Полная версия
Тени Казани
– Может, она и правда хиппи?
– Ты когда видела последнего из них? – спокойно спросил Дима почти что с интонацией Дроздова. – Еще бы битников каких‐нибудь вспомнила.
Ада пожала плечами. Из-за внешнего вида Диму и самого можно было отнести к чему‐то среднему между эмо и панком, хотя, судя по его словам и музыке в плейлисте, он все‐таки был ближе к последним.
– Пройдем мимо, потом поздороваемся, как будто только сейчас ее заметили, – продолжал он.
– Мы же даже не успели с ней познакомиться!
– Значит, самое время.
Ада уже перестала пытаться понять его безумную идею, так что только молча кивнула, окончательно решив, что с того самого момента, как Энже Вагизовна решила посадить их вместе, ей, Аде, с этого бешеного поезда уже не сойти.
Дубы вдоль дорожки у озера побурели, редкий ветерок лениво шевелил их узорные листья. Компания расположилась прямо под одним из деревьев, заняв всю скамейку. Редкие прохожие старались держаться от шумной молодежи подальше, еще не забыв недавние разборки между разными субкультурами.
Ада вцепилась в руку Димы, мысленно приготовившись к тому, что эти бешеные на вид ребята без лишних вопросов утопят их в озере. Она и не подумала, что для того, чтобы утонуть в местной грязной луже, нужно еще постараться.
– Вот я и говорю ему: а какого черта ты вообще на меня наехал? – имитируя самый разгар диалога, сказал Дима, когда они проходили мимо скамейки, а потом притормозил и бросил: – О, да это же Саша! Тоже прогуливаешь?
Саша обернулась и смерила их равнодушным взглядом.
– А вы кто? – спросила она, рассматривая то Диму, то Аду.
– Твои новые одногруппники. Виделись только что на лекции. Как ты могла забыть! – потрясая их с Адой соединенными в кулак ладонями, ответил Дима. – Ее зовут Адель, а я Дима.
Саша кивнула и отвернулась к своим.
– Пойдем уже, – позвала его Ада, но Дима снова попытался заговорить с Сашей.
Откровенно говоря, Ада испытывала всепоглощающий страх. От компании веяло опасностью и чем‐то резким, словно она действительно находилась в окружении дикой собачьей стаи. Секунда – и они решат наброситься, чтобы загрызть насмерть.
– А вы всегда тут собираетесь?
– Парень, тебе жить, что ли, надоело? – не выдержал один из сидевших на скамейке.
– А если и так?
Отчего‐то Ада не сомневалась в этом.
– Не огорчай свою барышню – иди отсюда, пока не получил.
– Она не моя.
Саша все‐таки снова повернулась к ним и окинула еще одним долгим взглядом. Глаза у нее были темно-карие, как у овчарки, само собой в голову Ады пришло сравнение.
– Ребят, правда, чего вам надо? – спросила она с такой ленцой, что еще немного – и зевнула бы.
– Мы уже уходим, до встречи в универе! – Ада наконец смогла потянуть Диму за собой и, помахав свободной рукой, потащила его к выходу из парка.
– Ну точно оборотни! – воскликнул Дима, стоило им оставить компанию за спиной. Благо, что отошли они все‐таки далеко. И на том спасибо.
– Да хоть сами Каллены, плевать, пошли уже отсюда, – нервно сказала Ада. По спине полз холодок, будто вся стая наблюдала за ними, выжидая момент, когда можно будет погнать добычу.
Тьфу ты! Точно заразилась его безумными идеями, а прошло‐то меньше пары часов!
– Значит, тут обитают не только убы́ры 14, но и оборотни! – Дима словно не замечал ее испуга.
– Кто?
– Ну почти как вампиры, я знаю парочку. Они любят собираться на Сковородке или у Кабана, как медом им там намазано.
Ада окончательно перестала понимать, о чем он. От избытка информации начала болеть голова – или от нереальности его слов, она уже не разбирала.
Парк наконец закончился, и на выходе из него они остановились.
– Пошли до метро, меня там должны ждать, – предложил он.
– Кто, эльфы? – совершенно беззубо сострила Ада.
– Нет, они тут не водятся. Я только одну лепреконшу встречал, но и та отрицала, что это и правда она.
Ада перекинула сумку поудобнее и только вздохнула. Дима, заметив наконец ее вид, расплылся в улыбке.
