Вам Песец!

Светлана Нарватова

Вам Песец!

Интерлюдия №1,

из которой становится понятно, за что Великий Император Киоши наградил Александру проклятием

Язычки пламени нервно дергались в бездымном факеле, будто мечтали сбежать.

Но из мрачных подземелий Императорского дворца сбежать еще никому не удавалось.

Киоши, Великий Император Родонии, Мастер Проклятий, Чёрный Змей Хо, сидел, раскинувшись на подушках в кресле — почти точной копии трона, и тер пальцами застарелый шрам над глазом.

Всё тело ныло. Жизнь, по сути, — растянутая агония. За силу и могущество нужно платить, и Киоши привык расплачиваться болью, своей и чужой.

Что эти сопляки — его сыновья, знали о цене власти?

Власть — это жертвы. И далеко не всегда речь идет о других.

Для власти нужна магия, для магии нужна сила. Казалось бы, проклятия — бесконечный источник. Но беда в том, что чужой Дар, взятый насильно, разрушал тонкое тело. В общем-то, и не беда это особо, для мощного мага нет ничего сложного в том, чтобы поставить заплатку. Нужно всего лишь взять чуть больше чужой силы…

…Так казалось Киоши в юности.

Сейчас на то, чтобы поддерживать организм физически крепким, ему приходилось тратить две трети всего, что он получал.

Может, даже больше.

Именно поэтому он зацепился за иномирское оружие: за него не нужно было платить. Оно давало силу совершенно бесплатно. Силу, равной которой не было во всем мире — мире Киоши.

И скоро это мир падет к его ногам.

— Я говорил тебе, что даром тебе это это не пройдет. — Скрипучий голос заставил Киоши скрежетать зубами.

Он шел из полупрозрачного шара на трехногой ажурной подставке. Сейчас в шаре мерцали красные искорки, которые выдавали недовольство.

— Что они мне сделают? — Он вскинул подбородок, и висок кольнуло будто огненной иглой.

— Мир не прощает нарушения своих законов. – Искорки окрасились бордовым, что означало предупреждение.

Киоши было плевать.

Он был в двух шагах от своей цели.

— Что такое “мир”? Это люди. Что такое “люди”? Это мясо! — Киоши хмыкнул, висок снова прошило болью, но он всё же закончил: — На кости.

— Есть ещё духи. — Искорки взметнулись вверх чернотой, словно песок, поднятый ветром с барханов.

— Не угрожай.

Искорки улеглись, а шар затянуло белесым туманом.

— Но ты не можешь знать наверняка, — со скрытым искушением просипел шар.

— Ненасытная утроба! — шикнул Киоши, и шар на мгновенье полыхнул оранжевой алчностью.

— Ты мог бы питать меня более щедро, — прошипел шар, и стекло отразило сумрачное помещение с факелом, утратив прозрачность.

— А ты не треснешь? — Сегодня голова Великого Императора болела сильнее обычного. Нужно будет призвать на ночь пару девственниц и восполнить запас магии.

Шар не ответил, оставаясь зеркально-черным.

— Они ничего не смогут мне сделать!

Шар оставался безмолвным.

— Ты что-то знаешь?.. Говори!

Приказ на шар тоже не подействовал.

Киоши с трудом поднялся, отдирая себя от подушек — здесь, вдали от посторонних взглядов он мог себе позволить не притворяться, — и заковылял к треноге.

— Если ты мне соврал, я тебя два месяца буду держать на голодном пайке, — прошипел Великий Император, накладывая на шар руки. Артефакт стал наполняться золотым свечением. Жадная стекляшка!

Она сосала Силу из рук, будто её полгода не кормили.

— Хватит! — Киоши с усилием оторвал ладони, разрывая контакт. — Рассказывай.

— Ты знаешь правила. Задай вопрос.

— Чем мне лично угрожает привнесение иномирского оружия? — сформулировал Черный Змей Хо предельно конкретно.

Шар вновь стал черно-зеркальным. В следующий момент его поверхность пошла неясной рябью, и из глубины стало проступать изображение: он, Великий Император Родонии Киоши, Мастер Проклятий, Чёрный Змей Хо, сидел на троне в своем тронном зале, держась за грудь в том месте, где у людей находится сердце. Его лицо было искажено болью. Перед ним стояла какая-то белокурая кудрявая девка — таких волос он не видел в этом мире. Только там, за Гранью. Она стояла неподвижно. Киоши не видел её лица — только спину. Но поза не выражала ни страха, ни почтения, ни агрессии. Киоши чертил другой рукой в воздухе иероглифы проклятий, но девушка продолжала стоять.

