Диспетчер Эшелонов: Экспресс Возмездия

Старик Громов, вцепившись мозолистыми ручищами в дубовые рукояти ручного клапана аварийного сброса, судорожно выдохнул сизый клуб табачного дыма. Его прожженный мазутом китель вздулся от прокатившейся по кабине волны горячего воздуха.

— Матерь всех узловых станций... — прохрипел машинист, и в его выцветших глазах отразилось пламя новорожденного плазменного вихря. — Кирилл... парень, ты понимаешь, что мы сейчас запрягли? Это ж не просто пар! Это первородный эфирный разгон! Котлы держат сто двадцать атмосфер сверхкритического давления! Если заслонку сорвет — от нас даже квантовой пыли для отчета не останется!

— Не сорвет, Петрович, — не оборачиваясь, отозвался Кирилл Полежаев.

Его голос звучал неестественно спокойно, диссонируя с воем перегруженных турбин. Взгляд молодого Диспетчера был устремлен вперед, сквозь пятислойные триплексы из кварцевого адамантия. Там, вдали, все так же парил Главный Вокзал — недосягаемый колосс из золота и звездной материи. Но путь к нему не был чистым полотном.

Пространство между «Армагеддоном» и сияющими платформами Престола начало стремительно сворачиваться. Системные предупреждения окрасили сетчатку Кирилла в тревожный янтарный цвет.

> **[Внимание! Изменение топологии путевого сектора!]**

> **[Вы входите в суверенную зону: «Хребет Расколотых Игл» (Сектор 77-Бис, граница влияния Высшего Совета).]**

> **[Характеристика зоны: гравитационные аномалии 8-го порядка, пространственные карманы, критическое сужение колеи.]**

> **[Обнаружена массированная концентрация враждебных сигнатур!]**

Впереди, словно вырастая из черного ничто межпространственного вакуума, вздыбились циклопические скалы. Это были не обычные горы — монолиты из мертвого базальта и антигравитационной руды пронзали ткань мироздания, образуя чудовищное, узкое ущелье. Единственная стальная ветка магистрали ныряла прямо в эту темную расщелину, превращаясь в идеальную горловину для засады.

И засада уже ждала.

Кирилл прищурился. Его способность восприятия путей, усиленная новым рангом, пробила завесу пространственного тумана на сотни километров вперед.

— Смотри-ка, как суетятся, — холодно усмехнулся он, постукивая пальцами по пульту управления. — Не успел пепел Мордреда остыть, а Совет уже выставил заградительный отряд.

На оптических экранах центрального мостика вспыхнули тактические маркеры. Десятки, сотни красных геометрических фигур брали каньон в смертельные клещи.

> **[Тактический анализ противника:]**

> **— 7-й Ударный Карательный Корпус Дома Валленрод.**

> **— Лидер: Генерал-Инквизитор Бальтазар Железный Клык (Уровень 415, «Молот Престола»).**

> **— Флагман: Сверхтяжелый крепостной бронепоезд «Цербер-Империал» (Класс: Осадный Левиафан, 140 вагонов).**

> **— Эскорт: 4 бронепоезда огневой поддержки класса «Бастион», 12 шагающих осадных платформ «Голиаф-IV», сеть стационарных торпедных батарей тяжелого калибра.**

> **— Особые условия: Колея в горловине перевала заминирована резонансными минами «Зуб Дракона». Установлены стационарные подавители щитов.**

— Ловушка-удавка, — сплюнул Громов, оценив развернувшуюся на тактической карте схему. — Классическая схема престольных шакалов. Вход в ущелье — триста метров шириной. По бокам скалы в километр высотой, на них посажены доты с кинетическими орудиями. Стоит нам втянуться внутрь — они подрывают вход и выход, а потом методично перемалывают нас в фарш навесным огнем. Нам там не развернуться, Кирилл. «Армагеддон» длинный, двести сорок боевых платформ! Хвост еще на открытом пространстве останется, а голова уже в капкан сунется!

Из переговорных медных раструбов посыпались доклады боевых постов:

— Расчеты главного калибра к бою готовы! Заряжены мономолекулярные фугасы! Но сектор обстрела ограничен скальной грядой! — гремел голос старшего артиллериста Захарова.

— Батареи прикрытия докладывают: лобовые щиты ловят отраженный сигнал вражеских систем наведения! Они уже держат перевал в прицеле!

— Тормозить поздно! Скорость — четыреста пятьдесят узлов эфирной тяги! Мы войдем в сектор поражения через три минуты!

