Развод невозможен. Придется умереть.

Ни одна сестра на этот раз не рассмеялась, а свекровь уже смотрела не на мокрое платье, а прямо мне в глаза.

— Сегодня утром мой сын прилетел сюда раньше только ради разговора о тебе, — продолжила она с какой-то обидой в голосе. — Представляешь, как я удивилась? Эремон вырос с этим обрядом. Его самого после первого полёта облили вином так, что запах потом неделю не выветривался, и он никогда не видел в подобных традициях ничего страшного. А сегодня вдруг решил объяснить собственной матери, как именно нужно встречать его жену.

Сердце тут же забилось быстрее.

Значит, Эремон действительно поговорил с ними.

До этой минуты я знала только результат.

Взрослый мужчина вместо мальчишки с тяжёлым ведром, осторожные сёстры, ни одной издевательской реплики возле кареты. Но всё равно где-то внутри оставалось сомнение: может быть, я просто слишком многое связала с обещанием мужа. Теперь свекровь сама подтверждала, что он прилетел раньше и вмешался.

Мне стало так тепло, что я на мгновение забыла, с кем разговариваю.

Он не отмахнулся от моих страхов после того, как вышел из комнаты. Не решил по дороге, что жена успокоится сама. Он действительно сделал то, что обещал.

Свекровь сразу заметила выражение моего лица.

— Приятно? — спросила она, и в голосе появилась насмешка. — Ещё не успела войти в этот дом, а муж уже летит вперёд и предупреждает родную мать, чтобы она была с тобой осторожнее. Словно это не невестка приехала, а статуэтку везут.

— Я не просила его никого предупреждать, — ответила я.

— Неужели? — в голосе свекрови слышалась издевка.

— Я рассказала мужу, чего боюсь. Что он решил сделать после нашего разговора — его дело, — ответила я, решив быть честной. Надеюсь, что честность высоко ценится в доме Генфер.

Ирианна резко выпрямилась возле стены.

— Чего ты могла бояться, если вообще никогда здесь не была?

Она почти шагнула ко мне, но свекровь едва заметно подняла руку. Ирианна замолчала сразу, хотя по лицу было видно, сколько ещё хотела сказать.

Я запомнила это движение.

В прошлый раз мне казалось, что сёстры позволяют себе всё, потому что мать одобряет их поведение. Теперь стало ясно: они не просто прислушивались к ней. Они привыкли останавливаться по одному её жесту. Значит, возле кареты всё происходило не потому, что свекровь не могла удержать дочерей. Она просто не хотела.

Глава 50

— Вот именно это меня и беспокоит, — произнесла свекровь уже мягче. — Ты никогда не была в Генфере. Со мной до сегодняшнего дня даже не разговаривала. Моих дочерей видела разве что на портретах, если Эремон вообще удосужился их показать. Но почему-то уже успела выставить нас в таком дурном свете, что мой сын прилетел сюда заранее и начал раздавать распоряжения.

Я почувствовала, как пальцы сами крепче сжали флакон.

— Какие именно распоряжения?

Свекровь усмехнулась, словно только и ждала вопроса.

— Для начала пришлось заменить человека с водой. Эремон заявил, что тяжёлую кадушку должен держать взрослый мужчина, а не мальчишка, который может случайно тебя ударить ведром. Потом попросил дочерей не увлекаться с перьями, а гостей — не задерживать тебя возле входа дольше положенного, потому что молодая жена после дороги наверняка устанет. И отдельно сообщил мне, что если ты попросишь его позвать, мне следует сделать это немедленно.

Перед глазами на мгновение снова возник здоровенный мужчина во дворе. Его руки уверенно держали кадушку, деревянный край ни разу не качнулся возле моей головы, а после воды он сразу отошёл в сторону.

Вот почему.

Эремон заменил мальчишку.

Если бы он этого не сделал, возможно, всё снова началось бы точно так же. Один неловкий рывок, удар по виску, боль, кровь, а дальше та цепочка, которая в прошлый раз закончилась ступенями.

Мне захотелось одновременно рассмеяться и заплакать.

Муж действительно изменил то, что мог изменить.

— Значит, Эремон всё-таки сделал так, чтобы этого не произошло, — выдохнула я.

Свекровь нахмурилась.

— Чтобы чего не произошло?

Я поняла, что сказала лишнее, только когда увидела, как быстро изменилось её выражение лица.

— Ничего.