– Да не переживай ты так! Это сначала кажется, что ты с ума сошла, а потом чем чаще их встречаешь, тем легче принять существование иного мира.
– Какого такого иного? Они вот, – Ада кивнула в сторону парка, где остались то ли хиппи, то ли оборотни, – вполне в наш вписываются. Даже в универ ходят, как видишь.
– В том и смысл! – У Димы даже глаза загорелись от воодушевления. Точно на любимого конька сел. – Им же надо как‐то выживать! Вот они и адаптировались к городу и местным.
– Интересно, почему Саша к нам перевелась?
– Может, переехала?
Они наконец двинулись в сторону Кремля и находившегося рядом спуска в метро.
– Но кто в здравом уме станет переводиться на социологию?
– А кто поступит сюда по доброй воле?
Они замолчали и тут же дружно рассмеялись. Остатки нервозности сошли с Ады вместе со страхом и потерялись где‐то рядом с парком.
– Я не поступила на религиоведение, там был слишком высокий конкурс на бюджет, – поделилась она.
– За меня мама подала документы.
Сказал как отрезал. Что‐то за этим было, но Ада решила, что не имеет права копать слишком глубоко, – ведь они первый день знакомы, и так уже о многом друг другу рассказали.
Оставив позади пиццерию и здание с задорными крылатыми чертиками под окнами и кадуцеем на фасаде, они перебежали Кремлевскую прямо перед Национальным музеем и направились к спуску в метро. Спасская башня Кремля быстро скрылась за поворотом.
Аде нравилась эта, самая старая, часть города. Тут всегда гуляли толпы туристов, весной высаживали море тюльпанов, а на белокаменной Спасской башне отсчитывали время огромные часы. И еще с этой горы прекрасно просматривался вдалеке Верхний Услон 15.
– Ну что, до завтра? – вырывая Аду из ее мыслей, сказал Дима и помахал рукой. Его почти оторванный рукав от этого весело покачался на ветру, и Ада невольно улыбнулась.
– Пока-пока.
Дима тут же поспешил через дорогу, где у пешеходного перехода его ждала невысокая девушка с такими же светлыми, как у Ады, волосами. По тому, как она радостно бросилась Диме на шею, и по их объятиям Ада поняла, что это, скорее всего, девушка Димы, и в ту же секунду сердце кольнуло ледяной иглой.
А на что еще она надеялась?..
И только стоя на платформе метро, столкнувшись взглядом с нарисованным на потолке Зилантом, Ада опомнилась. Она показала дракону язык и поспешила в как раз подошедший поезд.
Ада могла поклясться, что перед тем, как двери поезда закрылись, Зилант подмигнул ей в ответ.
Глава 3
Научи меня житьИ однажды забыть,Где расстались душа и тело.Би‐2, Научи меня быть счастливымАда хлопнула дверью и влетела в квартиру, тут же погрузившись в ее тишину и знакомые запахи маминого супа и морилки для мебели.
В зеркале отражалась какая‐то новая Ада – оживленная, раскрасневшаяся, с огоньком в глазах. Такой она себя еще не знала, поэтому застыла на пару секунд, вглядываясь в расширенные зрачки.
Между Адой, которая проснулась утром, и той Адой, что сейчас, стиснув полочку зеркала, стояла в прихожей, пролегла пропасть. Пропасть носила имя Дима, и у этой пропасти уже, похоже, была девушка. От воспоминаний почему‐то заныли виски, Ада наконец отлипла от зеркала и, сбросив обувь, подхватила сумку и направилась в свою комнату.
– Мелкая, ты чего так рано? – высунулся из своей комнаты Лев и сонно прищурился.
– Так пары уже закончились, ты все проспал, – сказала и почти не соврала – родители уже и правда скоро вернутся с работы.
– Как мы вчера погуляли! – протянул Лев, вываливаясь в коридор и направляясь в кухню. Ада передумала закрываться у себя и, бросив сумку у двери, направилась за ним следом.
Забравшись на стул с ногами, она отпила из чашки остатки утреннего чая и спросила:
– Ты доучиваться‐то собираешься?
– Спрашиваешь. Зря, что ли, родители так старались, чтобы я поступил и не бросил.