Громов потянулся к тяжелому рычагу реверсивного торможения:

— Надо сбивать ход, Кирилл! Экстренное торможение, выбросим якоря-стабилизаторы, примем бой на дистанции! Пусть их дальнобойная артиллерия бьет, наши щиты под «Вечным Сердцем» продержатся, пока мы разворачиваем бортовые мортиры...

— Нет, — жестко отрезал Кирилл. Его рука легла поверх загрубевшей кисти машиниста, мягко, но непреклонно остановив движение рычага. — Если мы сбросим скорость — мы потеряем инициативу. Нас зажмут на открытом участке и накроют орбитальной бомбардировкой со шпилей Вокзала. Они думают, что знают наши возможности. Они уверены, что бронепоезд привязан к стальным рельсам на дне ущелья.

Кирилл сделал шаг вперед, встав вплотную к стеклу. Его глаза вспыхнули ледяным лазурным светом, интерфейс Диспетчера развернулся вокруг него колоссальной трехмерной сферой из мерцающих формул, векторов и гравитационных линий.

— Они забыли, кто ведет этот состав, — тихо произнес Полежаев. — Петрович, заглуши контур сброса. Весь эфир из «Вечного Сердца» — на фронтальные нагнетатели и маневровые гравитационные руны.

Старый машинист замер, медленно повернув голову к молодому командиру:

— Ты... ты сдурел? Гравитационные руны на такой массе? «Армагеддон» весит двенадцать миллионов тонн! Мы не катер, мы чертов передвижной архипелаг!

— Громов. Выполнять.

Секунда тишины была нарушена коротким, свирепым матерком старика.

— Дьявол тебя дери, Полежаев! Если мы разобьемся о скалы — я лично на том свете потребую с тебя двойной пенсионный оклад! Кочегарка, мать вашу за ногу! Перекрыть аварийные жиклеры! Всю тягу на нижний пояс! Запереть котлы наглухо! Давай, родимая, жги!

В чреве паровоза взревели многотонные компрессоры. Звук холостого хода сменился нарастающим ультразвуковым визгом. Стрелка давления не просто ушла в красную зону — она согнулась о штифт ограничителя. Вдоль всего борта «Армагеддона» — на протяжении трех километров черной, бронированной, ощетинившейся стволами стали — распахнулись гигантские жалюзи гравитационных компенсаторов. Из них ударили столбы ослепительно-белого ионизированного пара.

Кирилл вскинул правую руку. Его пальцы сомкнулись в воздухе, словно сжимая невидимый рычаг перевода стрелок.

> **[Активирован навык: «Архитектура Эфирного Полотна» (Ранг 12)!]**

> **[Расход маны: 15 000 ед./сек.]**

> **[Расход эфирного давления: 80 000 Бар/сек.]**

> **[Целевой вектор: Азимут 0-12, угол возвышения +42 градуса.]**

> **[Создание несущей плоскости... 10%... 50%... 100%!]**

Воздух перед мчащимся на бешеной скорости колоссом разорвало с грохотом трескающегося хрусталя.

Там, где секунду назад была лишь пустота над пропастью и острые, как бритва, пики скал, возникло нечто невообразимое. Из чистого света, из концентрированной гравитации и золотых искр эфира прямо в воздухе начали материализоваться исполинские рельсы. Они не опирались на опоры, не нуждались в насыпи — они висели в небе, сияя нестерпимым светом Высшего Закона Диспетчеров.

Колея круто уходила вверх, образуя гигантский трамплин, взмывающий прямо над горным хребтом.

— Держитесь за все, что приварено! — заорал Кирилл в командный микрофон. — Удар через три... две... одну!

Колесные пары бронепоезда коснулись призрачной колеи.

Звук этого соприкосновения был подобен удару миллиона наковален. «Армагеддон» содрогнулся. Система амортизации взвыла, тяжелые гидропневматические рессоры просели на полметра, но адамантиевые реборды колес намертво вцепились в полотно из твердого света.

Вместо того чтобы втянуться в темную пасть ущелья, где враг уже навел прицелы на стационарные пути, титанический поезд с ревом оторвался от поверхности.

Отказ от привычной гравитации ударил по экипажу чудовищной перегрузкой. В кабине затрещали переборки, приборы заплясали на панелях, автоматические компенсаторы внутри вагонов с шипением выбрасывали облака охлаждающего геля. Но бронепоезд шел вверх.

