Полная версия
Тени Казани
Юлия Шляпникова
Тени Казани
Посвящается всем, кому когда‐то было девятнадцать
© Шляпникова Ю. В., текст, 2026
© ООО «ИД «Теория невероятности», 2026
Глава 1
Я искала тебя годами долгими,Искала тебя дворами темными…Земфира 1, ИскалаАда была уверена, что утренний кофе обязательно будет горчить. Она даже пробовать его не станет. В такой день иначе быть не может.
С такой мыслью Ада сидела на краю кровати и, периодически зажмуриваясь, проверяла экран старенькой «Нокии». Он все так же бодро рапортовал о наступлении второго сентября две тысячи тринадцатого года.
Снова пора на учебу. Лето кончилось, начинается второй курс, а значит, и новые проблемы.
Летом родители обменяли их двушку в Азино 2 на трешку в районе Северного вокзала, так что теперь им с братом больше не приходилось делить одну комнату.
Ада потянулась и, отпихнув одеяло, встала. Тишина в комнате была лучшим, что мог подарить первый учебный день сентября.
Мама и папа, судя по отсутствию звуков из кухни, уже ушли на работу. Лев, скорее всего, отсыпался после бурной ночи. Перед последним курсом бакалавриата они с друзьями устроили пирушку, так что вернулся брат в районе трех ночи. Вряд ли он пойдет сегодня на пары. Ада прошмыгнула мимо его комнаты в ванную и приступила к утренним процедурам, напевая застрявшую в голове строчку из песни. Так часто бывало по утрам – в голове сидела определенная фраза, которую она могла слышать раз в жизни, но, пока не находила ее и не прослушивала всю песню от и до, слова не отпускали.
Если уж сегодня начало нового учебного года, то стоит создать себе праздничное настроение хотя бы при помощи одежды. Ада нырнула в шкаф и вытащила любимые джинсы-скинни, длинную полосатую майку и болеро с шелковыми лентами вместо пуговиц. Лучики еще летнего, ласкового солнца из окна приятно грели кожу, и Ада зажмурилась – квартира выходила на восточную сторону, как всегда мечтала мама.
Ада долго привыкала к новому району, к квартире и магазинам, располагавшимся чуть дальше от дома, чем раньше. Зато тут были и свои плюсы – теперь в универ можно было доехать без пересадок на метро. Небольшая прогулка по Университетской в сторону главного корпуса – и ты уже у Двойки 3, где находился ее факультет социологии. На такое желанное религиоведение она не прошла по баллам, так что пришлось брать то, что предлагали.
Сто одиннадцатая группа – одна из двух на потоке – попалась недружная, тут же распавшаяся на небольшие компании девочек, и они неохотно принимали новеньких. Это напоминало класс, в котором Ада училась в школе: девочки с ней не сближались, а мальчики и вовсе обижали. Аде не повезло – она угодила с аппендицитом в больницу аккурат перед началом учебы, так что пропустила долгие две недели. А потом было уже поздно пытаться примкнуть к кому‐то, и Ада смирилась с вынужденным одиночеством. Она ведь ходит в универ ради знаний, а не как некоторые! Шушукаются пары напролет и в перерывах о шмотках. То о парнях так громко болтают, что голова от их клекота болит.
Со второй группой бывали общие лекции, но общаться с ними получалось, только когда выдавали совместные задания. Сто двенадцатой группе повезло больше – у них было целых три парня. Правда, регулярно на пары ходил только один, но это уже было хоть какое‐то разнообразие.
Ада кое‐как собрала непослушную копну русых волос в высокий хвост, подкрасила ресницы и, захватив сумку, перед уходом проверила еще раз расписание на компьютере – вчера староста под вечер его наконец прислала: французский, основы современной социологии и физкультура. Хуже не придумаешь.
Выключив компьютер и выдернув из розетки все вилки в комнате – мама просила так делать с детства, это уже стало привычкой, – она подхватила сумку и отправилась к выходу из квартиры.
На улице Аду встретили теплый ветер и запах астр с клумбы перед подъездом. Двор был большой, на соседнем доме красовалось граффити с Гагариным и надписью «Год космонавтики 2011». Ада привычно отсалютовала Гагарину и нырнула в подворотню, торопясь к метро. В Азино она всегда залипала по сторонам, а потом опаздывала и бежала на автобус. Теперь ее время здорово экономило метро, но Ада по привычке все равно везде не успевала.
