Преданная. Зимнее чудо

Спальня Свята, в отличие от остальных комнат, с современным ремонтом и большой кроватью с плюшевым изголовьем. На стене несколько картин в тонких рамках, покрывало на кровати без единой складочки, везде чистота. Моя комната – последняя, через стенку от его спальни. Односпальная кровать, тумбочка, полки и шкаф. Наверное, когда-то это была комната Свята. Странно, но чужой себя тут не чувствую, наоборот, накатывает покой. Разобрав чемодан, я переодеваюсь и ложусь, не замечаю, как засыпаю.

Проснувшись, не сразу понимаю, где нахожусь. Сквозь не задёрнутые шторы льётся свет уличного фонаря, чьи-то голоса звучат приглушённо. Прислушиваюсь – похоже на какой-то фильм. На часах почти семь, вот это я поспала! Надев тапочки, скольжу по паркету к двери, почему-то робею, открывая её. В столовой горит свет, на него и иду, подавляя зевок. Нет, я читала, что беременные много и часто спят, но не настолько же!

- А вот и соседка! – весело говорит Свят, отрывая глаза от ноутбука. – Выспалась?

- Сама не знала, что так вырубит, - отвечаю смущённо. – Что смотришь?

- Сериал. Присоединяйся. Голодная, наверное?

- Только не говори, что ты умеешь готовить!

- Умею. Отец всегда считал, что я должен уметь всё: и готовить, и убирать, и шить, если понадобится. Правда, - он обаятельно улыбается, - я давно не практиковался, редко дома бываю. Издержки профессии.

- Дети не ждут, когда появляться, да? – улыбаюсь. Свят кивает и смотрит в сторону кухни. – Там макароны по-флотски. Вкусные. И салат. Покупной.

На нервах я сегодня с утра только смогла впихнуть в себя чай и пару бутербродов с сыром – в оплату гостиницы входил завтрак. А уже вечер, и желудок сводит от голода. Надо бы разблокировать Мишу, сказать, чтобы заглянул на Госуслуги и подтвердил заявление о разводе. Сделаю это завтра, сегодня просто позволяю себе расслабиться за воспоминаниями о детстве.

- Год назад родители на дачу переехали, сказали, что устали от города. Ну, вот я сюда и перебрался. Квартиру оставил жене.

- Благородно.

- Мы пять лет вместе прожили, - он пожимает плечами. – Не чужие же люди. Да и ей там до работы удобнее. А я перевёлся. Не расскажешь, почему разводишься? Просто так в никуда не убегают. Он тебя не бил? – в голосе вдруг прорезаются стальные нотки.

- Нет, - отвечаю, усмехаясь. Может, лучше бы бил, было бы не так больно. Выдыхаю: - У него другая семья на стороне. И трёхлетний сын, представляешь!

Свят тихо присвистывает, откидывается на спинку стула и сцепляет руки в замок. Склонив голову набок, пристально смотрит на меня.

- Как ты? – спрашивает тихо.

- Хреново, - говорю честно. Только начала понимать, как это больно и обидно. Эмоции постепенно просачиваются, перед глазами плывёт. Свят вдруг подаётся ко мне, стягивает со стула себе на колени и крепко обнимает. И тут меня прорывает: всхлипнув, начинаю реветь, размазывая слёзы по его плечу, пропитывая светлую футболку. Он молчит, только гладит по спине, давая выплакаться.

- Не представляю, что ты сейчас чувствуешь, - шепчет, когда затихаю.

- Не представляй, ужаснёшься, - смущённо выпрямляюсь, вытираю щёки и сползаю с его коленей. Нет, за слабость перед Святом не стыдно, просто… Хочется сказать спасибо за помощь и поддержку, но слова не идут.

- Ладно, - он смотрит на наручные часы. – Поздно уже, давай спать. Ты, кстати, ко скольки на работу приезжаешь? Могу подвезти утром.

