Академия Равессар

Уверенность, с которой вошла на площадку, исчезла ещё до разбора.

Эннар ждал у стены. Его очередь была следующей.

— Там не все отметки означают опасность, — сказала я, проходя мимо.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Это разрешено сообщать?

— Нам не запрещали разговаривать.

Он кивнул, но внутрь пошёл без спешки.

Справился лучше меня. Не потому, что я подсказала, где ловушки, — этого я не знала. Он заметил, что возле двух дверей пыль лежит нетронутой, а к третьей ведут свежие следы служащих.

Вечером мы сидели в общей комнате для самостоятельных занятий. Я разбирала ошибку на схеме, он записывал условные знаки.

— Я видела следы, — сказала я наконец. — Просто решила, что они ничего не значат.

Эннар поднял голову.

— Потому что искала руны?

Я кивнула.

— На земле тоже бывает написано достаточно. Только не тем способом, к которому ты привыкла.

Он вернулся к тетради, а я ещё раз посмотрела на рисунок двери.

***

В последний день перед окончанием отбора я проснулась до сигнала.

В комнате было темно. Мэрра спала на боку, Десса лежала неподвижно, закрыв глаза предплечьем. С ней мы почти не общались. Мы не пересекались на занятиях, а в комнату она возвращалась только к самому отбою. На свободной кровати так никто и не появился.

Я достала счётную пластину.

Двадцать пять.

Вечером красная черта проходила ниже двадцати трёх. Мой запас был небольшим, но впервые за несколько дней позволял не считать каждый возможный провал заранее.

До закрытия счёта оставалось одно обязательное занятие и последнее дополнительное испытание, на которое я записалась ещё накануне. После него результаты должны были окончательно закрепить.

Я оделась, проверила снаряжение и вышла.

Эннара нашла возле доски.

Он стоял один. Вороны рядом не было, и без неё он почему-то казался ещё худее. На правой руке оставалась повязка, хотя пальцы уже сгибались.

Его фамилия находилась под красной чертой.

Двадцать баллов.

— Ты записался на последнее испытание? — спросила я.

— Не допустили. Там нужно работать обеими руками.

Я посмотрела на список участников. Его имени не было.

— Ещё что-нибудь осталось?

Он покачал головой.

На доске мерцали только уже закрытые заявки.

Мы помолчали. Вокруг продолжали разговаривать, кто-то ругался с товарищем из-за неудачной передачи, двое пытались найти дежурного. Для всех ещё оставались какие-то действия.

Для Эннара — нет.

— Можешь попросить у своей группы.

— Уже просил. У тех, кто может дать, условия мне не подходят.

— Какие условия?

Он посмотрел на меня.

— Несколько лет услуг после выпуска. Без уточнения, каких именно.

Я снова повернулась к доске.

Двадцать.

Четыре балла вывели бы его выше черты. Четыре балла оставили бы меня там, где сейчас стоял он.

Я могла уйти. Он не просил меня и, кажется, старался именно поэтому говорить без подробностей.

Перед глазами вдруг возникла площадь в Пустом мире и край таблички над плечом охранника. Тогда я пошла дальше, потому что не знала, что делать после нескольких заклинаний.

Здесь я знала.

От этого легче не становилось.

— Достань пластину, — сказала я.

Эннар не двинулся.

— Ирния, у тебя самой нет запаса.

— У меня ещё есть испытание.

— Ты не знаешь, сколько получишь.

— Знаю. До трёх баллов. Условия вывесили вчера.

Он посмотрел на мою руку.

— Но ты можешь ничего не получить.

— В курсе.

Эннар медленно выдохнул.

— Я не смогу вернуть тебе их до закрытия счёта.

— Я не предлагаю заём.

Эти слова оказалось труднее произнести, чем я ожидала. Пока перевод оставался в будущем, можно было представить, что я просто обсуждаю возможность.

