Диспетчер Эшелонов: Экспресс Возмездия

— Командир, они не стреляют, — хриплый голос Громова пробился сквозь размеренный, утробный рокот котлов.

Старый машинист стоял у реверса, зажав в зубах неизменную трубку. Его мозолистые пальцы в тяжелых кожаных крагах не отрывались от латунного рычага продувки цилиндров. Несмотря на внешнее спокойствие, мышцы на шее ветерана натянулись, как стальные тросы.

— Не стреляют, потому что боятся сдетонировать центральный стрелочный перевод, — отозвался Кирилл, не сводя взгляда с приближающегося перрона. Лазурный огонь в его глазах горел ровно и холодно. — Попади они по «Вечному Сердцу» на такой скорости — и пол-Вокзала схлопнется в сингулярность вместе с их драгоценными шпилями. Они педанты, Петрович. Бюрократы до мозга костей. Они предпочтут умереть по протоколу, чем спастись с нарушением внутреннего регламента.

— И тем не менее, на путях препятствие, — Громов кивнул вперед.

Прямо перед входной горловиной платформы № 1 пространство треснуло.

Это не было похоже на стандартное открытие червоточины или аварийный выброс пара. Реальность расслоилась геометрически правильными золотыми сотами. Из сияющего разлома бесшумно выплыла массивная платформа из цельного белого кварца, зависшая точно над рельсовым полотном в полукилометре от стального тарана «Армагеддона».

На платформе под балдахином из живого солнечного света замерла фигура.

Вокруг нее в строгом карауле застыли двенадцать механических серафимов — четырехметровых автоматонов в сияющих кирасах, с многоствольными плазменными винтовками, прижатыми к бронегрудям. За их спинами мерно трепетали сочлененные крылья из тончайших пластин призматического золота.

[Сканирование объекта...]

[Сущность: Аурелиус Векс, Верховный Архи-Комиссар Тарифов и Расписания]

[Принадлежность: Высший Транспортный Совет Демиургов]

[Ранг: Трансцендентный Эмиссар (Класс: Абсолютный Легат)]

[Уровень экзистенциальной угрозы: Не определен / Колоссальный]

[Пассивный статус: «Голос Престола» — урон, наносимый в радиусе переговорного поля, редуцируется на 99.9%]

[Активирован закон Парламентера: Орудийные системы локомотива временно скованы протоколом нейтралитета]

— Ишь, вырядился, индюк павлиний, — сплюнул в угол рубки Громов. — Перьями трясет, будто на парад явился, а не на бойню. Что делать будем, Кирилл? Смять их к чертовой матери? Массы хватит, даже не покачнет.

Кирилл чуть прищурился, вглядываясь в неподвижную фигуру Архи-Комиссара. Тот стоял, сложив руки в белоснежных шелковых перчатках на рукояти длинного платинового жезла, увенчанного миниатюрной копией колесной пары, объятой кольцом вечности. На его лице, застывшем, словно фарфоровая маска, читалось абсолютное, почти религиозное высокомерие существа, которое никогда в жизни не получало отказа.

— Нет, — произнес Кирилл. — Таран отставить. Смять мы его всегда успеем. Но мне любопытно послушать, какую цену Демиурги готовы предложить за свои шкуры, когда дуло бронепоезда уперлось им прямо в переносицу. Сбавить ход. Маневровый режим. Остановка у среза переговорной платформы.

— Есть маневровый, — буркнул Громов.

Старик с усилием потянул вспомогательный кран машиниста. С шипением, от которого заложило уши, колодки из композитного сплава сжали титановые бандажи колесных пар. «Армагеддон» задрожал всем своим колоссальным телом — сто двадцать бронированных платформ, артиллерийских вагонов, мобильных заводов и жилых модулей синхронно отозвались глухим металлическим стоном. Искры величиной с кулак брызнули из-под колес, веером осыпая идеальный мрамор вокзального перрона.

Поезд замер. Замер с ювелирной точностью: тяжелый таран с массивным двуглавым рассекателем остановился ровно в трех метрах от края кварцевой площадки Аурелиуса Векса. Горячий пар из перепускных клапанов вырвался тугими струями, мгновенно окутав золотых автоматонов и заставив их декоративные крылья жалобно заскрежетать от перепада температур.

Динамик внутренней связи в рубке сухо щелкнул.

