Мальчик , который ждал маму

И человек начал говорить.

---

Глава 4. Добрый волшебник

Человек сидел на табуретке. Мальчик сидел напротив. Между ними был стол. На столе — чашка. В чашке — чай. Чай остыл. Никто его не пил.

Человек снял пальто. Повесил на спинку стула. Под пальто был свитер. Серый. Старый. С заплаткой на локте. Мальчик посмотрел на заплатку. Она была аккуратная. Кто-то шил её долго. Кто-то старался.

— Ты волшебник? — спросил мальчик.

Человек подумал.

— Нет, — сказал он.

Мальчик не ожидал такого ответа. Он думал, что волшебники всегда говорят «да». Так было в книжках. В книжках волшебники говорили «да», и потом всё становилось хорошо.

— А кто ты? — спросил мальчик.

Человек посмотрел на свои руки. Руки были большие. На левой руке не было одного пальца. Мальчик не сразу заметил. Потом заметил. Он не спросил, куда делся палец. Он знал, что про такое не спрашивают.

— Я тот, кто уже здесь был, — сказал человек. — Ты меня не помнишь. Ты был маленький.

— Я и сейчас маленький, — сказал мальчик.

— Да, — согласился человек. — Но тогда был ещё меньше.

Мальчик не понял. Но ему почему-то стало спокойнее. Как будто этот человек знал его давно. Как будто он был не чужой.

— Ты знаешь мою маму? — спросил мальчик.

— Знаю, — сказал человек.

— Она придёт?

Человек молчал. Он молчал долго. Мальчик смотрел на него и ждал. Он уже умел ждать. Он делал это весь день.

— Она придёт, — сказал человек. — Но не сегодня.

Мальчик кивнул. Он не заплакал. Он уже понял это раньше. Просто не хотел признаваться.

— А когда?

— Когда сможет.

— А если не сможет?

Человек посмотрел на него. Прямо. Не отводя глаз.

— Тогда ты научишься жить без этого, — сказал он. — Это трудно. Но можно.

Мальчик не понял. Как это жить без мамы? Мама была везде. В шкафу. В чашке. В воздухе. В нём самом. Как можно жить без того, что внутри тебя?

Он не спросил. Он просто сидел.

За стеной снова играло радио. Соседка не спала. Мальчик слышал, как она ходит. Как открывает кран. Как закрывает. Как разговаривает с котом. Обычные звуки. Обычная жизнь. У кого-то она была. У него — нет.

— Ты голодный? — спросил человек.

— Нет, — сказал мальчик.

— Ты холодный?

— Нет.

— Ты устал?

Мальчик не ответил. Он не знал, что сказать. Он был не усталый. Он был пустой. Это другое. Когда ты пустой, ты не хочешь спать. Ты хочешь, чтобы что-то пришло и заполнило тебя. Но ничего не приходит. И ты сидишь. И ждёшь.

Человек встал. Подошёл к окну. Посмотрел на улицу. Дождь всё шёл. Люди шли под зонтами. Машины ехали. Мир работал. Мир не останавливался.

— Я покажу тебе сказку, — сказал человек. — Ты её уже знаешь. Но не помнишь.

— Как это? — спросил мальчик. — Как можно знать и не помнить?

— Так бывает, — сказал человек. — Ты знаешь многое. Ты просто не знаешь, что знаешь.

Он вернулся к столу. Сел. Положил руки на стол. Ладони вниз. Как мальчик. Мальчик заметил это. Ему стало тепло. Не потому, что стало теплее. Потому что кто-то делал то же, что он.

— Сказка — это не про принцесс, — сказал человек. — Про драконов. И про магов. И про мальчика как ты.

— Про меня? — удивился мальчик.

— Про тебя, — сказал человек. — Ты рыцарь. Ты идёшь по дороге. Ты не знаешь куда. Но ты идёшь.

Мальчик посмотрел на свои руки. Они были маленькие. Не рыцарские. Он посмотрел на свои ноги. Они не доставали до пола. Он сидел на табуретке и болтал ими. Какой из него рыцарь?

— Я не рыцарь, — сказал он.

— Все рыцари так говорят, — сказал человек. — Пока не станут рыцарями.

Он помолчал.

— Ты знаешь, что такое дракон? — спросил он.

— Это который огонь, — сказал мальчик. — Который сжигает.

— Да, — сказал человек. — Но не только. Дракон — это то, что сжигает внутри. Гнев. Обида. Всё, что ты держишь в себе и не выпускаешь. Оно растёт. Оно становится большим. И однажды выходит наружу. И тогда ты сжигаешь всё вокруг. Или себя.