Поезд пришел почти сразу, и вскоре она уже выходила на «Площади Тукая», торопясь быстрее покинуть перрон – ей тут не нравилось с самого начала, как открыли новую станцию. Обгоняя людей, тянувшихся по лестнице так же медленно, как ленивцы за листьями, Ада внимала в наушниках словам Земфиры 4, которая пела о том, как искала кого‐то «годами долгими».
«Может, сегодня?» – привычно загадала встречу с любовью всей своей жизни Ада и оглянулась по сторонам. Но нет, среди торопящихся на работу или учебу пассажиров не было никого смутно знакомого, каким, она верила, будет тот самый избранник.
В подземке у выхода из метро торговали всякими мелочами, стояли киоск с рок-атрибутикой и целых два цветочных магазинчика. В том, что поближе к выходу, раскладывали новые букеты – сегодня самый прибыльный после Восьмого марта день у флористов. Ада опомнилась, что ей пора, и побежала, обгоняя пешеходов. Поскользнувшись на плитке у лестницы, вцепилась в перила и помчалась наверх.
Когда Ада выбежала из подземки, ее оглушил шум улицы Баумана. Кудрявый музыкант что‐то бренчал на гитаре, и это накладывалось на музыку в наушниках, так что она торопливо зашагала вперед, к углу, за которым начинался подъем и где становилось тише.
Ада любила этот перекресток: карабкающаяся вверх Университетская, а с другой стороны – кипящая жизнью в любое время дня и ночи улица Баумана; здание доходного дома через дорогу и громада колокольни Богоявленского собора. Место, где современность пересекалась с прошлым, – так много мыслей, так много чувств. И так мало времени до начала пары…
Ада ускорилась, зная, как француженка не любит опаздывающих. Опять придется отвечать на неудобные вопросы, рассказывать, что, как и почему произошло.
Пробежав в гору под зацикленную песню, Ада остановилась на самом верху, около здания «Уникса» 5, и постаралась восстановить дыхание. Оставалось еще пятнадцать минут до начала пар. Так что дальше она быстрым шагом пересекла сквер, оставив позади и памятник Ленину, и главное здание университета с его белыми колоннами.
В Двойке, куда Ада вошла, все оставалось так, как и в прошлом учебном году, – будто лета и не было. Как всегда, из двух лифтов лишь один работающий, снова Ленин, но уже нарисованный на стене в холле, хаотичные толпы студентов – первый учебный день во всей красе. Пахло кофе из автомата, сладкими духами, выпечкой из столовой. У высоких окон стояли и общались никуда не торопящиеся девушки – наверно, такое себе могли позволить только старшекурсницы. То и дело слышались громкие приветствия и хлопки рук парней. Вахтер в своей будке лениво посматривал на проходящие мимо потоки людей и как мантру повторял: «Покажите пропуск».
Мимо Ады пробежал парень в съехавших набок очках и чуть не сбил ее с ног.
– Где здесь аудитория номер тысяча… – спросил он, тыча в лицо листком с распечатанным расписанием.
Как раз подъехал лифт, и очередь стала втягиваться в него, будто пылесосом. Ада на ходу объяснила парню, куда ему идти, протискиваясь в тесноту кабинки.
Найдя свою аудиторию, она распахнула дверь и застыла на месте. Одногруппники сидели парами, громко общаясь. Ада, видимо, их вспугнула, все ждали преподавательницу. Так что на секунду они затихли, разглядывая, кто пришел, и тут же вернулись к разговорам. Несколько девочек, с кем они изредка общались, помахали Аде. Она машинально подняла руку в ответ и улыбнулась.
Энже Вагизовны еще не было, значит, можно расслабиться. Выдохнув все скопившееся напряжение, Ада кинула сумку на ближайшую свободную парту и стащила наушники. Едва она достала тетрадь, пухлый учебник и ручку, как в аудиторию вплыла маленькая, крепко сбитая преподавательница.
– Bonjour, classe! 6
– Bonjour, madame! 7 – дружно ответили они и встали, приветствуя ее.
Следом за Энже Вагизовной в кабинет ввалился парень в красно-черной полосатой толстовке и неряшливых джинсах. В черных, торчащих в разные стороны, словно давно не стриженных, волосах горела алая прядь, через плечо свешивался извалянный в пыли рюкзак. На руке, которой парень придерживал его, были содраны костяшки.
