Страдай, Перчик!

─ На память. Потому что больше ты моих губ не коснешься. ─ я резко отталкиваю его от себя и подкидываю в воздух его телефон, заставляя взлететь над нашими головами.

Но Глеб без усилий ловит его одной рукой.

─ Ты просто нечто, Перчик.

─ А ты просто банальный хам. ─ я в мгновение подняла свой телефон с земли, и мне повезло, что падение обошлось без последствий. ─ Пока. ─ я сделала несколько шагов назад, слыша, как сильно грохочет мое сердце. ─ Хотя лучше сказать… прощай.

Я развернулась и уверенным шагом пошла в сторону общаги, оставив его стоять у машины. Но каждой клеткой чувствуя его пронзительный взгляд.

«Прощай»… как бы не так.

С таким, как Глеб, такое не прокатит.

Но из этой схватки я все равно вышла победителем. У меня есть фото. И есть чем позлить сталкера.

Открываю «галерею» и сердце начинает стучать еще быстрее.

Я и не думала, что фото получится настолько притягательным.

─ Опубликовать… ─ не теряя времени захожу в социальные сети и меняю главную фотографию.

А вместе с этим вкладываю новый пост. Еще одно наше фото с подписью: «❤❤❤».

Глава 17. Быть беде

Объяснить Оле и девчонкам, почему я поставила фото с ее братом, оказалось довольно просто. А вот объяснить им, что я не испытываю ничего к Глебу, хотя на фото мы действительно выглядим, как счастливая парочка, оказалось куда сложнее.

И сложно в первую очередь для меня, ведь я его их мыслей выкинуть не могу.

─ Готовься к новому витку слухов. ─ Алиса оторвалась от телефона и ее глаза блестят от азарта. ─ Твою фотку уже разбирают на атомы в группе универа. Баранову уже пририсовали рога, а в комментариях пишут, что вы с Глебом «мутите» чуть ли не с первого курса. ─ она усмехнулась, явно наслаждаясь драмой

─ Вообще плевать. Пусть пишут.

─ А это еще кто? ─ Алиса подошла ко мне и встала сзади, заглядывая открытый ноутбук. ─ Это тот парень, с которого Глеб капюшон стащил?

─ Ага. Борис Горький.

─ Горький… ─ протягивает подруга, смакуя фамилию.. ─ Прямо как у писателя. Прикинь, если родственник. Было бы эпично.

─ Это вряд ли. ─ я открыла фотографию парня.

Нашла его через ту самую университетскую группу. И наконец вспомнила почему его лицо мне знакомо:

─ Я вспомнила, откуда его знаю.

─ Да? И откуда? Явно не твой типажик. ─ Алиса наклоняется еще ближе, практически ложась мне на плечо. ─ И не мой. Взгляд у него… злой.

─ Мы в том году на дне первокурсника столкнулись. Он сначала меня танцевать позвал, я отказалась, а потом мы в курилке столкнулись, куда меня Макс потащил целоваться. И Макс его тогда толкнул сильно, этот чуть не упал, потому что подглядывал за нами из-за угла.

─ Кринж какой… . Погоди… а ты думаешь он и есть сталкер? ─ подруга почти коснулась носом экрана. ─ Выглядит хлюпиком.

─ Я думаю, что Глеб повел себя странно. ─ я откинулась на спинку стула. ─ Из-за его стычки с Максом толком не поговорили, ─ и после тренировки тоже, ведь он затуманил мне разум. ─ но сама посуди, для чего Глеб приперся к его кабинету?

Этот сногсшибательный падонок мне явно что-то недоговорил.

Сам решил разобраться?

Благодарно. Только его не касается, я хочу лично взглянуть в глаза сталкеру, а после врезать ему с коленки, чтобы надолго запомнил эту боль.

─ Так, я Оле звоню! ─ Алиса быстро набрала контакт и поставила звонок на громкую. ─ Похоже мы сейчас к ней в гости напросимся и как следует прижмем сладкую попку ее братца! ─ с хищной улыбкой добавляет Алиса, пока слушаем гудки. ─ Напиши пока Карине.