Я достала свою пластину и выставила четыре.

— Не заставляй меня стоять здесь до сигнала. Я и так достаточно хорошо понимаю, что делаю.

Он ещё несколько мгновений смотрел на меня, затем снял цепочку.

Пластины соединились. Я прижала палец к центральному знаку и дождалась, пока свет погаснет.

На моей остался двадцать один.

Эннар поднялся над чертой. Я опустилась под неё.

Изменение произошло почти сразу, при нас.

Я почувствовала, как свело живот.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Я убрала пластину, не глядя на доску.

— После испытания поговорим.

Если останется о чём.

***

Последняя проверка проходила в западных учебных дворах. Задача состояла из трёх частей: найти обозначенный груз по неполной схеме, определить безопасный путь и доставить его к месту сбора.

Груз был посильным для одного человека. Трудность заключалась не в весе, а в том, что несколько участков объявлялись опасными. Их можно было распознать по следам, предупреждающим знакам и состоянию построек.

За каждую выполненную часть давали балл. За вход на запрещённый участок снимали два.

Я знала условия заранее.

Теперь три возможных балла перестали быть желательным дополнением. Мне требовались все.

Преподаватель выдал схему и указал на вход.

— Время пошло.

Я заставила себя не бежать сразу.

Первый поворот на бумаге выглядел удобным. На месте там стояла низкая арка, а за ней виднелась нужная стена с белой отметкой. Я уже шагнула в ту сторону, когда заметила свежую каменную крошку у основания.

Остановилась.

Наверху, под перемычкой, проходила тонкая трещина. Рядом лежала оборванная сигнальная нить.

Я отметила участок на схеме и пошла в обход.

Груз нашёлся в небольшом помещении без двери: ящик с металлическими скобами, запечатанный учебной пломбой. Я сверила знак, не открывая крышку, и проверила путь назад.

Короткая дорога проходила между двумя перегородками. На полу блестела вода.

Я присела, коснулась края лужи кончиком деревянной щепки и увидела под ней тёмную полосу. Не обычный сток — обозначение учебной ловушки, почти скрытое влагой.

Время уходило.

Хотелось решить, что я достаточно лёгкая и просто перепрыгну.

Я представила, как преподаватель снимает два балла за попытку спорить с условиями, и поднялась.

Обход оказался длиннее. Ящик пришлось дважды переставлять, чтобы пройти между опорами. Плечо заныло, но не настолько, чтобы мешать. Я несла груз, не торопясь на поворотах, и слушала звуки снаружи, пытаясь понять, сколько осталось времени.

У последней стены услышала предварительный сигнал.

Сердце ударило быстрее.

Я ускорилась, затем тут же сократила шаг: впереди лежала осыпавшаяся кладка, и подвернуть ногу сейчас было бы особенно глупо.

За поворотом показалась площадка сбора.

Я дошла до размеченного квадрата, поставила ящик и только тогда выпрямилась.

Окончательный сигнал прозвучал через несколько мгновений.

Преподаватель подошёл, проверил пломбу и протянул руку за схемой.

Я отдала лист, стараясь не дышать слишком громко.

— Почему не пошли под аркой?

— Свежая трещина и оборванное ограждение. Отметила, как опасный участок.

— Вода в проходе?

— Под ней сигнальная полоса. Обошла слева.

Он сверил отметки, посмотрел на время и сделал запись.

— Три балла. Груз найден, опасные места определены, доставка в срок.

Я несколько мгновений не могла ответить.

— Свободны, Вейл. Следующего задерживаете.

Только тогда я отошла.

***

У доски было тесно.

Мой счёт уже обновился. Двадцать четыре.

Фамилия стояла над красной чертой — последней строкой перед ней.

Я перечитала несколько раз, словно могла ошибиться в расположении букв. Подо мной оставались двадцать имён. У ближайшего было на один балл меньше.

До закрытия счёта оставалось ещё немного времени.