— Нет уж, дорогая. — Она подалась вперёд и упёрлась ладонями в трость. — Ты только что сказала совсем другое.

Ирианна тоже перестала изображать скуку и теперь смотрела на меня с откровенным интересом.

Я отвела взгляд к зеркалу, пытаясь придумать ответ. Рассказывать им о собственной смерти я не собиралась. Эремон, судя по всему, тоже не пересказал матери всё, что услышал от меня, иначе вопроса сейчас не возникло бы.

Это почему-то успокоило.

Он мог считать мой рассказ кошмаром, мог не верить ни одному выводу о своей семье, но всё-таки не превратил мои страхи в семейную сплетню.

— Я имела в виду то, чего опасалась перед поездкой. Мне приснился дурной сон, и я поделилась им с мужем, — ответила я наконец. — Эремон решил, что мне будет спокойнее, если некоторые детали обряда изменят. Так и получилось.

Свекровь не поверила. Я поняла это сразу по тому, как она прищурилась.

— И что же именно ты ему наговорила, если ради твоего спокойствия мой сын решил впервые в жизни учить меня проводить обряд собственного рода?

Глава 51

Вопрос прозвучал слишком быстро, и я сразу насторожилась.

Свекровь уже не выглядела женщиной, которая просто решила выяснить, почему невестка испугалась семейного обряда.

Ей действительно хотелось знать, что именно я рассказала Эремону, и от этого любопытства становилось неуютно сильнее, чем от закрытой двери.

Я посмотрела ей прямо в глаза и вдруг поняла ещё одну важную вещь: Эремон не рассказал им всего.

Если бы рассказал, сейчас меня наверняка расспрашивали бы не о том, чего я наговорила мужу, а о том, каким образом мне удалось заранее увидеть их лица, узнать Ирианну и описать двор, в котором никогда прежде не бывала.

Значит, он не прилетел сюда с рассказом о жене, которая утверждает, что уже однажды умерла возле их лестницы. Просто предупредил родных, что я боюсь встречи, попросил изменить несколько деталей обряда и, судя по всему, не стал объяснять почему.

Я почувствовала почти нелепое облегчение. Эремон мог считать всё произошедшее кошмаром, мог сколько угодно спорить со мной и защищать собственную семью, но хотя бы не вынес мой страх на семейное обсуждение.

— Ничего такого, что касалось бы лично вас, — ответила я, продолжая сжимать спрятанный в юбке флакон. — Мы с мужем просто поговорили перед его отъездом.

Свекровь несколько секунд молча смотрела на меня. Я почти видела, как она пытается решить, верит мне или нет, но потом женщина откинулась на спинку кресла и положила обе ладони на трость.

— Хорошо. Пусть будет так. Раз уж мы наконец остались одни и вокруг нет мужчин, я предпочитаю сразу объяснить тебе несколько вещей. Потом не хочу слушать, будто здесь кто-то чего-то недоговорил или ты опять неправильно нас поняла.

Мне не понравилось именно «нет мужчин». Не «нет гостей», не «можно спокойно поговорить», а именно это. Получалось, разговор, который она собиралась вести со мной сейчас, при Эремоне почему-то был невозможен.

Я взглянула на сестёр. Ирианна уже не скрывала довольной улыбки, вторая девушка стояла возле двери и явно не собиралась уходить. Значит, они тоже прекрасно знали, что именно сейчас произойдёт.

— Я слушаю, — произнесла я, стараясь не показать, насколько мне всё это неприятно.

— Эремон сейчас очень тобой увлечён, — начала свекровь совершенно спокойно, будто сообщала мне что-то приятное. — Молодой муж, красивая жена, вчерашняя свадьба... В этом нет ничего удивительного. Я сама когда-то была молодой и прекрасно помню первые месяцы брака. Но ты не должна путать мужское увлечение с правом менять ради себя весь его мир.

Я почувствовала, как внутри неприятно похолодело, хотя мокрое платье и без того давно заставляло дрожать.

Вот этого я боялась намного больше, чем сладкой воды и перьев.

В прошлой жизни всё время ждала, что Эремон выйдет из дома и выберет меня. Что достаточно только позвать мужа, показать ему кровь, рассказать, как со мной обращались, и всё закончится. Даже теперь, после разговора в столице, где он спокойно объяснял мне, почему не верит в злой умысел собственной семьи, какая-то часть меня всё ещё надеялась, что если однажды ему действительно придётся выбирать, ответ окажется очевидным.

