Двадцать семь дней вместо банкротства

— В договоре такая комиссия вообще предусмотрена?

Законник нашёл нужную страницу.

— Прямо — нет. Равен имеет право привлекать перевозчиков и посредников за свой счёт. Цена поставки фиксируется дополнительным листом перед каждой отгрузкой.

— То есть формально он платит посреднику сам, а фактически просто поднимает цену для нас.

— Юридически формулировка несколько иная, но экономический результат именно такой.

Мира вытянула из стопки ещё один лист.

— Сегодня ему должно уйти семьдесят четыре рубля.

— Они входят в те восемьдесят три свободных?

— Нет. Эти семьдесят четыре ещё вчера отложили под сегодняшний платёж. В свободный остаток я их не считала.

Теперь арифметика стала интереснее.

— Остановить платёж.

Управляющий, вернувшийся с очередной книгой, побледнел.

— Господин Лаэрн, Равен прекратит поставки.

— Возможно.

— Не возможно. Прекратит. Он уже дважды угрожал перейти только на предоплату.

— Седрик, мы можем удержать деньги законно?

Законник не ответил сразу. Он перечитал два листа, потребовал книгу приёмки и ещё несколько минут сверял печати.

— До выяснения расхождения по объёму — да. В договоре есть право удержать спорный платёж, если приёмка не подтверждает полное исполнение. Но уведомление должно быть вручено до вечернего колокола.

— Пишем уведомление.

— Господин Лаэрн… — начал управляющий.

Андрей повернулся к нему.

— Я не говорю, что Равен украл семьдесят четыре рубля. Я говорю, что мы не отдадим ещё семьдесят четыре, пока не поймём, сколько товара получили. Это разные вещи.

Седрик кивнул.

— Существенно разные.

— Бран, если зерно завтра не придёт, сколько мы протянем?

Капитан задумался.

— Люди — несколько дней без проблемы. По лошадям хуже. Если сократить выдачу и не гонять их без необходимости — четыре дня. Пять, если совсем прижмёт.

— Мира, что с альтернативными поставщиками?

— Будут дороже. Насколько — узнаю на рынке.

— Спрашивайте. Нам сейчас важнее не дешёвый поставщик, а поставщик, который действительно привозит то, за что мы платим.

Лира подняла руку.

Все посмотрели на неё.

— А можно не рынок? Брат Эйны возит муку с юга. Не зерно, но он знает тех, кто возит.

Мира устало вздохнула.

— Уже лучше кучера.

Андрей кивнул.

— Узнайте. Без обещаний и без имени Дома, пока не поймём цену.

— Почему без имени?

— Потому что человеку в беде продают дороже.

Лира на секунду задумалась, потом кивнула уже без улыбки.

Уведомление ещё не успели закончить, когда во двор въехал посыльный Равена.

Он привёз требование подтвердить вечерний платёж и предупреждение: при любой задержке следующая поставка отменяется.

Мира прочитала лист дважды.

— Отправили быстро. Могли ещё утром, но совпадение удобное.

Андрей взял предупреждение и положил рядом с книгой приёмки.

— Тем лучше. Отдадим ему наш ответ.

Посыльный уехал через десять минут с юридически безупречным уведомлением Седрика и без денег.

Когда ворота закрылись, управляющий выглядел так, словно лично наблюдал начало осады. Мира — значительно спокойнее.

— Если удержание подтвердится, семьдесят четыре переходят обратно в свободные и будет сто пятьдесят семь, — сказала она. — Именно если подтвердится.

Андрей кивнул. На фоне четырёх тысяч долга победа была почти смешной, но вчера они только считали, сколько им не хватает. Сегодня впервые не отдали деньги, которые могли не отдавать.

После обеда Андрей вернулся к поставкам Равена.

Теперь его интересовало уже не сегодняшнее удержание.

Он попросил Миру посчитать расхождение между оплаченным и подтверждённо полученным товаром по каждой поставке за три месяца. Потом — долю посреднической наценки. Потом положил оба ряда рядом.