Лев учился на юрфаке, сам выбрал эту профессию. Несмотря на страхи родителей, смог поступить на бюджет, но вот учеба шла ни шатко ни валко. То ли так часто попадались придирчивые преподаватели, то ли не все об экзаменах он рассказывал семье.
Ада кивнула, соглашаясь с братом. Это была еще одна причина, почему она пошла на нелюбимую социологию, – туда она прошла на бюджет легко, без особых усилий. Так и училась, особо не отсвечивая на фоне Лёвкиных проблем на каждой сессии.
Хотя брат ведь не был дураком, да и законы он знал так хорошо, что можно было и правда разбудить в ночи и спросить о любом. Только в их мире – без зилантов и оборотней – такие знания не особо помогали закончить университет с красным дипломом и получить хорошие связи.
Лев поставил чайник и, достав из холодильника колбасу и сыр, батон из хлебницы, принялся за приготовление бутербродов. На двоих. Разогревать суп сейчас никому не хотелось.
– Как первый день? – между делом поинтересовался он.
– Ка́ком, – неловко пошутила Ада и добавила: – Познакомилась с парнем на французском.
– Новенький?
– Старенький. Не любитель ходить на пары. К нам в группу сослали.
– И как, уже успела втюриться?
Ада бросила в брата прихваткой, но традиционно промазала.
– Странный он какой‐то, – продолжила она. – Все про сказки всякие болтает, а сам с гопниками дерется и сбегает с пар.
– Как зовут?
– Дима.
– Не везет тебе на это имя, – припомнил ей одну школьную влюбленность Лев, и Ада поморщилась. Имел бы совесть о таком говорить!..
Чайник радостно заверещал свистком, оповещая, что готов превратить кипяток в благоухающий напиток. Бутерброды честно поделили пополам и вдвоем приговорили за пару минут.
– Ты, главное, если заметишь, что он странно себя ведет, скажи мне, хорошо? – вдруг выдал Лев. – Я с ним поговорю.
Ада не поняла, на что он намекает, поэтому просто ответила:
– Да у него и девушка есть, так что я ни на что не рассчитываю. Не переживай.
Лев кивнул, но Ада знала его как облупленного – будет теперь следить, чтобы младшая сестренка не влипла в историю.
Как же ей все‐таки повезло с братом!
Мама вернулась позже обычного, увешанная сумками. Ада выскочила на звук открывающейся двери, оторвавшись от очередной серии «Дневников вампира», которые пересматривала в очередной раз в ожидании нового сезона.
Мама у них со Львом была красавица – от природы вьющиеся крупными локонами темно-каштановые волосы, синие глаза, которые достались и Аде, высокий рост и стройная фигура. Могла бы стать богатой и знаменитой топ-моделью, если бы родилась где‐нибудь на Западе. Вместо этого она работала в нотариальной конторе, ходила в классических строгих костюмах и на каблуках в любую погоду. Ада так не умела.
Зато она отлично умела держать себя в руках и быть внешне спокойной в тех ситуациях, в которых у мамы легко могла случиться истерика или нервный срыв. Тем, что развила это умение в себе, Ада втайне гордилась.
Клюнув дочь в щеку, мама передала ей пакеты и принялась снимать верхнюю одежду.
– Как учеба? – спросила она, забирая один из пакетов и направляясь на кухню.
– Все хорошо, пока пар мало. У тебя как день прошел?
– Работы полно, а Ванда вернется из отпуска только через неделю, – пожаловалась мама, тяжело опускаясь на стул. Ада тем временем начала разбирать покупки и раскладывать по шкафам и в холодильник. – Даже времени поесть нет.
– Суп погреть?
На мамин кивок Ада принялась за организацию простого ужина. Будучи глубоко в себе, она умудрялась вовремя кивать и поддакивать на мамины рассказы о тяжелом рабочем дне, а сама все катала в голове мысль о том, насколько слова Димы могут соответствовать действительности.
Что это меняет в ее личном мире?
– Мам, – в наступившей тишине спросила Ада. Мама подняла взгляд, отвлекаясь от поглощения супа. – А ты веришь в оборотней?
Та чуть не поперхнулась и смогла наконец выдавить:
– Сериалы опять свои смотришь?
Ада вздохнула и кивнула.
– Смотри, реальную жизнь не просмотри, – пошутила мама и снова вернулась к супу.
Ада поцеловала ее в щеку и, захватив конфету, направилась к себе.