Мальчик подумал. У него был дракон? Может быть. Когда он бил кулаком по столу. Когда кричал. Может быть, это был дракон.

— А маг? — спросил он.

— Маг — это тот, кто говорит красиво, — сказал человек. — Тот, кто обещает. Тот, кто заманивает. Он не злой снаружи. Он злой внутри. Он топит тебя в болоте. А ты думаешь, что идёшь по дороге.

Мальчик не понял. Но что-то в нём отозвалось. Как струна. Он не знал, почему. Он просто почувствовал.

— А ведьма там будет и кто она? — спросил он.

— Ведьма — это та, кто притворяется жертвой, — сказал человек. — Та, кто говорит: «Спаси меня». А потом, когда ты спасаешь, она забирает тебя. Ты становишься камнем. Ты перестаёшь чувствовать. Ты просто есть. Но тебя нет.

Мальчик вспомнил. Он не знал, что вспомнил. Что-то. Какое-то лицо. Какой-то голос. Он не мог ухватить. Оно ускользало.

— А деревья, они там тоже? — спросил он.

— Деревья — это твои страхи, — сказал человек. — Они стоят на перепутье и не пускают. Они говорят: «Ты не пройдёшь». Они говорят: «Ты плохой». Они говорят: «Ты виноват». Но они не враги. Они просто стражи. Они проверяют. Если ты не сдаёшься — они отступают.

— А принцесса, всегда есть принцесса?

Человек улыбнулся. Чуть-чуть. Как тогда.

— Принцесса — это то, что ты ищешь, — сказал он. — Это не человек. Это то, что ты потерял. Это твоя вера. Твоё доверие. Твоя любовь. Ты идёшь за ней. И находишь. Но не там, где думал.

Мальчик слушал. Он не всё понимал. Но он слушал. Потому что слова были не пустые. Они были как камни. Тяжёлые. Настоящие. Их можно было потрогать.

— А волшебник? — спросил он. — Который показывает сказку? Он кто?

Человек помолчал. Потом сказал:

— Это я.

Мальчик посмотрел на него.

— Как это — ты?

— А так, — сказал человек. —Потому что никто другой тебе не покажет. Но всему свое время

Мальчик не понял. Но ему стало страшно. И хорошо. Одновременно. Как будто он стоял на краю и смотрел вниз. И знал, что не упадёт.

— Я хочу, чтобы мама пришла.

Человек кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Это нормально. Хотеть маму. Это не стыдно.

— А если она не придёт?

— Тогда ты станешь волшебником, как я стал — сказал человек. — Потому что больше некому.

Мальчик замолчал. Он смотрел в стол. На царапину. Туда. Обратно. Туда. Обратно. Палец ходил. Как маятник. Только маятник стоял.

— Сказка начинается сейчас? — спросил он.

— Сейчас, — сказал человек.

Он поднял руку. Не резко. Медленно. Как будто поднимал что-то тяжёлое. И в комнате стало темно.

Не страшно темно. Не пусто. Другою. Как будто выключили лампу. Но не лампу. Что-то большее.

Мальчик посмотрел вокруг. Комната была на месте. Стол. Табуретка. Чашка. Но за окном было не окно. За окном было поле. И дорога. И лес вдалеке. И замок на холме.

— Это здесь, — сказал человек. — Это всегда было здесь. Ты просто не видел.

Мальчик встал. Подошёл к окну. Положил руки на подоконник. Подоконник был холодный. Настоящий. Но за ним было не настоящее. Или наоборот — настоящее, а всё остальное было нет.

— Ты пойдёшь? — спросил человек.

Мальчик не обернулся. Он смотрел в поле. Там была дорога. Она уходила куда-то. Он не знал куда. Но она была.

— А ты? — спросил мальчик.

— Я буду здесь, — сказал человек. — Я всегда здесь.

— Ты меня ждёшь?

— Нет, — сказал человек. — Я тебя помню.

Мальчик не понял. Но не спросил. Он просто стоял и смотрел.

За окном было поле.

Была дорога.

Был он.

И был кто-то ещё. Вдалеке. У замка. Мальчик не видел кто. Но чувствовал. Что кто-то есть. Что кто-то ждёт. Или не ждёт. Но есть.

Он сделал шаг.

Пол был твёрдый. Настоящий.

Он сделал ещё шаг.

И комната осталась позади.

---

Глава 5. Сказка начинается

Мальчик стоял на дороге.

