетю Мэг. Я проведала ее вчера в больнице. На нее кто-то напал прямо здесь, в доме.

Джейн оглядела кухню и вдруг… страшная догадка полоснула по сердцу: а что, если убийца все еще прятался в доме? Вдруг он никогда не покидал его? Вдруг он сначала попытался избавиться от тети Мэг, а затем от дяди Артура?

– Так это убийство? – выдохнула она.

– Нет, вероятнее всего сердечный приступ, – неожиданно смягчился следователь. – И на вашу тетю вряд ли кто-то нападал. Но дождемся вскрытия. После будет все ясно.

Джейн вздохнула с облегчением.

– Кто такая Карина? – спросил следователь.

– Это племянница дяди Артура.

– Родная?

– Да. У него есть еще три племянницы здесь. И их мужья. Один муж и один жених.

Джейн рассказала подробнее обо всех родственниках, хотя она не могла ничего сказать ни о муже Илейн, ни о женихе Карины.

– Они отказываются знакомить меня с ними.

– Почему? – удивился следователь.

– Вероятно, боятся… то есть ревнуют.

Он вдруг понял ее мысль и кивнул, усмехаясь.

– Повторите в точности ваши действия сегодня утром: дом был заперт изнутри, когда вы проснулись?

– Но вы же уже осмотрели окна и балконы. Все заперто. Входную дверь я вам отворила, но она была заперта изнутри, и ключом ее открыть не получилось бы.

– У ваших кузин есть ключ?

– Да, – удивленно сказала Джейн, словно только сейчас это поняла. – Вчера они отперли дом, пока дядя спал.

– А терраса? Вход на нее был заперт на ночь?

– Да, я сама запирала.

– Кто сейчас ее открыл?

– Я. Я проснулась, спустилась вниз, сделала кофе, отперла террасу и вышла, прошлась по саду, затем легла в гамак и уснула.

– Как долго вы спали?

– Полчаса, наверное.

– В это время вы не слышали посторонний шум?

– Нет, я так крепко уснула. – Джейн поежилась, вспоминая о том, как сладко и безмятежно она спала в гамаке, не подозревая о том, что произошло. – А он… когда дяди не стало?

– Точно скажет только патологоанатом. А вы как думаете, когда это случилось?

– Я… даже не знаю… просто я щупала пульс… и мне показалось, что рука была теплой. Вернее, я не заметила, чтобы она была ненормальной, как говорят обычно про… мертвых. Понимаете? Она не была ледяной. Она была даже мягкой.

– Все верно, – кивнул следователь. – Так и есть.

– Ах! – Джейн вскрикнула, вспомнив кое-что.

– Что случилось?

– Я… еще даже не позвонила тете. Она не знает, что случилось. Ох, как же я скажу ей об этом?

– Наберитесь мужества и сообщите ей. Она все равно узнает, так что нет смысла утаивать что-либо. Вы мне вот что скажите: какие отношения были у вас и мистера Дауни?

– Довольно нейтральные. Тетя Мэг меня любит, поэтому он хорошо относился ко мне.

– А как он относился к другим племянницам?

– Я… не знаю. Ко всем хорошо, я так думаю. Они ухаживали за ним. Помогали ему.

– Он ведь владелец огромного состояния, – вдруг сказал следователь и сощурился, внимательно разглядывая Джейн.

– Да, – согласилась она. – Но поверьте, ни я, ни тетя Мэг ни на что не претендуем и не претендовали никогда. Тетя даже не попросила его включить ее в завещание.

– А у него есть завещание? – Оживился следователь.

– Тетя даже не знает, есть ли оно. Наверное, скоро мы и узнаем все подробности.

– Непременно узнаем.

Джейн на мгновение показалось, что следователь подмигнул ей, она даже встряхнула плечами, потому что не поверила увиденному. Он что, намекал на что-то? Может быть, подозревал саму Джейн? Нелепость! Разве она была похожа на убийцу? Да ее и на Кипре не было, когда кто-то толкнул тетю Мэг. А ведь если Артур умер не своей смертью, наверняка все это были звенья одной цепи…

Когда все уехали, она пошла скорее в деревушку – ей нужно было покинуть дом, воздух в котором внезапно стал невыносимо затхлым.

Джейн шла по деревушке, столь знакомой ей по детским годам, но столь далекой, словно она бывала здесь прежде в странном, туманном сне. Эта деревня расположилась на склоне гор Афамес и Креммос. С одной стороны ее огибала чистейшая река, с другой – склоны, на которых росли виноградники.

Улочки и дома все были выложены из однотипного бежевого булыжника, а крыши домов были оранжевыми, все было однотонным и уютным. Не было ничего пестрого, выбивавшегося из общего вида. Здесь же можно было увидеть лавочки с местным вином, довольно знаменитым в Европе, кружевом и вышивкой ручной работы, скатертями, подушками, гончарными изделиями.

Всюду слонялись туристы со всей Европы, и чаще всего англичане: Кипр некогда принадлежал Британской империи. Здесь даже движение транспорта было левосторонним, как и в Англии, отчего британцы особенно любили остров: только здесь при аренде автомобиля им не нужно было переучиваться.

И хотя атмосфера была умиротворенной, невеселые мысли приходили в голову Джейн. Что теперь станет с тетей? Ей придется оставить любимый дом и сад, в который она вложила столько сил, вернуться в Англию и жить в доме ее мамы и папы. Наверняка отец Джейн не будет против.

А если он не согласится? Может быть, уговорить наследников отдать тете дом во временное владение? Заключить договор аренды с самой низкой платой, какая возможна?

Такой грустной и задумчивой Майк ее и увидел. Он сидел в таверне на одной из улочек за своим компьютером, работал и одновременно обедал. Он был похож на молодого специалиста, работавшего удаленно – одет был небрежно, в шорты и футболку, волосы пора было стричь.

Лицо было угрюмое, словно он привык не улыбаться, потому что часами сидел за экраном компьютера и не видел коллег вживую, был лишен офисного общения с шутками, колкостями, интересными рассказами и взаимными претензиями.

Однако, увидев Джейн, он тут же забыл и про работу, и про компьютер, лицо его почти полностью разгладилось от улыбки, от сияния, исходившего из глаз. Он подскочил к Джейн и только и вымолвил:

– Привет! – А затем замер, время словно остановилось, и он не знал, что сказать, только наслаждался моментом столь внезапной встречи.

Но и Джейн замерла, не зная, что сказать. Она только пробормотала:

– Привет!

Тот радостный порыв, с каким он подскочил к ней, его сияющие глаза, его счастливая улыбка, словно встреча с ней была лучшим событием его жизни – все это вместе обескуражило ее. Колени подкашивались при мысли, что был на свете человек, который был так бесконечно счастлив просто при одном ее виде.