В первую неделю отклонение было почти незаметным. Потом оно выросло, а ещё через месяц стало уже трудно списывать его на случайность. К последним поставкам Дом платил больше, получал меньше и при этом всё хуже мог позволить себе спорить.

Мира провела ногтем по столбцу.

— Равен мог просто понять, что мы зависим от него. И Вейл мог накручивать цену без всякой большой причины.

— Оба варианта возможны.

— Тогда почему у вас такое лицо?

Андрей посмотрел на последовательность дат.

В своей предыдущей жизни он видел поставщиков, которые пользовались слабостью клиента. Это не требовало заговора — только жадности и хорошего слуха на чужие проблемы.

Но здесь кто-то очень точно понимал, когда Лаэрны переставали иметь возможность спорить.

— Потому что пока это похоже на обычную жадность, — сказал он. — А я хочу знать, откуда они так хорошо знали наш предел.

Глава 4. Высокий или толстый?

На следующее утро Андрей впервые увидел караванный двор не в книге.

В книгах он занимал четыре строки: площадь, склады, конюшни, право сбора платы. На месте выяснилось, что четыре строки способны пахнуть мокрым деревом, навозом и чужой неудачей.

Двор был большой. Слишком большой для шести повозок, стоявших у дальней стены.

Вдоль ограды тянулись пустые привязи. Под навесами хватило бы места ещё на несколько десятков лошадей, но половина кормушек стояла сухой. Из трёх складских ворот были открыты только одни.

Андрей остановился посреди утоптанной площадки.

— Сколько здесь помещалось обозов раньше?

Бран Орт посмотрел на ряд навесов.

— Если не жадничать — до тридцати повозок одновременно. В хорошие недели стояли в два ряда и ругались за место.

— А сейчас шесть.

— Пять. Шестая наша.

Андрей посмотрел внимательнее и действительно узнал на крайней повозке герб Лаэрнов.

— Прекрасно. Значит, даже собственным имуществом мы создаём себе видимость клиента.

Бран усмехнулся.

— Хотите убрать?

— Наоборот. Пока пусть стоит. Двору полезно выглядеть чуть менее мёртвым.

Они прошли к старым воротам, выходившим на дорогу. Каменные столбы были крепкими, створки — тяжёлыми и неожиданно новыми.

— Это когда меняли?

— Весной.

— При прежнем Кае?

— По его приказу.

Андрей провёл ладонью по тёмному дереву. Странно. Человек, которого все описывали как пьяницу и человека, давно переставшего заниматься делами, зачем-то потратился на ворота полупустого двора.

— Зачем?

— Сказал, старые слишком узкие.

— Для чего?

Бран пожал плечами.

— Для больших повозок, полагаю.

Андрей посмотрел на дорогу за воротами. Отсюда она уходила к старому тракту, который теперь почти не использовали.

Ещё одна вещь, которую прежний Кай сделал незадолго до смерти и которую окружающие не считали достойной отдельного вопроса.

За спиной послышались быстрые шаги.

Лира появилась из прохода между складами, придерживая одной рукой юбку, а другой — две папки, которые каким-то образом уже успели поменяться местами.

— Господин Лаэрн, там снова за долгом.

Андрей повернулся.

— Кто?

— Высокий или толстый?

Он несколько секунд смотрел на неё.

— Это варианты ответа?

— Это варианты кредитора.

Бран отвернулся к воротам. Плечи у него подозрительно дрогнули.

Лира загнула палец.

— Высокий — господин Рель из дома Вассен. Всегда приходит сам, говорит тихо и потом едет к Тарку. Толстый — господин Бекк, поверенный держателя торгового требования. Он громкий, любит сладкое и каждый раз жалуется, что у нас сквозит.

— А имена ты запоминаешь хуже внешности?

— Имена я тоже помню. Просто так быстрее.

— Кто приехал первым?

— Почти одновременно. Поэтому я и спрашиваю.

Из-за ворот донёсся стук колёс. Потом второй.

Андрей посмотрел на Брана.

— Пусть заходят оба. По одному.

Лира моргнула.

— Куда?

— Сюда.

— В караванный двор?

— Они пришли говорить о нашем имуществе. Пусть посмотрят на него.