— Кирилл, это Захаров, — донесся глухой голос начальника артиллерии. — Все башни главного калибра наведены на их стеклянный купол. Если этот хлыщ дернется — я разнесу их Главный Зал Ожидания на субатомные фракции. Только дай отмашку.

— Держи палец на спуске, Степан, но без команды залп не давать, — ответил Кирилл.

Он поправил воротник своего форменного кителя Диспетчера. Черная ткань с серебряным шитьем в виде переплетенных рельсовых путей слабо светилась собственным мягким сиянием. На груди мерцал тяжелый орден — «Первородный Стрелочник Бездны», реликт, добытый еще в руинах сорокового тома и модифицированный сотнями тяжелейших рейдов.

— Петрович, мостик на тебе. Я выйду на носовую платформу.

— Осторожнее там, командир, — нахмурился старик, не выпуская трубки. — Эти кабинетные крысы ядовитее пустотных гадюк. У них каждое слово — контракт с подковыркой, а каждая запятая — смертный приговор.

— Я знаю их язык лучше, чем они думают, — Кирилл коротко усмехнулся и шагнул к герметичному люку, ведущему на открытую броневую площадку носового обтекателя.

***

Холодный воздух Главного Вокзала пах озоном, дорогими благовониями и застоявшимся, стерильным величием. Здесь не было ветра, не было жизни — лишь искусственная гравитация, поддерживаемая древними монолитами, да мерный гул многомиллионной толпы, замершей в отдалении за силовыми барьерами платформ. Жители Вокзала, младшие чиновники, патриции Демиургов и праздные наблюдатели смотрели на закопченный, изрешеченный осколками и покрытый запекшейся гарью корпус «Армагеддона» с суеверным ужасом.

Для них этот поезд был кошмаром, сошедшим со страниц запретных хроник: дикий, яростный металл, ворвавшийся в их стерильный золотой рай.

Кирилл вышел на край площадки, оперевшись ладонями в тяжелых перчатках на броневой леер. Под его сапогами слабо пульсировала сталь обшивки — «Вечное Сердце» продолжало биться, готовое в любую секунду выдать пиковую мощность.

Аурелиус Векс медленно поднял взгляд. Его глаза оказались механическими линзами из ограненного сапфира, внутри которых непрерывно вращались крошечные шестеренки и мерцали строчки астрономических расчетов.

— Диспетчер Кирилл, — голос Архи-Комиссара полился над путями. Он не использовал микрофонов, но тембр его речи обладал странным акустическим свойством: он звучал одновременно отовсюду — из-под шпал, из сводов вокзального купола, прямо в черепной коробке. — Вы прибыли на конечную станцию с опережением расчетного графика на три микроцикла. Небрежение временными интервалами всегда было отличительной чертой незрелых разумов.

— Расписание пишется победителями, Векс, — ровно ответил Кирилл. — А побежденные лишь сверяют по нему часы перед казнью. Вы выставили заградительный корпус на седьмом перегоне. Они сгорели. Вы заблокировали стрелки в ущелье Памяти. Мы проложили воздушную колею прямо по вашим головам. Теперь мы здесь. Твой эскорт бесполезен. Твои турели ослеплены нашими помехами. Зачем ты встал перед моим колесом?

Архи-Комиссар даже бровью не повел. Он плавно перехватил платиновый жезл и сделал один неторопливый шаг вперед, подойдя к самому краю кварцевой плиты. Двенадцать серафимов за его спиной синхронно лязгнули затворами винтовок, но один ледяной жест шелковой перчатки комиссара заставил их замереть.

— Заградительный корпус... — Векс сухо, безжизненно скривил тонкие губы. — Расходный материал амортизационного фонда. Пешки, списанные по графе «допустимая погрешность планирования». Неужели ты всерьез полагаешь, смертный, что Совет надеялся остановить твою безумную машину силами пограничной стражи? Это был тест. Диагностика узлов. Проверка несущей способности твоей воли. И надо признать... Совет удовлетворен результатами испытаний.

Перед Кириллом вспыхнула новая строка логов:

[Внимание: Фиксируется попытка ментального воздействия класса «Искушение Властью»!]

[Психический щит Диспетчера: Поглощено 100% импульса]

[Анализ поведения собеседника: Высокая вероятность дипломатического блефа. Индекс скрытого страха цели: 42.7%]

Кирилл едва заметно усмехнулся. Векс мог сколько угодно надувать щеки и строить из себя невозмутимого бога, но системные метрики не врали: комиссар нервничал. За его выверенной осанкой скрывался первобытный ужас чиновника, чей кабинет вот-вот разнесут из крупнокалиберных гаубиц.

