Веди мою руку

— Дьявол… — прошипел я, теряя последнюю связь с реальностью.

Я подхватил её хрупкое тело на руки, мёртвой хваткой вцепляясь пальцами в её бёдра, и с силой вжал её ягодицами в мокрый, горячий кафель стены. Она испуганно охнула от неожиданности, а я мгновенно углубил поцелуй — дикий, необузданный, сумасшедший и такой манящий. Я всё это чёртово время, каждую грёбаную секунду невыносимо, до скрежета зубов хотел её.

Ни одной секунды больше на размышления. Ни одной минуты на отказ. Я просто одним мощным, плавным движением до самого основания вошёл в неё, слегка опуская её тело на себя. Аня тут же шумно, томно вздохнула и рефлекторно прикрыла глаза.

— Даже не смей! Смотри на меня! — яростно прорычал я ей в лицо, начиная двигаться внутри неё с такой жадностью и скоростью, словно у меня сейчас её навсегда отберут. — Только я! Только мы вдвоём! Ты должна видеть только меня сейчас, детка! Только меня!

Она послушно распахнула глаза, преданно уставившись в моё лицо, и сильно закусила нижнюю губу, сдерживая рвущиеся звуки. Я покрывал её лицо лихорадочными поцелуями, бережно сцеловывал горячие слёзы, которые от избытка чувств и боли начали толчками выходить из её глаз. Но я не собирался останавливаться. Только не сейчас.

От удовольствия она снова томно вздыхала и пыталась зажмуриться, улетая в свои мысли, но я упрямо звал её по имени, заставляя возвращаться ко мне, и она послушно слушалась. Аня держалась за мои плечи крепко и свой первый, громкий, сорванный стон она подарила мне, обессиленно откинув голову назад, на плитку.

Это была моя личная музыка. Моя магия и моя новая жизнь.

В этот момент я не думал вообще ни о чём, кроме неё, кроме того дикого тепла, что мы ощущали на двоих. Мне не нужно было много времени — я слишком долго ждал этого дня. На пике необузданного, рваного ритма я с коротким рыком кончил глубоко в неё, взрываясь до самого конца, до последней капли.

Аня лишь судорожно вздернулась в моих руках несколько раз, широко и удивлённо распахнув свои зелёно-карие глаза, а я, тяжело дыша, криво и счастливо улыбнулся ей в ответ. Я прекрасно понимал, что её так сильно удивило. Мы кончили одновременно, секунда в секунду, и это было чертовски прекрасно.

Я нежно поцеловал её в мокрую ключицу, позволяя её ногам коснуться пола, и ещё на пару секунд крепко, бережно прижал её к своей груди, укрывая от струй воды. Она снова мгновенно смутилась, пряча лицо, но её сердце под моими пальцами теперь билось в одном ритме с моим.

глава 19

Аня

Я сидела, уставившись на чёрно-белые глянцевые снимки, разложенные передо мной на журнальном столике, и монотонно, как заведённая, повторяла себе одну и ту же мысль: хорошо, что я утром так и не смогла ничего съесть. Наверное, это меня и спасло. Всё, что мне сейчас упрямо показывали эти люди, я уже видела. Все эти мёртвые лица истерзанных зеков из лодочной станции — эта страшная багровая картинка, эта уродливая ментальная сетка навсегда засела в моей голове. Но видеть их снова, уже здесь, при ярком дневном свете, когда на фотографиях их тела выглядели совсем бледными, синюшными и ненастоящими, было невыносимо.

Я не шевелилась. Просто смотрела в одну точку. Максим сидел на диване рядом со мной. Он мёртвой хваткой держал мою ледяную ладонь в своей руке, и в гробовой тишине комнаты я отчётливо слышала, как бешено колотится его сердце и как с диким, глухим скрежетом скрипят его челюсти.

— То есть, гражданка Николаева, вы по-прежнему утверждаете, что их было трое? — мужчина в синей форме следователя, наверное, уже раз в десятый повторил мне один и тот же вопрос, лениво занося шариковую ручку над официальным бланком протокола.

