Цена власти

Но их хрупкое счастье длилось всего несколько минут.

Тяжелые двери спальни со стуком распахнулись, нарушая уединение. На пороге стоял барон Кристиан, его лицо было бледным как полотно, а кольчуга на груди была испачкана грязью.— Ваше величество! Экстренные вести с передовой! — тяжело дыша, выкрикнул он. — Авангард Валории прорвал наши заставы у Черного брода! Они обошли наши дозоры с тыла. Граф Лиам уже вывел свою кавалерию наперерез, но сил мало. Валорийцы идут прямо на Цитадель, они будут у стен замка через трое суток! Вам нужно немедленно возглавить главный полк!

Калеб мгновенно подобрался, его тело превратилось в литой кусок стали. Он бросил на Миру быстрый, полный затаенного страха и решимости взгляд. Ловушка войны захлопнулась. Он должен был уйти в бой, оставив свою беременную королеву в замке, где граф Лиам по-прежнему плел свои тонкие, невидимые интриги за его спиной.

Глава 18

Осажденная крепость, затаенный враг

Решение было принято мгновенно. Безжалостный король не мог позволить врагу топтать земли Цитадели, но уходил он с разорванным на части сердцем. Сборы заняли считанные часы. Мира стояла на парадной галерее замка, зябко кутаясь в тяжелый шерстяной плащ. Внизу, на внутреннем дворе, в факельных сполохах строились железные когорты. Копыта коней выбивали искры из мокрых гранитных плит.

Калеб подошел к ней перед самым выходом. Его доспехи были холодными, но ладони, которыми он обхватил её лицо, обжигали. Он долго всматривался в её серые глаза, словно пытался запомнить каждую черточку, а затем опустил взгляд на её живот.— Береги себя. И нашего ребенка, Мира, — хрипло прошептал он, и его жесткие темные кудри колыхнулись от резкого порыва ветра. — Оборона Цитадели на тебе. Барон Кристиан оставляет здесь гарнизон из полутора тысяч преданных мечей. Не доверяй никому. Особено… ему.

Король не назвал имени, но Мира и без слов знала, о ком идет речь. Граф Лиам де Валуа, вопреки ожиданиям Калеба, не ушел со своей кавалерией к Черному броду. Он отправил туда своих полковников, а сам остался в замке, сославшись на необходимость координировать тыловое снабжение и лично охранять королеву. Это решение взбесило Калеба, но времени на споры и разрыв союза у него не оставалось — армия Валории уже переходила брод.

Калеб ушел на рассвете. Замок словно опустел, погрузившись в тревожное ожидание. Мира сразу же взяла бразды правления в свои руки. Несмотря на ранние сроки беременности и подступающую по утрам тошноту, она часами сидела в ратуше, проверяя запасы зерна, координируя доставку стрел на оборонительные валы и укрепляя городские ворота.

Но самым тяжелым испытанием для неё стали не военные заботы, а постоянное, навязчивое присутствие Лиама.

На второй день после ухода короля Мира разбирала карты приграничных дорог в малой библиотеке, когда двери без стука отворились. Вошел Лиам. На нем был легкий щегольской камзол небесно-голубого цвета, разительно отличавшийся от строгой военной обстановки. Его светлые волосы были безупречно уложены, а пронзительные голубые глаза смотрели на Миру с мягкой, вкрадчивой заботой.

— Вы изнуряете себя, ваше величество, — бархатным голосом произнес он, проходя вглубь комнаты и бесцеремонно присаживаясь на край её стола. Он наклонился чуть ближе, и Мира уловила тонкий аромат лаванды и дорогого табака. — Король Калеб взвалил на ваши хрупкие плечи непосильную ношу. Разве дело женщины — считать мешки с овсом и проверять крепостные зубцы перед лицом штурма?

Мира отодвинула пергамент и холодно посмотрела на графа.— Оборона Цитадели — мой прямой долг перед моим народом и моим мужем, граф де Валуа. И я не считаю эту ношу непосильной. Расскажите лучше, как продвигается формирование резервных отрядов наемников?

Лиам снисходительно улыбнулся, и в его глазах промелькнул опасный, оценивающий блеск. Он протянул руку, словно собираясь коснуться пальцев Миры, лежащих на карте, но она вовремя убрала ладонь.— Отряды готовы. Но меня беспокоит другое. Вы так яростно защищаете интересы человека, который когда-то принес пепел в ваш родной дом. Неужели блеск золотой короны заставил вас забыть кандалы, Мира? — он намеренно опустил её титул, перейдя на вкрадчивый шёпот. — Здесь, со мной, вы могли бы быть в безопасности. Мой отец, герцог, с радостью примет вас на севере, если Цитадель падет под ударами Валории. Вам не нужно гибнуть ради Безжалостного короля.