Она не защищалась.

Не нападала.

Стояла.

А Киоши под её взглядом старел.

На глазах: волосы бледнели до седины, лицо испещряли морщины, руки с обвисшей кожи тряслись.

— Хватит!

Изображение исчезло. Прозрачный шар пошел молочными разводами.

— Кто она?

— Она несет кровь Духа.

— Отвечай по сути!!! — Вязкий, липкий страх, наполнивший Черного Змея, путал мысли, лишал возможности думать связно.

— Я вообще мог бы ответить, что это девушка, — не скрывая злорадства ответил шар.

— Где она сейчас?

Шар вновь потемнел, потом пошел рябью, и из глубин появилась другая картинка: беловолосая дрянь сидела за столом в узнаваемом окружении иного мира. Киоши снова видел её со спины. Она разговаривала с другой девкой — красивой, длинноволосой, светлоглазой. “Что-то ты, мать, совсем не своя, – послышался из шара голос дряни. – В конец озверел?”. Длинноволосая усмехнулась.

Изображение растаяло.

— Ты лжешь! — взвился Киоши. — Люди из иного мира не попадают в наш!

— Ты нарушил законы. Ты привнес в наш мир частицу того. Ты нарушил баланс, — безучастно проскрипел шар, и белесое облачко внутри его на мгновение полыхнуло багровым предупреждением.

— Ты солгал мне. Всё, что ты мне показал — это ложь, —прошипел Киоши, с трудом сдерживая желание пнуть треног, чтобы шар рухнул на каменные плиты пола и разлетелся на осколки.

Но именно этого он делать не будет.

Несмотря на потраченную магию, Император был полон энергии. Холодная ярость наполнила его до краев.

Тварь!

Какая тварь!

Посмотрим, как он запоет через месяц без искорки Силы!

Киоши стремительно поднялся по лестнице и запер дверь магическим замком. Он был как никогда тверд в своем решении. Совсем немного, и его сильнейшее в мире войско обрушится на соседей, сокрушая магов и рядовое мясо.

Совсем немного.

А эти лживые картинки он выбросит из памяти навсегда.

Никто не посмеет ему угрожать!

…К сожалению, вспомнить разговор пришлось, и это случилось гораздо раньше, чем Черный Змей Хо планировал.

Посольство во главе с младшим принцем должно было отправиться в Ледению почти на днях. Всё было продумано. Распланировано. Джеро был не семи пядей во лбу, но с теми обязанностями, которые на него возлагались, должен был справиться. Всё шло как задумано, когда соглядатаи принесли из дворца леденского молокососа новость: возле короля неизвестно откуда появилась фаворитка, которая ведет себя недопустимо странно.

Странно вел себя и сам король, и его цепной пес-маг.

Тревога, поселившаяся в виске, не отпускала.

А когда Императору наконец доставили кристалл с изображением таинственной любовницы, сердце Киоши пропустило удар. Он узнал это лицо.

Быстрыми шагами, стараясь сдерживаться и не перейти на бег, он спустился в подземелье, где на треноге прозрачный шар игрался белесым облачком.

— Как она здесь оказалась?! — Громовой голос Императора отразился трусливым эхом от каменных сводов.

— Я тебе говорил: ты нарушил баланс. Равновесие должно быть восстановлено.

Внутри шара появилась белая точка, которая в следующее мгновение рассыпалась фейерверком из иного мира.

— Покажи мне ту кудрявую девку из видения!

Шар привычно потемнел, открывая взгляду Киоши то же самое помещение иного мира, где Император видел её в прошлый раз.

— Покажи, как я могу её найти! — потребовал Черный Змей, на ходу творя неснимаемое проклятье.

— Не делай этого. Ты сделаешь только хуже.

— Не учи меня! Показывай!

Белокурая дрянь начала удаляться, и её изображение скрылось за дверью. Коридор. Поворот. Двери лифта. Открытое пространство холла. Стеклянная дверь. Иномирский город за ней.

— Стоп! Отправь меня туда. — Киоши ткнул на двери.

— Не делай этого.

— Заткнись. На счет “три”. Раз! Два! Три!!