Двенадцать миллионов тонн брони, артиллерии и ярости рассекали грозовые облака, взмывая в стратосферу над перевалом.

***

В этот же момент, в глубине темного ущелья, на мостике флагманского бронепоезда «Цербер-Империал».

Генерал-Инквизитор Бальтазар Железный Клык, закованный в полированный черный доспех с инкрустацией из костей мятежных диспетчеров, не отрывал тяжелого взгляда от хронометрической сетки.

— Он опаздывает на три секунды, — низким, механическим басом произнес инквизитор. Его аугментированный бионический глаз циклично менял кратность приближения, сканируя вход в каньон. — Полежаев предсказуем. Диспетчеры низших миров держатся за сталь, как младенцы за материнскую грудь. Как только головной вагон пересечет отметку «ноль-шесть», активировать резонансные мины. Расстрелять его из осадных мортир. Сделайте из «Армагеддона» решето.

— Генерал! — раздался истерический крик офицера связи с нижнего яруса мостика. Пальцы оператора ауро-радара дрожали, сбивая настройки кристаллического экрана. — Сигнатура цели... она пропала с нижнего пути!

— Не говори глупостей, щенок, — холодно процедил Бальтазар. — Поезд не может сойти с колеи на этой скорости без катастрофического схода. Он в туннеле преддверия.

— Нет! Взгляните на высотомер! Она не пропала... ОНА СВЕРХУ!

— Что?!

Бальтазар метнулся к панорамному бронеокну мостика и задрал массивную голову в шлеме с волчьим оскалом.

Небо над каньоном — вечно темное, затянутое пепельными тучами и ядовитым смогом — раскололось.

Сквозь клочья облаков, пробивая пики высочайших утесов и отбрасывая на дно ущелья циклопическую, закрывающую горизонт тень, вылетел «Армагеддон».

Он шел не по земле. Он мчался по сияющей дуге эфирного полотна, зависшей на высоте полутора километров прямо над головами опешивших карателей. Огромный локомотив, окутанный пылающим ореолом «Вечного Сердца», походил на разъяренное божество войны. Из его шести труб вырывались не клубы дыма, а ревущие хвосты плазмы, подобные дюзам космического дредноута.

— Он... он летит?! — прошептал старший канонир «Цербера», выронив оптический дальномер. — Поезд... святые рельсы Создателя, он идет по воздуху!

— Зенитные орудия к бою! — взревел Бальтазар, и его спокойствие сдуло волной первобытного ужаса. — Развернуть башни вверх! Развернуть, идиоты! Не дайте ему занять верхнюю полусферу!

Но было слишком поздно.

Бронетехника Карательного Корпуса создавалась для позиционной бойни в узких дефиле. Их орудия главного калибра имели максимальный угол возвышения всего в сорок градусов — они физически не могли задрать свои циклопические стволы вертикально вверх. Их крыши, защищенные лишь противоосколочными экранами от рикошетов со скал, сейчас были абсолютно открыты, беззащитны и беспомощны перед тем, что нависло над ними.

***

На мостике «Армагеддона» Кирилл Полежаев видел вражескую армаду как на ладони.

Вся колонна Дома Валленрод — с их неповоротливыми бронепоездами, осадными шагоходами, складами боеприпасов и батареями прикрытия — растянулась на дне ущелья, зажатая между каменными стенами, словно крысы в сточной канаве. Они сами загнали себя в ловушку, которую готовили для него.

— Захаров! — скомандовал Кирилл в микрофон, и в его голосе звенел чистый металл. — Правый борт! Вертикальный угол обстрела — минус восемьдесят градусов! Заряжай аннигиляционные, кассетные и гравитационные боеприпасы! Выжги эту щель до базальтовой кости!

— Есть правый борт! — донесся безумный, счастливый хохот канонира. — Парни, цель прямо под нами! Не промахнется даже слепой сервитор! Огонь по готовности!

«Армагеддон», заложив грациозный для своей массы вираж по нисходящей эфирной спирали, накренился на правый борт.

Сотни орудийных амбразур распахнулись синхронно. Из них выдвинулись спаренные и строенные стволы крупнокалиберных орудий, батареи автоматических зенитных пушек, пусковые шахты термобарических ракет и исполинские жерла осадных мортир «Гнев Перуна».

А затем наступил ад.

Воздушное пространство над ущельем утонуло в едином, непрерывном раскате грома. «Армагеддон» дал полный бортовой залп.