Мира резко поднялась со стула. Её сердце бешено колотилось под темно-синим бархатом платья, но взгляд оставался твердым, как гранит стен. Она инстинктивно прижала ладонь к животу, защищая свое сокровенное сокровище.— Вы забываетесь, граф! Король Калеб — мой муж и единственный правитель этой страны. Если вы еще раз позволите себе подобные речи, я прикажу барону Кристиану заковать вас в те самые кандалы, о которых вы так печетесь, несмотря на ваш союзный договор. Свободны.

Лиам медленно поднялся, ни на секунду не потеряв своего изящного самообладания. На его губах заиграла тонкая, едва заметная, но зловещая полуулыбка.— Как прикажете, моя королева. Но помните: война переменчива. И иногда те, кто кажутся защитниками, приходят слишком поздно.

Он отвесил ей подчеркнуто глубокий поклон и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Мира осталась стоять у стола, тяжело дыша. Она понимала, что Лиам ведет свою собственную, грязную игру. Он намеренно остался здесь, чтобы раскачать её уверенность, посеять сомнения и, возможно, дождаться поражения Калеба на Черном броде, чтобы забрать ослабленное королевство — и её саму — в свои руки. Ревность Калеба не была пустой паранойей; Лиам действительно был хищником, затаившимся в самом сердце её дома.

В этот же вечер к замку прискакал первый раненый гонец от Черного брода. Его известия заставили Миру похолодеть: армия Валории использовала обходной маневр, и отряд Калеба оказался отрезан от Цитадели. Враг двигался к замку гораздо быстрее, чем ожидали, а связь с королем была полностью потеряна. Осада становилась неизбежной.

Глава 19

Железный занавес и фальшивые вести

Цитадель Сокола встретила третью ночь без короля в кольце зловещих огней. Валорийская армия, обойдя основные силы Калеба у Черного брода, подошла к столице стремительным маршем. С высоты Восточной башни Мира видела, как у подножия гранитной скалы рассыпались сотни вражеских костров, похожих на глаза голодных волков. Осада началась. Городские посады опустели — все жители укрылись за мощными стенами крепости, готовые к долгой и изнурительной борьбе.

Для Миры каждое утро теперь начиналось с преодоления сильной тошноты и головокружения. Беременность давала о себе знать, но королева не позволяла себе проявить ни малейшей слабости перед испуганными придворными. Она туго затягивала корсаж своего плотного шерстяного платья, маскируя едва заметные изменения в фигуре, и часами обходила оборонительные посты на крепостных валах, подбадривая уставших солдат.

— Помните, соколы, — её ясный, чистый голос разносился над зубцами стен, перекрывая свист холодного ветра. — Эти стены не неприступны сами по себе. Их делаете неприступными вы и ваша верность короне. Мы выстоим, пока король идет к нам на выручку.

Солдаты провожали её преданными взглядами. Приграничная служанка, ставшая королевой, теперь казалась им истинным сердцем Цитадели. Но если снаружи враг действовал открыто, то внутри замка Лиам де Валуа перешел к решающей атаке на её разум.

Это случилось в полдень четвертого дня осады. Мира только что вернулась в малую библиотеку после осмотра оружейных складов, когда двери распахнулись. На пороге стоял Лиам. Его светлые волосы были растрепаны, на щеке виднелся след от сажи, а в пронзительных голубых глазах застыло выражение глубокой, почти осязаемой скорби. В руках он сжимал измятый, испачканный кровью пергамент с сорванной сургучной печатью.

— Мира… Простите, ваше величество, — его бархатный голос сорвался на хриплый шёпот. Он стремительно подошел к столу и опустил свиток прямо перед ней. — Мои лазутчики только что прорвались сквозь кольцо осады. Они перехватили донесение валорийского авангарда. У меня страшные вести.

Сердце Миры пропустило удар и ухнуло в ледяную бездну. Она инстинктивно прижала ладонь к животу, чувствуя, как внутри всё сжалось от ужаса.— Что там? Говорите прямо, граф.

— Полк Калеба разгромлен у Черного брода, — Лиам наклонился к ней, и его лицо оказалось в опасной близости. В его глазах Мира увидела странный, лихорадочный блеск, который он пытался выдать за сострадание. — Король… король пал в бою, Мира. Валорийский император Бранд лично заколол его на переправе. От армии Цитадели ничего не осталось. Замок обречен. Если валорийцы ворвутся сюда, они не пощадят никого. Особенно тебя.