Моя лаборатория по пути к медицинскому центру, но это не перебор в принятии помощи? Подумает ещё, что на шею села.

- Не загоняйся, - хмыкает он. – Мне несложно, к тому же, я не каждый день располагаю свободным временем утром.

Как у него получается так легко меня уговаривать? Как будто знает волшебные слова, который проникают в сознание, даже не будучи произнесены вслух. Утром я убираю Мишу из чёрного списка, пишу о разводе. Он звонит практически сразу, а ведь раньше мог часами сообщения игнорировать.

- Ты всё твёрдо решила? – спрашивает деловым тоном. Никаких уговоров, за выходные он тоже многое для себя решил.

- Да. Подпиши заявление, к праздникам мы оба станем свободными людьми. Вещи я заберу на неделе.

- Я не стану тебя уговаривать, - цедит Миша.

- Как будто я прошу, - усмехаюсь. – Ключи оставлю на комоде, больше тебя не побеспокою.

- Хорошо, - сухо говорит он и прощается.

Вот так, просто, он отказался от нашего брака, вычеркнул меня из своей жизни. Наверное, давно об этом мечтал, права была свекровь – жил из жалости. Замерев у окна в коридоре Гидрометцентра, сжимаю телефон, смотрю на падающие с неба хлопья и твёрдо обещаю себе, что стану счастливой вопреки всему. Понимаю – уже счастлива, потому что внутри зреет новая жизнь. Осталось только сделать последний шаг и забрать вещи. Очень надеюсь, что со свекровью я не пересекусь. Надеюсь, что ни её, ни мужа, почти бывшего, больше никогда не увижу.

Глава 4

Илона

Бесконечно пользоваться добротой Свята, конечно, не собираюсь, но помочь с переездом он сам предложил. И, если честно, немного побаиваюсь ехать одна. В последний момент Свят звонит и говорит, что немного задержится, так что приходится собрать волю в кулак и вызвать такси – если и я задержусь, точно с Мишей пересекусь, а так хоть вещи до приезда Свята соберу.

Слава Богу, в квартире никого нет! Пахнет пирожками, живот урчит. Ничего, у дома Свята зайду в кулинарию и побалую себя вкусненьким, а пока методично достаю одежду из шкафа, часть сразу отбрасываю в сторону – давно не носила и уже не буду. Фотоальбомы оставляю, не хочу никаких напоминаний о прежней жизни. Косметика, крема, несколько полотенец. Что ещё? Понимаю, что оставляю эти вещи навсегда, больше никогда не вернусь, не лягу в эту постель, не войду на эту кухню… От спазма, стиснувшего горло, сложно дышать.

Вот так, просто, закончилась наша семья. Как не было. За что он так со мной поступил? Если полюбил другую, сказал бы честно, не стала бы держать. Что за особый сорт мазохизма – жить с опостылевшим человеком? Ради чего?

На кухне собираю в коробку сервиз, который подарила мама на годовщину свадьбы, с жалостью смотрю на сковородки и кастрюли, вот что действительно жалко оставлять. Но не тащить же с собой! Как и кресло, которое подарил мне Миша на день рождения – в нём было так уютно сидеть, поджав ноги и укутавшись в плед.

Я уже складываю в пакет верхнюю одежду, когда заскрежетал ключ в замке. Та, кого я меньше всего хотела видеть, входит и таращится на меня, как на змею. Вот оно, её истинное лицо, которое всегда пряталось под сладкой улыбкой.

- Вещи собираешь? Правильно делаешь, - говорит довольно, снимая сапоги. Замечает шубу, которую только что уложила, и с неожиданной ловкостью выдёргивает её наружу.

- Ну, нет, дорогая, шубу ты не заберёшь! Я её покупала!

Да, это подарок от свекрови и мужа, на моё тридцатилетие два года назад. Надевала её редко, потому что дорожила. Да и не в лабораторию же в ней ходить.

- Вы сейчас серьёзно? – я даже теряю дар речи.

- Конечно. Забирай своё и выметайся.