Он не помнил, как здесь оказался. Только что была комната. Стол. Табуретка. Чашка с остывшим чаем. Потом шаг. Ещё шаг. И вот — дорога.

Дорога была пыльная. Не асфальт. Не тротуар. Просто земля, утоптанная многими ногами. По бокам — трава. Высокая, сухая, жёлтая. Она шевелилась от ветра. Ветра мальчик не чувствовал. Но трава шевелилась. Значит, ветер был. Просто не для него.

Он посмотрел на себя. На нём были доспехи.

Не такие, как в книжках. Не блестящие. Не золотые. Серые, тусклые, в царапинах. Как будто их носили до него. Много раз. Долго. Кто-то другой. А теперь они были его. И они были ему велики.

Он поднял руку. Рукав доспеха съехал на локоть. Он опустил руку. Рукав съехал обратно. Он поднял руку снова. Рукав съехал снова. Он перестал поднимать.

В руке был меч. Мальчик не помнил, как он там оказался. Меч был тяжёлый. Тяжелее, чем должен быть. Мальчик держал его двумя руками. Потом одной. Потом двумя. Рука уставала. Он опустил меч. Кончик коснулся земли. Так было легче.

Он пошёл.

Дорога шла прямо. Потом поворачивала. Потом шла снова прямо. Мальчик не знал, куда идёт. Он не спрашивал. Он просто шёл. Ноги шли сами. Доспехи гремели. Не громко. Тихо. Как будто кто-то далеко стучал ложкой по кастрюле. Стук. Стук. Стук. И ты идёшь под этот стук.

Он прошёл немного. Или много. Он не считал. Он не умел считать так далеко. Он умел до семи. Дальше начиналось неизвестное. А неизвестное он не любил.

Потом он остановился.

Потому что впереди был лес.

Лес был тёмный. Не такой, как на картинках. На картинках леса были зелёные и весёлые. Этот лес был серый. Деревья стояли близко друг к другу. Между ними было мало места. Они не пропускали свет. Они не пропускали звук. Там было тихо. Так тихо, что мальчик услышал, как бьётся его сердце.

Он не хотел идти туда. Он хотел пойти обратно. Но обратно дороги не было. Была только вперёд. Дорога всегда одна. Это мальчик уже знал.

Он пошёл.

Лес сомкнулся за ним. Как дверь. Как рот. Мальчик оглянулся. Дороги, по которой он пришёл, не было. Только деревья. Только стволы. Только темнота между ними.

Он пошёл дальше.

Под ногами был не песок. Не земля. Что-то мягкое. Как будто трава, которую давно не косили. Она пружинила. Он шёл и не слышал своих шагов. Только доспехи гремели. Стук. Стук. Стук. В лесу это было громко.

Он подумал: а вдруг кто-то услышит? Вдруг кто-то придёт?

Он не знал, хочет он этого или нет.

Он шёл долго. Деревья не кончались. Они были одинаковые. Мальчик уже не понимал, идёт он вперёд или ходит по кругу. Он остановился. Посмотрел на дерево рядом. На стволе была царапина. Он её не делал. Но она была. Как царапина на столе. Только больше.

Он пошёл дальше. Потом остановился снова. Посмотрел на другое дерево. Там тоже была царапина. Такая же. Мальчик посмотрел на неё долго.

Он вернулся. Нет. Он не вернулся. Он пошёл назад. Но назад было так же, как вперёд. Он снова увидел царапину. Потом ещё. Потом ещё.

Он сел.

Сел прямо на землю. Доспехи загремели. Меч упал. Он не поднял его. Он сидел и смотрел на деревья. Деревья стояли и смотрели на него. У них не было глаз. Но они смотрели.

Мальчик подумал: я умру здесь. Он не испугался этой мысли. Она была простая. Как погода. Как часы. Как всё, что было.

Он сидел. И тогда он услышал голос.

Не громкий. Не страшный. Просто голос.

— Ты зачем сел?

Мальчик обернулся. Рядом никого не было. Только дерево. Большое. Старое. С трещиной в коре.

— Ты сел, — сказал голос. — Зачем?

Мальчик посмотрел на дерево. Потом вокруг. Потом снова на дерево.

— Я устал, — сказал он.

— Все устают, — сказало дерево. — Но не все садятся.

Мальчик не удивился. Он уже ничему не удивлялся. День был длинный. Слишком длинный. В таком дне можно было разговаривать с деревом. Это было нормально. Или ненормально. Но уже всё равно.