Мира покачнулась, комната на мгновение поплыла перед глазами, а к горлу подступил удушливый ком паники. «Калеб… Мой кудрявый король… Этого не может быть», — кричала каждая клеточка её существа. Но приграничный закал и острый ум, развитый годами работы над документами, заставили её взять себя в руки. Она перевела взгляд на свиток. Капли крови на нем были подозрительно свежими, а ломаные линии почерка валорийских военачальников показались ей смутно знакомыми.

Она вспомнила, как Лиам на утренних советах детально расспрашивал о стиле ведения переписки на юге. Она вспомнила его зловещую полуулыбку в саду.

— Вы лжете, Лиам, — тихо, но с леденящей душу уверенностью произнесла Мира, поднимая на него свои серые глаза, полные презрения. — Этот свиток — фальшивка. Чернила еще не просохли до конца, а сургуч пахнет не валорийской смолой, а лавандовым маслом, которым пропитаны ваши сорочки. Вы подделали это письмо.

Лицо Лиама на секунду застыло, маска скорби мгновенно сползла, обнажая холодный, расчетливый и хищный оскал дворянина, привыкшего получать всё, что он хочет. Он выпрямился и тихо рассмеялся, откинув светлые волосы назад.

— Ты слишком умна для своего же блага, Мира, — произнес он, и в его голубых eyes больше не было мягкости — только сталь и вожделение. — Пусть так. Письмо фальшивое. Но суть от этого не меняется. Калеб отрезан от замка. Даже если он жив, он не прорвется сквозь тридцатитысячную армию Бранда. Цитадель падет через два дня — у нас заканчиваются стрелы, а барон Кристиан слишком глуп, чтобы вести оборонительную войну. У тебя один выход, моя королева. Сегодня ночью мои верные кавалеристы откроют потайной ход в Восточной скале. Мы уйдем на север. Мой отец сделает тебя своей гостьей, а когда Валория истощит свои силы, я вернусь сюда с десятитысячным войском, заберу этот трон и сделаю тебя своей настоящей королевой. Безжалостный король мертв для тебя в любом случае. Поехали со мной. Спаси свою жизнь.

Он резко вытянул руку и наотмашь схватил Миру за запястье, притягивая её к себе. Его хватка была железной.— Отпустите меня, предатель! — вскрикнула Мира, пытаясь вырваться, но Лиам лишь сильнее сжал пальцы.

— Не глупи, девочка! Ты приграничная сирота, ты никто без этой короны! А я предлагаю тебе спасение и власть! — прорычал он, наклоняясь, чтобы силой поцеловать её.

В этот момент Мира вспомнила, что на её поясе под складками бархатного платья по-прежнему покоится подарок Калеба — изящный кинжал с сапфиром. Свободной левой рукой она мгновенно нащупала рукоять из черного дерева, выхватила клинок и без тени сомнения полоснула Лиама по руке, которой он её удерживал.

Острое лезвие рассекло дорогое сукно голубого камзола и кожу. Лиам вскрикнул от неожиданности и боли, выпуская её запястье. Багровые капли крови брызнули на пергамент с фальшивым донесением. Он отступил на два шага, прижимая раненую руку к груди, и с дикой, звериной яростью посмотрел на тяжело дышащую королеву, которая стояла перед ним с обнаженным кинжалом в руке.

— Охрана! Ко мне! — громко и властно крикнула Мира, и её голос эхом разнесся по коридору.

Двери библиотеки мгновенно распахнулись, и в комнату ворвались барон Кристиан и трое гвардейцев в черной броне с обнаженными мечами.— Ваше величество! Что случилось? — ахнул Кристиан, переводя взгляд с окровавленного кинжала Миры на раненого графа.

— Граф Лиам де Валуа обвиняется в измене короне, попытке государственного переворота и подделке военных документов! — твердо, не дрогнув ни единым мускулом лица, скомандовала Мира. — Взять его под стражу, разоружить его личную гвардию и запереть в Северной башне до возвращения короля Калеба! Любое сопротивление со стороны северян карать смертью на месте!

Лиам, тяжело дыша и бледнея, понял, что его тонкая игра проиграна. Он бросил на Миру последний, полный бешеной злобы и затаенного восхищения взгляд.— Ты пожалеешь об этом, Мира, — прошептал он, позволяя гвардейцам перехватить свои руки. — Когда валорийцы ворвутся в этот зал, твой кинжал тебе не поможет.