- Александра Степановна, скажите честно, что я вам сделала? Разве я была плохой женой вашему сыну?

- А что, скажешь, хорошей? Только о работе и думала, квартира грязью заросла, полуфабрикаты, вместо нормальной еды! Так ещё и основной долг жены не выполнила, ребёнка не родила!

Столько яда выплёскивается из неё, что я невольно отступаю на шаг, чтобы не забрызгала слюной. Пышет злобой, глаза бегают. Как, наверное, ей сейчас приятно высказать всё, накопившееся за годы!

- Значит, то, что Миша завёл семью на стороне, нормально?

- А что ему оставалось делать? Терять с тобой время?

- Конечно, - отвечаю едко, - у него же часики тикают.

- У меня тикают! У меня! – она с силой бьёт себя в грудь. – Я внуков хочу!

- Знаете, что мне Миша сказал? Что он вообще детей никогда не хотел.

- Не стал бы он такое говорить! Видела бы ты, как он с Коленькой возится! Мишенька – лучший отец на свете.

Каждое слово бьёт наотмашь, со всей силы стискиваю куртку, которую держу в руках. Ни за что не покажу, как мне больно это слышать. Как спасение, в спальне звонит телефон. Я ухожу, сжимая зубы до хруста. Свят, наконец-то!

- Я уже под домом, - бодро говорит он. – Какой этаж?

Пока он поднимается, собираю пакет с тем, что на выброс, вытаскиваю в коридор. Свекровь всё ещё там, с шубой. Наверное, она бы себе её забрала, да не налезет на «широкие кости».

- Это всё, надеюсь? – она высокомерно вскидывает бровь.

- Это на мусорку, - говорю холодно.

- Что, лишних денег много – вещами раскидываться?

- Можете порыться, вдруг что-нибудь пригодится.

Обойдя свекровь, я открываю дверь как раз в тот момент, когда Свят выходит из лифта.

- О, и мужика уже нашла, времени не теряла! – свекровь впивается в Свята оценивающим взглядом. – Или он у тебя давно был? Поэтому так легко Мишеньку бросаешь, да?

- Вон те пакеты, - игнорируя визг свекрови, я показываю Святу на собранные вещи. Он с лёгкостью их поднимает, а те, что на выброс, равнодушно отпихиваю ногой. Обуваюсь, смотрю на шубу. – Ларочке отдайте, только предупредите, что заберёте, когда время придёт.

- Стерва! – несётся в спину. – Всегда говорила и буду говорить: стерва, как есть!

Она продолжает кричать, но двери лифта наконец закрываются, и вскоре истеричные крики стихают. Устало выдохнув, приваливаюсь к стенке, прикрываю глаза.

- Свекровь, да? – понимающе хмыкает Свят. Добавляет тихо: - Моя мама тебя бы на руках носила.

Да, Карина Васильевна – замечательная женщина. Я помню её спокойный, рассудительный голос, который она никогда не повышала, даже если мы возвращались поздно, грязные, и ждали выволочки от родителей. Остап Сергеевич – другое дело. Мужчина суровый и строгий, но в сыне души не чаял.

- Я не за неё замуж выходила, - с усилием выпрямляюсь. Хочется скорее лечь, даже аппетит пропал. – Родителей не выбирают, к тому же, муж всегда был на моей стороне.

А сам за спиной наслаждался другой жизнью и бабушку с внучком свёл. Как же от этого всего противно!

Пока Свят грузит вещи в багажник, я сажусь в машину и вытягиваю ноги. Поглаживаю живот, пытаясь успокоиться. Повторяю про себя: не нервничай, тебе нельзя. Выдыхай.

- Всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает Свят, садясь рядом. – Ничего не болит?

Он включает врача так стремительно, что я не могу не улыбнуться. Берёт за руку, считает пульс, сводит брови.

- Приедем домой, заварю тебе травяной чай, а ты ляжешь. Коза старая! Надо же додуматься – беременную доводить!