— Да ты, сука, издеваешься над ней, что ли?! — не стерпел Максим, резко подаваясь вперёд. Его льдистые глаза опасно потемнели. — Она тебе уже, блять, десять раз ответила. Ты что, тупой, мусор?! Её слова с первого раза до твоей башки не доходят?

— Полегче, гражданин Рогов, — сухо отозвался сотрудник полиции, даже не поведя бровью. — Я действую строго согласно инструкции. Так как ваша девушка уже трижды ответила неверно, путаясь в собственных первоначальных показаниях...

Паника душной волной снова стала накатывать со спины, сжимая лёгкие в сухую губку. Я изо всей силы прикусила нижнюю губу изнутри — видимо, до крови, потому что во рту мгновенно разлился солоноватый, металлический вкус. Дыхание участилось, стало рваным, а перед глазами, как на старой плёнке кинопроектора, со стопроцентной чёткостью вспыхнул тот проклятый день. Я судорожно пыталась проморгаться, стереть эти картинки, убрать этот бред из головы, но оно словно прямо сейчас происходило со мной наяву. Эти мерзкие, липкие касания чужих рук, удушливое зловоние из их ртов и пелена безумия в их расширенных зрачках. Они жадно, с гоготом заламывали меня на диване в гостиной… пока в паре метров от нас Олега монотонно и хладнокровно убивали железом.

— В целом… их было двенадцать, — хрипло, сорванным шелестом проговорила я.

Максим рядом со мной мгновенно замер, прекратив дышать. Рука следователя зависла в воздухе. Я просто… я словно прямо сейчас, в эту секунду стояла там и заново их считала.

— В доме на даче было пятеро, — глухо продолжила я, уставившись в пол. — Трое меня насиловали. Двое в это время убивали моего жениха. В это же время на улице тоже были люди… они убивали моих родителей на лужайке. Кто убивал конкретно — я не знаю, не видела, но вытаскивали меня из дома в машину уже совершенно другие ублюдки. Седьмой… седьмой колол мне первый укол в предплечье, чтобы я не брыкалась. Восьмой и девятый насиловали меня прямо в салоне машины, пока мы ехали. Из машины в руки меня передали десятый и одиннадцатый. Они уже издевались надо мной в подвале ангара. А двенадцатый… — я тяжело, с болью проглотила вставший в горле ком. — Они сами его убили. Застрелили, когда тот дурак попытался меня отпустить. Он был совсем молодой, пацан, ему всего-то семнадцать лет было… Они звали его Шприц. Я на коленях умоляла его сжалиться, и он… он реально хотел меня отпустить.

— Ты же говорила, что их было трое! — Максим резко дёрнул меня за руку, заставляя повернуться к нему, но я уже не отвечала ему, упрямо пряча глаза.

Для меня тогда, на веранде, трое — это уже было слишком много. Как я должна была сказать ему, что их там, целая армия была? Двенадцать тварей.

— Я хотела отомстить только троим, Максим, — всё же тихо отозвалась я, но посмотреть на него так и не решилась — я слишком хорошо знала, какую дикую, раздирающую ярость и боль я увижу сейчас в его глазах. — Тем троим, кто непосредственно убил мою семью. А не тем… не тем, кто просто издевался надо мной на протяжении того времени.

— То есть… официально двенадцать? — проговорил сотрудник полиции, быстро записывая цифры в бланк.

— Считайте, что одиннадцать, — спокойно, абсолютно мертвенным голосом отрезала я.

И в эту секунду новая, мощная волна дикого желания сдохнуть прямо здесь привычно подкралась ко мне со спины. Олег снова появился в своём любимом углу, у книжного шкафа. Чистый, не окровавленный. Я медленно повернула к нему голову.

— Зачем ты им всё это рассказываешь, ласточка? — тихо, с упрёком проговорил он, качая головой.