Его увели. Мира медленно опустила оружие, чувствуя, как ноги становятся ватными. Она бессильно опустилась в кресло, прижав руки к животу. Она выдержала этот удар, нейтрализовала внутреннего врага, но внешняя угроза никуда не исчезла. Стены Цитадели содрогнулись от первого тяжелого удара валорийского тарана в главные ворота. Осада переходила в свою самую страшную, финальную стадию.

Глава 20

Когда рушатся камни

Земля содрогалась. Мощные, ритмичные удары валорийских таранов отзывались в самом фундаменте Цитадели Сокола. Снаряды тяжелых катапульт, начиненные горючей смесью, с воем рассекали свинцовое небо и с грохотом обрушивались на каменные перекрытия, рассыпая вокруг фонтаны искр и жидкого пламени. Воздух в замке стал густым, горьким от дыма и удушливого запаха паленой кожи.

Мира стояла на галерее внутреннего двора. Корсаж её темно-синего платья был затянут так туго, что дышать становилось тяжело, а подступающая тошнота, ставшая верным спутником её беременности, едва не лишала сил. Но на её лице не было и следа слабости. Острый приграничный закал держал её на ногах. Она видела, как гвардейцы в почерневших от копоти доспехах волокли к стенам тяжелые бревна, как лучники спешно перевязывали раны и снова хватали свои луки.

— Ваше величество! Южные ворота долго не протянут! — к ней подбежал барон Кристиан. Его шлем был расколот, по виску текла струйка крови. — Валорийцы подкатили третий таран. Сдаваться мы не станем, но если они прорвутся во внутренний двор — нас просто сомнут числом! У нас осталось меньше восьмисот способных держать оружие мужчин.

Мира посмотрела на бурлящий внизу двор. Страх за собственную жизнь отступил, уступив место леденящей, яростной решимости. Там, внутри неё, рос наследник этой земли. Дитя пепла и золота. И ради него она была готова превратить этот замок в братскую могилу для врагов.

— Кристиан, соберите всех оставшихся лучников на галереях второго яруса, — твердо, без тени дрожи скомандовала Мира. Её серые глаза горели тем самым огнем, который когда-то разглядел в ней Калеб. — Если ворота падут, не пытайтесь удержать проход. Отступите. Заманите валорийский авангард в узкий коридор двора, а затем засыпьте их градом стрел и залейте кипящей смолой с верхних ярусов. Мы заставим их платить кровью за каждый дюйм нашей земли!

— Будет исполнено, моя королева! — Кристиан ударил кулаком по нагруднику и бросился вниз, выкрикивая приказы.

Мира повернулась, собираясь спуститься к раненым, как вдруг над замком пронесся оглушительный, ни на что не похожий треск. Главные дубовые ворота, обитые стальными полосами, не выдержали. С тяжелым стоном они раскололись изнутри, и в образовавшуюся брешь, безумно крича и размахивая тесаками, хлынул поток валорийских солдат в грязно-желтых плащах.

— Стрелы! К бою! — закричал Кристиан.

Двор мгновенно превратился в бурлящий, кровавый водоворот. Мира, затаив дыхание, цеплялась пальцами за каменные перила галереи. План сработал: узкое пространство двора стало для нападавших смертельной ловушкой. Со стен хлынул дождь из стрел, валорийцы падали десятками, но их было слишком много. Задние ряды безжалостно наступали на тела своих же мертвецов, прорываясь к лестницам, ведущим на королевский ярус. Один из вражеских командиров, заметив на галерее фигуру в синем бархате, торжествующе взревел и бросился вверх по ступеням, на ходу снося голову нашему молодому лучнику.

Мира инстинктивно отступила назад, её рука легла на рукоять кинжала с сапфиром. Защитить ребенка. Защитить Цитадель. Это всё, что крутилось в её голове.

Но валориец не успел сделать и пяти шагов по лестнице.

Где-то далеко за пределами крепостных стен, перекрывая грохот битвы и крики умирающих, раздался чистый, пронзительный и оглушительный звук боевого рога Цитадели. Этот трубный глас заставил обе армии на секунду замереть.

Мира резко обернулась к внешней стене.

Там, на холмах над Черным бродом, сквозь пелену серого дыма и утреннего тумана, лавиной летела тяжелая конница. Впереди всех, на огромном, как ночь, вороном жеребце, с обнаженным мечом в руке мчался тот, кого она ждала каждую секунду этих страшных дней. Калеб. Его жесткие темные кудри дико развевались на ветру, а доспехи сияли в редких лучах пробивающегося солнца. Он прорвал блокаду Валории. Он вернулся.