В осеннем полумраке комнаты светился только монитор компьютера. Ада свернула вкладку с сериалом и зашла «ВКонтакте». Полистав ленту, посмотрев на фотографии с первого учебного дня бывших одноклассников и нескольких одногруппниц, с которыми они периодически делали вместе учебные задания, Ада открыла вкладку со списком друзей и замерла.
Новая заявка в друзья от какого‐то Мо́ргота Ба́углира 16. С аватарки на нее молча взирал нарисованный суровый эльф в короне. Ада полистала страницу и не нашла ничего особенного, кроме первой песни в аудиозаписях. Та самая «Адель».
Кликнув на «принять заявку», Ада открыла тут же появившееся сообщение.
«Привет! Как добралась до дома?»
Ада поймала себя на том, что расплывается в улыбке, и усилием воли вернула серьезное выражение лица.
«Привет! Все хорошо».
Отправила и задумалась, как продолжить разговор. Дима – а это явно был он – уже что‐то печатал.
«Пойдешь завтра с нами на сходку? Я обещал тебя познакомить с настоящим убыром, а она как раз пригласила отметить начало нового учебного года. Вечером в семь на Сковородке» 17.
Ада не дала себе времени задуматься и тут же отбила по клавиатуре:
«Конечно, пойду!»
Призадумалась и добавила:
«А ты в универ завтра собираешься?»
Дима ответил быстро:
«Наверно, да. Дома все равно делать нечего. Принести тебе еще маминых бутербродов?»
«Душу продам за них:)»
«Ты аккуратнее, я ведь знаю тех, кто ее правда может купить;)»
Ада хихикнула и поймала себя на мысли, что если он в это верит и это никому не вредит, то почему бы и не подыграть.
«Почему именно Моргот?»
«Ну не всем же светить реальными именами в интернете:)»
«А почему именно он? Саурон был эпичнее».
Дима долго набирал сообщение, Ада успела сходить за чашкой чая и включить в комнате торшер, чтобы было уютнее. Ответ пришел неожиданно лаконичный:
«Он масштабнее мыслил и круче устраивал приключения, чем Саурон. Есть чему поучиться».
«Только его все равно развоплотили».
«Ты еще скажи, что правда читала Сильмариллион!»
«У меня брат угорает по Толкину, забыл?
Положение младшей сестры обязывает».
«Блин, ты классная. Теперь хотя бы есть зачем ходить в универ:)»
Ада и не заметила, как легкая болтовня затянулась глубоко за полночь, так что они попрощались в районе трех утра. Она выключила компьютер и рухнула в прохладную постель, даже не чувствуя усталости, но тут же уснув после такого затянувшегося дня.
Последней мыслью перед тем, как провалиться в темноту, была: «А я еще не хотела идти в универ сегодня».
Глава 4
Я был свидетель тому,что ты – ветер,Ты дуешь в лицо мне,а я смеюсь.Сплин, Будь моей теньюБудильник прервал очень сумбурный сон, но сразу после пробуждения Ада забыла, о чем он был. Осталось только ощущение тревоги и опасности.
Лев решил сегодня наконец появиться в университете, поэтому пришлось ждать, пока он освободит ванную. День был солнечный: отраженные от стеклянной двери гостиной лучики перекатывались по стене коридора, и Ада засмотрелась на них, погрузившись в свои мысли. С утра в голове вертелась надоедливая строчка «город живет чудом одним», но она не могла вспомнить ни одной песни, где бы такая звучала. Хорошо, что не надоедливое «Третье сентября» 18: хотя бы в этом году ее мозг пощадил хозяйку.
Если песня не вспоминалась – значит, рождалось новое стихотворение.
Лев резко открыл дверь ванной и чуть не сбил Аду с ног.
– Извини! – воскликнул он и тут же умчался в свою комнату. Опаздывал на важную пару, значит.
Ада закрылась в ванной и уставилась в зеркало. Нет, ничего за ночь не изменилось, все тот же упрямый завиток надо лбом и расширенные от слишком тусклого света зрачки.
Строчка настолько не отпускала, что после легкого душа Ада вместо завтрака включила компьютер и открыла вордовский файлик с названием «Почеркушки». Курсор весело моргал на новом пустом листе, и Ада, вздохнув, начала писать.
