Преданная. Зимнее чудо

Галина Милоградская

Преданная. Зимнее чудо

Глава 1

Илона

За окном снова метёт. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но снег откровенно достал. Я люблю зиму и всё, что она с собой приносит, но, когда снег лежит с конца октября, а сейчас только середина ноября, складывается ощущение, что мы живём на Северном полюсе.

- Значит, ты не сможешь меня отвезти? – вздыхаю, пряча обиду.

Миша опять сливается, как часто бывало в последнее время. Как будто только меня волнуют результаты анализов! Хотя о чём я, так и есть, он уже давно дал понять, что желание завести ребёнка – исключительно моё. За восемь лет брака мы прошли все круги ада, пытаясь понять причину, почему я не могу забеременеть. Вроде бы всё в порядке у обоих, но не получается, и всё тут. Осталась последняя надежда – новый развёрнутый анализ должен либо подтвердить, либо опровергнуть моё бесплодие. Он делался почти три недели, и я буквально изнываю от нетерпения, а мужу, видимо, всё равно.

- Малыш, я же сказал: всё накрылось в последний момент. Надо срочно мчать в аэропорт, чтобы передать подписанные документы, пока наш партнёр не улетел в Сеул. На всё про всё у меня пять часов, а с нашими пробками и этим снегопадом…

Конечно, я всё понимаю. Миша всего год назад получил повышение и очень этим гордится. Я тоже горжусь, стараюсь не показывать, как сильно не хватает его рядом. Теперь все дни расписаны, он постоянно задерживается, иногда даже ночует на работе. Подруги намекают, что завёл любовницу, но в это я никогда бы не поверила. Он у меня трудоголик, а не бабник, на женщин попросту нет времени.

- Хотя бы успей вернуться к вечеру.

Подхожу к нему, поправляю галстук, смахиваю невидимые пылинки на пиджаке. Как же ему идёт костюм! Впервые увидела его таким красивым на нашей свадьбе и до сих пор дыхание перехватывает, когда смотрю.

- Ужин, помню, - он улыбается и чмокает в нос. – Понимаю, что одна ты мою маму не выдержишь.

Александра Степановна приехала к нам три дня назад, как сама сказала «на погостить». Отношения с ней сложно назвать идеальными, но хотя бы не воюем. Не знаю, чем именно я ей не нравлюсь, хотя периодически она намекает на то, что я до сих пор не родила. Я научилась не обращать внимание на эти выпады – нервы целее будут.

- Мишенька, ты уже уходишь? Совсем не отдыхаешь, родной мой.

Легка на помине – входит в нашу спальню без стука, как к себе домой. Ещё одна причина её неприязни заключается в том, что я работаю. В её голове не укладывается, как женщина может ездить в офис, а потом возвращаться и делать домашние дела. Не укладывается, что я не каждый день готовлю и не каждый день хожу с тряпкой, протирая пыль. Едва приехав, она перемыла всю квартиру, с упрёком глядя на меня каждый раз, когда выжимала швабру. К её приезду, между прочим, я порядок навела, хотя Миша со смехом сказал, что мама всё равно грязь найдёт. Знаю я поговорку про таких…

- Ты же приедешь к ужину? Я утку запеку.

О, да, свекровь привезла с собой две больших сумки с «домашней» едой. Закрутки, утки, куры, даже яйца! А потом стонала, как тяжело ей было всё это везти.

- Постараюсь, - кивает Миша, улыбается мне и уходит.

- А ты, Илоночка, когда уедешь? – спрашивает свекровь, елейно улыбаясь.

- Сейчас буду такси вызывать, - отвечаю с такой же улыбкой.

- Надеюсь, в этот раз анализы придут хорошие.

- Тоже очень на это надеюсь, - едва не скриплю зубами. Скорее бы уехать уже. Скорее бы она уже уехала.