— Король! С нами Безжалостный король! — безумный, ликующий крик пронесся по оборонительным рядам замка. Усталые, израненные защитники словно обрели второе дыхание.

Королевский полк с разгона, на полной скорости врезался в тыл ничего не подозревавшей валорийской армии. Это был не просто удар — это была безжалостная, яростная кара. Калеб вел своих воинов, как карающий шторм. Его тяжелый меч со свистом рассекал воздух, оставляя за собой горы трупов. В его бездонных темных глазах, которые Мира видела даже с такого расстояния, бушевало такое неистовство, перед которым враги в панике бросали оружие и разбегались в разные стороны. Он прорубал себе дорогу к воротам, к своей Цитадели, к своей королеве и будущему ребенку.

Валорийский авангард, зажатый во внутреннем дворе, оказался отрезан от своих и запаниковал. Кристиан и его гвардейцы ринулись в контратаку, добивая остатки прорвавшихся врагов.

Спустя полчаса жестокой, кровавой резни у подножия скалы всё было кончено. Оставшиеся в живых валорийцы трусливо отступали в сторону южных болот, бросая тяжелые орудия и раненых. Цитадель выстояла.

Мира стояла на галерее, чувствуя, как у неё кружится голова, а ноги подкашиваются от пережитого колоссального напряжения. Тяжелые шаги раздались на лестнице. Калеб, тяжело дыша, покрытый чужой кровью и грязью с головы до ног, буквально взлетел на галерею. Он отбросил свой щит, и тот с грохотом покатился по плитам.

В два шага он преодолел расстояние между ними и сгреб Миру в свои объятия, прижимая её к металлическому нагруднику. Его горячие руки дрожали так сильно, словно он всё еще был на краю гибели. Он зарылся лицом в её каштановые волосы, шумно и прерывисто вдыхая её запах.

— Ты жива… О небо, Мира, ты жива… — хрипло, со слезами в голосе шептал Безжалостный король, и его жесткие кудри кололи её щеку. — Когда мне сказали, что Бранд обошел нас и пошел на замок, я думал, что сойду с ума. Я гнал коней три дня без отдыха. Если бы с тобой что-то случилось… если бы наш ребенок…

— Всё хорошо, Калеб. Мы выстояли. Твой сын или дочь под надежной защитой, — прошептала Мира, утыкаясь носом в его плечо и наконец позволяя себе беззвучно расплакаться от облегчения. Стена страха рухнула.

Калеб осторожно отстранил её, его горячие ладони бережно легли на её живот, проверяя, всё ли в порядке. Но стоило ему поднять глаза и осмотреть двор, как его взгляд снова налился опасным, ледяным холодом.— Где граф Лиам? — тихо, с угрозой спросил он, заметив среди защитников только Кристиана. — Почему его кавалерия не вышла на стены во время штурма?

Мира стерла слезы со щеки и посмотрела на мужа с твердостью истинной королевы.— Граф Лиам де Валуа заперт в Северной башне, Калеб. Он пытался предать нас, подделал письмо о твоей гибели и хотел силой увезти меня на север, чтобы забрать трон. Я лично ранила его его же фальшивкой и отдала приказ об аресте.

Челюсти Калеба сжались с такой силой, что на скулах заиграли желваки, а его темные кудри грозно колыхнулись. В его черных глазах вспыхнула такая страшная, сокрушительная ярость мужчины и монарха, что Мира поняла: для изменника Лиама солнце сегодня зашло навсегда.

Глава 21

Право меча и тишина застенков

Холодный ветер с приграничных болот завывал в узких бойницах Северной башни. Шаги Калеба, чеканившего по каменным плитам удары тяжелых кованых сапог, отдавались под сводами сырого коридора гулким, зловещим эхом. На короле по-прежнему были боевые доспехи, покрытые засохшей валорийской кровью и грязью, а в его бездонных темных глазах застыло то самое леденящее, первобытное неистовство, которое заставляло трепетать целые армии. Его буйные смоляные кудри, растрепанные после жестокой битвы, грозно колыхались при каждом резком движении.

За ним, едва успевая за размашистым шагом монарха, следовали барон Кристиан и двое тяжелых гвардейцев с обнаженными мечами. Мира осталась в своих покоях под присмотром фру Марты — Калеб наотрез отказался брать беременную жену туда, где сейчас должно было свершиться суровое и бескомпромиссное правосудие.