- Она не знает. И Миша тоже. И не узнают.

- Уверена? – тихо-тихо спрашивает Свят.

- Да, - и секунды не сомневаюсь. Мой малыш не заслуживает эту семью.

Свят молчит, я постепенно засыпаю, просыпаюсь уже у его дома. К ногам словно гири привязали, еле ими передвигаюсь, поднимаясь в квартиру. Ложусь на кровать, подтягиваю ноги к животу. Хотела бы сказать, что слова свекрови пропустила мимо ушей, особенно ту часть, где мой Миша – заботливый отец. И муж, наверное, мне ли не знать, каким он может быть. Но ещё больно от того, как сильно она меня ненавидит. За что?! Слезинка скатывается по виску и исчезает в волосах. Тихо стучит Свят, входит с чашкой чая, присаживается на край кровати.

- Выпей и поспи.

- Спасибо, - неловко сажусь, забираю чай. – Что бы я без тебя делала? Прости, что втянула тебя в разборки.

- Ничего, - отмахивается он. – Мне несложно тебе помогать, наоборот – приятно.

- Забрала твой законный выходной, - бормочу, снова ложась. Глаза закрываются. – Я обязательно компенсирую…

- Ты уже… - доносится сквозь сон. Остаток фразы я не слышу – крепко сплю.

Из сна выдёргивает звонок, тянусь к телефону, тру глаза. Миша. Едва приняв вызов, отодвигаю трубку от уха – так громко он орёт.

- Довольна? Довела маму до истерики! Ты же знаешь, что у неё давление!

- Она первая начала, - не знаю, почему вообще пытаюсь оправдаться.

- Она – пожилой человек, и очень переживает за нас!

- За нас, или за тебя?

- За нас, Илона. Она всегда тебя уважала.

- Я услышала сегодня, как сильно она меня уважает, - отвечаю раздражённо.

- А что она ещё должна была сказать, когда ты ей шубу в лицо швырнула?! От души её выбирала, а ты!..

- Что «я»? – спрашиваю вкрадчиво. Интересно, что же ещё она ему наплела?

- Сука ты, Илона. Не думал, что ты такая.

- Вот и радуйся, что больше эту суку не увидишь. Привет маме передавать не надо.

Следующий месяц проходит спокойно, нас разводят, Миша не звонит. Со Святом мы пересекаемся и в медицинском центре, и дома. Постепенно привыкаю к его заботе, которой окружает, когда мы вдвоём. А ещё – постоянно ищу квартиру, с отчаянием понимая, что хороший вариант не потяну, а переезжать в неблагополучный район, где нет ни нормальной поликлиники, ни садика, не хочется.

- Всё ещё надеешься сбежать? – Свят подходит и становится за спиной. Я сижу за столом, смотрю объявления в телефоне. – Думаешь, я позволю тебе уехать в эту дыру?

- Я же не могу жить у тебя вечно, - говорю, откладывая телефон. – К тому же, - хитро улыбаюсь, - тебе наверняка необходимо личное пространство. Куда поведёшь ту медсестру, которой вчера глазки строил?

Свят внезапно краснеет, отводит глаза, как будто застукала с поличным. Но я всё понимаю: он красивый и здоровый мужчина, со своими желаниями и потребностями. А тут я – беременная подруга детства. Какая девушка поверит, что между нами ничего нет. Меньше всего хочу мешать его личной жизни.

- Если понадобится, - отвечает наконец через силу, - сниму номер в гостинице. Но с Ниной у меня ничего нет.

- Это пока нет. Но то, как она на тебя смотрит, говорит, что терпеть осталось недолго.

- Думаешь, я настолько зациклен на сексе? – Свят садится на стул рядом и смотрит в глаза.

- Разве я говорю, что помешан? Это естественный процесс, к тому же, приятный и необходимый для здоровья.