Через несколько минут к ним подошёл господин Рель.

Высоким он действительно был. Тёмный сюртук сидел безупречно, сапоги успели собрать дорожную пыль только по краям, а лицо человека выражало вежливое сожаление, которое Андрей слишком хорошо знал по переговорам с банками.

За Релем шёл молодой помощник с кожаной папкой.

— Господин Лаэрн. Рад видеть вас в добром здравии.

— Спасибо. Что привело вас так рано?

Рель чуть улыбнулся.

— Желание избежать неприятных формальностей.

— Тогда у нас совпадают интересы.

Взгляд Реля скользнул по двору. Быстро, но Андрей заметил: сначала склады, потом новые ворота, потом пустые места под повозки. Он оценивал не Андрея, не Брана и не герб над воротами — его интересовал сам объект.

— Дом Вассен готов проявить разумную гибкость, — сказал Рель. — При условии, что Дом Лаэрн, в свою очередь, предоставит дополнительное обеспечение.

— Какое?

— Караванный двор.

Андрей огляделся, будто впервые услышал название объекта.

— Этот?

Рель выдержал паузу.

— У вас есть другой?

— Нет. Просто пытаюсь понять. Вчера мне объясняли, что он почти ничего не приносит. Сегодня вы хотите получить его в обеспечение.

— Обеспечение принимают не ради сегодняшней прибыли.

— Согласен. Ради будущей стоимости.

Рель посмотрел на него чуть внимательнее.

— Или ради возможности взыскания.

— Ещё лучше. Сколько времени вы готовы дать за двор?

Помощник Реля раскрыл папку, но сам Рель ответил без неё:

— Тридцать дней сверх текущего срока требования. На этот период никаких действий по взысканию с нашей стороны.

— А после?

— Если обязательство не исполнено, двор переходит под управление назначенного держателем лица до полного расчёта.

Андрей прошёл несколько шагов к навесу. Рель двинулся рядом; молодой помощник поспешил следом.

— Управление — это доходы?

— Доходы, договоры размещения, складские сборы и текущая эксплуатация.

— Ворота тоже ваши?

Рель снова бросил взгляд в их сторону.

Андрей запомнил этот второй взгляд.

— Ворота являются частью объекта.

— Вместо двора возьмёте складские запасы?

— Нет.

— Право на будущие поступления от рынка?

— Недостаточно надёжно.

— Долю в мельничной аренде?

— Обременена иными условиями.

Ответы были спокойными и разумными. Именно это Андрею и не нравилось.

— То есть вам нужен конкретно этот двор.

— Нам нужно ликвидное обеспечение.

Андрей посмотрел на шесть повозок, пять из которых были чужими.

— Очень ликвидное.

Рель позволил себе едва заметную улыбку.

— Господин Лаэрн, если бы положение вашего Дома было лучше, мы обсуждали бы другие условия.

— Если бы положение моего Дома было лучше, вы бы сюда не приехали.

Это уже было ближе к настоящему торгу.

Рель не обиделся.

— Верно.

Андрей остановился у пустого навеса.

— У вас есть полномочия принять другое обеспечение, если оно будет сопоставимо?

— Я могу передать предложение.

— Не то спросил. Вы можете согласовать его сами?

Вежливое выражение на лице Реля не изменилось.

— Нет.

— Кто может?

— Дом Вассен.

— Дом — большое здание. Кто именно?

Молодой помощник едва заметно поднял глаза.

Рель посмотрел на Андрея уже без улыбки.

— Управляющий партнёр.

— Имя?

— Господин Халь Вассен.

Лира, стоявшая чуть поодаль, кашлянула.

Андрей не повернул головы. Рель тоже.

— Хорошо, — сказал Андрей. — Передайте господину Вассену: двор я не отдаю. Но готов обсуждать обеспечение, которое соответствует размеру вашего требования, а не стоимости половины будущей логистики Дома.

— Вы предполагаете, что этот двор снова станет значимым?

— А вы предполагаете, что нет?

На этот раз пауза оказалась длиннее.

Рель закрыл тему первым.