Получилось что‐то совсем беззубое и скучное:
Город не спит, город живет. В городе кто‐то кого‐то ждет. Город живет чудом одним. Если ты веришь – жди с ним 19.Ада снова вздохнула, сохранила файл и закрыла его. Новый учебный день и ожидание насыщенного вечера подгоняли: скорее в универ.
– Ты закроешь? – натягивая ботинки на ходу, спросил Лев и, дождавшись ее кивка, выскочил из квартиры. Точно опаздывал.
Ада закинула ключи в сумку и куда спокойнее пошла по лестнице. В подъезде кружилась пыль в лучах утреннего солнца, и только сегодня она смогла заметить, как это красиво. Фикус, стоящий на подъездном подоконнике, уже приготовился умирать, так что Ада достала из сумки бутылку с водой и щедро его полила.
На секунду ей показалось, что тут же в пыли сверкнула улыбка, но Ада отмела эту мысль и вышла из подъезда.
На улице началась настоящая золотая осень – ясное голубое небо, желтые листья на березах и тополях, полностью распустившиеся астры на клумбе напротив Гагарина. Сегодня Ада отсалютовала ему с особенным чувством удовольствия от жизни.
А в метро поезд все никак не хотел приходить. Пока часы мерно отсчитывали минуты, Ада вертела в голове новое стихотворение и гадала, выкладывать его на странице или доработать. Теперь, когда назойливая строчка была записана, она перестала терзать мозг, поэтому Ада включила в плеере случайную песню и попала на «Сплин». Васильев просил в песне быть его тенью, а она вслушивалась в текст и внимала, словно впервые. Особенно ее тронули слова про ветер, ведь именно в этот момент примчался поезд метро, растрепав ей волосы.
Будто весь мир в это утро стал немного волшебным.
Первые две пары были групповые, так что Ада привычно сидела одна, как весь год до этого. Анализ данных в социальных науках ее совсем не радовал, она слушала вполуха и записывала то, что лектор выводила на доске. Пригодится потом, когда назначат очередную скучную контрольную.
Лучи солнца скользили по аудитории, то и дело перетягивая на себя внимание. Снова в некоторых отсветах Аде чудилась улыбка, но она списывала это на то, что слишком мало спала.
Наконец ненавистная скучная пара закончилась, и Ада пошла на сдвоенную потоковую лекцию по социологии семьи. От предвкушения встречи с Димой внутри появилось такое тепло, какое раньше дарил только пустой лист, куда она переносила свои рифмованные строки.
На входе в аудиторию Ада вдруг споткнулась – почудилось, что прямо перед ней пролетела золотая крылатая фигура. Решив, что ее ослепило солнце, Ада переступила порог.
Дима уже занял место для них на насесте – самой дальней и верхней части полукруглой аудитории. Увидев ее, он радостно заулыбался и замахал, и Ада расплылась в ответной улыбке.
Сегодня он был в подозрительно целой распахнутой клетчатой рубахе и черной футболке под ней. На груди красовалась выведенная алой краской большая буква А, окруженная не менее большой круглой О 20. Костяшки пальцев были залеплены пластырями, а красная прядь в волосах стала ярче, будто он ее подкрасил за ночь. Ну или просто помыл голову.
– Привет! – воскликнула Ада, плюхаясь на скамейку рядом с ним.
– Привет! Как будто и не расходились спать!
Ада кивнула и тут снова поймала это ощущение пролетающей мимо золотистой фигуры.
– Ты тоже это видишь? – спросила Ада.
– Что ты имеешь в виду? – удивился Дима, оглядываясь вокруг.
Ада наконец разглядела фигуру, которая и правда крутилась рядом с ней. Так вот что это за золотые блики были! Никакое не утреннее солнце!
«Галлюцинация?» – мелькнуло, но мысль тут же растаяла, вытесненная удивлением. Фея поймала ее взгляд, заулыбалась, обнажая мелкие острые зубки. В прозрачных крыльях, словно припыленных золотом, отражались лучи солнца.
– Быть этого не может, – проговорила Ада, и на ее глазах фея тут же исчезла.
– Когда ты так делаешь, они уходят, – заметил Дима.
– Глюки боятся того, что я отрицаю их существование? – переведя на него удивленный взгляд, спросила Ада.
– Нет, существа иной стороны теряют силу, когда мы так говорим. Может быть, этой феи на самом деле больше и не существует. Аккуратнее с тем, что произносишь вслух.
