Монетный вор

– Я был в шоке. Поймите, я вдруг понял, что безумен. Бе-зу-мен! Я опасен для общества, для близких, для людей и для себя! Я бросился бежать в полном отчаянии, остановил первую попавшуюся машину и поехал домой. В тот момент не думал о работе, о музее, – от волнения Олег вскочил со стула, но санитар, находившийся в углу комнаты, тут же сделал шаг по направлению к Завьялову, и пациент снова опустился на сиденье. – Единственное, что мне было важно в тот момент, – это попасть в больницу, пока я не убил себя или постороннего человека. Может быть, еще не все потеряно, может быть, удастся меня вернуть обратно к нормальной жизни? Вы говорили с врачами, они смогут меня вылечить?

– Врач считает вас абсолютно нормальным, – немного исказил мнение доктора Лев, у него по-прежнему было подозрение, что Завьялов лишь играет роль больного человека, чтобы избежать наказания за кражу коллекции.

– Серьезно? – просиял Завьялов. – Я не сумасшедший?

– Да, и вам придется отвечать по закону за пропажу ценного экспоната, если вы не скажете, куда его спрятали, – тон у Гурова был сухим, чтобы реставратор понял, что ему грозит срок. – Вы будете просто вором, который воспользовался служебным положением и украл коллекцию стоимостью более миллиона долларов.

Завьялов снова привстал, бросил испуганный взгляд на крепкую фигуру санитара и плюхнулся на стул; от возмущения он беззвучно открывал и закрывал рот.

– Вы серьезно? Я преступник? Я?! Ведь я всю жизнь работаю в музее, сколько раз мог украсть, да что там украсть – подделать ценный экспонат. Но мне даже в голову подобное никогда не приходило! Да, я алкоголик и борюсь с этим, но я не вор, не обманщик, не предатель! – Олег выпалил фразу и затих, затем снова заговорил: – Если я здоров, то как же пропажа альбома, как же стук в окно? Как вы все это объясните?

– Этого не было, – спокойно ответил Гуров. – Вы все это придумали, чтобы прикрыться сумасшествием и совершить преступление. Но врачей вам не удалось обмануть, так что эти галлюцинации всего лишь выдумка.

Завьялов застыл с разинутым ртом, пухлые щеки опять задрожали. Он вдруг медленно сполз вниз по стулу и пополз на коленях к оперативнику:

– Умоляю, поверьте! Это было, мой бред, галлюцинации! Я слышал стук, я его слышал! – горячо зашептал реставратор. – Я не знаю, куда и как пропал альбом! Умоляю, найдите его! Мой сын, жена, квартира, вся моя жизнь в ваших руках.

Лев Иванович отшатнулся от трясущихся рук в крошках сухарей, которые вцепились ему в брючину. Санитар нажал на кнопку и бросился скручивать Завьялова. Тот же не сопротивлялся, лишь трясся и шептал:

– Помогите, умоляю, спасите меня!

В комнату влетела врач, на ее вопросительный взгляд санитар буркнул в сторону Олега:

– Прыгает, к посетителю на коленях пополз.

– Заканчивайте разговор. – Доктор внимательно посмотрела в лицо пациента. – Олег, пора идти в палату.

– Нет, – покрутил головой Завьялов. – Помогите мне, умоляю!

– Что случилось? – нахмурилась женщина, обращаясь с вопросом уже к Гурову. – Почему он так разволновался?

Но Олег не дал оперативнику ответить, он бросился к врачу и ухватил ее за лодыжку руками:

– Наталья Сергеевна, помогите. Вылечите меня, спасите. Мне надо вспомнить, куда я дел монеты.

– Какие монеты, Олег? – Врач взглядом остановила санитара.

– Когда я был в бреду, в приступе, то взял альбом с ценными монетами, – лихорадочно зачастил пациент. – Его сейчас ищут, нужно найти этот альбом, или меня посадят в тюрьму! Помогите мне вспомнить, у вас же должно быть лекарство! Вы сказали, что я здоров, почему я не помню, где монеты?!

– Это правда? Действительно пропал альбом с монетами и Олег под подозрением?

Лев Иванович лишь кивнул, ему хотелось выйти на свежий воздух из этих больничных стен, с решетками на окнах, подальше от криков отчаяния Завьялова, но ему нужно было продолжать расследование до победного конца, а реставратор был подозреваемым номер один.

Врач задумчиво предложила:

– Может быть, попробуем регрессивный гипноз? Если только пациент согласен.

– Я на все согласен, Наталья Сергеевна, только помогите, – торопливо закивал Завьялов. – Не хочу в тюрьму!

– Идемте за мной, в комнату для групповых занятий. Там нам не будут мешать. – Врач решительно открыла дверь и зашагала по коридору. – Очень интересный метод, между прочим; один из вариантов немедикаментозного лечения зависимостей. Применяю на практике, собираю материал для диссертации. Во время гипноза человек может вспомнить свое прошлое, ведь каждое мгновение жизни, каждая секунда зафиксирована в нашем мозге, лежит, как книга на библиотечной полке, а гипноз позволяет в нее заглянуть.