Свекровь, похоже, слишком хорошо знала своего сына и потому сразу ударила именно туда.

Глава 52

— Ты стала его женой, — продолжила она. — Это значит, что теперь ты вошла в род Генферов. Не род Генферов вошёл в твою семью и не мы должны будем каждый день угадывать, что очередной столичной барышне покажется грубостью. Здесь существовали правила задолго до твоего рождения. По ним жила я, мать Эремона, его бабушка и женщины до меня. И я совершенно не собираюсь менять их каждый раз, когда тебе не понравится чья-то шутка, тон или старый обычай.

Флакон больно впился в ладонь. Я ослабила пальцы, боясь случайно раздавить стекло, и только после этого ответила:

— Если речь идёт именно о шутке, думаю, мы как-нибудь переживём друг друга. Но если мне причинят вред, я расскажу об этом мужу.

Я сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучал голос. В прошлый раз одного её тона уже хватало, чтобы у меня дрожали губы. Сейчас я стояла напротив в мокром платье, слушала почти те же слова и не чувствовала необходимости ни оправдываться, ни доказывать, что имею право возмущаться плохим обращением.

Свекровь улыбнулась так, словно я только что сама подтвердила все её опасения.

— Слышите? — она даже повернула голову к дочерям. — Она нас оскорбляет. Она уже считает нас врагами.

Ирианна негромко рассмеялась.

Я могла бы ответить, что уже однажды видела эту семью в действии. Могла бы рассказать про кровь, приданое, слуг возле кареты и требование встать на колени. Только это всё равно ничего бы не изменило. Для неё этого не происходило, а если рассказать правду, она либо решит, что я сумасшедшая, либо ещё быстрее побежит к Эремону жаловаться на невестку.

Странно, но осознание этого вдруг успокоило.

Мне больше не требовалось, чтобы свекровь признала мою правоту.

Не требовалось убеждать Ирианну, что она жестокая, или объяснять второй сестре, почему мне неприятны её смешки. В прошлой жизни я отчаянно пыталась доказать этим людям, что со мной нельзя так обращаться, словно от их согласия зависело моё право защищаться. Сейчас холодное стекло в ладони напоминало: если всё снова зайдёт слишком далеко, я сама решу, когда разговор закончится.

Я посмотрела на свекровь и даже смогла немного улыбнуться.

— Я не считаю вас врагами. Возможно, я действительно слишком осторожна, матушка. Надеюсь, вы поможете мне убедиться, что совершенно зря, — кротко ответила я, мысленно скрипя зубами.

Ирианна тихо фыркнула, явно ожидая от матери очередной насмешки, но свекровь почему-то не ответила сразу. Её улыбка исчезла всего на секунду, зато взгляд стал таким внимательным, что я поняла: мой ответ ей не понравился.

— Умная, — наконец произнесла она, чуть прищурившись.

Я промолчала, хотя внутри уже неприятно шевельнулось предчувствие, что это был вовсе не комплимент.

Глава 53

— Что ж, тогда ты понимаешь, что ты поставила меня перед сыном в унизительное положение. В нашей семье за такие вещи принято извиняться. Ты серьезно обидела меня. И девочки тому свидетели, — произнесла свекровь.

Она кивнула, а Ирианна подошла ко мне. Вот теперь я узнала эту презрительную насмешку в глазах.

— Матушку обижать ни в коем случае нельзя! — дерзко произнесла Ирианна. — У нее слабое сердце. Но она может простить тебя за подарок. Кстати, а почему ты приехала с пустыми руками? Ты что? Нас не уважаешь?

Я смотрела на нее, вспоминая лестницу. Моя рука дернулась, вспоминая, как она схватила меня за руку.

— Мы прислали вам подарки сразу после церемонии, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие.

— Это не считается! — усмехнулась Ирианна. — Ты приехала сюда с пустыми руками, проявив тем самым неуважение. Ты попыталась настроить брата против матушки. И это тоже было неуважением. Так что я предлагаю тебе передать нам твое приданое!

— Что? — удивилась я, снова не понимая, зачем такой богатой семье нужно моё приданое. Снова!

— Что слышала. Приданое, которое по праву считается твоим, должно перейти в собственность семьи Генфер! — бросила Ирианна. — Таковы правила!

— Моё приданое — моё приданое. Оно закреплено за мной по закону, — возразила я.