- Ты будешь говорить врачу о том, что полезно для здоровья? – он насмешливо изгибает бровь. Улыбка обольстителя растягивает его губы. Понимаю, как именно он покоряет женские сердца – от такой редкая женщина устоит. Зачем вообще подняла тему секса? Неловко.

- Ну, ты же наверняка не принял целибат, - приходит моя очередь отводить взгляд.

Он мягко смеётся, качает головой:

- Нет, конечно. Я не святой и не стремлюсь им быть.

- Тогда мне тем более надо съехать как можно скорее.

- Илон, послушай, - начинает Свят проникновенно и кладёт ладонь поверх моей. – Ты мне не мешаешь, моей личной жизни – тоже. Перестань нести чушь и выдохни. Живи столько, сколько потребуется.

- Пока не рожу? – печально усмехаюсь. – А что потом? Мы же не сможем жить у тебя вечно, тем более, когда появится малыш.

- Не загоняйся на ровном месте, - спокойно говорит Свят. – После Нового года подумаем, как быть дальше.

Новый год всё ближе, и после его слов напряжение, в котором жила последний месяц, немного спадает. Ночью поглаживаю живот и уговариваю себя, что всё само собой разрешится. Так хочется довериться Святу! Но какое право я имею перекладывать на него ответственность за нашу судьбу? Он прав – после праздников возьму всё в свои руки, слишком мало времени прошло, чтобы найти ресурс на поиск подходящего жилья.

- Скоро Новый год, - шепчу малышу, - все ждут чуда. А я своего уже дождалась.

Глава 5

Миша

До сих пор не могу понять, как получилось, что Илона ушла. Всё произошло стремительно, хотя знал, что когда-нибудь придётся решать. Она всё решила за обоих, тут бы радоваться, только не получается. Без неё дома пусто и слишком тихо. Сперва обрадовался, что Илона узнала всё так, от мамы, не от меня. Но почему даже не пыталась поговорить? Неужели сама давно устала от нашего брака и бесплодных попыток зачать?

Помешалась на этих детях! Последние годы все разговоры к ним сводились, в конце концов это стало раздражать. Я о ребёнке думал, как о чём-то абстрактном и необходимом в каждой семье. Но когда Илона начала доходить до помешательства, впадая в депрессию при каждых месячных, терпение кончилось. Неужели так сложно было выдохнуть и отпустить ситуацию? Врачи, бесконечные анализы, потухший взгляд – всё изменилось, я как в аду оказался. Чувствовал себя не мужем – функцией, которая должна выполнить своё предназначение, а потом отойти в сторону. Вместо любимой жены ложился в кровать с озабоченной самкой, которой, кроме спермы, ничего не нужно.

А потом появилась Лара. Голубоглазая русалка, которую встретил в бассейне фитнес центра. С обаятельной улыбкой, многообещающим взглядом… Но привлекло не только это – нам было о чём поговорить! Обсудить фильм или сериал, просто о погоде парой слов перекинуться, и ни слова о детях! Я точно в рай попал, снова почувствовал себя мужчиной, которого хотят, по-настоящему хотят, а не потому что надо.

Наш первый секс случился через месяц, прямо в моей машине, когда предложил подвезти до дома. Оба знали, что к этому идёт, но предвкушение только добавило остроты. Лара сама ко мне потянулась, а я не стал отказываться. Как давно на меня не набрасывались с такой страстью! Машина ходуном ходила, удивляюсь, как никто не вызвал полицию. Хотя нас тогда ничто бы не остановило.

Лара с самого начала знала, что я женат – кольцо на пальце не скрыть. Но про Илону мы не говорили, делали вид, что её не существует. Возвращался домой после секса с другой и пытался найти чувство вины, и оно было, пока не увидел Илону и её привычный потухший взгляд.

- Что, начались? – спросил, разуваясь.

- Как по часам, - она вздохнула, а мне вдруг захотелось сбежать. Обратно, туда, где крышу от страсти сводит, где не надо делать вид, что сочувствуешь, хотя самому глубоко наплевать.