— Ты кто? — спросил мальчик.

— Я дерево, — сказало дерево. — Ты разве не видишь?

— Вижу, — сказал мальчик. — Но ты говоришь.

— Говорю, — согласилось дерево. — И что?

Мальчик не нашёл что ответить. Он сидел и смотрел на дерево. Дерево стояло и смотрело на него. Так они смотрели друг на друга. Долго. Или недолго.

— Ты идёшь к принцессе, — сказало дерево. Не спросило. Сказало.

— К какой принцессе? — спросил мальчик.

— Ты не знаешь?

— Не знаю.

— Тогда зачем идёшь?

Мальчик задумался. Он не знал, зачем идёт. Он просто шёл. Потому что не мог не идти. Потому что дорога была одна. Потому что позади ничего не было.

— Не знаю, — сказал он.

Дерево заскрипело. Как будто засмеялось. Или как будто ветер прошёл по веткам. Но ветра не было.

— Хорошо, — сказало дерево. — Честно. Садись. Отдохни. Потом пойдёшь.

— Куда?

— Туда, — сказало дерево. — Куда все идут.

Мальчик посмотрел туда, куда показывало дерево. Там была темнота. Такая же, как везде. Но, может быть, чуть-чуть светлее. Или ему показалось.

Он встал. Поднял меч. Меч был тяжёлый. Но не такой, как раньше. Немного легче. Или он привык.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — сказало дерево. — Ты ещё вернёшься.

— Зачем?

— Затем, — сказало дерево. — Все возвращаются. Даже если не помнят.

Мальчик пошёл. Доспехи гремели. Стук. Стук. Стук. Дерево осталось позади. Мальчик не обернулся. Он знал, что если обернётся, то дерева не будет. А если не обернётся — оно останется. Пусть останется. Пусть будет.

Он шёл. Лес не кончался. Но он стал другой. Деревья стояли дальше друг от друга. Свет пробивался между ними. Серый. Не солнечный. Но свет. Мальчик видел свои руки. Видел меч. Видел доспехи. Это было важно. Видеть себя. Когда не видишь себя — страшно. Когда видишь — можно идти.

Потом лес кончился.

Внезапно. Как будто кто-то открыл дверь. Мальчик вышел на поле. Поле было большое. Дальше — холмы. На холме — замок. Замок был далеко. Но он был. Он стоял. Он не исчезал. Он был настоящий.

Мальчик посмотрел на него. Долго. Потом посмотрел на дорогу. Дорога шла к замку. Прямо. Без поворотов. Без развилок. Пока без развилок.

Он пошёл.

Под ногами была трава. Мягкая. Зелёная. Настоящая. Не серый мох леса. Не пыль дороги. Трава. Мальчик наклонился. Потрогал. Она была холодная. От росы. Или от чего-то ещё. Он не знал. Он просто потрогал. Потом пошёл дальше.

Он шёл и смотрел на замок. Замок не приближался. Он был как луна. Ты идёшь к ней, а она не ближе. Но мальчик не останавливался. Он знал: если идти долго, всё равно придёшь. Или не придёшь. Но идти надо.

Он шёл.

Солнце не садилось. Не поднималось. Оно просто было. Где-то. Мальчик не смотрел на небо. Он смотрел на дорогу. На замок. На свои ноги. Ноги шли. Доспехи гремели. Стук. Стук. Стук.

Потом он остановился.

Потому что впереди кто-то был.

Мальчик не сразу понял, кто. Фигура была маленькая. Далеко. Она стояла на дороге. И ждала. Или не ждала. Просто стояла.

Мальчик пошёл быстрее. Доспехи загремели громче. Фигура не двигалась. Она ждала. Теперь мальчик знал: она ждала. Его.

Он подошёл ближе.

Это был старик. Нет. Не старик. Мужчина. Немолодой. В плаще. С посохом. Как в книжках. Как волшебник. Но мальчик уже знал: волшебник — это не тот, кто в плаще. Волшебник — это тот, кто в комнате. Кто сидит на табуретке. Кто не говорит лишнего.

Мужчина посмотрел на него.

— Ты идёшь к замку, — сказал он. Не спросил. Сказал.

— Да, — сказал мальчик.

— Зачем?

— Не знаю.

Мужчина кивнул. Как будто ждал этого ответа. Как будто другого быть не могло.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда слушай. Дорога одна. Но на ней будут те, кто захочет тебя остановить. Дракон. Маг. Ведьма. Деревья. Ты их узнаешь. Ты их уже знаешь.

