Сумрачный пояс

Одним волевым жестом Радкевич заставил смолкнуть беспорядочную пальбу и успокоил людей.

Он был прекрасен.

- Я пойду первым! Я понесу знамя! – возвестил генерал. – Воля, сила, единство!

- Воля, сила, единство!

Горстку храбрецов ожидало либо забвение, либо нескончаемая слава.

Это был момент истины.

*****

Агнешка успела выскочить еще до начала финальных титров. Бурные аплодисменты догнали ее уже на выходе.

Девушка и не думала сбегать, это было бы невежливо по отношению к Лео. Просто она решила подождать юношу на улице. Агнешке очень не хотелось оказаться в толчее, а пафосная обстановка вызывала стойкую неприязнь.

- И как вам эта синематография, Агнесса? – как оказалось, Лео покинул зал практически сразу за однокурсницей.

- Чудесно, благодарю.

Но это было чистой воды притворство. У девушки после фильма остались смешанные чувства.

- Ах, какая режиссерская работа! Феерично! – принялся восторгаться Лео. – Матвей Севрюгин – он настоящий гений. Режиссер с большой буквы.

Агнешка скромно промолчала.

Про Ледяной поход было снято огромное число фильмов, и «Вьюга революции», пожалуй, была самым масштабным и зрелищным из них. Столетний юбилей к этому обязывал. Но множество неточностей и вольное отношение к первоисточникам смазывали все впечатления.

Историю о том, как небольшой отряд смельчаков прошел по Темной стороне, знали все. Обойдя вражеские укрепления, добровольцы вышли к Новой Варшаве там, где их никто не ждал. В ходе этого дерзкого рейда город был освобожден, а власть камарильи была низложена.

Но почему бойцов Радкевича выставили какими-то голодранцами? Было даже как-то обидно за них.

Зачем на роль прославленного генерала взяли Карла Крестовского, первого красавца Большого драматического театра? В жизни Радкевич имел вполне заурядную внешность.

Почему правителей Новой Варшавы показали такими идиотами? Это только обесценивало подвиг.

Что это за невнятная любовная линия с мелькающей в кадре Ланой Монро?

К чему все эти красочные панорамы? В то время город выглядел совсем иначе.

Вопросы только множились.

А еще Агнешка никак не могла взять в толк, что это был за юнец с кадетскими нашивками на тулупе. Если Матвей Севрюгин так хотел показать метания молодого поколения и то, как его перековывали, то получилось очень невнятно.

- Бесспорно, это лучшая синематография, которую я только видел, - продолжал нахваливать Лео. – Я в восхищении! Какая игра, каков подход и виденье! Этот шедевр заслуживает того, чтобы его пересмотреть.

- Да, вы правы, наверное, - свое мнение Агнешка оставила при себе.

Из кинотеатра хлынули зрители. Судя по задумчивым взглядам и раскрасневшимся глазам, кого-то «Вьюга революции» все-таки проняла.

- А знаете что? Здесь есть одна очень милая чайная. Совсем рядом. Давайте пойдем туда? – предложил студент. – Там подают расчудесный грушевый штрудель с шариками мороженого. Поговорим о кино, например…

Чего-то подобного и стоило ожидать.

Лео как бы невзначай отдал однокурснице свой билет на премьеру, сославшись на собственную занятость. Девушка поначалу отнекивалась, но любопытство очень быстро взяло верх. Про этот фильм много говорили и писали. Да и посещение настоящего звукового кинотеатра казалось целым событием. Такую роскошь Агнешка сама себе позволить не могла.

Но каково было ее удивление, когда в зале она увидела Леопольда, сидящего в соседнем кресле.

Девушка, конечно, замечала, что молодые люди иногда на нее посматривают, но особых иллюзий по этому поводу не питала. Румянами и тушью Агнешка почти не пользовалась, в своих старомодных платьях с рукавами-фонариками она выглядела простушкой рядом с Полиной и Клавдией, не говоря уже об Ивонне. Да и учеба для прилежной студентки была куда важнее каких-то там романтических приключений.

А что касается самого Леопольда, то он был милым, но не более того. Мягкий, умный, вежливый – он мало походил на героя девичьих грез.

- Сожалею, но не могу. Мне нужно идти, - как можно деликатнее ответила Агнешка. – Буду готовиться к коллоквиуму.

- А, ну да.

Лео понятия не имел о каком коллоквиуме идет речь, хотя он тоже не пропускал занятий. Но где-то в глубине души юноша даже порадовался такому вежливому отказу. Он просто не знал, как нужно себя вести с девушкой.