Закрываю ноутбук и тянусь к телефону.

─ Хм, не берет. Она же уже вышла с работы.

─ Может в магазин зашла. ─ предполагаю, пока набираю сообщение Карине и прошу прийти в нашу комнату.

Алиса не сдается и набирает еще раз:

─ Алло! Олька!

Вместо ответа из динамика доносится глухой шум, какая-то возня, а затем крик, от которого у меня кровь стынет в жилах:

─ Отвали, урод! Не трогай меня! Отпусти! Нет!..

Связь оборвалась. Звонок сбросили.

…

Оля

…

Дождя не обещали, но небо выглядело так, словно вот-вот польет стеной. До дома остается всего один перекресток и сквер за ним, и я уже предвкушаю, как залезу в пенную ванну и наконец расслаблюсь. После работы голова гудит и тяжелая, и я очень надеюсь, что брата дома нет, потому что после его выходок хочется его прибить.

Сворачиваю в сквер и сразу понимаю: что-то не так. Фонари со вчерашнего дня так и не починили, горят через один, а в полумраке на скамейке гогочет компания пацанов с бутылками. Я бы, может, просто прошла мимо, но среди них я узнала Максима, бывшего Аньки, и его друга Федю. Мои ненаглядные сокурсники, у которых один мозг на двоих и тот наполовину не пашет.

Как бы на брата ни злилась, но сегодня он Максу все отлично высказал. Этот баран небритый нашей Аньки вообще не стоит.

Я ускорила шаг, стараясь не смотреть в их сторону, но было уже поздно. Меня заметили.

─ Оля? Оля, стой! ─ голос Феди, хриплый и развязный, заставляет меня вздрогнуть.

Я не останавливаюсь, только чуть поворачиваю голову.

─ Чего тебе? Я домой иду.

Он поднимается со скамьи, пошатываясь, и перегораживает мне дорогу. От него за километр разит дешевым пойлом и безнадегой.

─ Да ладно тебе, не беги. Разговор есть.

─ Слушай, Федя, я устала и хочу домой. Дай пройти.

Федя делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю назад. В его взгляде нет ничего хорошего, только пьяная, злая решимость.

─ Ты чего, боишься? ─ хмыкает он, покачнувшись. ─ Да не дергайся ты. Просто поговорить надо.

─ О чем мне с тобой говорить, пьянь? Дай пройти, я правда устала.

─ Не так быстро. ─ он ухмыляется своей фирменной дебильной улыбкой.

Федя еще раз шагает ко мне, и пытается схватить за руку, а я, не раздумывая, размахиваюсь своей тяжелой сумочкой, и бью его в плечо так сильно, что слышится какой-то треск внутри.

─ Ай, ты чего творишь?! ─ рявкает Федя.

─ А ты чего руки распускаешь?! Молись, чтобы моя палетка не треснула, новую не потянешь! ─ я замахиваюсь снова, но не тут-то было.

Он, хоть и пьяный, а реакцию не пропил.

Перехватывает мою руку и дергает меня на себя. Я только пискнуть успеваю, как оказываюсь в его медвежьих объятиях, а сумка с грохотом падает на асфальт, щедро рассыпав по дорожке все свое содержимое.

─ Пусти, урод! ─ я бьюсь, пытаясь вырваться, но Федя только крепче сжимает меня, дыша в лицо перегаром.

─ Да не дергайся ты! ─ рявкнул он. ─ Сказал же, просто поговорить надо!

Максим начинает ржать как стадо лошадей:

─ Одна семейка уродов! Твой братец черту сегодня перешел, вот посмотрим, как он запоет, когда мы развлечемся!

─ А ты для начала попробуй, придурок! ─ меня трясет от злости. ─ Да Глеб, когда узнает, вас всех в порошок сотрет!