— Моё предложение будет действительно до завтрашнего полудня.

— Тогда у нас обоих есть время подумать.

Рель коротко поклонился и ушёл к своей экипажной повозке.

Лира дождалась, пока он отойдёт достаточно далеко.

— Его ответ не сходится с тем, как он обычно работает.

Бран повернул голову.

Андрей посмотрел на неё.

— Что именно?

— Он сказал, что решение у господина Вассена. Но перед важными решениями сам ездит не к нему.

Андрей вспомнил вчерашний разговор.

— К Тарку.

— Обычно да. Но последние две недели ещё и на Старую Монетную.

— Что там?

Лира пожала плечами.

— Дом с зелёными ставнями. Ничего примечательного. Там контора какого-то поверенного. Кучер Реля ненавидит туда ездить, потому что ждать приходится на улице.

— Имя поверенного?

— Мелл. Кажется, Арон Мелл.

— Кажется?

Лира оскорбилась.

— Я не уверена только в имени. Фамилия точно Мелл. У его жены ужасная шляпа с синими перьями.

Андрей кивнул.

— Этого достаточно для идентификации.

— Я тоже так считаю.

С другой стороны двора уже шёл второй посетитель.

Господин Бекк оказался не столько толстым, сколько массивным. Широкий сюртук, тяжёлые шаги, красноватое лицо человека, который привык говорить первым и дольше остальных. За ним спешил молодой помощник с бумагами под мышкой и выражением человека, который уже жалел, что не остался в экипаже.

— Господин Лаэрн! — начал Бекк ещё за несколько шагов. — Я вынужден выразить крайнее удивление тем, что меня принимают посреди хозяйственного двора.

— Здесь хотя бы видно, за что вы хотите получить деньги.

Бекк остановился.

— Я хочу получить деньги за законное требование.

— Тем более. Показывайте.

Бекк посмотрел на Брана, на Лиру, потом на пустой навес. Решил, видимо, что достоинство переживёт, и протянул бумагу.

Седрика рядом не было, поэтому Андрей документ читать не стал. Он пробежал глазами сумму, печать и срок.

— Что вы хотите сегодня?

— Подтверждение исполнения в срок и дополнительную гарантию того, что активы Дома не будут ухудшены или выведены.

— Они и так не могут быть выведены во время Срока Восстановления.

— Закон допускает действия, снижающие стоимость обеспечения без формального отчуждения.

Фраза прозвучала слишком гладко.

Андрей её запомнил.

— Какую гарантию вы считаете достаточной?

Бекк кивнул на караванный двор.

— Например, запретить заключение новых долгосрочных соглашений по этому объекту без согласия держателей старших требований.

Второй посетитель тоже пришёл к караванному двору. Рель хотел получить управление им, Бекк — право блокировать новые договоры.

Андрей посмотрел на Лиру. Та уже смотрела на него.

— Почему именно двор? — спросил он.

Бекк пожал плечами.

— Потому что он свободен от части обременений и достаточно понятен для оценки.

— Мельницы тоже понятны.

— Их аренда спорна.

— Склады?

— Слишком зависимы от текущего оборота.

— Рынок?

— Политически чувствительный актив.

Объяснения снова были вполне разумными. Почти дословно не совпадали ни с одним ответом Реля.

Но в итоге оба пришли к одному и тому же месту.

Андрей вернул бумагу.

— Я ничего не подпишу без Седрика.

— Это ваше право. Но отказ от дополнительной гарантии будет учтён при дальнейших действиях моего доверителя.

— Разумеется.

Бекк уже собирался убрать документ, когда его помощник сделал полшага вперёд, чтобы принять бумаги. В этот момент Лира оказалась рядом с ним.

Андрей не заметил, когда именно она подошла.

— Осторожнее, — сказала она. — Здесь после дождя скользко.

Молодой человек мгновенно перестал смотреть под ноги.

— Благодарю.

Лира улыбнулась ровно настолько, чтобы он почувствовал себя обязанным продолжить разговор.

— Вы ведь уже были у нас раньше?

— Дважды.

— Я вас помню. Вы тогда всё время смотрели на часы.