Это был один из тех самых парней из сто двенадцатой группы. Дима вроде бы – Ада видела его иногда на общих парах, но на профильных они еще не пересекались.
Сверкая темными глазами, он улыбался и обводил взглядом аудиторию.
– А, студент, которого выгнали из немецкой группы, – Энже Вагизовна неприветливо глянула на него и указала на свободное место рядом с Адой. – Садитесь, начнем занятие. Не задерживайте класс.
Недолго думая, парень просочился между партами и шумно плюхнулся, бросая рядом с собой рюкзак. Резко запахло – будто к шалфейным пастилкам от кашля зачем‐то добавили противный дешевый табак. От этой раздражающей смеси Аду даже замутило. Она невольно закашлялась и подумала, как же у нее получится терпеть такого соседа.
– Привет! – шепнул парень, кладя на стол толстую тетрадь. – У тебя найдется ручка?
Ада недовольно скосила на него глаза, но, покопавшись в сумке, все же нашла запасную и передала ему. В районе солнечного сплетения вдруг встрепенулось незнакомое прежде волнение. Она удивленно замерла, прислушиваясь к ощущениям. Захотелось еще раз, но уже исподтишка, посмотреть на парня, но Ада пересилила себя и опустила глаза к тетради.
– Я Дима, а ты?
– Ада. И ты мешаешь мне слушать Энже Вагизовну, – отбрила она.
– Ада от Аделаиды или Влады?
– Аделина.
– Так у нас уже есть одна Аделина, разве нет? Которая пишет стихи.
Ада закатила глаза и сказала:
– Это я и есть. Вторая Аделина – вон та брюнетка.
– Как же ваша преподша вас отличает?
– Adèle, comment vas-tu? 8 – раздался традиционный вопрос Энже Вагизовны.
– Bien, et vous? 9 – Ада быстро ответила и, получив кивок от преподавательницы, отвела от нее глаза.
– Адель, значит? «Будущего нет, но прошлое вполне для меня»? 10 – с улыбкой заметил Дима.
– Ты о чем?
– Да ладно, не слышала? Это «Князь»! – Ада пожала плечами, и он добавил: – Потом дам послушать.
Прошла всего пара минут, а он уже вел себя так, будто они старые друзья.
– Ты мне мешаешь слушать Энже Вагизовну.
– Не будь занудой! – стукнул по парте Дима и тут же получил осуждающий взгляд Ады и вопрос от преподавательницы. На который, конечно, не смог ответить.
– Как вообще тебя могли перевести в продолжающий класс? – не удержалась от любопытства Ада.
Дима пожал плечами, и тут она заметила, что в рукаве у него прореха, через которую проглядывает какая‐то татуировка, которую никак не получалось рассмотреть. Да и сама толстовка выглядела так, будто кто‐то пытался ее разорвать на части, но не смог довести дело до конца.
– Немка просто сказала в конце того года, что больше не хочет иметь со мной никаких дел.
– Что ты такого сделал?
– Ничего особенного. Просто каждый раз, когда она спрашивала о том, как прошла наша неделя, я рассказывал, как ловил оборотня или пропал на несколько часов в мире фейри, а тут прошли дни. Фантазия у меня богатая, а преподам это не очень нравится.
Ада окончательно отвлеклась от французского, тем более что им дали письменное упражнение на повторение прошлогоднего материала.
– И что стало последней каплей?
– Я сказал, что заметил ее на прошлом пятничном шабаше. А она выставила меня из кабинета.
Ада хихикнула и покосилась на Энже Вагизовну. Та оживленно болтала с девочкой из их группы, которая приходилась ей какой‐то дальней родственницей.
– Что с твоими руками?
– Я из А́вика 11, а там случаются не самые приятные встречи.
– Дать пластырь?
Дима покачал головой.
– Не привыкать. Пройдет через пару дней. Если только с новыми гопниками не встречусь.
Ему в таком прикиде, наверно, нередко приходилось с ними сталкиваться. А в Авике не очень любили тех, кто отличался, – особенно парней, красящих волосы.
Отчего‐то к Аде вернулось то ощущение грядущей встречи из метро. Болтать о чепухе с Димой оказалось интереснее, чем повторять французский на первой паре в учебном году.
– А ты из какого района?
– Раньше жила в Азино, теперь переехали в Московский, на Декабристов.