До медицинского центра имени Бельчунского добираюсь за час – город уже встал в одной сплошной пробке. Срывается снег, и до стеклянных дверей я буквально бегу, подняв воротник стёганого пальто до ушей. Привычка не надевать шапку когда-нибудь сыграет со мной злую шутку. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, пересекаю холл, в регистратуре говорю, что уже пришла, и готовлюсь ждать – ещё пятнадцать минут до приёма. От нечего делать разглядываю посетителей: в коридоре несколько женщин, все с одинаковой надеждой в глазах. И все – одни, без мужей.

- Илона, ты?! – раздаётся смутно знакомый голос. Поднимаю глаза, и губы растягиваются в улыбке.

- Свят?! Ты тут откуда?

Со Святом мы дружили в детстве, выросли в одном дворе. Старше меня на четыре года, он с семьёй переехал, когда мне было четырнадцать. И вот, сейчас мне тридцать два, но он всё равно меня узнал! Поразительно.

- Я бы тебя не узнала, - тяну, рассматривая высокую широкоплечую фигуру в белом халате. – Ты, что, тут работаешь?

- Недавно перевёлся, - он смотрит с такой яркой улыбкой! А глаза стали ещё ярче, серо-голубые. И волосы он теперь укладывает, а не носит короткий ёжик. – А ты тут по какому вопросу?

- Пришла узнать результаты анализов.

Несмотря на давнюю дружбу, откровенничать о личном не собираюсь, Свят это понимает, кивает и засовывает руки в карманы.

- Понятно. Что ж, было приятно увидеться, надеюсь, не в последний раз.

- Точно не в последний! – отвечаю и понимаю, что очень хочу просто посидеть и поболтать, как будет время. В этот момент меня вызывают в кабинет, самое время попрощаться. Благодаря короткой встрече забываю о волнении, когда сажусь напротив врача. У Светланы наблюдаюсь уже третий год, мы с ней почти сдружились, если можно так назвать общение с человеком, периодически глядящим на тебя в гинекологическом кресле.

- А знаешь, - говорит она с улыбкой, - у меня для тебя немного обидная новость. Сдавать анализ было не обязательно.

- Почему? – хмурюсь.

- Потому что ты беременна! Пять недель, Илон, поздравляю!

Первые несколько секунд я пытаюсь осмыслить услышанное, но почти ничего не чувствую, в голове шумит. А потом… Охватывает такой восторг, что я зажимаю ладонями рот, чтобы не завизжать, как дурочка.

- Правда? – спрашиваю недоверчиво. Сердце колотится, охватывает эйфория, кажется, могу взлететь к потолку.

- Правда, - кивает Светлана. – Сегодня поставим тебя на учёт.

Это так прекрасно, что до сих пор не верится! Всю дорогу до дома улыбаюсь, представляя, как расскажу обо всём Мишке. Мне даже кажется, что я чувствую нашего малыша, хотя сегодня на УЗИ даже точку не сразу разглядела. Кто это будет? Мальчик или девочка? На кого будет похож, какой характер? Наполняюсь чистым восторгом, чувствую себя бесценным сосудом. Это такое чудо – зарождение новой жизни! Все трудности, через которые пришлось пройти, теперь неважны. Главное – наш кроха, растущий в моём животе.

В тамбуре пахнет уткой, рот наполняется слюной. Вхожу в квартиру, стараясь не шуметь – не хочу сейчас встречаться со свекровью, новость первой должен узнать муж, а потом уже она. Я же сейчас готова на каждом углу кричать от счастья.

Тихо раздевшись, прохожу к спальне, когда слышу её голос. Говорит с кем-то по телефону. Может часами болтать, даже не знаю, откуда столько тем берётся! Замираю у двери, ведущей в кухню, услышав имя мужа.

- Ну, ты же знаешь, Мишенька у меня правильно воспитан. Давно бы её бросил, терпит из жалости.

Наша песня хороша, начинай сначала. Свекровь спит и видит, как драгоценный сыночек находит себе новую, правильную, жену.