Пространство разверзлось ослепляющим росчерком. В пугающем свете Грани вокруг Императора сиял маслянисто-черный магический ореол. Киоши чуть замешкался, шагая в трещину между мирами, и она захлопнулась, отхватив часть этой темной субстанции — осевшей на пол и сбившейся в клубок.

Шар хрипло рассмеялся.

— Пшел вон отсюда! — процедил он в адрес клубка. — Вон!!!

Глава 1,

в которой Александра понимает, что влипла, но даже не догадывается, что попала

– …Где я?!

В последний раз помнила себя в больничной палате, на металлической койке с матрасом, помнившим Мамаево побоище. А теперь я лежала на шелковом траходроме — по-другому не скажешь, — куда поместились бы три пары, и ни в одной из поз камасутры друг друга не коснулись. Сверху лежбище венчалось балдахином.

А прямо надо мной нависал мужик.

Учитывая настроение мужика, удивительно, что я успела оглядеть окружение. Он был зол как тысяча чертей и столь же опасен. Угрозу я ощущала всем копчиком. Глаза мужика были черны, как пещера безлунной ночью, а взгляд острым, как меч самурая. Он реально мог сейчас меня придушить. Или глотку вырвать. В общем, настроение у него было смертоубийственное.

— Ты кто?!

От испуга я потеряла дар речи. И даже не сразу смогла вспомнить, кто я.

— Кто тебя прислал?

К предплечью, которое придавливало меня к кровати, добавилось острие ножа у горла, и в голове сразу прояснилось.

Всё вокруг словно пошло через фильтр “повысить резкость”. Я увидела, что мужик хоть и страшный, но красивый азиат. У него длинные черные волосы, и он голый. По крайней мере, в тех местах, где соприкасался с моим телом.

Извращенец!

Маньяк!

В голове всплыли ужастики типа “Хостела”.

Все события сегодняшнего дня проплыли передо мной, выпячивая странности. Незнакомый красавчик возле моего подъезда, который неровно дышал к моим каблукам, — футфетишист, сто процентов! Потом его внезапное появление у меня на работе и несусветное вранье про Алену. Я точно видела, что он врал. Но не могла понять, в чем.

Потом эта неожиданная встреча на аллее, удачно подъехавшее такси, и приступ, и эта скорая, которая так кстати оказалась на месте. Потом больничная палата с капельницей — неизвестно, что они мне вкололи.

И сколько вообще прошло времени с того момента, который я помню?

Вывод выкристаллизовался с очевидностью таблицы умножения: это всё звенья одной цепи!

Цепи похищения людей!

Они наверняка и Алену похитили!

— Где вы держите Ковалеву?! — осознание безысходности придало мне решимости.

Отчаянности точно.

— Кого?..

…Всё верно. Точно! Алена же жила одна! Они заранее выбирают привлекательных одиноких девушек, чтобы никто не обнаружил их пропажи. Алену даже заставили написать заявление об увольнении. А со мной, видимо, что-то пошло не так!

— Учтите, если я завтра не выйду на работу, директор сразу обратится в полицию!

— Кто?..

Я добилась своего: хватка мужика ослабла, и я тут же набрала воздух, чтобы заорать:

— П…

Хотела “помогите!”, но реакция у мужика оказалась невероятной: он успел заткнуть мне рот. Поэтому вышло только “п”.

Очень правдиво вышло.

Как есть “п”!

— Ты чего хочешь? — зашипел вновь затвердевший — мышцами, не подумайте плохого, — мужик. — Чтобы сюда охрана ворвалась?

Так. Тут есть охрана.

И судя по всему, она не на моей стороне.

И даже не на стороне мужика.

Тогда на чьей?..

Я на всякий случай пожала плечами, и острие вновь ткнулось мне в сонную артерию. Прямо почувствовала: туда.

— Слушай меня внимательно. Слышишь?

Я кивнула. Чуть-чуть. Лезвие никуда не делось, а рот мне не открыли, так что выразить свое мнение по-другому я была неспособна.

— Сейчас я отпущу руку, но ты не будешь кричать. Нет, можешь кричать, если очень хочешь. Император лю-юбит, когда кричат. И поверь, не от наслаждения.

Ё-ё-ё-ё… То есть он тут не самый страшный маньяк!

Я закивала с энтузиазмом.

— Я убираю руку, — повторил он для непонятливых, — и ты рассказываешь, кто ты такая и как здесь оказалась.