Какие бы не были между нами отношения, но я точно знаю, что братик за меня голову выкрутит. Впервые поняла это, когда ему только пятнадцать было. Но он уже тогда на две головы выше меня вымахал. И как-то мой неудачный ухажер решил, что может меня оскорблять, и к его сожалению, Глеб это услышал. Он его при всей нашей компании со ступенек дома культуры спустил, еще и догнать хотел, но его друзья остановили.

Федя наклоняется ко мне, его дыхание горячее и тошнотворное. Он пьян, и в его глазах мелькает что-то похожее на расчет.

А я н сдерживаюсь и плюю ему прямо в наглую морду.

─ Как же ты меня бесишь, овца! ─ он замахивается и со звонок влепляет мне пощечину, под общий хохот своей компании.

─ Глеб вас убьет. ─ шепчу я, чувствуя, как по щеке катится слеза от боли.

─ А мы быстро бегаем. ─ со смехом скалится Федя.

─ Щас проверим кто-кого бить будет. ─ сплевывает на землю блядо-пес. ─ Ты сейчас позвонишь ему…

─ Ага, уже разбежалась!

─ Я сказал, ты позвонишь! ─ нервно повышает голос Макс. ─ И скажешь, что тебе страшно идти одной, что какой-то урод к тебе пристал. Он примчится спасать свою маленькую сестренку, как рыцарь на белом коне. И мы с ним еще раз поболтаем. Днем он был смелым, посмотрим, что сейчас скажет.

Они пьяные идиоты, которые просто не понимают на что подписываются.

Но именно в этот момент в кармане завибрировал телефон. Я мгновенно среагировала, что было силы наступила на ногу Феде и он отпустил меня, почувствовав боль. Но стоит мне достать из кармана телефон и ответить на звонок, как на меня бросается Макс.

─ Отвали, урод! Не трогай меня! Отпусти! Нет!...

Макс реагирует мгновенно. Он вырывает телефон из моих ослабевших пальцев и с размаху швыряет его о плитку под ногами.

Он ухмыляется, глядя на мое перекошенное от злости лицо.

─ Теперь мы точно договоримся. Парни! ─ он жестом заставляет подняться с лавки тех, кто просто наблюдал. ─ Помогите эту суку на квартиру Феди отвести. Там ее братца подождем!

─ Ты, идиота кусок, ─ рычу ему прямо в лицо, показывая, что не боюсь. ─ клянусь, когда Глеб будет вбивать твою голову в стену, я пальцем не пошевелю, чтобы остановить его.

─ А это мы еще посмотрим, сучка! ─ он тянет свои грязные пальцы к моему декольте.

Может рук мои и были сцеплены, но ноги свободны, и я помню наставления Перчика: «если кто-то попытается тебя обидеть, брыкайся до последнего, а лучше всего бей так…». И я попыталась ударить Макса, но это козел ловко отбивает мое колено и до хруста сжимает запястье.

─ Скотины, ублюдки! ─ я не прекращаю попыток вырваться и визжу как можно громче, потому что парк не пустой, вдалеке есть люди, только они демонстративно делают вид, что ничего не происходит.

А Макс при помощи какого-то своего дружка, пытается волочь меня к дороге.

─ Эй! ─ я услышала грубый выкрик. ─ Вы что творите, уроды?

Макс остановился, потому что к нам очень быстро приближался какой-то парень со спортивной сумкой наперевес.

─ Отвали, не твое дело! ─ огрызается Федя и выходит вперед, чтобы преградить парню дорогу.

─ Помоги! ─ успеваю выкрикнуть прежде чем дружок Макса закрывает мне рот, но я тут же кусаю его грязную лапу.

Парень с сумкой даже не сбавляет шаг. В тусклом свете фонарей его лицо кажется высеченным из камня, а взгляд ледяным и абсолютно трезвым. Он идет прямо на Федю, который, хоть и выше и шире в плечах, почему-то выглядит жалко.

─ Я сказал, отвали! ─ повторяет Федя, но в его голосе уже нет прежней уверенности.