— Я их не знаю, — сказал мальчик.

— Знаешь, — сказал мужчина. — Просто не помнишь.

Мальчик не понял. Но не спросил. Он уже слышал это раньше. В комнате. От человека. От себя? Он не знал. Он просто слушал.

— Иди, — сказал мужчина. — И не садись. Если сядешь — не встанешь.

— А если устану?

— Все устают, — сказал мужчина. — Но не все садятся.

Он сказал это так же, как дерево. Слово в слово. Мальчик заметил. Он хотел спросить, но мужчина уже отвернулся. И пошёл. В сторону леса. Откуда мальчик пришёл. Он шёл быстро. Не как старик. Как тот, кто знает дорогу.

Мальчик смотрел ему вслед. Потом пошёл дальше. К замку. К принцессе. К тому, что было впереди. Он не знал, что это. Но он шёл.

Доспехи гремели.

Стук. Стук. Стук.

Дорога шла вперёд.

И где-то далеко, за холмами, за лесами, за всем, что было и будет, стоял замок. И в замке кто-то ждал. Или не ждал. Но был.

Мальчик шёл.

Он был рыцарь.

Он ещё не знал этого. Но он уже был.

---

Глава 6. Рыцарь и прекрасная принцесса

Он шёл к замку три дня.

Или не три. Он не считал. Дни были одинаковые. Светло — идёшь. Темно — сидишь. Есть не хотелось. Пить не хотелось. Хотелось только идти. Это странно, когда не хочется ни есть, ни пить. Обычно хочется. Значит, что-то в нём изменилось. Он не знал, что. Но изменилось.

Он спал на земле. Клал меч рядом. Доспехи не снимал. Они были тяжёлые, но он привык. Иногда он думал: а если снять? Что будет? Может, будет легче. Может, будет хуже. Он не снимал. Он боялся, что если снимет, то станет кем-то другим. А он не хотел быть кем-то другим. Он хотел быть собой. Даже если это тяжело.

На третий день он подошёл к замку.

Замок был большой. Больше, чем казался издалека. Стены серые, высокие. Ворота открытые. Никто не стоял у ворот. Ни стражников, ни собак, никого. Мальчик подумал: так бывает? Обычно у ворот кто-то есть. Но здесь никого не было. Только пустота. Только камень. Только тишина.

Он вошёл.

Двор был пустой. Каменные плиты, трава между ними. Фонтан, который не работал. Вода в нём стояла, зелёная, густая. Мальчик не стал пить. Он пошёл дальше.

Потом он поднял голову.

И увидел окно.

Окно было высоко. В башне. В окне стояла девушка. Она смотрела на него. Потом она подняла руку. И помахала.

Мальчик остановился.

Он не знал, что делать. Он не умел махать. Он никогда не махал. Никто ему не махал. Он стоял и смотрел на неё. Девушка была далеко. Он не видел её лица. Только фигуру. Только светлое платье. Только руку, которая махала.

Он поднял руку. Неуверенно. Как будто извиняясь. Потом опустил. Рука упала сама. Как будто не хотела быть наверху.

Девушка всё стояла. Она не ушла. Она ждала. Или не ждала. Просто стояла.

Мальчик стоял и смотрел. Он не знал, что делать дальше. Он шёл к ней три дня. Теперь он стоял во дворе и не знал, что делать. Так бывает. Когда идёшь — понятно. Когда дошёл — непонятно. Дорога была простая. Дорога не задавала вопросов. А тут — вопросы. Тут надо было что-то решать. А мальчик не умел решать. Ему было семь лет. Он умел только ждать и идти.

Он пошёл к башне.

Внутри было темно. И холодно. Каменные ступени шли вверх. Круглые, стёртые посередине. Много ног прошло здесь до него. Много. Он начал подниматься.

Ступени были высокие. Для взрослых. Для него — слишком. Он поднимал ногу. Ставил. Потом другую. Доспехи гремели. В башне было гулко. Стук. Стук. Стук. Как будто не один человек поднимается, а много.

Он поднимался долго. Уставал. Садился. Вставал. Шёл. Один раз он посмотрел вниз. Внизу был двор. Маленький. Далеко. Он не помнил, что двор был такой маленький. Он поднимался, а мир становился меньше. Это было странно. Но не страшно.

Он дошёл.

Дверь была открыта. Он вошёл.

Комната была круглая. С окном. В окне стояла девушка.

Она обернулась.

Мальчик увидел её лицо.