От это номер!

— Я думала, это ты…

Острая пощечина обожгла щеку, а на глазах выступили слезы.

— “Ваше высочество”. Обращайся ко мне “ваше высочество”, девка!

Может, он и не самый страшный здесь маньяк, но долбанутый на голову железно. Железобетонно.

— Поняла?

Я закивала и дернула рукой, чтобы потереть пылающую после удара щеку. Положение мужика мгновенно сменилось. Он оседлал меня так, что мои руки оказались прижаты его коленями, и теперь нависал надо мной.

И да, он был голый — доказательство тому лежало буквально перед моим носом.

Хорошо, что не стояло.

Как минимум, это доказывало, что мужик не получал кайф от процесса.

Хотя, не исключено, что он импотент.

— Ты меня поняла? — Лезвие теперь прижималось к горлу поперек.

— Поняла, ваше высочество! — Я не спорю с психами и террористами. В любой непонятной ситуации косплей дуру. — Меня зовут Александра, а как я сюда попала, думаю, вам известно лучше, чем мне.

— С чего ты взяла?

— С того что я даже, где нахожусь, не знаю. И кто вы, ваше высочество, тоже понятия не имею.

— Где ты так научилась говорить на нашем языке?

— Это мой родной язык. Я говорю на нем с детства. Раз мы перешли к конструктивному диалогу, вы, ваше высочество, не могли бы с меня слезть? И что-нибудь надеть. Нет, так-то вы мужчина красивый, — торопливо поправилась я. Я смотрела достаточно фильмов про маньяков, чтобы знать: это у них от комплексов и детского насилия. — Но близость вашего мужского органа к моему лицу немного нервирует. Поверьте, ваше высочество, я и так поняла, что на меня тут положили…

Если нести оптимистичную чушь, уровень агрессии в любом взаимодействии падает до нуля, проверено опытом “Эвереста”.

Мужик хмыкнул и… слез с меня. На долю мгновения надо мной промелькнул ранее положенный орган, и где-то глубоко в душе шевельнулось сожаление. Он и правда был хорош собой! Не орган — мужик. Сейчас он удалялся от меня за одеждой, демонстрируя широкие плечи, узкий таз, охрененную задницу и волосы, которые едва не доходили до неё. Причем, вся эта красота — я про волосы сейчас, — была ни капли не спутанная, лежала поверх мускулистой спины ровным слоем. Ухоженные, шикарно тяжелые волосы…

Он взял со скамьи черный халат, и только тут до меня дошло, что неплохо было бы оглядеть себя. Вдруг остро захотелось не выглядеть чухнянкой рядом с таким шикарным маньяком. Зеркала мне никто не предложил. Но и поверхностного осмотра хватило. Я по-прежнему была одета в больничный одноразовый балахон поверх белья. И сквозь тонкий нетканый материал все просматривалось ничуть не хуже, чем через его отсутствие у мужика. Торопливо прикрывшись покрывалом, я ощупала волосы: вроде не сальные и точно на месте. Маникюр в норме, под ногтями чисто, в подмышках и на ногах эпилировано. Я была в полном порядке.

Но непонятно где.

Лежбище, где я обнаружила себя, размещалось на возвышении типа помоста и было усыпано подушками. Освещение было очень скудным — какие-то точечные светодиоды, похоже, — так что я не могла с уверенностью сказать, какого цвета была кровать, покрывало и всё прочее, поскольку в таком полумраке могла распознать лишь оттенки черного.

Словно подгадав момент, маньяк в халате обернулся ко мне и воспользовался какой-то дистанционкой, потому что свет стал ярче. Первое, что я увидела, были кубики пресса на его сухощавом животе между полами халата. А потом, когда я наконец вновь стала соображать, до меня дошло, что всё вокруг было кроваво-красным.

Что не черное и золоченое.

Знаете, если я в таком интерьере поживу какое-то время, я тоже крышей тронусь!

— Давай всё сначала! — велел мужик, сохраняя дистанцию.

— Сначала — это опять орать? — на всякий случай уточнила я. — Ладно, ладно! — Я подняла руки. — Только можно в этот раз без пощечин, ваше высочество?

Тот недовольно поморщился.

— Я имею в виду разговор. Сядь!

— Ага. “Голос!”

— Что “голос”?