— Ближе к делу, эмиссар, — оборвал его Кирилл. — Мои топки прожорливы, а терпение Петровича еще короче, чем длина тормозного пути этого состава. Чего хочет Совет?

Аурелиус Векс глубоко вздохнул, будто ему претило дышать одним воздухом с обитателем низших путей, и медленно развернул левую руку ладонью вверх.

Над его шелковой перчаткой закружилась голографическая сфера. Внутри нее миллиардами золотых нитей пульсировала точная трехмерная проекция Великой Магистрали — бесконечная сеть железных дорог, связывающая между собой тысячи измерений, планет и планов бытия. Некоторые ветви горели ровным серебром, другие увядали во тьме, третьи пылали кроваво-красными очагами восстаний.

— Совет предлагает тебе сделку, которой не удостаивался ни один разумный за последние тринадцать эпох, — торжественно провозгласил Векс. — Твой мятеж зашел слишком далеко, Кирилл. Ты разрушил баланс энтропии. Ты сжег тринадцать станций снабжения и перенаправил эфирные реки туда, где им не место. Но Совет мудр. Совет понимает: сила, подобная твоей, не должна пропадать в пламени бессмысленной утилизации.

Комиссар сжал пальцы, и проекция приблизилась, сфокусировавшись на гигантском, неисследованном секторе на дальнем краю Мультивселенной.

— Мы предлагаем тебе статус Архи-Директора Внешнего Кольца. Ты получишь под личное управление триста звездных систем. Личный флот из пятидесяти сверхтяжелых дредноутов класса «Титан-Локомотив». Неограниченный доступ к резервуарам Первородного Эфира. Твое имя будет вписано в Золотой Формуляр Бытия. Ты станешь бессмертным патрицием Транспортного Совета, равным среди демиургов. Никаких проверок. Никаких налогов на энтропию. Абсолютная автономия на периферии.

Кирилл слушал, скрестив руки на груди. Ветер трепал полы его форменного кителя. В его взгляде не дрогнул ни один мускул.

— Щедрое предложение, — протянул он с неприкрытой иронией. — Прямо аттракцион невиданной божественной щедрости. А теперь назови мелкий шрифт, Векс. Тот самый пункт в самом низу контракта, написанный кровью тех, кто поверил вам до меня. Каковы встречные условия?

Архи-Комиссар выпрямился во весь свой немалый рост. В его сапфировых линзах на миг вспыхнули багровые искры истинной, беспощадной природы власти Демиургов.

— Условия просты, функциональны и не подлежат обсуждению. Это ультиматум, облеченный в форму величайшей милости.

Векс поднял свой платиновый жезл и указал его острием прямо в грудь Кириллу.

— Во-первых: ты немедленно глушишь реактор «Вечное Сердце» и передаешь его инженерной коллегии Совета для демонтажа и изучения. Сердце нестабильно. Оно черпает силы из фундаментальных констант хаоса, что противоречит Уставу Безопасности Путей.

Во-вторых: состав «Армагеддон» подлежит полной демилитаризации. Орудийные платформы сдаются на переплавку, броневые листы заменяются на стандартную инспекционную обшивку. Твой экипаж проходит процедуру глубокой ментальной коррекции и интеграции в штат линейных проводников.

И в-третьих... самое главное.

Голос Векса упал на октаву ниже, став тяжелым, словно свинцовая плита:

— Ты отдаешь Ключи Управления Первородной Магистралью. Все три Ключа: Ключ Времени, Ключ Пространства и Ключ Назначения. Ты передаешь Совету формуляр Диспетчера. Твое право переводить стрелки реальности возвращается законным владельцам — Совету Демиургов. Взамен ты получаешь золотой жезл наместника и вечный покой в отведенном тебе секторе.

В воздухе повисла звенящая, мертвая тишина.

Казалось, даже пар из клапанов «Армагеддона» перестал шипеть. На секунду замерли гигантские маятники часов на шпилях Престола. Миллионы взглядов с платформ вокзала впились в одинокую фигуру на носу черного поезда.

[Внимание! Получен официальный Ультиматум Высшего Транспортного Совета!]

[Условия: Капитуляция / Отказ от Класса «Первородный Диспетчер» / Передача артефактов ранга «Абсолют»]

[Награда при согласии: Титул «Архи-Директор», 300 подконтрольных миров, Бессмертие Совета]

[Штраф при отказе: Тотальная война на уничтожение. Активация защитного протокола Главного Вокзала «Судный День Рельсов»]

[Таймер на принятие решения: 60 секунд...]