Эннар нашёл меня у стены.

— Как прошло?

Я показала на строку.

Он посмотрел, потом перевел взгляд на меня.

— Теперь главное, чтобы больше ничего не изменилось.

— Очень полезное замечание.

Мы остались ждать.

Кто-то рядом получил перевод и поднялся выше. Красная линия сместилась, затем вернулась, когда внесли результаты ещё одной проверки. Я перестала считать, сколько раз доставала пластину.

Наконец по поверхности доски прошла широкая серебряная полоса.

Числа перестали мерцать.

Ксарен вышел к собравшимся.

— Счёт закрыт. Результаты закреплены.

Я посмотрела на своё имя.

Оно осталось над чертой.

***

Выбывших вызвали отдельно.

Не все уходили спокойно. Один адепт требовал пересчитать результат последнего задания. Другой стоял у доски и смотрел не на свою фамилию, а на человека, который обещал передать ему баллы и не передал.

Женщина с белой косой сняла пластину с шеи, свернула цепочку вокруг пальцев и пошла к столу служащих.

Я узнала её. Видела ещё в городе, в день поступления.

До этого красная черта казалась местом, от которого нужно держаться подальше. Теперь рядом с ней стояли люди с собранными сумками.

Эннар подошёл ко мне после того, как сдал свою пластину для итоговой отметки.

— Я помню, что это не заём, — сказал он. — Но, если тебе понадобится помощь, приходи.

Я посмотрела на его перевязанную руку.

— Для начала закончи лечение.

Он кивнул и отошёл, не пытаясь сказать что-нибудь ещё.

Я была ему за это благодарна.

***

Мой выбор Ксарен принял после остальных формальностей.

Он сверил документы, положил передо мной лист продолжения обучения и задержал руку на верхнем крае.

— Передали четыре балла перед последним испытанием.

Я посмотрела на него.

— Передача была разрешена.

— Я не спрашивал, была ли она разрешена.

— Тогда что вы хотите узнать?

— Понимали, что после неё окажетесь ниже проходного счёта?

— Да.

Он помолчал.

— Вы остались с минимальным запасом. На первом курсе рискнёте так же — можете потерять больше, чем место в академии.

Я вспомнила Эннара у доски, его спокойный голос и предложение нескольких лет услуг без заранее названных условий.

— Я не собираюсь делать это привычкой.

— Надеюсь, вы понимаете разницу между решением и надеждой на удачу.

— Сегодня понимала. Я знала условия последнего испытания и всё равно могла провалиться.

Ксарен убрал руку с листа.

— Право свободного ухода действует до вашей подписи. Если отказываетесь продолжать, ограничители снимут перед выходом с территории. Если остаётесь, дальше действуют условия первого курса.

Я взяла перо, но не сразу коснулась бумаги.

За месяц тело не стало прежним. Браслеты по-прежнему пугали, а сила оставалась недоступной. Я всё ещё проигрывала чаще, чем хотела, и научилась лишь части того, что другие умели до поступления.

Но теперь знала, сколько шагов выдержу в выбранном темпе. Умела заметить момент, когда перестаю видеть комнату целиком. Могла отказаться от удобного движения, если оно вело туда, где меня ждали.

Этого было мало.

Но достаточно, чтобы понимать, зачем остаться.

Я подписала лист и вернула перо.

Ксарен проверил имя, поставил отметку и отложил документ.

— Расписание на завтра получите у выхода.

Я поднялась. В коридоре меня ждали шум, чужие разговоры и ещё пять лет, которые больше нельзя было отменить простым решением уйти.

Мэрра стояла возле доски расписания. Увидев меня, немного подвинулась, освобождая место.

— Посмотрела завтрашнее? Опять западный двор.

Я подошла ближе. Возле номера нашей группы было указано время сбора и новая задача. Носилок в ней не было.

— Тогда сегодня лягу пораньше, — сказала я.

