Долг эльфийского короля

— Уже готова, — констатировал он с одобрением в голосе. — Даже без моих приказов.

Его палец вошёл внутрь, легко, без сопротивления. Я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в плечи. Он двигал пальцем, растягивая, готовя, и я чувствовала, как всё внутри сжимается и плавится. Затем он добавил второй палец. Было тесно, почти больно, но и невыносимо приятно. Он нашёл внутри какую-то точку, и когда коснулся её, я взвыла, закинув голову назад, ударившись затылком о мрамор. Мир поплыл.

— Да… вот здесь… — прошептал он, и его губы обжгли мою шею, потом спустились к груди, снова захватив сосок в горячий, влажный рот. Он сосал, кусал, играл с ним, пока я не закричала, не в силах сдержаться. Его пальцы внутри меня ускорились, стали жёстче, глубже, и я почувствовала, как нарастает знакомое, страшное напряжение в самой глубине.

— Нет… подожди… я не… — пыталась я выговорить, но он заглушил меня поцелуем. Глубоким, властным, захватывающим. Его язык заполнил мой рот, и я отвечала ему с той же дикой, отчаянной страстью, забыв обо всём.

Он убрал пальцы, и я застонала от пустоты. Но он не заставил себя ждать. Он поменял хватку, держа меня теперь обеими руками под ягодицами, и направил себя к моему входу. Головка коснулась чувствительной плоти, и мы оба замерли на секунду.

— Смотри на меня, — приказал он хрипло.

Я открыла глаза, утопая в его золотом, пылающем взгляде. И тогда он вошёл.

Медленно. Невыносимо медленно. Дюйм за дюймом он заполнял меня, растягивая, входя так глубоко, как будто хотел проткнуть меня насквозь. Боль была, но она тонула в море интенсивного, всепоглощающего ощущения наполненности. Он был огромен. Казалось, он входил в меня бесконечно. Я плакала, слёзы текли по вискам, но я не могла оторвать от него глаз.

Когда он был внутри полностью, мы оба замерли, тяжело дыша. Я чувствовала каждую его пульсацию внутри себя. Он был горячим, твёрдым, живым.

— Всё, — выдохнул он хрипло, низко и густо, и в этом одном слове звучало торжество, дикое и безраздельное. — Всё целиком. Моё.

И он вошёл. Не просто вошёл, а заполнил, захватил, утвердил. Вначале — с мучительной, почти невыносимой медлительностью, вытягивая себя почти начисто, заставляя меня скулить от пустоты, а затем — одним долгим, властным скольжением, вонзаясь до самого дна, туда, где трепетал мой самый сокровенный нерв. Каждый толчок был глубоким, продуманным осквернением, методичным и бескомпромиссным. Я чувствовала, как он упирается в шейку матки, и от этого в животе разливалась горячая, тягучая волна.

Его руки, схватившие меня за бёдра, не оставляли выбора. Пальцы впивались в плоть, оставляя следы, прижимая меня к холодной стене так, что мраморный рельеф отпечатывался на моей спине. Но боль от камня была призрачной, далёкой. Весь мир сузился до одной-единственной точки нашего соединения — жгучей, пульсирующей, переполненной им.

Затем он сменил угол. Отстранился на шаг, руки скользнули выше, обхватив талию, и притянул меня к себе уже в другом ритме — неглубоком, но частом, жёстком, почти яростном. Каждый короткий, отрывистый толчок бил точно по чувствительному бугорку, и я закинула голову с воплем, который рвался из горла сам собой.

— Смотри на меня, — приказал он глухо, и я, захлёбываясь, открыла глаза. Его взгляд был тёмным, сосредоточенным, он наблюдал за каждым моим спазмом. Одной рукой он продолжал держать меня, а другой опустился между наших тел, и большой палец нашёл мой клитор, надавил, начал делать жёсткие, крошечные круги.