Он выставляет руку, пытаясь остановить незнакомца.

Парень не стал тратить время на слова. Он просто сделал молниеносное движение − короткий, хлесткий удар лбом прямо Федя в переносицу. Раздается мерзкий хруст и глухой стон. Федя, как подкошенный, падает на колени, хватаясь за лицо. Из-под пальцев тут же потекла темная кровь.

Все происходит так быстро, что компания на секунду замарает в ступоре. Макс и его дружок, державшие меня, ослабляют хватку от неожиданности. Я пользуюсь этим мгновением и с силой наступаю каблуком на ногу тому, кто закрывает мне рот. Он взвывает и отшатывается.

─ Забейте! ─ выкрикивает Максим, видимо поняв, что его пьяные дружки не справятся с явно трезвым спортсменом. ─ Уходим!

Незнакомец позволяет им подхватить Федю и быстро, насколько позволяют их запутавшиеся ноги, уйти.

─ Уроды… придурки… сволочи… козлы… ─ причитая я иду за своим телефоном, разбитым вдребезги. ─ Вы мне за это ответите…

─ Ты в порядке? Они ничего не успели сделать?

Я так злюсь, то на мгновение забыла о своем спасителе. Довольно привлекательном блондине чуть выше меня ростом.

─ Спасибо! ─ я резко разворачиваюсь к нему. ─ Не успели. Но вот им теперь конец!

Я не готова оставить это просто так, и мне плевать, что они бухие и может не до конца отдают отчет своим действиям.

Парень странно прищурился.

─ Слушай… а ты случайно Глеба Вершинина не знаешь?

Из моего горла вырывается смешок.

─ Давай, скажи, что у тебя тоже счеты с моим братцем! Вот, одни уже пятками сверкают! ─ киваю в направлении дороги.

─ Он мой друг. ─ в серых глаза парня промелькнул как-то испуг. ─ Давай я тебя лучше до дома провожу, а ты мне расскажешь, что случилось.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Друг Глеба? Вот это поворот.

Я согласилась, чтобы он проводил меня, мало ли эти козлы вернутся. По дороге мы познакомились, оказалось его зовут Игорь, и они с Глебом учились вместе в школе. И один раз он видел нас вместе. Игорь возвращался сегодня с тренажерного зала, когда увидел нас. А я кратко рассказала ему, как мой любимый братец перешел дорогу бывшему моей лучшей подруги.

У дома стоит машина Глеба, и увидев ее, я на нужный этаж не поднялась, а взлетела чуть ли не за секунду, Игорь с трудом поспевал.

─ Мелкий! ─ с криком я ворвалась в квартиру и не снимая обувь забежала в его комнату, толкнув дверь с такой силой, что ручка ударилась об стену.

Глеб развернулся на стуле, а я как фурия подлетела к нему и схватила брата за грудки.

─ Ты! ─ мой голос срывается на хрип, я трясу его за толстовку, не чувствуя собственных рук. ─ Ты хоть понимаешь, что натворил?! Ты хоть представляешь, что я сегодня пережила?!

Глеб замер. В его глазах, обычно насмешливых или холодных, промелькнуло что-то новое. Страх? Вина? Он не пытается меня оттолкнуть, просто смотрит, как будто видит впервые.

─ Оля... отпусти. ─ тихо говорит он, но в его голосе нет привычной уверенности.

─ Отпустить?! ─ я с силой толкаю его в грудь, он покачнулся на стуле, но устоял. ─ Меня чуть не уволокли! Они хотели дождаться тебя, чтобы... чтобы... ─ я задыхаюсь от ярости и обиды, в глазах защипало.

Я заношу руку. Я не знаю, хочу ли я ударить его по-настоящему или просто выплеснуть эмоции, но Глеб реагирует мгновенно. Он перехватывает мое запястье железной хваткой, но не сжимает больно, а просто останавливает.

─ Что случилось? ─ его голос стал глухим и низким, как перед бурей. ─ Игорь? ─ он заметил друга, оставшегося где-то перед дверью в его комнату.