Кирилл медленно опустил руки. Он подошел к самому краю площадки, посмотрел вниз — на сияющие рельсы под колесами, затем перевел взгляд на Векса.

И тихо, негромко рассмеялся.

Этот смех, усиленный тишиной, хлестнул комиссара больнее, чем пощечина. Шестеренки в сапфировых глазах Аурелиуса дернулись, сбившись с ритма.

— Тебе смешно, смертный? — в голосе эмиссара впервые прорезались металлические нотки искреннего раздражения. — Ты не осознаешь масштаба ситуации. Ты стоишь на пороге пантеона! Тебе открывают двери в вечность, а ты скалишься, как дикарь, нашедший карманные часы!

— Я смеюсь над твоей слепотой, Векс, — Кирилл покачал головой, и веселье в его глазах мгновенно сменилось безжалостным, всесокрушающим холодом. — Тринадцать эпох вы сидите на этих золотых насестах. Вы назвали себя Демиургами Путей. Вы сочинили своды правил, регламенты, штрафы и тарифы. Вы убедили триллионы существ в том, что без вашего гребаного Расписания вселенная рухнет в хаос!

Кирилл сделал шаг вперед, ступив прямо на массивный стальной таран. Его голос крепчал, набирая силу, и каждое слово теперь отдавалось в конструкциях Вокзала подобно ударам тяжелого кузнечного молота:

— Но вы забыли одну простую вещь, бюрократ. Вы не строили эти пути! Вы нашли их. Вы пришли на готовую Магистраль, проложенную Древними, и уселись на стрелках, как клопы на бархатном диване! Вы состригаете купоны с чужого труда. Вы объявляете миры «нерентабельными» и тупо разбираете стрелочные переводы, бросая миллиарды жизней замерзать в пустоте, потому что их ветка не приносит Совету достаточно эфирного дохода!

— Это закон оптимизации! — сорвался на визг Векс, его фарфоровая маска дала трещину, обнажив оскал загнанного в угол хищника. — Энтропия неизбежна! Без жесткого регулирования пути зарастут искажениями! Без нас колея исчезнет!

— Колея не исчезнет, — отрезал Кирилл. — Исчезнете вы.

Диспетчер вытянул вперед правую руку. Пространство вокруг его пальцев свернулось в тугой гравитационный вихрь.

В ладони Кирилла из вспышки первородного лазурного света материализовался главный атрибут его власти — не золотой парадный жезл, как у Векса, а грубый, тяжелый, отлитый из черного метеоритного железа Реверсивный Ключ Диспетчера. На его гранях древними рунами пылали три слова: *Движение. Воля. Исход.*

[Активирован навык: «Власть Диспетчера: Абсолютный Приоритет»!]

[Ментальное давление ранга «Творец»: Излучение 100% мощности!]

[Зона нейтралитета аннулирована волей Первородного Диспетчера!]

Воздух над платформой застонал. Золотое сияние балдахина Аурелиуса Векса затрещало и осыпалось меркнущими искрами. Двенадцать механических серафимов под тяжестью обрушившегося на них колоссального духовного давления рухнули на колени, пробивая адамантиевыми панцирями полированный кварц. Их призматические крылья лопались с сухим стеклянным звоном.

Сам Векс пошатнулся, судорожно вцепившись обеими руками в свой платиновый жезл, чтобы не упасть ничком перед бронепоездом. На его лбу, под безупречно уложенными волосами, выступили капли серебристого, синтетического пота.

— Ты... ты безумец... — прохрипел комиссар, с ужасом глядя на то, как сапфировые линзы в его глазницах покрываются микротрещинами от перегрузки. — Совет уничтожит тебя... Они перекроют Главный Клапан... Они разберут саму ткань континуума перед твоим носом!

— Пусть попробуют, — Кирилл сжал Реверсивный Ключ в кулаке. Вокруг его силуэта развернулись циклопические полупрозрачные шестерни Изначального Расписания. — Вы требовали отдать ключи? Вы хотели, чтобы я заглушил «Вечное Сердце» и сдал свой экипаж на переплавку? Так слушай мой ответ, пес Транспортного Совета, и передай его своим хозяевам на самом верхнем ярусе!