Тысячи снарядов, разогнанных электромагнитными направляющими и эфирным давлением, обрушились на головы карателей вертикальным железным ливнем.

Гравитационные бомбы падали бесшумно, но стоило им коснуться верхней брони вражеских эшелонов, как пространство сминалось внутрь. Бронепоезд сопровождения класса «Бастион-1» разорвало пополам: его локомотив просто втянуло в микроскопическую черную дыру, возникшую прямо в машинном отделении, превратив сорок тысяч тонн брони в бесформенный металлический комок размером с кулак.

Следом ударили термобарические кассеты.

Дно каньона превратилось в кипящую огненную реку. Ударная волна, зажатая отвесными скалами, не рассеивалась — она металась от стены к стене, сдирая броню с шагающих платформ «Голиаф», сминая их многометровые опорные лапы, как сухие соломинки, и забрасывая многотонные орудийные башни прямо на вершины утесов.

> **[Боевой лог:]**

> **— Уничтожен бронепоезд поддержки «Бастион-1» (Уровень 310). Получено: 4 200 000 Опыта.**

> **— Уничтожена батарея шагоходов «Голиаф-IV» (6 единиц). Получено: 1 800 000 Опыта.**

> **— Уничтожен мобильный склад тактических боеприпасов.**

> **— Детонация боекомплекта вызвала цепную реакцию в секторе 4!**

> **— Зафиксирован критический урон флагману противника: «Цербер-Империал» потерял 65% хитпоинтов корпуса!**

На оптических экранах Кирилла мелькали сотни сообщений об уничтожении целей, но его взгляд был прикован к флагману карателей.

«Цербер-Империал» отчаянно огрызался. Его малые зенитные турели поливали брюхо летящего «Армагеддона» трассирующими очередями, но энергетический щит, питаемый «Вечным Сердцем», лишь покрывался золотистой рябью. Снаряды врага бессильно рикошетили от силового поля, не оставляя на адамантиевой броне поезда даже царапин.

— Главный калибр! — произнес Кирилл, наблюдая, как Бальтазар пытается развернуть свой флагман назад по узким путям. — Носовое орудие «Судный День». Цель — головной локомотив флагмана. Бронебойный штырь из звездной стали. Разрешаю перегрузку конденсаторов на двести процентов.

— Вас понял, командир! Заряжаю «Иглу»! — гаркнул Захаров.

На самом носу «Армагеддона», прямо над массивным таранным отвалом, раздвинулись тяжелые броневые плиты. Оттуда выдвинулся шестидесятиметровый ствол рельсотрона колоссального калибра. Энергия побежала по его фокусирующим кольцам, воздух вокруг дульного среза закружился в фиолетовой гравитационной воронке.

«Цербер-Империал» на дне ущелья отчаянно пытался дать задний ход, скрежеща тормозами и выбрасывая фонтаны искр из-под колес. Бальтазар на своем мостике прекрасно понимал, что произойдет дальше. Его бионический глаз зафиксировал точку прицеливания прямо на собственном командном куполе.

— Да чтоб вы сдохли со своим расписанием... — успел прохрипеть Генерал-Инквизитор.

Рельсотрон выстрелил.

Отдачи не было — компенсаторы Кирилла поглотили импульс, перенаправив его в ускорение состава. Но звук выстрела был громче обрушения целой планеты. Снаряд из гиперплотной звездной стали преодолел разделяющее их расстояние за сотую долю секунды.

Он вошел в крышу мостика «Цербера», прошил все восемнадцать броневых палуб, пробил реакторный блок, днище вагона, гранитную подушку полотна и ушел на шестьдесят метров вглубь коренной породы ущелья.

А через полсекунды сжатая кинетическая и термоядерная энергия развернулась внутри вражеского флагмана.

Белая, ослепительная вспышка поглотила «Цербер-Империал». Колоссальный взрыв разорвал стосорокавагонный состав на тысячи горящих обломков. Взрывная волна была настолько мощной, что обе стены каньона — километровые монолиты из мертвого базальта — дрогнули и с оглушительным скрежетом начали обрушиваться внутрь, окончательно погребая под миллионами тонн камня остатки 7-го Карательного Корпуса.