– О, так нам по пути, значит!
– Только если ты ездишь на метро.
– Нет, я на автобусе. Но проезжаю твои места. Правда, я обычно опаздываю из-за автобуса.
– А я ненавижу опаздывать.
Они переглянулись и захихикали, забыв про идущую пару. Энже Вагизовна сразу же отвлеклась от разговора с родственницей и сосредоточилась на Аде, но она еще не совсем забыла за лето французский и смогла выкрутиться.
Прозвенел звонок, и все тут же засобирались. До следующей аудитории путь был неблизкий, и пяти минут могло не хватить. Надо было успеть добраться на другой конец здания и этаж.
– У тебя что дальше? – поинтересовался Дима, запихнув в рюкзак так и не открытую тетрадь и поморщившись, видимо, от боли в костяшках.
– Основы социологии, а у тебя?
Дима просиял:
– О, значит, еще одна общая!
Забавно, но утреннее раздражение покинуло Аду, и она улыбнулась в ответ. Глаза у Димы были болотно-зеленые, а когда он улыбался, то смешно морщил нос.
– Тогда пошли быстрее! – скомандовала она и подхватила сумку.
Стуча давно не мытыми гадами по плиточному полу, Дима последовал за ней к выходу.
– Матвеева! – окликнула Энже Вагизовна. Ада обернулась. – В следующий раз вместе не садитесь!
– Ну что началось‐то! – воскликнул Дима и, бесцеремонно схватив Аду за руку, потянул прочь из класса. – Что, еще и отсюда выгонят?
Ада хотела было возмутиться, что она и сама может идти, но вместо этого покраснела и вдруг засмеялась. В солнечном сплетении, там же, где родился первый трепет, не просто появилось тепло – там стало жарко. Ей казалось, что Дима сейчас почувствует это по ее руке и отстранится, но одновременно не хотелось, чтобы это заканчивалось. Тут Ада вспомнила, что надо что‐то ответить, и выпалила:
– Если будешь так себя вести, то и пары месяцев не продержишься. Она суровая madame.
Пока они протискивались по коридору к большой восемьсот третьей аудитории, где должна была пройти первая в этом году потоковая лекция, Дима не выпускал ее руки. Бежал он быстро, так что Ада, стараясь не отставать, сама покрепче в него вцепилась и тихо грелась от этого неожиданно возникшего внутреннего тепла.
В аудитории остались места только в середине – Дима с Адой на прицепе направился прямо туда. Плюхнувшись на сидения, оба синхронно выдохнули и снова захихикали.
Аде определенно начинал нравиться второй курс.
Староста что‐то вещала с трибуны, но в аудитории стоял такой шум, что с трудом удавалось расслышать хоть что‐то на расстоянии вытянутой ладони.
– А это твой натуральный цвет? – спросил Дима прямо на ухо.
Ада вздрогнула и покрылась мурашками, как от легкого ветерка, только вот шея почему‐то ощутимо запылала. Как и щеки, поэтому она чуть отвернулась, скрывая это, и кивнула. Потом, набравшись внезапной смелости, спросила, тоже наклонившись к Диме и притронувшись к красной пряди в его волосах:
– А у тебя?
Они в который раз глупо захихикали.
В аудиторию вошла невысокая темноволосая девушка. Копна, собранная в хвост, казалась ни разу не чесанной, а одета она была словно хиппи из шестидесятых – джинсы-клеш и широкая клетчатая рубашка, через плечо – сумка-мешок с бахромой.
– Смотри, нашего полку прибыло, – кивнул в ее сторону Дима, разматывая наушники.
– Новенькая?
– Похоже. Я не видел ее у нас.
– Так ты же редкий гость в универе, – поддела Ада и сама удивилась, как быстро они перешли к таким дружеским подколкам. Не может же так легко быть с человеком, с которым общаешься первый раз в жизни!
Болотная зелень в глазах Димы на пару секунд подернулась пеленой тоски, а потом он протянул:
– Ну Адель, ну чего начинаешь!
– Меня зовут Ада.
– А я все равно буду звать тебя Адель. Тебе так больше идет. – И передал ей наушник.
За пару они прослушали целый альбом Князя, но Аде все песни с непривычки показались слишком похожими друг на друга. Трек-тезка при этом понравился так, что она даже записала себе на полях название группы. Под этой заметкой тут же появился рисунок ромашки от Димы, который будто только и ждал, чтобы оставить свой след в новенькой тетради.