Кирилл поднял Ключ над головой:

— «Армагеддон» не сдается на слом. Мой экипаж не встанет в строй ваших безмозглых марионеток. А ключи от Магистрали останутся у того, кто пробивал этот путь своей кровью, а не высиживал его в министерских кабинетах!

Диспетчер опустил руку, указав ключом прямо на золотые ворота Главного Терминала за спиной Векса:

— Ваше Расписание аннулировано. Ваши тарифы обнулены. Экспресс Возмездия прибыл на конечную станцию не для переговоров. Мы пришли забрать Вокзал.

[Ультиматум Совета Демиургов: ОТКЛОНЕН!]

[Фракция «Высший Транспортный Совет»: Статус изменен на «СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВРАГ»]

[Глобальное системное оповещение по всем путям Мультивселенной:]

[«Первородный Диспетчер объявил Блокаду Главного Престола!»]

[Активация боевого режима экспресса «Армагеддон» через 3... 2... 1...]

— Пошел вон с моих путей, Векс, — ледяным тоном произнес Кирилл. — Пока мои пушки не превратили твою платформу в балластный щебень.

Архи-Комиссар, задыхаясь от ярости и унижения, отпрянул назад. Его холеный облик был разрушен: мантия перепачкана гарью от выхлопов поезда, жезл покрылся копотью, а глаза-линзы лихорадочно мигали аварийным алым светом.

— Ты сгниешь на запасных путях небытия, смертный! — взвизгнул он, судорожно активируя механизм экстренной телепортации на рукояти жезла. — Уничтожить их! Батареи Вокзала, огонь по нарушителю! Огонь!

Золотые соты пространства вокруг кварцевой плиты сомкнулись, поглощая комиссара и его раздавленных серафимов за долю секунды до того, как на их месте сошлись перекрестья прицелов главного калибра поезда.

Кирилл развернулся на каблуках и твердым шагом направился обратно в рубку. За его спиной уже выли боевые сирены Главного Вокзала. Тысячи зенитных башен на золотых шпилях синхронно разворачивались в сторону одинокого черного локомотива. Эфирные щиты перронов вспыхнули багровым заревом полной боевой готовности.

Гермодверь с шипением захлопнулась за спиной Диспетчера.

В рубке стояла деловая, рабочая атмосфера. Громов докуривал трубку, держа руку на главном регуляторе хода. На экранах систем наведения Захарова плясали целеуказатели — артиллеристы бронепоезда уже взяли на мушку ключевые энергоузлы вокзальной крепости.

— Ну что, командир? — спокойно спросил старик, выпустив плотное облако серого дыма. — Договорились о скидках на проезд?

Кирилл подошел к контроллеру хода и положил ладонь поверх руки старого машиниста. На лице Диспетчера играла хищная, уверенная улыбка человека, который точно знал, что обратной дороги нет, и был абсолютно счастлив этим знанием.

— Скидок не будет, Петрович. Мы конфискуем всю станцию за неуплату долгов перед мирами.

Кирилл до упора толкнул вперед рукоять подачи эфира.

— Полный боевой ход! Захаров — залп главным калибром по центральным воротам! Снесем им парадный вход, раз уж они заперли двери!

Взревели турбины «Вечного Сердца». «Армагеддон», окутанный ослепительным пламенем Первородного Эфира, сорвался с места, бросая свои многотонные броневые платформы на штурм неприступной цитадели богов.

Глава 5. Прорыв Блокады

Пространство перед носовым бронеколпаком «Армагеддона» вскипело багровым ультрафиолетом. В ту же секунду, когда Кирилл утопил регулятор эфира в крайний паз боевого форсажа, чудовищная масса бронепоезда содрогнулась. Это не было плавным разгоном многотонного состава — это был рывок разъяренного титана, сорвавшегося с цепи.

В глубине машинного отсека утробно взвыло «Вечное Сердце». Стены рубки задрожали от высокочастотной вибрации, а на манометрах первичного контура стрелки забились в красных секторах, выжимая предельные триста атмосфер чистого концентрированного давления. В динамиках интеркома послышался сухой кашель Громова, перемежаемый металлическим лязгом:

— Давление в расширителях девяносто восемь процентов! Топливные заслонки открыты настежь! Кирилл, держи курс, черт тебя дери, иначе наши поршни выплюнет прямо через топочные люки!

— Держу, Петрович! — Кирилл даже не повернул головы, его пальцы уже танцевали по сенсорной панели навигационного стола, разворачивая перед глазами голографическую сетку железнодорожных путей узла Кросс-Центр. — Захаров, первый эшелон обороны! Они не успеют сомкнуть внешнюю диафрагму ворот! Огонь по готовности!