— Команда такая. Собаке. Чтобы лаяла. — Тут у мужика, кажется, аж волосы зашевелились и глаза застило кровью, и я торопливо поправилась: — Вы просто мне как собаке приказываете. — И зависнув на мгновение, не удержалась: — Ведь я же лучше собаки!

Мужик — или всё же парень?... С этими азиатами попробуй разбери, какой там возраст, но, кажется, он был ненамного старше меня. Так вот, собеседник мой теперь выглядел скорее озадаченным, чем разгневанным. Возможно, всерьез оценивал, кто предпочтительней: я или четвероногий друг человека.

Но в любом случае это радовало.

Я точно помню, что террористов и насильников злить не надо.

…Им нужно бить по тестикулам, ушам, кадыку и валить от них как можно быстрее. Чем я обязательно займусь, как только представится такая возможность.

— Ты вообще понимаешь, с кем говоришь? — с угрозой в голосе спросил он.

— Нет, конечно! Ваше высочество, вы только не обижайтесь, но я же уже отвечала: нет, к моему огромному сожалению, кто вы такой, я понятия не имею. Но если я должна вас знать, вы хотя бы намекните, откуда.

И тут, мне показалось, он весь словно расслабился. Словно у него из позвоночника катану вытащили.

…Катана!

Я вспомнила того сумасшедшего, которого ко мне занесло на днях. Да! Всё верно! Это какая-то какая-то секта неадекватных косплееров!

— Откуда ты?.. Как тебя там.. Сандра?

Ну Сандра так Сандра. Хоть горшком назови, только в печку не ставь.

— Я из “Эвереста”. — Фирма у нас солидная, со связями до самого верха. Пусть знает, с кем имеет дело. — Оттуда же, откуда Алена.

— Ты знаешь Алену? — На лице и в голосе собеседника усилился интерес.

На фамилию он почему-то не отреагировал, но имя ему было знакомо. Я права! Какой ужас, я права! Он определенно тоже ее знал. Значит, ее действительно похитили!

— Ну да, мы вместе работаем. Я могу с нею встретиться? — Как можно скорее найти Ковалеву и драпать, драпать отсюда!

Выражение “высочества” стало хитрованским, будто он что-то задумал, и крадущейся походкой маньяк направился в мою сторону.

— Я передам ей твою просьбу, — пообещал он, подходя к кровати, и я быстро отползла в противоположный угол.

— Когда?

— Ну… Не знаю. — Он не стал сокращать дистанцию и уселся по-турецки. — Я её не каждую ночь вижу.

О боже, так и знала: это какой-то подпольный бордель.

— А сходить к ней никак нельзя? — Я изобразила очень просительное выражение.

— Нет, нельзя. Она сама приходит, когда хочет. А ты так не умеешь?

— Умею. — Если чтобы приходить, когда хочу, нужно что-то уметь, я это сделаю. В крайнем случае, научусь и сделаю.

— Но тоже не каждую ночь?

— Да! А днем вообще никак!

— Алену я как-то и днем видел. В самый первый раз… — мечтательно-задумчиво заметил азиат.

Он в неё втюрился, что ли?

Нет, разумеется, мне так даже безопаснее!

Но всё же было немного обидно: я ничуть не хуже Ковалевой!

— А магия на тебя тоже не действует? — живо поинтересовался псих.

— Нет!

Магии не существует.

Значит, она на меня не действует.

Я же всё правильно сказала?

— Правда? — восторженно заерзал мой собеседник. — Отлично!

Он поднял руку, словно замахивался…

— И заклинания ты тоже видишь? — Он вдруг опустил руку.

Спасибо тебе, Алена! Ты сумела найти правильный алгоритм поведения, а теперь спасаешь меня, подсказывая, как себя вести!

— Да! — легко согласилась я. Блин, я думала, тут постельные изыски требуются, а им нужно всего лишь подыграть на предмет магии? — И показать могу! Дайте мне волшебную палочку, а вам такую магию изображу!

— А Алена говорила, что в ней нет магии.

Упс, подружка…

— А во мне есть! — радостно соврала я.

— Ого! — глаза красавчика плотоядно загорелись…

…И тут меня чуть не порвало от желания. Какой же он красивый! Он был настолько красив, что сердце зашлось. В одно мгновение дышать стало тяжело, губы высохли, грудь налилась, а между ног повлажнело и свело, словно судорогой. Только бы он не отказал! Только бы согласился меня взять!