– А знаешь что? – спросил он, когда пара уже почти закончилась. – Тебе не кажется, что эта новенькая кого‐то напоминает?
– Побитую псину? – не подумав, выпалила Ада.
– Адель, да ты просто мои мысли читаешь! – воскликнул Дима, не задумываясь, что на него может обратить внимание преподаватель. К счастью, тот был полностью поглощен самим собой и своей лекцией и совершенно не обращал внимания на галдящих студентов. Начало учебы все‐таки.
– И что теперь?
– Предлагаю проследить за ней. Вдруг она и правда не человек, а, например, оборотень?
– Тебе явно нужно меньше читать сказки. И слушать тоже.
Дима закатил глаза.
– А ты слишком скучно живешь. Идем прогуляем физру и прошвырнемся где‐нибудь?
Внутри Ады зарождался целый вихрь эмоций. Ада-правильная, та, что приходила в университет, чтобы учиться, очнулась на задворках сознания и запротестовала. Ада-лихая, еще незнакомая, новая, оттесняла ту все сильнее и требовала свободы. От этого предложения и вовсе голова улетела, как бывает на качелях, когда делаешь «солнышко». И страшно, и весело, и так и тянет сделать еще что‐нибудь опасное. А живот сжимается, будто тело сейчас и правда взлетит. Даже немного замутило от этого ощущения.
– Давай, – почему‐то согласилась Ада, и Дима просиял в ответ.
– Тогда пойдем в книжный. Уверен, ты еще не знакома с его величеством Профессором 12.
– У меня есть старший брат, ты правда думаешь, я не читала «Властелина колец»?
– Эльфы или гномы?
– Арагорн!
Дима фыркнул и хлопнул рукой по парте.
– А ты умеешь удивлять, Адель!
Тут прозвенел звонок, и они уже неспешно стали собираться. Куда торопиться, если их не ждет скучная пара бега по спортзалу в соседнем «Униксе»?
Новенькая тоже не спешила и вышла из аудитории прямо перед ними. Аде в глаза бросился ее заросший загривок, а в нос – резковатый запах. Как будто она не могла подобрать нужный дезодорант, но было в этом запахе что‐то еще.
– Она пахнет, как собачий поводок, – шепнул Дима, и новенькая резко обернулась.
Дима и Ада дружно сделали шаг назад, случайно сцепившись сумкой и рюкзаком. Пока они разбирались, где чьи ремешки, новенькой уже и след простыл.
– Она нас слышала, – констатировала Ада.
Дима кивнул.
– Все равно проследим за ней и выясним, на самом деле она оборотень или просто не моется.
– Мы же в книжный собирались?
– В другой раз. Давай догоним ее!
И, снова схватив Аду за руку, Дима помчался к выходу.
Глава 2
Пуститься наутекСквозь бешеный поток.Проблема мне успеть быть круче.Я с тобою, ты везучий.Мураками, НаутекНовенькая – Ада припомнила, староста представила ее как Сашу – тоже решила прогулять пару. По крайней мере, направилась она в противоположную сторону от спортивного центра, к Кремлю.
– А зачем мы ее вообще преследуем? – покачивая сумкой, спросила Ада.
Они с Димой старались держаться от Саши на расстоянии, чтобы не привлекать внимания, но и не слишком отставать, чтобы не потерять из виду.
– Как зачем? В тебе что, не живет дух приключений?
– Сейчас во мне жив только дух голода, – заурчавший желудок подтвердил ее слова.
Дима покопался в рюкзаке прямо на ходу и гордо достал оттуда промасленный сверток. Протянув его Аде, он сказал:
– От сердца отрываю.
– Это что такое? – с подозрением спросила она.
– Это – святое!
В свертке оказался бутерброд с ветчиной, уже немного «поплывший», но менее вкусным от этого он не стал. Ада съела его в один присест и, выбросив обертку в ближайшую урну, показала Диме оба больших пальца вверх.
– Скажи же, обалденно? Это мама делает, – с той же гордостью сказал Дима и протянул открытую бутылку воды, чтобы она запила свой нехитрый перекус. – Только мне оставь немного, все не допивай.