— Принял, командир! Заряжаю «Пустотные Могильщики»! — прогремел в наушниках хриплый, азартный бас старшего канонира. — Носовой батарее — синхронное наведение! По золоченому хламу... ПЛИ!

Орудия главного калибра, спаренные восьмисотмиллиметровые рельсотроны тяжелой осадной платформы, ударили одновременно.

Грохот выстрела был такой силы, что звукоизоляционные плиты рубки жалобно скрипнули, а внешние обзорные экраны на долю секунды ослепли от вырвавшегося плазменного шквала. Два колоссальных снаряда, стабилизированных вихревыми эфирными кольцами, рассекли разделявшую поезд и станцию пустоту со скоростью свыше пятнадцати махов.

В следующее мгновение монументальные парадные врата станции Кросс-Центр — колоссальные створки из сплава адамантия и лунного кварца, украшенные барельефами крылатых надзирателей, — просто перестали существовать. Эфирный щит ворот вспыхнул ослепительной лазурной вспышкой, попытался поглотить колоссальную кинетическую и энтропийную энергию снарядов, продержался жалкие доли секунды и лопнул с треском разорванной металлической мембраны. Осколки брони размером с двухэтажный дом брызнули во внутренние доки станции, сметая декоративные пилоны и превращая передовые караульные посты небожителей в пылающее месиво.

Перед глазами Кирилла с треском развернулось полупрозрачное полотно системных сообщений, пульсирующее боевым пурпуром:

╔══════════════════════════════════════════════════════════════════════════════╗

║ [ВНИМАНИЕ: ОБЪЯВЛЕН ТАКТИЧЕСКИЙ ПРОРЫВ РЕГИОНАЛЬНОГО УРОВНЯ] ║

╠══════════════════════════════════════════════════════════════════════════════╣

║ Цель: Фортификационный транспортный узел «Кросс-Центр» (Ранг: Мифический) ║

║ Статус оборонительного контура: ПОВРЕЖДЕН (Внешний щит: 0%, Врата: Уничтожены)║

║ Нанесенный суммарный урон: 4 892 400 ед. (Тип: Эфирно-кинетический) ║

║ Уровень тревоги станции: МАКСИМАЛЬНЫЙ (КОД: АБСОЛЮТНАЯ АННИГИЛЯЦИЯ) ║

║ Противник: Гарнизон 7-го Легиона Серафимов Пути + Автоматика Вокзала ║

╚══════════════════════════════════════════════════════════════════════════════╝

— Пробили козырек! — крикнул Захаров, и на тактической схеме погасли сразу три красные точки тяжелых дотовых башен. — Но у них там целый улей, командир! На перронах разворачиваются стационарные турели!

— Вижу, — отрезал Кирилл, сузив глаза. — Мы идем по Первому Главному Пути. Скорость — сто сорок километров в час. Не сбавлять ход!

«Армагеддон» с победным ревом влетел в образовавшийся пролом.

Зрелище, открывшееся за разрушенными воротами, потрясало воображение даже ветерана сотен сражений. Кросс-Центр был не просто станцией — это был циклопический мегаполис-крепость, парящий посреди бездонного межпространственного разлома. Десятки многоуровневых стальных эстакад переплетались в гигантский клубок, расходясь во все стороны к невидимым мирам и секторам. Сверху нависали ярусы золотых шпилей, на которых лихорадочно оживали зенитные батареи, а внизу зияла пропасть, озаряемая лишь бледным светом пульсирующих силовых кабелей.

И прямо посреди этой стальной паутины, на высоте трехсот метров над бездной, лежал «Горловой Стрелочный Узел» — сердце станции, циклопический механический комплекс, переключавший многокилометровые стрелочные переводы и распределявший потоки между мирами.

Именно туда сейчас направлялся комиссар, и именно этот узел был ключом ко всей транспортной системе сектора.

Воздух снаружи наполнился воем тревожных сирен, похожим на стон умирающего левиафана. С золоченых галерей и навесных площадок по «Армагеддону» ударили сотни орудий. Лучи когерентного золотого света, тяжелые эфирные болты и кассетные разрывные снаряды забарабанили по композитной броне поезда.

[Внимание: Активирован динамический щит «Периметр Отчуждения»!]

[Поглощение урона: 84% | Плотность барьера: 12 400 / 15 000 ед.]