Помощник смутился.

— Мы опаздывали.

— К господину Меллу?

Он ответил раньше, чем успел подумать:

— Нет, к нему мы ездили потом.

Бекк медленно повернул голову.

Помощник побледнел.

Лира сделала невинное лицо.

— Значит, я перепутала.

Андрей едва не улыбнулся.

Бекк забрал у помощника бумаги сам.

— Всего доброго, господин Лаэрн.

— И вам.

Когда они ушли, Лира проводила экипаж взглядом.

— Этот молодой человек больше со мной разговаривать не будет.

— Почему?

— Господин Бекк ему не позволит.

— Тогда стоило?

Она посмотрела на Андрея так, будто вопрос был странным.

— Теперь мы знаем, что они оба ездят к Меллу.

Бран хмыкнул.

— А я думал, ты просто улыбаешься.

Лира повернулась к нему.

— Я умею делать две вещи одновременно.

— Папки говорят обратное.

— Папки неблагодарные.

Андрей не стал вмешиваться. Эта пикировка явно доставляла обоим удовольствие.

Седрик появился через четверть часа, когда оба кредитора уже уехали.

Он выслушал пересказ без комментариев, но на имени поверенного поднял глаза.

— Арон Мелл?

— Значит, имя всё-таки Арон, — довольно сказала Лира.

— Вы его знаете? — спросил Андрей.

— Знаю, кто он. Частный поверенный. Хорошо разбирается в уступках, залогах и сложных соглашениях между торговыми домами. Дорогой. В официальных документах ни одного из этих держателей его имени нет.

Андрей посмотрел на Лиру.

— Но оба к нему ездят.

— Теперь уже похоже, что оба, — сказала она.

Седрик забрал оставленные бумаги и ушёл в маленькую контору при дворе. Андрей пошёл следом. На этот раз ему нужен был не урок местного права, а проверка одной очень простой вещи.

Седрик разложил документы рядом.

— Формально связи между держателями по-прежнему нет. Уступки в разные даты, разные заверители, разные основания требований.

— Я не про формальную связь. Что с формулировками?

Седрик указал на строку в первом документе, затем на строку во втором.

В обоих стояло:

«…во избежание уменьшения действительного обеспечения вследствие действий, не являющихся отчуждением имущества…»

Андрей прочитал ещё раз.

— Частая фраза?

— Нет. Я бы назвал её избыточной. В обычном документе достаточно запрета ухудшать обеспечение.

— Один учитель?

Седрик посмотрел на него поверх очков.

— Или один автор.

Андрей вернулся взглядом к двум бумагам.

Рель ездил к Меллу. Люди Бекка ездили к Меллу. Два независимых кредитора принесли документы с одной редкой конструкцией и в одно утро попытались поставить под контроль один и тот же актив.

— Этого достаточно? — спросил он.

Седрик понял вопрос сразу.

— Чтобы заинтересоваться — более чем. Чтобы обвинять их в координации — нет.

— Хорошо. Обвинять пока никого не будем. Мне нужно узнать, кто платит Меллу и кто ещё пользуется его услугами по нашим долгам.

Лира, оставшаяся у двери, задумчиво сказала:

— Его жена по четвергам играет в карты у госпожи Вейр.

Седрик медленно повернул к ней голову.

— Я даже спрашивать не буду.

— И правильно. Я уже знаю, у кого спросить.

Андрей вышел обратно во двор.

За воротами скрипнули колёса. Один из пяти чужих возчиков наконец выезжал на тракт. Широкие новые створки пропустили тяжёлую повозку с таким запасом, словно прежний Кай действительно рассчитывал на куда более крупные обозы.

Весной он зачем-то расширил ворота полупустого двора.

Теперь два разных кредитора в одно утро попытались лишить Лаэрнов возможности распоряжаться этим двором самостоятельно.

Плохой актив не пытаются запереть с двух сторон одновременно.

Андрей повернулся к Брану.

— Сегодня ночью двор без охраны не оставлять.

Капитан перестал улыбаться.

— Думаете, полезут?

— Не знаю. Но я только что перестал считать это место бесполезным.