Я уже готова была сорвать с себя всё, что на мне было надето, и чем я была укрыта, как голод и отчаяние затопили меня с головы до пят.

Интерлюдия № 2,

в которой неизвестно кто сам не знает, чего он хочет

Страшно. Холодно.

Больно. Больно-больно-больно!

Отчаяние.

Пустота и оторванность.

И Цель.

Найти. Во что бы ни стало, нужно ее найти.

Это вопрос выживания.

Но сейчас главное — голод.

Всепоглощающий голод.

Я тёк, стараясь держаться в тени от огромных существ, снующих мимо. Они различались. Некоторые скользили тусклыми пятнами, другие светились: кто-то ярче, кто-то бледней. Из некоторых пятен светящаяся субстанция вытекала, оставляя быстро тающие следы. Я подбирал их. Было вкусно, но мало, пока неподалеку я не ощутил сильный выброс огненного вещества. Последовал к нему и обнаружил, что пятно вливало Огонь в крохотный предмет, попутно забрызгивая им всё вокруг.

Это вещество было другим на вкус. Оно притягивало. Было… смутно знакомым. В какой-то момент я понял, что наполнен им до краев, больше не влезет, и пополз назад, туда, где можно скрыться от пятен. Все остальные чувства не исчезли, но притупились. Я свернулся в шар и наконец погрузился в покой и блаженство…

Я понял, как искать источники Огня.

С каждым пробуждением существа, его несущие, казались мне уже не такими огромными. Я видел их всё чётче. Я понял, что светятся они внутри, а снаружи плотные и имеют разную форму. Я учился различать места, где находился, и обнаружил, что в окружающем мире чередуются свет и темнота. Потом появились звуки: сперва как раздражающая помеха, потом я понял, что это способ общения пятен.

Потом я обнаружил стену, в которой отражались существа.

А я не отражался.

Точнее, я видел свое внутреннее свечение, но не видел плотную оболочку.

Это было обидно.

Мне уже давно не было так плохо, как сначала. Боль и пустота отступили.

Страх сменился любопытством.

Чувство, что я перестал был частью чего-то большего, отдавалось приглушенной неполноценностью.

Покоя не давала только Цель. Она тревожила, и эта тревога никак не хотела уходить.

Нужно найти.

Обязательно нужно найти.

Это вопрос выживания.

Найти.

В этот раз я по привычке двигался в сторону выброса сияющего вещества — совсем недалеко, очень мощный, прекрасный, вкусный, родной! — когда ощутил: нашел.

Я нашел то, что должен был найти!

Глава 2,

в которой Джеро, третьего принца Родонской Империи, ждет много сюрпризов, приятных и не очень

Не может быть!

Я никак не мог поверить в то, что мне могло настолько повезти.

Мешал скептицизм, хотя логика вовсю утверждала, что другого объяснения нет.

Первой мыслью, когда я обнаружил в постели незнакомую девицу, было — это проверка на лояльность Великому Императору. Мы, трое братьев, не были друг другу конкурентами: никому из нас не светил имперский престол. Нам было предначертано (Великим Императором) стать правителями соседних государств и, опять-таки, каждому своего. У каждого из нас была своя сфера ответственности в Родонии. Старший, замороженный, как Ледяной океан, Дейчи отвечал за настроения в народе. Полоумный Юдай — за армию. По моей части была борьба с неугодными.

У нас не было серьезных причин быть врагами.

Враг у нас был общий.

Но и друзьями мы не были — мы были сыновьями Великого Императора Киоши. Живыми сыновьями. А значит, использовали всё, что стоит, лежит или движется, в своих целях.

А иметь дополнительный рычаг давления на того, кто отвечает за Тайную Службу, полезнее, чем не иметь. Поэтому первое, о чем я подумал: кто и чего хочет от меня добиться, подсунув мне под бок незнакомую девицу?

Но эта — самая логичная и очевидная версия, — разбивалась о слова и поведение самой девицы. Она совершенно не понимала, где она и чем ей это грозит. Только один человек (если это человек) на моей памяти был способен рассуждать столь же рационально, но неправильно (неожиданно, раздражающе, возмутительно), — моя редкая ночная гостья Алёна, королева Ледении — королевства, между прочим, предназначенного мне!

И когда златоволосая Сандра подтвердила, что знакома с Аленой, у меня в голове всё сложилось.