Часто встречаться с Ларой не получалось, но от этого наши встречи только горячее становились. В её квартире не осталось ни одной поверхности, где бы мы не занимались сексом. А потом было слишком уютно лежать в тишине и слушать её дыхание.

- Миш, я беременна, - сказала она через полгода. И внутри всё замерло, а потом стало сладко и пусто. Не думая, как это выглядит со стороны, подхватил на руки и закружил прямо посреди комнаты. Осторожно поставил на пол.

- И что теперь? – робко спросила она. – Аборт я делать не буду.

- Конечно же, не будешь, - сказал твёрдо. – Поговорю с женой, попрошу развод.

Что тогда пошло не так? Счастливая улыбка Илоны, когда переступил порог квартиры, ослепила.

- У меня задержка, Миш! Тест пока ничего не показывает, наверное, срок слишком маленький, но я чувствую – на этот раз получилось!

Как под дых ударили. Пытался разобраться с эмоциями, но в голове шумело. Вскоре выяснилось – беременность оказалась ложной. Иногда организм даёт сбой, когда слишком сильно зацикливаешься на мыслях о ребёнке – так объяснил врач. На Илону было жалко смотреть, если бы тогда всё рассказал, попросту добил бы. Объяснил всё Ларе, она поняла. Сказала, будет ждать столько, сколько потребуется. Так само собой и повелось.

Пришлось маме рассказать, когда узнали пол ребёнка. Она сразу сказала: уходи. Я не мог. Не мог бросить Илону, не когда она переживала очередной крах всех надежд. Сам не понял, как стал жить на две семьи, понимая, что надо кончать. С браком, с Илоной. Каждый раз, собираясь сказать обо всём, находил отмазки в последний момент. И тут такой подарок – сама обо всём узнала!

И ушла. Не пыталась что-то выяснить, не обвиняла. Просто испарилась, как не было в моей жизни. Оставила вещи, фотографии, воспоминания. Когда перестало маячить перед глазами вечно унылое лицо, начало вспоминаться хорошее, что у нас было. Немало было.

Она сама меня на измену толкнула. Жили бы, как все люди живут, нормально и спокойно. Так и говорю Камилю – лучшему другу, который предложил пропустить по стаканчику после работы.

- Я тебя не понимаю, - он усмехается, откидываясь на спинку кожаного кресла. – Ушла и ушла, живи и радуйся. Тем более, у тебя Лара с сыном есть, самое время с ними сойтись.

- Подожди, дай свободой насладиться, новый хомут на шею всегда надеть успею.

- То удивляешься, почему жена не закатила скандал, а просто развелась, то радуешься свободе. Ты бы определился, чего по жизни хочешь.

- Знаешь, сейчас ничего не хочу. Пытаюсь привыкнуть к тишине дома. Мама только на днях уехала, достала мозг выносить.

- К новому браку подталкивает? – Камиль понимающе улыбается.

- Ага, - отвечаю уныло. Не то, чтобы был против с Ларой сойтись, но у них дома всегда слишком шумно. Коля – активный ребёнок, иногда с перебором. Хорошо, когда можно поиграть с ним и вернуться к себе, в комфорт. Видеть его постоянно я не готов. Может, позже, как постарше станет.

Интересно, как сейчас у Илоны дела, где живёт. Скоро Новый год, с кем будет встречать? К родителям поедет, с подругами соберётся или одна будет? Почему вообще об этом думаю? Наверное, потому что не чужие друг другу. Хотя после того скандала, что она маме устроила, даже хорошо, что не виделись ни разу. Выместила на неё всю злость на меня. Никогда раньше за ней этой сучности не наблюдал, а тут прорвало.

С мужиком ещё каким-то припёрлась. Откуда он взялся? Про любовника не верю, сколько бы мама не убеждала в обратном. Какой-то знакомый, или просто нанятый грузчик? Насрать. Вот, честно, глубоко насрать и размазать, с кем она теперь и как.