Он не знал, что сказать. Он думал об этом всю дорогу. Он думал: что сказать, когда дойдёшь. Он придумал много слов. «Я пришёл», «Я тебя искал», «Я рыцарь». Но сейчас, когда она стояла перед ним, ни одно слово не годилось. Слова были как доспехи. Тяжёлые. Не по размеру.

— Ты долго шёл, — сказала она.

Голос был негромкий. Не такой, как он представлял. Проще. Тише.

— Долго, — сказал он.

— Ты устал?

— Нет.

Он соврал. Но не потому, что хотел соврать. Просто «да» было бы длиннее. А он не хотел длинно. Он хотел коротко. Коротко — это правда. Длинно — это уже неправда. Так он думал. Он не знал, правильно это или нет.

Она смотрела на него. Потом улыбнулась. Не широко. Чуть-чуть. Как человек в комнате. Как тот, кто сидел на табуретке и не сказал «не переживай».

— Ты ещё маленький, — сказала она.

Мальчик не обиделся. Он знал, что маленький. Он был маленький. Но он всё равно дошёл.

— Я дошёл, — сказал он.

— Дошёл, — согласилась она.

Она отошла от окна. Подошла к нему. Она была выше. Она была больше. Но не сильно. Чуть-чуть.

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросила она.

— Нет, — сказал он.

Она кивнула. Как будто ждала этого. Как дерево. Как мужчина в плаще. Все ждали этого ответа. Мальчик уже начинал думать, что других ответов не бывает. Что все ответы — это «не знаю». И это нормально.

— Тогда я скажу, — сказала она. — Ты здесь не для того, чтобы спасти меня. Я не в беде.

Мальчик посмотрел на неё. Он не понял. Он думал, что принцессы всегда в беде. Что их надо спасать. Что дракон — это для принцессы. Что маг — это для принцессы. Что всё — для принцессы.

— А зачем я здесь? — спросил он.

Она посмотрела в окно. Долго. Как будто там было что-то важное. Но там было только поле. Только дорога. Только облака. Обычные облака. Серые.

— Ты здесь, чтобы узнать, — сказала она. — Что ты можешь дойти. Сам. Без меня.

Мальчик молчал. Он не понимал. Но слова были правильные. Он чувствовал. Как будто кто-то сказал то, что он сам не мог сказать. И теперь это было снаружи. Можно было посмотреть. Потрогать.

— А потом? — спросил он.

— Потом ты уйдёшь, и снова вернешься сюда. Я буду ждать. А сейчас ты уйдешь— сказала она.

— Куда?

— Туда, где дракон.

Мальчик посмотрел на свои руки. Они были маленькие. Не рыцарские. Он посмотрел на меч. Меч был тяжёлый. Он посмотрел на доспехи. Доспехи были велики.

— Я не хочу, — сказал он.

— Знаю, — сказала она. — Все не хотят. Но идут.

Она подошла к столу. На столе лежала карта. Старая. Порванная по краям. Она развернула её. Мальчик подошёл. Посмотрел.

На карте была дорога. Одна. Она шла от замка. Потом поворачивала. Потом шла снова. И на ней были знаки. Маленькие. Нарисованные от руки.

— Вот, — сказала она. И ткнула пальцем. — Дракон. Он сжигает деревни. Три деревни уже сжёг. Люди уходят. Скот бросают. Дома бросают. Всё бросают. Только чтобы жить.

Мальчик смотрел на знак. Знак был простой. Кружок. Внутри кружка — огонь. Или что-то похожее на огонь. Три палочки. Как будто костёр.

— А вот, — сказала она. И повела пальцем дальше. — Лес. Там маг. Он заманивает рыцарей. Они идут в болото. И тонут. Никто не вернулся оттуда. Ни один.

Второй знак был ещё проще. Три точки. И волнистая линия под ними. Вода. Или невода. Что-то. Мальчик не знал.

— А вот, — сказала она. И остановилась. — Здесь я не знаю.

На карте был третий знак. Он был зачёркнут. Кто-то зачеркнул его. Давно. Чернила выцвели.

— Что там? — спросил мальчик.

— Не знаю, — сказала она. — Никто не знает. Те, кто доходил, не возвращались. Те, кто возвращался, не доходили.

Мальчик смотрел на зачёркнутый знак. Долго. Потом отвернулся.

— Я пойду, — сказал он.

Она не удивилась. Она не сказала «останься». Она не сказала «подожди». Она просто кивнула. Как будто знала. Как будто ждала.

Он пошёл к двери. У двери он остановился.