─ Макс Баранов и его бухая компания, вот что случилось! ─ выкрикиваю ему в лицо, и задыхаясь от эмоций рассказываю то, что мне пришлось испытать.

Пока я кричу, лицо Глеба меняется на глазах. Сначала на нем отразилось непонимание, потом шок, а затем... оно стало каменным. Вся живость, вся привычная ухмылка или раздражение исчезли, словно их стерли ластиком. Осталась лишь жесткая, холодная маска.

Его пальцы, державшие мое запястье, напряглись, но не от злости на меня, а словно он проверял собственную силу, боясь ее не рассчитать. Он слушает меня молча, не перебивая. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на покрасневшей щеке, и я вижу, как в глубине его серых глаз разгорается что-то темное и страшное.

Это не просто злость. Это холодная, расчетливая ярость. Та самая, о которой я предупреждала Макса.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина, звенящая и напряженная.

Глеб медленно разжимает пальцы, отпуская мою руку. Он не говорит ни слова. Он просто поднимается со стула.

И это жуткое зрелище. Он не вскакивает в порыве гнева. Он поднимается медленно, плавно, словно гигантский хищник, который до этого притворялся спящим. Его мышцы напряглись, спина выпрямилась, плечи расправились.

И в этой абсолютной тишине раздается звук.

Щелк.

Он сжимает правый кулак так сильно, что костяшки белеют. Пальцы щелкают, разминаясь.

Щелк.

Левый кулак. Тот же звук.

Это не нервный тик. Это осознанный жест. Словно он проверяет готовность своего тела к действию. Проверяет, не подведут ли его руки, когда придет время бить.

Его взгляд стал совсем пустым. В нем нет ни сочувствия ко мне, хотя я знаю, что он в ярости именно за меня, ни жалости к себе.

В нем лишь одна цель.

─ Где? ─ его голос звучит глухо, будто из-под земли.

Одно короткое слово.

Я сглатываю ком в горле.

─ У Феди... на квартире.

Глеб кивает. Один раз. Резко.

Он проходит мимо, а я сглатываю и начинаю мысленно молиться, чтобы он не влип в большие проблемы. Но пытаться остановить его бесполезно.

─ Погоди, ты ведь адреса не знаешь… И я не знаю.

Но по его взгляду понятно, что отсутствие адреса не помеха. А я начинаю остывать и чувствую, что зря так набросилась на него, ведь теперь никто не сможет остановить брата.

Он успевает сделать всего несколько шагов перед тем, как в квартиру врываются подруги: красные, испуганные и потрепанные. Взгляд на меня. На Глеба, который почти поравнялся с другом. И на Игоря.

Мгновение ока и подруги втроем прижимают непонимающего Игоря к стенке, готовые разорвать его на куски.

─ Это не он! ─ успеваю выкрикнуть и остановить их, потому что Аня уже намеревалась вцепиться в горло.

─ Вовремя. ─ ледяным голосом говорит Глеб и обращается к Перчику. ─ Адрес Феди знаешь? ─ Аня отходит на шаг от Игоря и хмурит брови. ─ Дружок твоего бывшего.

─ Знаю. ─ на выдохе произносит Аня.

─ Поехали. Покажешь.

─ Дай мне их хотя бы все объяснить! ─ я так разозлилась, что вылетело из головы в первую очередь позвонить подругам, чьи номера знаю наизусть.

─ Сам объясню. Поехали. ─ Глеб хватает Аню за руку и тащит за собой, но я успеваю заметить, что его хватка мягкая, чтобы не навредить ей.

Мы с Перчиком ловим взгляд друг друга, и я могу только тяжело вздохнуть. Макс своего добился. Их встреча неизбежна.

─ Нам нужно вызвать такси и поехать за ними! ─ обращаюсь к подругам. ─ Глеб убьет его… А Аня ему поможет…

Эти двое в ярости похожи. За тех, кто им дорог будут рвать и метать. И когда Аня узнает правду… быть беде, определенно.