- Да-да, я ему то же самое говорю! Там сынишка подрастает, и Ларочка – такое солнышко. Хозяюшка, готовит вкусно, дом в чистоте…

В упор не понимаю, о чём она говорит, точнее, о ком. Наверное, кого-то другого обсуждают, не моего Мишу. Тяжело приваливаюсь к стене, не знаю, зачем продолжаю подслушивать. Надо заткнуть уши и уйти, но я остаюсь на месте.

- Я ему, ещё когда Коленька родился, сказала – уходи. Вот тебе готовая семья, а не эта пустоцветка, которая только и думает, что о карьере! Но он упёрся. Говорит: ма, она без меня не сможет. Любит, говорит, сильно. А я ему: а что ты сыну будешь говорить, когда подрастёт? Да-да! Я поэтому и приехала, чтобы мозги ему, наконец, вправить! Сыну три годика скоро, сколько ещё тянуть собирается? Ох, я ему такие подарочки купила! И Ларочке привезла шаль…

Дальше нет сил слушать. С трудом переставляя ноги, я иду в спальню, тихо прикрываю за собой дверь. Не знаю, как до сих пор продолжаю дышать. Сын. У Миши есть сын, которому уже три года. И вторая семья. А я, значит, из жалости?!

Не позволяя себе передумать, достаю чемодан. Планомерно отбираю вещи первой необходимости. Сейчас бы забиться в истерике, но внутри все покрылось ледяной коркой. Я как будто со стороны на себя смотрю, упаковывая свитера и джинсы. Косметичка, вещи из ванной… Свекровь не слышит, продолжает разговаривать, теперь обсуждает какую-то Люську из семнадцатого дома. Добавляю к вещам свои тапочки, застёгиваю сапоги, выпрямляюсь, когда она выходит из кухни.

- Илоночка, ты куда собралась? Неужели в командировку вызвали? Ты хоть Мишеньку дождись, куда собралась на ночь глядя?

Застегнув куртку, я достаю ручку из чемодана и со всем возможным хладнокровием говорю:

- Ларочка пусть его ждёт. Вместе с Коленькой.

Свекровь испуганно хлопает глазами, прижимая телефон к груди. С нескрываемым наслаждением я громко хлопаю дверью и только в подъезде понимаю, что идти мне, по сути, некуда…

Глава 2

Илона

На улице уже вовсю метёт. Открываю сайт по бронированию отелей, нахожу ближайший более-менее приличный. Плана нет, зато есть огромное желание убраться отсюда как можно дальше. Чемодан вязнет в снегу, пока иду до такси, внутри до сих пор тихо и пусто. Ни капли прежнего восторга: счастье растворилось в предательстве того, кому так доверяла. Новость буквально оглушила и до сих пор отказывается укладываться в голове.

- Комсомольская 45? – уточняет таксист. Не сразу понимаю, о чём речь, заторможено киваю. Темнеет, уже зажглись фонари, снег блестит так, что становится больно глазам. Или это слёзы дрожат, не проливаясь?

Заселяют меня быстро, номер сняла сразу на три дня, благо, впереди выходные. Потом надо будет что-то решать. Квартиру, в которой мы живём, оплачивает Миша. Обсудив, в своё время мы решили не брать ипотеку, ведь со временем останется жильё от наших родителей, а пока проще быть мобильными. За три дня я должна понять, где жить, ведь вечно снимать номер никаких денег не хватит. Хорошо, что на счету есть сбережения – на отпуск копила. На наш.

Оцепенение не проходит, это даже хорошо, потому что сейчас я в первую очередь не о себе должна думать. Накрываю ладонями живот, поглаживаю. Вот так, малыш, папа наш оказался гандоном, причём, самым настоящим. Штопаным. Разбирает истеричный смех.

Ларочка, значит. Не припомню никаких Ларочек в окружении мужа, но долго ли найти любовницу? Тут особого ума не надо. Сразу на место становится всё: его вечные задержки на работе, постепенная отстранённость, нежелание заводить ребёнка… Конечно, к чему он, когда уже есть от другой?