> **[Внимание! Уничтожен Лидер противника: Генерал-Инквизитор Бальтазар Железный Клык (Уровень 415)!]**

> **[Флагман «Цербер-Империал» полностью разрушен!]**

> **[Карательный Корпус Дома Валленрод понес 92% потерь и признан небоеспособным!]**

> **[Получено: 18 500 000 Опыта!]**

> **[Получено достижение Системы: «Смерть с Зенита» (Уничтожение бронеколонны высшего ранга атакой с верхнего яруса без потери собственной прочности)!]**

> **[Награда за достижение: +50 к Харизме Диспетчера, Навык: «Орбитальная Балиста» переведен в пассивный режим.]**

> **[Ваш Уровень повышен! Текущий уровень: 388!]**

Поток системной информации струился перед глазами Кирилла, приятным теплом растекаясь по уставшим мышцам и расширяя каналы восприятия. Но бой еще не был закончен — оставался самый сложный элемент маневра.

Поезд летел по воздуху, а созданные волей Диспетчера рельсы стремительно таяли позади последнего броневагона. Нельзя было вечно держать двенадцатимиллионный состав на эфирной тяге — резервуары маны начинали опасно мелеть, а нагрузка на «Вечное Сердце» приближалась к пределу стабильности.

— Кирилл! — рявкнул Громов, с которого пот лил градом, заливая глаза. — Высота падает! Мы проскочили перевал, впереди долина выхода! Но там обрыв, старая колея идет на четыреста метров ниже нас! Если мы рухнем туда с этой высоты — колесные тележки сплющит к чертовой матери, и мы вспашем целину носом!

— Я вижу, Петрович, — хладнокровно отозвался Кирилл. Его руки на пульте двигались с грацией виртуозного пианиста. — Завершаем воздушный маневр. Ложись на нисходящую спираль. Переведи оставшийся пар в тормозные сопла реверса. Мы возвращаемся на сталь.

— Легко сказать «возвращаемся»! Мы летим со скоростью курьерского снаряда!

— Доверься моему полотну.

Кирилл резко свел ладони вместе.

Мерцающие призрачные рельсы в небе над ущельем изогнулись в гигантскую, плавную спираль. «Армагеддон», повинуясь непреложной воле своего Диспетчера, описал широкую дугу над заваленным горящими обломками перевалом. Тяжелые вагоны заложили вираж с креном почти в тридцать градусов — зрелище, от которого у любого классического инженера путей сообщения разорвалось бы сердце.

Состав круто пошел вниз, скользя по дуге света, словно гигантская стальная змея.

Навстречу приближалась широкая, десятипутная равнина выхода из сектора. Там, среди оплавленных кристаллических пустошей, пролегала магистральная транзитная колея Первой Категории — та самая, что вела напрямую к Главному Вокзалу.

Расстояние сокращалось: триста метров... двести... сто...

— Сброс эфирного полотна через три... две... одну... — считал Кирилл. — Посадка!

Светящиеся рельсы под колесами локомотива вспыхнули прощальным снопом искр и растворились.

Многотонная громада «Армагеддона» в свободном падении преодолела последние пятьдесят метров. В следующий миг сотни тяжелых литых колес коснулись настоящих, холодных, несокрушимых рельсов имперской магистрали.

*ГРОХОТ!*

Земля содрогнулась на десятки километров вокруг. Столбы пыли, искр и раскаленной окалины взметнулись выше крыш вагонов. Тяжелая подвеска из адамантиевых пружин сжалась до предела, издав душераздирающий визг, но выдержала. Жидкий адамантий в восстановительных цистернах компенсировал микротрещины за доли секунды.

Колеса с хищным, победным лязгом встали точно в пазы колеи. Ни один вагон не сошел с пути. Центробежная сила качнула состав, но стабилизаторы намертво прижали поезд к полотну.

«Армагеддон» снова был на рельсах.

И он не просто приземлился — он сохранил всю свою чудовищную кинетическую энергию, продолжая нестись вперед со скоростью свыше пятисот километров в час, оставляя за собой вихрь из горящей пыли и летящих во все стороны шпальных креплений.

***

В кабине управления воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, тяжелым пыхтением маневровых клапанов и басовитым гулом «Вечного Сердца», перешедшего в устойчивый рабочий режим.

Громов медленно опустился на потертое кожаное сиденье машиниста. Руки старого волка заметно подрагивали. Он полез в карман кителя, достал помятую папиросу, чиркнул спичкой о край пульта и глубоко затянулся.

— Ну и ну... — хрипло пробормотал старик, глядя в зеркало заднего вида.

Там, позади них, над перевалом Расколотых Игл поднимался колоссальный столб черного дыма. Ущелье было запечатано навечно. Карательный корпус Дома Валленрод прекратил свое существование за какие-то неполные семь минут боя.