Это было слишком. Ощущения взорвались, смешавшись в ослепляющий вихрь, где не было ничего, кроме этого движения, этого трения, этой всепоглощающей полноты. Я кричала, не стесняясь, моля и проклиная его шёпотом, который срывался на визг. Внутри всё сжималось, пульсировало, готовое сорваться в обрыв.

Он почувствовал это раньше, чем я сама это осознала.

— Ты… ты кончаешь… — прошипел он у самого моего уха, и это было не вопросом, а констатацией, приговором, в котором звучала его собственная натянутая до предела узда. Его пальцы впились ещё сильнее, ритм стал хаотичным, глубоким, сбитым. Он чувствовал, как мои внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг него, волна за волной. — Да… сейчас… Кончай. Вместе.

Оргазм накрыл меня с такой силой, что мир почернел. Это было не излияние, а взрыв. Всё моё тело выгнулось в дугу, из горла вырвался нечеловеческий, хриплый крик. Внутри всё сжалось в серии бесконечных, ослепительных спазмов, и я чувствовала, как по внутренней стороне бёдер потекла горячая струя — я кончила так сильно, что потеряла контроль.

Он продержался ещё несколько глубоких, мощных толчков, пока я билась в конвульсиях на его члене, а затем он издал низкий, животный рык и вогнал себя в меня в последний раз, замирая. Горячая волна его семени заполнила меня, и я почувствовала, как она вытекает по его стволу, смешиваясь с моими соками.

Он стоял, прижимая меня к стене, оба тяжело дыша. Его член всё ещё был внутри меня, постепенно смягчаясь. Пот стекал с его висков на мои плечи. Он опустил голову мне на грудь, и его дыхание обжигало кожу.

Мы стояли так, может, минуту. Потом он медленно, осторожно вынул себя из меня. Я застонала от пустоты и боли. Он опустил меня на ноги, но я не устояла, колени подкосились. Он поймал меня, не дав упасть, и почти на руках отнёс обратно в купель. Тёплая вода обняла моё разбитое тело.

Он залез в воду следом за мной и притянул меня к себе спиной к груди. Его руки обвили меня вокруг талии, и он просто держал, пока я дрожала мелкой дрожью в послеклиматической истерике. Его подбородок уткнулся мне в макушку.

— Всё, — снова сказал он, но на этот раз его голос был тихим, почти… успокаивающим. — Всё прошло. Ты справилась.

Я не могла говорить. Я была пуста. Разорвана. Исполнена. Он мыл меня молча, его большие, сильные руки с неожиданной нежностью смывали с моей кожи пот, семя, следы нашей дикой схватки. Он промыл меня между ног, и я не сопротивлялась, позволив ему это. Потом он вытащил меня из воды, завернул в огромное, мягкое полотенце и отнёс на кровать.

Он уложил меня, сам лёг рядом, на спину, и потушил светильник мановением руки. В темноте я чувствовала тепло его тела, слышала его ровное дыхание. Он не ушёл.

— Почему? — прошептала я в темноту, голос был разбитым.

— Почему что?

— Почему ты… почему так? Не как в первый раз.

Он помолчал.

— Потому что в первый раз я брал то, что мне причиталось по сделке, — наконец сказал он. — Сегодня… сегодня я хотел тебя. Не тело. Тебя. Твою реакцию. Твой крик. Твою потерю контроля.

Он повернулся на бок, и в темноте я увидела слабое свечение его глаз.

— И я получил это. Ты не просто терпела. Ты горела.

Он протянул руку и провёл пальцами по моей щеке, смахивая остатки слёз.

— Спи, Алерия.

И к моему собственному изумлению, под тяжестью истощения, под странным успокоением после бури, я заснула. В последний момент перед тем, как погрузиться в сон, я почувствовала, как его губы коснулись моего плеча в лёгком, почти неосязаемом поцелуе. И в этом прикосновении не было ни собственности, ни власти.

Была искра.

Глава 6.1: Враги при дворе

Солнце будило меня настойчиво. Я потянулась и почувствовала знакомую, сладкую ломоту во всём теле. Прошлой ночью не было боли, только глубоко