Глава 18. Ладно... он возбуждает

Я все еще не понимаю, что произошло, но Глеб… Он выглядел так, будто готов ломать кости голыми руками. Я чувствовала это каждой клеткой. Он выглядел устрашающе. Ни ухмылки, ни привычного раздражения − только холодная, жесткая маска. Его пальцы, державшие мое запястье, напряглись, но не от злости на меня, а будто он проверял собственную силу, боясь не рассчитать ее.

Мы даже не стали ждать лифт, он потащил меня по лестнице, и так быстро, что несколько раз я чуть не запуталась в ногах. А когда мы оказались на улице, он наконец заговорил, ведя меня к своей машине.

─ Твой бывший и его дружки-гандоны, посмели тронуть мою драгоценную сестру. Называй адрес.

Он отпускает мою руку.

─ Здесь недалеко: Будапештская, 13.Но ты хреново объясняешь. Давай подробнее! ─ я не жду приглашения, я сама открываю двери его машины, потому что еду с ним и это не обсуждается.

Глеб хмыкает, но ничего не говорит.

Он заводит мотор, и машина срывается с места так резко, что меня вжимает в сиденье. Я чувствую, как напряжение в салоне нарастает с каждой секундой. Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к дороге, а руки сжимают руль так, что костяшки белеют.

─ Подробности, Глеб! ─ я требую, чувствуя, что начинаю закипать.

И он наконец рассказывает. Суха. Кратко. Но понятно.

Ни Максу, ни Феде нельзя пить, становятся неадекватными, не раз влипали в проблемы, но каждый раз их вытаскивал дядя Феди, участковый. А я из раза в раз пыталась на утро вразумить Макса, и он обещал мне не злоупотреблять. Но теперь он точно запомнит урок, потому что Глеб вряд ли будет просто говорить.

Да и я тоже.

За Ольку лично пару раз врежу ему по лицу.

Машина летела по ночному городу, словно хищник, преследующий добычу. Я вцепилась в ремень безопасности, но не от страха, а от злости. Глеб молчал, только желваки ходили на скулах. Я знала этот взгляд. Такой же был у меня перед финальным поединком на чемпионате, когда я уже видела победу и не собиралась никому ее уступать.

─ Глеб, тормози! ─ выкрикиваю я, заметив нужный поворот.

Он резко выворачивает руль, и мы влетаем во двор, где тускло светит один-единственный фонарь.

Одновременно выскакиваем из машины, и я делаю несколько шагов к подъезду, но Глеб обходит машину. Щелчок и багажник открывается, он достает из него серебристую биту, делая положение тех, кто посмел тронуть его сестру, еще более критичным.

─ Аня. ─ его голос звучит глухо, как из подземелья, но он даже не смотрит на меня, его глаза прикованы к темному силуэту машины Феди, припаркованной у подъезда. ─ Отойди в сторону.

Это не просьба. Это приказ. Но я не двигаюсь с места. Я делаю шаг вперед, становясь с ним плечом к плечу.

─ Я с тобой. ─ мой голос звучит твердо, как на татами перед боем.

Глеб подходит к водительской двери и, не размахиваясь, бьет битой по боковому зеркалу. Звук удара резкий, оглушительный в ночной тишине, разносится по двору.

Кряк!

Зеркало разлетается вдребезги.

Он обходит капот и с размаху опускает биту на фару. Стекло взрывается снопом искр и осколков.

Машина начинает истошно выть.

Я вижу, как в окнах дома напротив загорается свет, но никто не спешит выходить.

Глеб методично превращает машину в груду металлолома. Он бьет по капоту, по крыше, по багажнику. Каждый удар сопровождается глухим стуком и скрежетом сминаемого железа.

─ Эй, вы чё рехнулись! ─ верещит с балкона Федя.

Глеб даже не вздрагивает. Он медленно, с убийственным спокойствием, опускает биту на крышу машины. Раздается звук, похожий на удар гонга в пустом спортзале: гулкий и окончательный.