– А это не опасно? – забеспокоился семенящий рядом Завьялов.

– Абсолютно, – уверенно ответила Наталья Сергеевна. – Полежите немного на диване, отдохнете, как будто вздремнете.

В просторной комнате для групповой терапии вдоль стен стояли ряды стульев. Лев Иванович присел на один из них в отдалении, в углу на мягкой кушетке расположился Олег, рядом – врач на стуле. Она задернула шторы, так что комната погрузилась в полумрак, и начала сеанс.

Приглушенным размеренным голосом Наталья говорила с Завьяловым, тот с закрытыми глазами застыл на кушетке.

– Олег, вы находитесь в музее ночью, сидите за столом. Что происходит в комнате, Олег?

Лицо пациента исказилось, он часто задышал:

– Я один сижу у стола, рассматриваю кожаный альбом и думаю, как мне привести в порядок коллекцию. Раздается стук в окно, я поворачиваю голову, но из-за света лампы вижу лишь свое отражение в стекле. Я выключаю настольную лампу, в комнате темно, в окно стучат и стучат, но за стеклом никого! На дорожке никто нет!

– Вы подошли к окну или сидите за столом?

– Я стою возле окна, прижимаюсь к стеклу, чтобы понять, откуда идет стук, но вижу только фонарь и парк.

– Что происходит дальше? – ровным голосом задала следующий вопрос врач.

– Я возвращаюсь к столу, нажимаю на кнопку лампы, она освещает стол. Альбом пропал! Его нет на месте, ищу его в шкафах, на полках, под столом, переворачиваю книги и коробки. В окно опять стучат. Я кричу, кричу, бегу из зала в зал. Я на улице, бегу по парку и кричу от страха. Я хочу домой, к Лидии.

– Олег, в других комнатах или в парке вы видели человека или фигуру?

– Нет, я совершенно один, дверь была закрыта изнутри на ключ. Это мой ключ, я открыл дверь, оставил его в замочной скважине и выбежал.

– Альбом у вас в руках, когда вы выходите из музея?

– Нет, он пропал со стола, когда я прижимался к стеклу. Я не смог его найти в комнате.

– Сейчас я досчитаю до трех, и вы проснетесь. Один… два… три!

Завьялов беспокойно зашевелился на кушетке:

– Ну что, получилось? Вы узнали, узнали, куда я его дел? Закопал? Спрятал куда-то?

Наталья покачала головой, Олег сел и беспомощно уставился на Гурова.

– И что теперь? Неужели тюрьма? – Он обхватил руками голову. – Лида и Антон, как они будут жить! Я все разрушил!

Наталья жестом позвала Гурова в коридор:

– Я не эксперт по гипнозу, возможно, у кого-то получится лучше. Попробуем еще пару сеансов, я поищу среди коллег более опытного специалиста. Мозг очень загадочный орган.

– Скажите мне как психиатр, он симулирует или нет? Мне надо понять, стоит ли тратить время и силы на Завьялова.

– Если это и было помутнение рассудка, то кратковременное, сейчас признаков душевного расстройства я не наблюдаю, – нахмурилась врач. – В анамнезе у Завьялова есть генетическая предрасположенность к душевным расстройствам, а вот выдумывает он или действительно бредил, боюсь, никто не сможет доказать. Но в вашей работе ведь нужны именно доказанные факты.

– Да, – вздохнул Гуров. – Никаких галлюцинаций и фантазий, только факты. В любом случае спасибо за попытку помочь следствию.

На крыльце диспансера он включил телефон, который до этого ставил на беззвучный режим, чтобы не мешать работе с подозреваемым. Тотчас же экран замигал пропущенными вызовами и сообщениями. Позвонил генерал Орлов:

– Лев, какие результаты?

– Пока топчемся на одном и том же месте, Завьялов утверждает, что у него случилось помутнение рассудка. Слышал звуки, практически у него на глазах со стола пропал альбом с монетами. Он от испуга бросил рабочее место и поехал ложиться в больничку. Возможны варианты: либо он очень талантливо симулирует душевную болезнь, в чем я сомневаюсь, либо действительно болен, с чем не вполне согласен психиатр. Или же кто-то так «красиво» обвел мужика вокруг пальца.

– Ясно, дуй в отдел, позже решим, что с ним делать. Стас тут рабочих задержал с похищенной из музея иконой. Так что срочно работайте над этой версией. Ждем тебя, необходимо со всей этой троицей плотно пообщаться, заставить ее заговорить.

Глава 4

На следующее утро в кабинете генерала Орлова проходило совещание, старший оперуполномоченный Станислав Крячко отчитывался об итогах вчерашнего дня:

– Организованная группа, состоящая из трех человек, двух рабочих и их начальника, на протяжении полугода совершала хищения из музея-библиотеки. Во время ремонта двое рабочих похищали предметы старины, а их прораб занимался продажей украденных предметов. За полгода организованная преступная группировка похитила из музея 11 экспонатов. На данный момент установлен скупщик, которому Безуглов Анатолий сдавал украденные из музея предметы; все задержанные дали признательные показания.