- Всего доброго, Леопольд, - попрощалась Агнешка. – Огромное вам спасибо за этот вечер.

- Пойдемте тогда вместе на обед? – неожиданно для самого себя выпалил Лео.

- Какой еще обед?

- Ну как же? Званный, - растерянно пробормотал юноша.

- Лео, вы можете нормально объяснить? – нахмурилась Агнешка.

- Господин Вернер пригласил на обед Альберта Юрьевича, - торопливо заговорил Леопольд. – И профессору разрешили взять с собой несколько студентов, которых он сам выберет. Альберт Юрьевич передал список через деканат. Ваша фамилия там тоже есть. Вы разве не знали?

- Нет…Впервые слышу, - залепетала девушка. – Может, я была где-то. В библиотеке…

О чем-то подобном Агнешка даже мечтать не могла.

Встреча с этим удивительным человеком сулила новые возможности, ему можно будет задать вопросы, попросить поделиться опытом и услышать историю успеха из первых уст.

- Это точно? – голос Агнешки слегка задрожал, словно она боялась спугнуть такую удачу.

- Совершенно, - заверил Лео. – Я сам видел этот список. Там еще подпись Альберта Юрьевича была.

Леопольду можно было доверять. Дурацкими розыгрышами он не занимался.

- Невероятно … Сам господин Вернер, - с придыханием произнесла Агнешка.

Раз среди приглашенных были Агнешка и Леопольд, то, значит, профессор решил взять с собой самых лучших. Он умел поощрять отличившихся студентов, но в этот раз Синявский превзошел сам себя.

- Так я вас сопроводю…Сопровожу на обед? – набравшись смелости, снова спросил Лео.

- Да-да, конечно, - рассеянно ответила Агнешка.

Леопольд просиял.

*****

Настоящей дружбы с Морфеем быть не может. Одно только знакомство с ним грозит стать проклятьем. Если же он и приоткроет свои тайны, то обязательно потребует за это плату. И он найдет способ, чтобы призвать должника к ответу.

С этим владыкой невозможно договориться. Он глух к мольбам и попыткам умилостивить, а за гордыню и самоуверенность, как и за обман, жестоко карал. Оставалось только продираться сквозь хитросплетения придуманных им правил, рискуя сорваться в пропасть.

Но если все же удавалось прикоснуться к этому химерическому миру, то он уже не отпускал, крепко-накрепко привязывая к себе. А порождаемые им сущности, поначалу казавшиеся такими робкими, с каждым разом становились все настойчивее, почти осязаемыми. И в определенный момент уже сложно было отличить явь от бесконечных миражей. Справиться с этим могли единицы.

Отто оторвал голову от стола.

Это можно было назвать как угодно – беспамятство, обморок, забытье, но точно не сон. Время просто перескочило на несколько часов вперед.

Доктор даже не проснулся, он очнулся, повинуясь какому-то неведомому сигналу. И это тоже было странным, непривычным.

Шея и плечи неприятно ныли. Не хватало утренней свежести.

Окончательно придя в себя, Отто огляделся.

Что-то смущало доктора. Взгляд скользнул по столу.

Колбы и чашки, кажется, стояли совсем в другом порядке, а в раскрытой рабочей тетради будто чьей-то рукой были сделаны исправления и оставлены пометки на полях.

Искать этому какое-то объяснение сейчас не хотелось, куда проще сослаться на разыгравшееся воображение.

Несмотря на мерзкое, почти похмельное состояние, Отто ощущал внутренний подъем. Мысли, посетившие его ночью, требовали утряски и переосмысления. Откуда-то появилась непоколебимая уверенность в правильности выбранного пути. Белофф слишком долго был пусть и очень хорошим, но все же ремесленником, а теперь ему снова представилась возможность творить.

В ближайшее время нужно будет озаботиться собственной лабораторией. Квартира не очень-то располагала к плодотворной работе. Да и у соседей могли бы появиться лишние вопросы. А эта наука, как никакая другая, любит тишину.

Затянув посильнее халат, Отто вышел в коридор.

Очень хотелось побриться, но с этим пришлось повременить.

На кухне горел свет. Похоже, Роберт еще не ложился.

- Развлекаешься? – встав в дверном проеме, спросил Отто.

- А? Что?

Роберт вздрогнул от неожиданности.

Чем-то увлеченный, он даже не слышал, как Отто вышел из своей комнаты.

- Да так, мастерю сижу, - шофер потер красные от усталости глаза.