Три года. Хотя нет, четыре как минимум, половина нашего брака во лжи. Меня начинает мутить, вспоминаю, что с обеда ничего толком не ела. Кусок не лезет в горло, но надо заставить ради крохи, которому необходима здоровая мама.

Пока жду доставку, переодеваюсь, сама не понимаю, как начинаю расхаживать по номеру, кусая губы. Мой Миша с другой женщиной. Не просто разовая измена – другая семья на стороне! И, приходя от неё, он ложился со мной в постель! Говорил, что любит. А я, дура, верила. Обручальные кольца мы обновили на пятую годовщину свадьбы. Смотрю на ободок белого золота и начинает душить злость.

Предатель! Подонок! Мразь! Срываю кольцо, швыряю его в стену. Не достоин ни одной моей слезинки! Пусть даже не надеется, что прощу! И о малыше ничего не узнает, пусть своего воспитывает!

Звонит. Что такое, мамочка напела, что плохая жена хлопнула дверью? Так и тянет сбросить звонок, но я не собираюсь сбегать от неприятного разговора. Надо сразу расставить точки, видеть его не хочу.

- Илон, что случилось? – он раздражён, видимо, мамочке мозги вправлять пришлось, что спалила. – Возвращайся домой, поговорим.

- Нам не о чем разговаривать, - отвечаю холодно. Он тяжело вздыхает, с лёгкостью представляю, как закатывает глаза.

- Илон, всё не так, как ты поняла.

- Да ну? – а это даже смешно. – И что я не так поняла? Что у тебя другая семья? Ларочка и Коленька, которому, на минуточку, три года!

Срываюсь на крик, сейчас с радостью вцепилась бы в его волосы и оттаскала. Выдыхаю, надо успокоиться. Держи себя в руках, Илона, этот ублюдок не стоит твоих эмоций. Тебе сейчас нужен покой.

- Малыш, позволь мне всё объяснить, прошу!

- Собираешься объяснять, в каких позах Коленьку зачали? – спрашиваю саркастично. – Избавь от подробностей.

- Илон, прекращай! – начинает злиться. – Да, так вышло, что я тебе изменил, это жизнь, понимаешь? Просто ты так помешалась на детях, что в какой-то момент это стало раздражать! Я не люблю её, поверь. Я не собирался делать ей ребёнка! Чёрт! Да я вообще детей не хочу и не хотел! Нам же так хорошо вдвоём было!

А это удар под дых. Мало того, что обманывал годами, так ещё и не хотел детей.

- Я собирался сделать вазэктомию, - продолжает добивать. – Думал, со временем ты успокоишься и перестанешь говорить о ребёнке.

Я без сил опускаюсь на кровать. В голове шумит. Как так-то?

- Илон, не молчи. Прошу, скажи что-нибудь. Я правда люблю тебя и только тебя, а им просто помогаю деньгами.

- Как у тебя всё просто, - выдыхаю с горечью. – Захотел – изменил, захотел – стал бесплодным. Ты обо мне хоть когда-нибудь думал?

- Только о тебе и думал! Ну, скажи, зачем тебе этот геморрой? Фигура поплывёт, зубы выпадут, здоровье испортится… И это же на всю жизнь!

Я не могу поверить в то, что слышу. Он годами с этими мыслями жил, когда я обивала пороги медицинских центров и пыталась зачать.

- У тебя есть сын. И, представь себе, это на всю жизнь, - говорю, а губы едва шевелятся. В номер стучат – привезли еду. Не отрывая трубку от уха, открываю дверь, забираю пакеты. Как не со мной всё происходит.

- Я прошу тебя не приводить свою новую семью в нашу квартиру, пока не заберу все свои вещи. Надеюсь, на это у тебя хватит совести. И передай привет маме, она точно счастлива, что избавилась от пустоцвета.