Глава 8. За внутренними воротами

Утром западный двор встретил нас переставленными перегородками и холодным ветром. После того, как я решила остаться, хотелось хотя бы ненадолго почувствовать разницу между испытательным сроком и настоящим обучением.

Разницы не было.

Мы снова ошибались, получали замечания и начинали сначала. К концу занятия я успела дважды пожалеть о слишком плотном завтраке и один раз — о том, что вообще подошла к воротам Равессара.

Когда прозвучал сигнал окончания, Корвен сверился с расписанием.

— Следующее занятие в третьем учебном корпусе. Аудитория восемнадцать.

Мэрра перестала вытряхивать песок из рукава.

— В третьем мы ещё не были.

Я посмотрела на лист. Там действительно стоял незнакомый номер корпуса, а ниже — название дисциплины.

История миров.

После утра, проведённого среди деревянных стен, возможность сесть и слушать показалась почти подарком. Я уже успела узнать, что подобные ожидания в академии редко оправдываются, но всё равно надеялась хотя бы не получить новых синяков.

У выхода из двора нас ждал служащий с небольшой металлической пластиной.

— Четвёртая группа? Подходите по одному. Обновление допуска.

Он прикладывал пластину к нашим знакам адептов. На каждом ненадолго проступала тонкая светлая линия.

Когда подошла моя очередь, я почувствовала знакомое напряжение. За месяц пришлось привыкнуть к чужим артефактам, которые проверяли, отмечали и разрешали, но доверия к ним больше не стало.

Ничего не произошло. Служащий вернул знак и указал на внутреннюю галерею.

— Через северные ворота, потом по указателям первого сектора. В жилые крылья старших наборов без приглашения не ходить. Учебные помещения открыты по расписанию.

— А если ошибёмся дверью? — спросил Сайлас.

— Закрытая вас не пропустит. Открытая — не обязательно означает, что вам туда нужно.

Он ответил так, словно говорил это каждое утро.

Мы направились к галерее.

В течение месяца решётка в её дальнем конце оставалась опущенной. Я несколько раз видела за ней людей, но почти не задумывалась, куда они идут. В Равессаре хватало служащих, преподавателей и охраны, чтобы не приписывать каждому встреченному статус адепта.

Сегодня решётка была поднята.

***

За ней академия оказалась значительно больше.

Галерея вывела нас во двор, окружённый четырьмя корпусами. Из окон одного доносились голоса, у другого стояли стойки с длинным оружием. Над головой проходил крытый мост, а дальше, между крышами, поднималась башня с широким каменным кольцом у основания.

Людей здесь было больше, чем во всём нашем жилом крыле.

Они шли по двору без спешки, но редко задерживались посреди прохода. Кто-то нёс связки книг, двое тащили разобранную конструкцию из дерева и металла. У стены демон с перебинтованной кистью объяснял что-то роху, показывая здоровой рукой движение, которое тот явно считал неправильным.

Я невольно замедлилась.

На их форме были те же знаки первого курса.

— Вот где остальные, — произнесла Мэрра.

Дариан посмотрел на мост, затем на расходившиеся галереи.

— Я начал подозревать, что академия тратит слишком много зданий на две сотни человек.

— Уже не две сотни, — заметил Сайлас.

Брат бросил на него взгляд, и тот замолчал.

Мы остановились у указателя. Названия корпусов были выбиты на металлических пластинах, но часть стрелок относилась к верхним галереям, а часть — к проходам на уровне двора.

Корвен выбрал левый.

— Третий корпус там.

— Если вам на историю, то по лестнице за спиной.

Голос прозвучал со стороны стены.

На низком парапете сидела женщина с туго перевязанной косой и чинила застёжку на наруче. На вид человек, хотя без магического зрения я давно перестала доверять первому впечатлению. Возле её сапога стояла сумка с вышитой четвёркой под знаком первого курса.