─ А, проснулся, Федя? ─ голос Глеба звучит почти дружелюбно, но от этого тона у меня по спине бегут мурашки.

Он поднимает голову и смотрит на балкон, где маячит всклокоченная голова Феди.

─ А мы тут, видишь, музыку слушаем. Нравится?

Он снова замахивается и бьет по багажнику. Вой сигнализации становится тише, сменяясь жалобным хрипом умирающего механизма.

Федя, кажется, только сейчас осознает масштаб катастрофы. Его голос срывается на фальцет:

─ Ты... ты что творишь?! Это отцовская тачка! Он тебя...

─ Заткнись! ─ обрывает его Глеб. ─ Бери своих дружков и спускайтесь. Поговорим. По-мужски. Вы ведь этого добивались. ─ в его голосе нет крика, только звенящая сталь.

Я стою рядом, скрестив руки на груди. Адреналин все еще кипит в крови, но теперь к нему примешивается что-то вроде мрачного удовлетворения. Я вижу, рядом с Федей появляется еще одна фигура − мой ублюдский бывший.

─ Глеб... Аня... мы... это не то, что вы подумали! ─ блеет Макс.

И в этом весь он. Сначала делает, потом в кусты. Какой же слепой дурой я была весь год… Конечно, одно дело выступать на беззащитную девчонку, другое − отвечать за свои последствия перед тем, кто может реально тебя сломать.

Глеб медленно поворачивает голову и смотрит на него. В этом взгляде столько презрения, что даже мне становится не по себе.

─ Вы тронули мою сестру. Вы − покойники.

Он бросает биту на капот искореженной машины. Металл жалобно скрипит.

─ У вас есть минута, чтобы спуститься. Или я поднимаюсь к вам.

В балконе начинается паника. Слышны приглушенные голоса, какая-то возня.

Через несколько минут дверь подъезда распахивается с грохотом, от которого, казалось, вздрогнул весь дом. На улицу вываливаются они. Макс идет первым, его лицо перекошено от злости и страха, но он старается держать марку. За ним плетется Федя и еще несколько парней.

Глеб не сдвинулся ни на сантиметр. Он стоит, засунув руки в карманы джинсов, и смотрит на них так, будто перед ним не люди, а тараканы, выползшие из-под плинтуса.

─ Ну? ─ голос Глеба звучит тихо, но в ночной тишине он опаснее биты, что валяется на капоте. ─ Я слушаю. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Макс, шедший первым, тормозит так резко, что Федя врезается ему в спину. Мой бывший поднимает руки в примирительном жесте, но его глаза бегают, ища пути к отступлению.

─ Глеб, давай без драк, а? Мы перебрали, погорячились, но и ты виноват! ─ мямлит он, делая крошечный шаг назад.

Глеб медленно вытащил руки из карманов.

─ Я виноват? ─ его голос звучит почти ласково. ─ Я виноват в том, что вы, два куска дерьма, решили, будто можете трогать мою сестру?

Он делает шаг вперед. Макс отшатывается и споткается.

─ Я... я не хотел! Это все Федя! Он сказал... ─ Макс попытается переложить вину, но Глеб его перебивает.

─ Мне плевать, кто что сказал. Вы были там. Оба.

Глеб переводит взгляд на Федю. Тот белеет и вжимается в стену дома. А их шатающая бухая группа поддержки, пытается не упасть и видимо вообще не понимает в какой конфликт ввязались.

Макс снова открывает рот, чтобы что-то сказать, но… Глеб не ждет оправлений. В одно мгновение он оказывается рядом с Максом, хватает его за воротник и с силой впечатывает в стену дома. Раздается глухой удар, и Макс застонав, сползает на землю.

Но Глеба это не останавливает, он заносит руку и бьет тяжелым кроссовком четко под ребра, заставляя бывшего распластаться на сырой земле.

─ Ты... ты не имеешь права! ─ пищит Макс, вжимая голову в плечи. ─ Я напишу заявление! Это нападение!