Он достал из рюкзака какой‐то плоский предмет с яркой наклейкой на нем. Сначала Ада решила, что это коробка с леденцами, но стоило Диме открыть кейс, как по воздуху поплыл тот резкий и противный запах смеси табака и шалфея. На мгновение замерев и хмыкнув, Дима убрал табакерку обратно. На крышке мелькнул логотип «Короля и Шута».
– И как ты можешь вообще курить эту гадость? – поморщилась Ада, вернувшаяся к прежней, сознательной версии себя. – А вроде же еще и запретили в общественных местах. Тебя что, ни разу не штрафовали?
– Какой же я тогда панк, если не сбегал из кутузки?
Она скептически на него посмотрела, не поверив.
– Только на меня не смей дымить, папа решит, что я тоже начала, и тогда получу дома, – предупредила она.
Они продолжали следовать за Сашей, которая, судя по ее решительности, направлялась в конкретное место. После Александровского пассажа, который вяло реставрировали уже пару лет, Саша свернула к Черному озеру. Стараясь не отставать, они, не сговариваясь, прибавили шаг.
– Будешь со мной общаться – точно начнешь.
– Это угроза?
Дима только рассмеялся, снова сморщив нос. Видимо, так у него выглядело удовольствие.
– Почему ты так редко ходишь на пары? – решилась спросить Ада. – За прошлый год я тебя на потоковых лекциях всего пару раз видела.
Дима пожал плечами.
– То болел, то просто не до того было.
– Оборотней ловил?
– Нет, Зилáнта 13.
– Кого?
– Ты что, не знаешь легенду про Зиланта?
Ада, будучи коренной жительницей Казани в пятом поколении, естественно, знала про дракона, который когда‐то обитал на другом берегу реки Казанки, там, где сейчас сияют золотом купола женского монастыря. И про то, что его оттуда изгнали после захвата Казани, тоже читала.
– Знаю, конечно, просто не понимаю, как можно ловить легендарное существо.
– Он живет на «Кремлевской».
– В метро? – Ада даже притормозила. Дима кивнул, и самое удивительное – он явно верил в то, что говорил. – И что он там делает?
– Ну должен же он где‐то обитать. А метро – не самый плохой и не самый заезженный вариант.
Ада вспомнила роспись на потолке станции и подняла бровь.
– И давно?
– Помнишь, эту станцию долго не могли открыть? То одно подтопит, то другое. Так вот, пока Зиланту не предложили там поселиться, ничего сделать не могли.
– А ты‐то откуда это знаешь?
Чем дальше Ада слушала Диму, тем больше уверялась в том, что он или не от мира сего, или блаженный сказочник, или что еще похуже.
– Он сам рассказал, когда предложил мне стать хранителем историй. Пришлось отказаться, иначе мне отсюда никогда не уехать, а у меня планы после универа.
Ада помотала головой, пытаясь осознать его слова. Краем уха отметила, что даже у него, такого раздолбая, есть планы на будущее, а она все никак не может решить, что будет делать хотя бы сегодня вечером.
– И куда ты планируешь отправиться?
– Питер, – как отрезал он и махнул растрепанной головой, будто указывая направление. Получилось прямо в сторону железнодорожного вокзала.
– Везет тебе.
Дима только усмехнулся, ей показалось, что как‐то горько. Но Ада не успела продолжить тему – он схватил ее за руку и сорвался с места.
– Мы сейчас ее потеряем! – на ходу объяснил он и продолжил тащить Аду за собой, хотя она вполне могла бы и сама бежать, нисколько не отставая.
Спуск к парку они преодолели за десяток секунд – бежать с горки оказалось легче легкого, – когда дорогу им загородил высоченный черный джип, затормозивший прямо перед носом Ады.
– Куда прете! – заорал бритоголовый водитель и прибавил газу, наверстывая упущенные миллисекунды.
– Где она? – огляделась Ада, пытаясь отыскать Сашу.
– К озеру идет.
Перебежав остаток дороги, они едва не скатились по белой лестнице с щербатыми ступенями прямо к аллее, ведущей в сторону озера.
Деревья уже активно желтели, а некоторые из особо торопливых даже роняли листья. От озера тянуло мутью и сыростью.
Идущая впереди Саша, позвякивая ремнем сумки, направлялась к небольшой группе ребят, облепивших скамейку. Они выглядели под стать новенькой – буйные гривы хиппи, джинсы-клеш и рубашки разной степени клетчатости и балахонистости.