Он начинает что-то говорить, но я прерываю звонок. Простые действия: распаковать еду, накрыть на стол, выбрать канал по телевизору – отвлекают. Двигаюсь на автомате, даже не пытаюсь переварить его слова. И с этим чудовищем я жила, ему хотела подарить малыша! Ну, нет, он не заслуживает меня, не заслуживает нас. Пусть хоть сотню Ларочек поменяет, плевать. Главное, что я теперь не одна.

Следующие два дня проходят… странно. Я как будто в зимнюю спячку впала, ничего не хочется. Миша ещё несколько раз звонил, но в конце концов я его заблокировала. И подала заявление на развод. Терпеть такое – никакой любви не хватит, а у меня она, кажется, резко оборвалась. Не чувствую ничего, кроме ненависти, и даже не за чужую семью, а за потраченные годы, во время которых я могла бы стать счастливой с тем, кто будет разделять мои желания. Теперь мне вообще никто не нужен. Впереди декрет, к которому надо подготовиться, собрать подушку безопасности.

Я работаю в лаборатории по мониторингу загрязнения атмосферы, график удобный, зарплата маленькая, зато премии за частные заказы приятные. Заведующая и девочки давно знают о моей мечте стать мамой, переживают, как за себя, после каждого приёма у врача, так что проблем с выходом в декрет быть не должно.

В понедельник с утра еду в медицинский центр – надо сдать анализы натощак. Как раз успею до начала рабочего дня. Утром почти никого нет, только у лаборатории по сдаче крови небольшая очередь, которая быстро рассасывается. Прижимая ватку к пальцу, выхожу в коридор и сразу вижу Свята. Широко улыбаясь, он разговаривает с медсестрой, а та буквально ему в рот заглядывает. Хмыкаю про себя: у него всегда так было, ещё с детства от невест отбивался. С годами ничего не изменилось, только мальчик превратился в мужчину.

- Илона! – он замечает меня, прерывает разговор и подходит. – Кровь сдавала?

- Угу, - киваю. – А ты уже вовсю очаровываешь местных девушек?

- Они сами, - небрежно пожимает плечами. – Я не виноват, что им сложно устоять перед моим обаянием.

- Всё такой же самоуверенный, - шутливо толкаю кулаком в плечо. – Надеюсь, хотя бы не женат?

- В разводе, - отвечает спокойно. – Не сошлись характерами.

- Бывает. Дети есть?

- Нет. Не успели, слава Богу. Иначе было бы гораздо сложнее разойтись.

- Акушер-гинеколог радуется, что нет детей. Остановите этот мир.

- Я радуюсь, что мы не успели, - поправляет он. – А детей я люблю и хочу. Мы оба врачи, карьеру строили, вот и вышло то, что вышло. Что на счёт тебя? – демонстративно смотрит на мою руку, на которой уже нет кольца. – Замужем?

- В процессе развода, - вздыхаю и морщусь. Завтра надо съезжать из гостиницы, а я до сих пор не знаю, куда податься. – У тебя случайно нет знакомых, которые сдают квартиру?

- Есть, - Свят широко улыбается, перекатывается с пятки на носок и хитро подмигивает. – Я.

- Ты? Наследство, что ли, получил, раз обзавёлся ещё одной квартирой специально под сдачу?

- Ай-яй-яй, как не стыдно заглядывать в чужой кошелёк, - укоряет шутливо. – Нет, на самом деле, квартира у меня одна, но я могу выделить тебе комнату. По старой дружбе и с большой скидкой. Обещаю, что приставать не буду.

- На это даже не надеюсь, - ворчу, прикидывая этот вариант. В принципе, на месяц могу у него остановиться, тем более, щадя мою гордость, Свят сказал, что не бесплатно. Иначе, наверное, не согласилась бы. А там и отдельное жильё найду, как раз будет время перевести дыхание.