Тяжелая дубовая дверь, запертая на три железных засова, со стоном отворилась.

Граф Лиам де Валуа сидел на невысоком деревянном табурете в центре круглой камеры. Его небесно-голубой камзол был разорван, рукав пропитан бурой кровью в том месте, где его достал изящный кинжал Миры, а светлые волосы в беспорядке падали на бледное лицо. При виде вошедшего короля Лиам медленно поднялся, пытаясь сохранить остатки своего утонченного, высокомерного аристократического самообладания. На его губах снова появилась та самая изящная, раздражающая полуулыбка, хотя в глубине пронзительных голубых глаз на секунду промелькнул смертный страх.

Калеб остановился в трех шагах от него. От фигуры Безжалостного короля исходило такое колоссальное, удушающее напряжение, что воздух в камере, казалось, стал осязаемым и тяжелым.

— Значит, ты решил, что можешь играть в свои грязные политические игры в моем доме, Валуа? — тихо, почти шёпотом произнес Калеб. Но в этой тишине звенела каленая сталь, от которой у стражников в дверях по спине побежали ледяные мурашки. — Ты подделал донесение о моей гибели. Ты трусливо прятался за спинами моих солдат, пока они гибли у Черного брода. И ты посмел протянуть свои грязные руки к моей жене и моему будущему ребенку.

— Я лишь предлагал королеве спасение, Калеб, — бархатным, слегка дрожащим от волнения голосом ответил Лиам, дерзко вскидывая подбородок и глядя прямо в бездонную тьму королевского взора. — Твоя Цитадель трещала по швам под ударами таранов Бранда. Ты оставил её здесь одну, беременную, против тридцатитысячной армии! Мой отец, герцог, мог бы укрыть её на севере. Твоя ревность ослепляет тебя, Безжалостный король. Ты воин, но ты не способен дать ей ту безопасность, которую заслуживает женщина её ума. Она сама ранила меня, потому что испугалась, но в глубине души она знает, что я прав...

Лиам не успел договорить.

Калеб сделал молниеносный, неуловимый для глаза выпад вперед. Его закованная в железную перчатку ладонь с глухим, страшным треском врезалась Лиаму прямо в челюсть, сбивая северного графа с ног. Лиам тяжело рухнул на каменный пол, из его прокушенной губы мгновенно хлынула горячая кровь.

Король не дал ему опомниться. Он наступил тяжелым кованым сапогом прямо на раненую руку Лиама, заставив того глухо, болезненно застонать сквозь зубы. Калеб медленно выхватил из ножен свой тяжелый боевой меч и опустил его острое, зазубренное лезвие прямо к горлу предателя, едва не пробивая кожу.

— Если ты еще раз, хотя бы звуком, посмеешь произнести её имя своими грязными губами, я отрежу тебе язык и скормлю его замковым псам, — ледяным тоном, в котором горело неистовство оскорбленного мужчины и обманутого правителя, произнес Калеб. — Твоя кавалерия не вышла на стены, потому что ты ждал моей смерти, чтобы забрать этот трон и её. Ты предал наш военный пакт. Ты совершил государственную измену на глазах у моего гарнизона.

Лиам, тяжело дыша и глядя на острие меча у своего кадыка, наконец окончательно потерял свою изящную спесь. Его лицо стало бледным, как замковый гранит.— Мой... мой отец поднимет весь север, если ты убьешь меня, Калеб... Наш союз распадется, и Валория уничтожит вас, — прохрипел граф.

— Твой отец получит тебя обратно в закрытом ящике, Лиам. Вместе с фальшивым письмом, которое ты сочинил, и показаниями твоих собственных полковников, которых Кристиан уже допросил внизу, — Калеб сильнее надавил сапогом на его руку, заставив графа зашипеть от боли. — Твой род будет опозорен на всех северных землях. Но я не стану марать свой клинок о твою трусливую шею прямо здесь.

Король медленно убрал меч в ножны и повернулся к барону Кристиану. Его лицо снова превратилось в непроницаемую, холодную мраморную маску.— Заковать графа в самые тяжелые колодки. Завтра на рассвете, под усиленным конвоем, выслать его к границам герцогства Валуа. Передать его отцу мои условия: если хотя бы один северный солдат еще раз пересечет рубежи Цитадели, или если я услышу хоть какую-то угрозу в адрес моей семьи, я лично сожгу их родовое гнездо до самого основания. Свободен.