— Они же просят… — беззвучно, одними губами отозвалась я своему призраку.

— Они не будут их искать, милая, неужели ты до сих пор не поняла? — Олег печально улыбнулся. — Мои руки трясутся, когда я смотрю на них. Эти менты просто поставят галочку в своём вонючем отчёте, и всё. Попросту опозорят тебя на весь мир. Выпустят грязную новость в сети, пустят слух, и на этом всё закончится. Получат свои новые звёздочки на погоны за попытку помочь, а дело тихо закроют за неимением улик.

— Ты не прав… — я слабо покачала головой, опуская лицо. — Ты не прав, Олег. Сегодня ты точно… точно не прав.

— Какой Олег? — тут же настороженно спросил следователь, и я испуганно вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Я совсем забыла, что этот чужой человек в форме сидит прямо передо мной и во все глаза наблюдает за моим безумием.

— Мой жених, — спокойно, леденящим тоном проговорила я, глядя ему прямо в зрачки. — Он категорически против, чтобы я вам что-то рассказывала. Говорит, вы всё равно ни хрена не поможете. Получите свои награды за этот сраный, выматывающий допрос и уйдёте — это всё, что вы умеете делать в этой жизни, и он в этом абсолютно уверен. И знаете что? — я тут же резко встала с дивана, с силой вырывая свою ладонь из мёртвой хватки Максима. — Я ему верю. Верю своему мертвецу! Вы только опозорите меня на всю страну! Выставите на посмешище, сделаете из меня жалкую жертву, которую терзали двенадцать ублюдков!

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри срывает последнюю резьбу:

— Хотите знать точную, сука, цифру тех тварей, что прикасались к моему телу?! Восемнадцать! Как вам такая цифра, а, господин следователь?! Восемнадцать грёбаных уродов разных возрастов — от двадцати трёх до пятидесяти лет! Обдолбанные, обнюханные, вонючие и грязные твари! Хотите, я вам во всех деталях сейчас расскажу, что именно они со мной делали в том подвале?! Терзали до беспамятства, до полусмерти вкалывали наркоту, а когда я отключалась — снова и снова трахали! В определённое время, сука, как по долбаному, строгому графику!

Я окончательно разревелась, слёзы градом хлынули из глаз. Максим мгновенно подорвался с дивана, вытягивая руки, чтобы обнять меня и прижать к себе, но я со всей дури, дико оттолкнула его в грудь так, что он от неожиданности обратно осел на кожаные подушки. Я выскочила в самый центр гостиной. Вокруг стояла гробовая тишина. Я видела, что вся охрана Фила, Миха и даже женщина в строгих очках, которая сидела в углу, замерли. Психолог. Так мне представила её Рита перед допросом. Эта женщина сейчас просто открыла рот от ужаса, глядя на меня.

— Мне не нужна ваша помощь, ясно вам всем?! — истошно закричала я, срывая голос. — Мне не нужна ваша сраная, фальшивая справедливость! Что вы сделаете, а?! Найдёте их и посадите в тёплую камеру на пару лет?! И что потом?!

Я коршуном нависла над съёжившимся за столом следователем, так что тот невольно вздрогнул. Наверное, в этот момент я выглядела как законченная, опасная безумие с диким взглядом.

— Вы потом их выпустите по условно-досрочному, и они снова найдут себе новую беззащитную жертву! Мне не нужно ваше правосудие! Моё единственное желание — это собственноручно выпустить им всем кишки, до единого, а потом со спокойной душой сдохнуть самой, ясно вам?! Потому что я не хочу больше ни одной секунды в своей жизни вспоминать это дерьмо! Ни их рожи, ни их силуэты, ни их чёртовы члены перед моим лицом! Это мерзко! Вас… вас когда-нибудь трахали сразу три человека одновременно?! А пять?! Сомневаюсь, что вас в этой жизни вообще хоть кто-то трахал! — прикрикнула я прямо в бледное лицо полицейского.

А