- Почему? – спрашивает он с интересом и окидывает оценивающим взглядом. – Ты с годами стала ещё красивее, если это вообще возможно.

- Скоро я стану большой и толстой, как бегемотиха, - хмыкаю.

- Какой срок?

- Пять недель, - отвечаю гордо.

- Ну, тогда толстой нескоро станешь, - подмигивает Свят. – Может, я погорячился с обещанием, м?

- Да ну тебя! Медсестёр своих соблазняй.

- Запретный плод всегда сладок…

- Так, я сейчас откажусь и не стану переезжать.

- А ты разве согласилась? – живо откликается он.

- У меня нет других вариантов, если ты не шутил.

- Нет, не шутил. Помочь с переездом?

- Пока у меня только один чемодан, но потом, да, была бы рада.

Чувствую, как падает огромный камень с души – всё воскресенье думала над тем, куда податься, а тут такой подарок небес.

- Тогда диктуй номер телефона, я скину адрес. Запасной ключ найдёшь в сейфе у двери.

- Спасибо, дорогой мой человек! – говорю с чувством. Смотрю на настенные часы – пора бежать. Мы обмениваемся телефонами, я спешу к выходу и думаю, что нормальные мужчины существуют. Если только они не пытаются при этом забраться тебе в трусы. Со Святом этого точно не произойдёт, во-первых, он не в моём вкусе, а во-вторых, кому нужна беременная от другого женщина?

Глава 3

Илона

О беременности на работе пока решила не говорить, чтобы не сглазить. Не особо суеверная, но тут включается защитная реакция. Успею ещё. Вполуха прислушиваюсь к болтовне девчонок в лаборатории, механически перемешивая анализы в пробирках. Телефон лежит в стороне. Раньше я бы уже написала Мише, спросила, как начался рабочий день. Может, послала бы ему пару забавных мемов, чтобы улыбнулся. Горько. Поджимаю губы, потому что ледяная корка начинает всё-таки крошиться. Ожидаемо, но я надеялась, что самообладание покинет в менее людном месте, не хватало ещё разрыдаться.

Я так много слышала историй в женских консультациях и медицинских центрах, но всегда думала, что так не бывает. Чтобы жених отказался жениться после замершей беременности, или чтобы муж ушёл во время декрета. Как вытирают ноги о ставших зависимыми жён, как срываются на детях, как, как, как… Может, оно и к лучшему, что я вот так всё узнала. Какой из Миши вышел бы отец, раз он с самого начала не хотел детей?

Но он познакомил свекровь с этой Ларочкой и сыном, значит, и тут соврал. Он вообще когда-нибудь говорил правду? Эгоист чёртов, зачем вообще тогда на мне женился?! Самое обидное, что за все годы мне практически не в чем было его упрекнуть. Да, Миша не был безупречным, конечно же, случались ссоры, мы оба вспыльчивые, но отходчивые. Всякое за восемь лет бывало, но он всегда был рядом, поддерживал. Лжец! Тошнит от понимания, что я сама себе создала образ, сама его полюбила и вознесла на пьедестал. Что мечтала о крепкой семье, в то время как он думал о свободе. Чувствую себя испачканной, грязной настолько, что не отмыться.

В носу начинает щипать, заставляю себя не думать, но как выключить поток мыслей? Все они крутятся в голове, одна больнее другой. Лучше о приятном подумаю – о помощи Свята, свалившейся так вовремя. Он легко предложил, я – легко согласилась и пока не жалею. С ним всегда так было: легко и непринуждённо. Вспоминаю, как мы катались на велосипедах – он на большом, я пока на меленьком, и я случайно попала под его колёса. Как он успокаивал, чтобы не плакала, пока вытаскивал мою ногу из спиц, как дул на коленку и искал подорожник. Или как в тринадцать повёл нас, друзей, в парк, где мы весь день ели мороженое и катались на аттракционах. А потом меня стошнило на его штаны, когда катались на машинках.