– А что с монетами, куда они их дели? – генерал поторопил подчиненного. Но Станислав нахмурился.

– Хищение коллекции графа Разумовского задержанные не признают, скупщик также отрицает факт того, что монеты приносили ему на продажу.

– Так когда бы они унесли, если только ночью похитили, а вчера вы их уже задержали. Спрятали они коллекцию, надо искать. Берите сколько надо сотрудников и обратно в музей, хоть парк там этот перекопайте, а коллекцию сегодня же мне найдите.

– Квартиру надо обыскать, которую рабочие снимали, а также квартиру прораба Безуглова, – предложил Стас, из-за неудачи он был сегодня непривычно серьезен и не сыпал шутками. – Я поеду сейчас по квартирам, можете еще оперативную группу на опрос антикваров и нумизматов отправить? Может, все-таки успели утром скинуть монеты покупателю.

– Сейчас все варианты отрабатываем, – Орлов требовательно взглянул на своих сотрудников. – Надо найти, а то нас потом журналисты на весь мир ославят. Ставки высокие, ребята, надо отработать по максимуму. Лев Иванович, что по Завьялову?

Гуров заглянул в блокнот:

– Завьялов все списывает на галлюцинации. Слышал стук, потом со стола в пустой комнате исчез альбом. Врач кратковременные галлюцинации не исключает, но и не подтверждает. Реставратор – алкоголик с многолетним стажем, так что точный диагноз только через психиатрическую экспертизу. По камерам видеонаблюдения видно, как он в спешке покидает музей, другие личности в поле видеокамер не попали.

– В квартире Завьялова тоже обыск провести, – сурово приказал Орлов. – Через час следователь подготовит постановления, заберете и вперед.

Оперативники вернулись в свой кабинет.

Крячко уселся за свой стол и принялся листать записи.

– Ты куда поедешь, в музей или на квартиру к нашей троице? И к Завьялову тоже надо срочно кого-нибудь отправить. Чувствую, сегодня можно на обед не собираться.

– Сначала в квартиру Завьялова, потом в музей.

– Задумал что-то, Лев? Колись, что у тебя в мыслях. – Станислав прекрасно знал своего напарника и сразу заметил, что тот с самого утра неразговорчив.

– Да нет версии, Стас. – Гуров налил себе кофе, ему хотелось обсудить свои сомнения в неформальной обстановке, с таким же проницательным и опытным оперативником, как он сам. – Ты же понимаешь, не верю я в галлюцинации, сверхъестественные силы. Только в факты и доказательства. Рабочие, конечно, версия отличная, но вторые сутки пошли, как они у нас сидят. Друг друга сдали, скупщика своего сдали, по каждому эпизоду отчитались как в бухгалтерии – что украли, как и за сколько продали. Но вот кражу монет не признают ни в какую.

– Так коллекция стоит миллион, это не икона, пусть даже за пару тысяч долларов. Может быть, поняли, что за кражу дорогого предмета срок светит большой, вот и упираются.

– Хорошо, пускай это рабочие украли, да даже если не они. Как выкрали альбом? Ты помнишь, какую историю рассказывал Завьялов о ночи в музее?

– Ну да, стук, исчезновение альбома из пустой комнаты.

– И на камерах нет… никого, кроме Завьялова. Понимаешь, врач подвергла Олега регрессивному гипнозу, в состоянии транса человек не лжет, и он рассказал ту же самую историю. Да и у врача есть сомнения в том, что Завьялов болен. И меня мучает вопрос, как пропал альбом?

Стас несколько секунд посидел за столом в задумчивости, потом развел руками:

– Да бред какой-то. Человек-невидимка стучит в окно и потом крадет альбом с монетами из-под носа Завьялова.

– Вот именно, что не из-под носа, тот отвернулся к окну, и в этот момент монеты исчезли. А если стучали специально, чтобы Завьялова отвлечь?

– Это всего несколько секунд, маловато для того, чтобы зайти в комнату, взять альбом и выйти. И в окне он никого не видел, Лев. По мне так это просто фантазии больного человека, может, у него и не было галлюцинаций, а просто от страха показалось, вот и напридумывал себе черт-те что.

Гуров застыл, раздумывая:

– И все равно не дает мне Завьялов покоя и то, каким образом преступник похитил из мастерской альбом. Допустим, человек в панике. Отвлекся на стук в окно. В помещении темно, его внимание сфокусировано на том, что происходит снаружи – высматривает, кто там может быть. Зайти в комнату, взять альбом, выйти из комнаты – минутное дело. А что дальше? Снаружи камеры, пусть не везде, но на входе имеются. Вот что бы лично ты сделал?

– Лева, я бы не стал красть древние монеты из музея, – хмыкнул Стас. – Но если подумать… Предусмотрел бы возможность вынести или спрятать поблизости. С другой стороны, обыскали мы все, что можно, и ничего не нашли.

– Ну да… почти все, – задумчиво пробормотал Гуров.

– Понимаю, что тебе хочется этот орешек расколоть, но времени нет, Лев Иванович. Пора ехать, надеюсь, сегодня найдем, где эта коллекция спрятана.