Ада не успела расспросить его, что это за правила такие и кто их придумал, как прозвенел звонок и в аудиторию тут же вошел лектор. Зашуршали тетради, а на их парте – и обертки от домашних бутербродов. Ада достала термос, который утром упаковала в сумку, и пара прошла вдвойне приятнее от хорошей компании и вкусной еды.
– Ты придешь вечером? – спросил Дима где‐то в середине лекции, когда от бутербродов осталось одно воспоминание и промасленная бумага.
– Да, только я не очень люблю новые компании, – поделилась Ада.
– Они тебе понравятся, ты же никогда так еще не общалась с существами иной стороны? Ну, кроме Саши, конечно.
– У нас нет доказательств, что она оборотень, – проворчала Ада и осмотрелась в поисках новенькой. Она сидела через пару рядов от них, но в эту минуту, будто услышав свое имя, чуть повернулась в их сторону.
– Как и доказательств обратного. Так что я буду верить в то, во что хочу.
– А откуда могла взяться эта… фея? – перевела тему Ада.
– Ага, наконец‐то поверила! Они обычно живут в цветах или деревьях.
– Фикус! – С соседних парт тут же зашипели, требуя не болтать. Ада вжала голову в плечи и хихикнула.
– Какой фикус?
– Подъездный осужденный. Кто‐то выкинул, а я его иногда поливаю, когда не опаздываю.
Дима горячо закивал.
– Да-да, скорее всего, это его жительница. Тогда ты ее не уничтожила, слегка оглушила и вернула обратно в цветок. Ну и крепко же она к тебе привязалась!
Ада на секунду застыла в ощущении неопределенности – вот лектор вещает что‐то про семью как малую группу, а они обсуждают как реальность существование фикусной феи. От абсурдности ситуации она снова хихикнула и на непонимающий взгляд Димы только покачала головой.
Ну и пусть, если это и правда не галлюцинация, то ее мир становится только интереснее рядом с Димой.
– После пар поедешь домой? – спросил он в перерыве.
– Вообще мне надо в книжный, у меня нет тетради для семестрового проекта.
– Тогда я с тобой. А потом можем сразу двинуть на сходку.
Ада против воли расплылась в широкой улыбке. Приходить в незнакомую компанию вместе с кем‐то куда приятнее, чем одной. А то, что ее больше обрадовало даже не это, она решила проигнорировать.
Улица встретила легким ветерком и запахом дыма. В центре города, где были только парки разной степени благоустроенности, этот совершенно дачный запах казался инородным.
Дима достал табакерку и снова зажег свое курево. Показалось, что даже огненные бархатцы на ближайшей клумбе от этого поникли.
– Ну что, идем? – спросила Ада, завязав распустившиеся шнурки конверсов. Дима кивнул, и они направились по аллее мимо Сковородки и памятника юному Ленину к «Униксу».
– Знаешь, я уже давно ни с кем так легко не болтал, – поделился он. – Ну, кроме Леси, конечно, но это другое дело.
Ада почувствовала, как внутри екнуло, и каким‐то чужим голосом спросила:
– Это твоя девушка?
Дима кивнул.
– Типа того. Она хорошая, но мы все‐таки очень с ней разные. А ты как будто понимаешь, о чем я думаю, и говоришь это прежде, чем я могу сформулировать мысль.
Ада правда понимала, о чем он: будто между ними протянули телефонный провод, и теперь по нему свободно могли ходить в обе стороны мысли и идеи.
– Ты слышала про теорию соулмейтов?
– Нет.
– Родственные души. Говорят, что такое возможно только раз в жизни и не всем везет – твой соулмейт может только родиться, когда ты уже умираешь.
– Скажи еще, что ты веришь в перерождение.
– А ты разве нет?
Они медленно спускались по Университетской, то и дело уступая дорогу тем, кто шел навстречу. Солнце скрылось за легким облаком и тут же выглянуло обратно.
– Я никогда не думала об этом всерьез. Да и родители как‐то нас так воспитывали, без религии, что ли.
– Моя мама православная, все детство таскала в церковь, пока я не стал под разными предлогами отказываться туда идти. Потом она смирилась и отстала, но никогда не забуду эти песнопения, – Дима словно сбросил какой‐то груз, поделившись воспоминанием.