В воспоминаниях нет ничего горького, только свет и желание улыбаться. Сердце рвётся на части при мысли о разрушенном браке, и я представляю, как прикладываю на него тот самый подорожник. Не залечить, но хотя бы скрыть рану.

- Ты сегодня какая-то задумчивая.

Ко мне подсаживается Таня, самая молодая в нашем коллективе, только недавно выпустилась из колледжа.

- Голова болит, - вру, не краснея. – Давление скачет, наверное.

- Ой, говоришь, как бабка старая! Какое давление в твои-то годы?

- Самое обычное, - вздыхаю. Нет, с давлением у меня всё в порядке, но теперь надо будет особенно пристально за ним следить. Теперь в моей жизни будет слишком много перемен, и развод среди них – не самая значительная.

- Как надоела зима! – Таня мечтательно потягивается, закидывая руки за голову. – Так хочется солнышка, тепла и моря!

А мы хотели на новогодние праздники поехать в Гагры. У меня уже и тур был выбран, и отель в закладках, собиралась на этой неделе бронировать… Столько ожиданий с этим отпуском было связано! Целая неделя только вдвоём, без бесконечных звонков с работы и одиноких вечеров, когда его ждала. Резко отвернувшись, смахиваю выступившие слёзы. Нельзя расклеиваться, не имею на это никакого права. И на море обязательно поеду, только уже с малышом! Правда, не в следующем году точно. Придётся подождать, когда подрастёт.

- Ты фильтры уже взвесила? – строго спрашивает Галина Гаврииловна, заведующая нашей лаборатории. Она знает – Танечке только дай работу растянуть и поболтать. – А потом пробирки помой.

Смотрю на ровные ряды своих – уже стали розоветь, пошла реакция. Я обычно заканчиваю до обеда, и оставшиеся три часа могу позволить себе побездельничать. Сейчас остро жалею, что работы мало, хоть как-то бы отвлеклась.

- Галина Гаврииловна, я могу сегодня пораньше уйти? – у меня выселение из гостиницы в три, надо успеть, хотя чемодан уже собрала.

- Ты можешь, а ты, - острый взгляд на поникшую Таню, - даже не надейся.

- Да я и не просила, - ворчит Таня, нехотя сползает со стула и отходит к своему столу. Переглядываемся с заведующей и улыбаемся. Совсем недавно она намекнула, что мою кандидатуру рассматривают на её должность, когда на пенсию уйдёт. Жаль, но повышение придётся отложить. Много чего придётся поставить на паузу, но малыш этого стоит! Хотя немного тревожно, как одна справлюсь. Я ведь в мечтах всегда Мишу рядом представляла. Как гуляем с коляской и катаем сына или дочь на качелях, а вечерами читаем сказки. А когда малыш подрастёт – играем в настольные игры, отвечаем на сотню «почему?». Ничего, я со всем справлюсь сама, обязательно справлюсь.

Когда такси останавливается во дворе дома Свята, сердце почему-то начинает стучать быстрее. Это четырёхэтажная сталинка в районе, который скоро пойдёт под реновацию. Уютный двор, словно сошедший с экрана советского фильма, бледно-жёлтые стены, высокие окна. Он живёт на втором этаже, куда поднимаюсь, осторожно неся чемодан. У двери коробочка с сейфом, ввожу код, забираю ключ. Свят написал, какую комнату я могу занять, но всё равно сперва путаюсь в планировке.

От большой квадратной прихожей расходятся несколько дверей. Потолки такие высокие, что захватывает дух. А ремонт старый, но очень уютный. Оставив чемодан у дверей, я обхожу квартиру, чувствуя, как проваливаюсь в прошлое. Знакомые венские стулья, ажурные салфетки – мама Свята отлично вязала – и тот непередаваемый запах, свойственный таким квартирам. Целая комната отведена под столовую, несмотря на то, что кухня огромная. А ещё есть гостиная и две спальни. Папа у Свята служил генералом, они и переехали, когда он на повышение пошёл.