А «Армагеддон» несся дальше, рассекая пространство, чистый, целый и смертоносный как никогда.

— Доложить о повреждениях, — спокойно произнес Кирилл, стирая тыльной стороной ладони тонкую струйку пота со лба. Напряжение от удержания воздушной колеи все еще отзывалось пульсирующей болью в висках, но разум был кристально чист.

Динамик селектора ожил, наполнившись возбужденными криками:

— Мостик, это Захаров! Броневые листы правого борта слегка закоптило гарью от их костров, на третьей платформе сорвало один зенитный прожектор! В остальном — боекомплект восполнен на сорок процентов за счет автоматической переработки вражеского лома! Мы готовы повторить в любой момент, командир! Это было... черт меня дери, это было прекрасно!

— Бортовые системы в норме, — доложил пост энергетики. — «Вечное Сердце» адаптировалось к нагрузке. Температура котлов стабильна. Эфирное давление — сто процентов от номинала!

Кирилл подошел к приоткрытому бронещитку и глубоко вдохнул ворвавшийся в кабину воздух. В нем больше не было запаха засады и чужой гари — пахло чистым вакуумом дальних путей и холодным величием приближающейся цели.

Он поднял глаза.

Впереди, занимая уже добрую треть черного небосвода, сверкал Главный Вокзал.

Теперь до него оставался лишь один прямой, беспрепятственный перегон. Золотые шпили башен Престола переливались тревожным багровым светом — там уже поняли, что заградительный корпус уничтожен, а «Армагеддон» не просто выжил, но и продемонстрировал силу, неподвластную законам стандартной механики путей.

— Громов, — тихо позвал Кирилл.

— Да здесь я, командир, — старик выпустил аккуратное колечко дыма, стряхнув пепел в начищенную медную гильзу. — Что прикажешь? Тормозить перед входными стрелками перрона? Там наверняка гарнизон в ружье поднят. Вся гвардия Совета на платформах выстроилась.

Кирилл усмехнулся. В его глазах снова заплясали искры лазурного пламени Диспетчера.

— Тормозить? Ни в коем случае, Петрович. Мы ведь обещали им прибытие строго по расписанию.

Диспетчер положил ладонь на главную рукоять контроллера хода и толкнул ее до упора вперед.

— Гудок на полную мощность. Пусть на Вокзале знают: Экспресс Возмездия выходит на центральный путь.

Глава 4. Посланник Транспортного Совета

Ревущий бас эфирного тифона «Армагеддона» разорвал тишину межпространственного вакуума, словно исполинский клинок из закаленной бронзы. Звуковая волна, усиленная резонансными контурами «Вечного Сердца», обрела почти осязаемую плотность: она прокатилась по балластной призме звездной колеи, сбивая налипшую космическую пыль и заставляя вибрировать монолитные шпалы из прессованного адамантия.

Экспресс Возмездия шел по главному пути. Без снижения скорости. Без маневровых задержек. Наплевав на все предписания сигнальных семафоров, которые сейчас в панике захлебывались багровыми всполохами запрещающих литер.

Перед взором Кирилла разворачивалась панорама Главного Вокзала Демиургов.

Вблизи этот монументальный памятник надменности богов выглядел еще чудовищнее, чем на картах навигатора. Это был не просто транспортный узел — это был циклопический мегаполис-крепость, парящий на пересечении тысячи пространственных магистралей. Золотые шпили башен Престола уходили на сотни километров в фиолетовую бездну эфира. Их острия венчали вращающиеся хронометрические сферы, отмеряющие циклы жизни миллиардов подвластных миров. Многоярусные платформы, отлитые из сияющего белого мрамора и скованные орихалковыми стяжками, напоминали гигантские ступени для титанов.

И сейчас эти ступени ощетинились миллионами стволов.

Перед лобовым бронестеклом рубки управления вспыхнуло полупрозрачное полотно системного интерфейса:

[Внимание! Вы вошли в Суверенную Зону Высшего Транспортного Совета!]

[Статус сектора: Чрезвычайное Положение / Красный Код Расписания]

[Попытка принудительного захвата управления локомотивом: ОТКЛОНЕНО]

[Иммунитет Первородного Диспетчера активен. Эфирное давление в тормозной магистрали: 0.0 атм. Тормозные башмаки заблокированы волей Командира]

[Внимание: Зафиксировано пространственное возмущение 12-го ранга на Входной Стрелке № 0!]