- Что собираешься дарить Полине? – к чёрту Илону, праздники на носу, надо о подарках подумать.

- Поездку на море, я же тебе говорил, - упрекает Камиль. Вообще из головы выветрилось.

- Прости, у меня в последнее время с памятью проблемы, - криво улыбаюсь. – Просто никак не придумаю, что Ларе дарить. Она обычно сама подарок выбирает, только купить остаётся, а в этот раз попросила сюрприз. Может, шубу Илоны ей подарить? Что она без дела в шкафу пылится.

- Понимаю. – Камиль подливает в мой стакан янтарный нектар с шоколадными нотками. Добавляю к нему шарик льда из небольшого ведёрка. В голове наконец становится тихо, голоса стихают, приятная расслабленность охватывает, заставляя развалиться в кресле.

- Знаешь, - тяну задумчиво, - иногда кажется, что это всё не со мной происходит. Развод, семья на стороне… Я из прошлого никогда бы так не поступил. Ни с Илоной, ни с Ларой. Когда успел измениться?

- О, на философию потянуло? Стареешь.

- Отвали, - отмахиваюсь. Какая старость в тридцать четыре? Я, можно сказать, только сейчас жить начал!

До дома добираюсь на такси, проваливаюсь в сон, едва раздевшись, глаза продираю к обеду. Голова не гудит, но всё равно тяжеловато. Лет десять назад не было бы никакого похмелья. Надо ехать в торговый центр, выбрать какой-нибудь подарок сыну и маме.

Последняя неделя перед длинными выходными, народа – не протолкнуться. Добираюсь до детского магазина, вспоминая, что сейчас интересно Коле, когда навстречу выходит Илона с пакетами. Мы замираем, она настороженно смотрит, стискивает пакет.

- Сыну пришёл подарок купить? – говорит спокойно.

- А ты кому?

- Себе, - она вскидывает подбородок.

- Куклу, чтобы в маму играть? – не успеваю прикусить язык. Хочется ужалить больнее. Но почему-то Илона не бледнеет и не краснеет, а задумчиво улыбается.

- Да, можно и так сказать. Отдел с товарами для мальчиков слева.

Она уходит, оставляя стоять посреди толпы и гадать, что это только что было.

Глава 6

Илона

Откуда в Мише столько жестокости? Он всегда таким был, просто я не замечала? Да нет, обычным он был, понимающим, чутким. Или просто отлично играл свою роль. Открываю новые грани и понимаю, как же меня вовремя жизнь отвела! И даже слова не укололи – слишком хорошее настроение от покупок.

Понимаю, пока рано покупать что-то малышу, но на днях закончился первый триместр, полёт нормальный, поэтому ноги сами несут в детский магазин. Мимо полок с детской одеждой – всё-таки пока не буду, но не могу пройти мимо игрушек.

В детстве у меня было мало игрушек – они стоили дорого или выглядели так, что откровенно пугали яркостью красок и запахом химии. А тут… Глаза разбегаются. Делаю непростой выбор между серым котом в бежевых шортах и коричневым мишкой с бантиком. Беру кота, а потом, подумав, и мишку – гулять, так гулять!

Я наконец могу смотреть на мам с малышами без внутренней боли. Скоро начнёт расти живот, так хочется почувствовать первое прикосновение! Этот свет, льющийся изнутри, ни на что не похож. Когда услышала на обследовании, как громко и сильно бьётся сердечко, не смогла сдержать слёзы. Даже вечером плакала от умиления, напугав Свята.

Сегодня он предупредил, что задержится, чтобы садилась ужинать без него. К его приходу успеваю и вздремнуть, и поесть. Аппетит зверский, от еды не тошнит, только от запахов, и то редко. Зато гормоны шалят: хочется то плакать, то смеяться без причины. Этот вечер не исключение: включаю старую романтическую комедию и через полчаса уже реву над брошенной героиней. За всхлипами не сразу слышу – Свят вернулся.