Лишившись паромобиля, который пришлось сдать в госпитальный гараж, Роберт принялся оттачивать свои слесарные таланты. Любое устройство, до которого он мог дотянуться, рисковало быть разобранным, изученным и, по возможности, доработанным. Роберт не обладал широкими познаниями, но руки у него были золотые. Из него мог бы получиться блестящий механик-практик, но в свое время он выбрал для себя совсем другую стезю.

- И что это? – заинтересовался Белофф.

- Да говорю же, ничего особенного, - шофер попытался прикрыть разложенные на столе детали. – Баловство одно.

К своему огромному неудовольствию, Отто узнал раскуроченного «Хорька».

- Это то, о чем я подумал?

- Ты только не беспокойся, - поспешил успокоить Роберт. – Ничего с ним не станется. Даже еще лучше будет. Я тут одну штуку хочу подпилить…

Артельщики Д`Ожено вряд ли бы обрадовались такому предложению.

- Он мне нужен, - веско заметил Отто.

- Зачем? – Роберт захлопал ресницами.

- Тебя пристрелить.

Мрачная шутка Белоффа не сулила ничего хорошего.

- Сейчас, - погрустневший Роберт принялся заново собирать пистолет. – Сам не знаешь, от чего отказываешься. Потом бы спасибо сказал.

- Съездишь на Верхний рынок, - распорядился Отто. – Найдешь лавку Дидюры. Надо кое-что купить. Список я дам.

- Дидюра – это который химик? – не отрываясь от работы, спросил Роберт.

- Да.

Роберт что-то буркнул, якобы в знак согласия, но тут же спохватился.

- Погоди-ка! Я же сейчас…Мы же сейчас безлошадные! Ласточку-то в гараж сдать пришлось. Мне теперь, что ль, самому надо тащиться в такую даль?

- Именно.

Отто не видел в этом ничего сложного.

- Я поеду, раз так надо, - хитро прищурился Роберт. – Человек я подневольный. Раз барин говорит, то я разве спорить буду? Вот только если меня постовой остановит да карманы вывернет, мне что ему говорить?

А вот здесь шофер был прав. К услугам Дидюры прибегали те, кто был не в ладах с законом. В неприметной лавочке, затерявшейся в глубине рынка, можно найти много чего интересного. И запрещенного.

- Я дам тебе на такси.

- Ага, - слегка повеселел Роберт. – Слушай, ноги-то не казенные, может, уже свои колеса купим?

- Обязательно.

Отто и сам прекрасно понимал, что без личного транспорта будет сложно.

- «Немигу»? – с надеждой в голосе спросил Роберт.

- Нет. Попроще.

Белофф не особо разбирался в современных паромобилях, но даже он понимал, что в Новой Варшаве мощный спортивный экипаж «Немига» будет ни к чему.

- Ну ладно, - быстро согласился шофер, тут же вернувшись к сборке пистолета.

Белофф почесал щетинистую скулу. Опасная бритва точно заждалась.

Еще раз тщательно проинструктировав помощника и выдав тому несколько крупных купюр, Отто наконец-то вышел из дома.

Сам доктор сегодня предпочел метрополитен. Так было бы быстрее.

Ближайшая станция – «Проспект Возрождения» - была в каких-то пяти минутах ходьбы. Нужно было лишь проскочить пару сквозных дворов, чтобы оказаться у непримечательного каменного павильона. Единственное, что хоть как-то привлекало внимание в этом строении, так это выцветшие буквы МНВ над козырьком.

Отто не стал топтаться в общей очереди, а сразу направился к окошку первого класса.

Скучавший до этого молодой кассир тут же расплылся в дежурной улыбке.

- Чем могу быть полезен?

- Один, - Отто протянул изрядно помятую банкноту.

- Минуточку, - кассир принялся суетливо отсчитывать сдачу.

Еще несколько дней назад можно было бы выписать бесплатный билет, но теперь приходилось платить на общих основаниях.

- Пожалуйста, - кассир наконец-то выложил на стойку горку монет и желтоватый талончик.

Мелочь тут же перекочевала в карман пальто.

- Хорошего дня! – уже вдогонку крикнул кассир.

Дернув на себя массивную деревянную дверь, Отто сразу же почувствовал духоту и еле уловимый запах чего-то горелого.

Вниз вела широкая винтовая лестница.

Тот, кто это придумал, явно обладал изрядной долей человеконенавистничества. В часы пик пользоваться таким спуском было не только неудобно, но и опасно. Ушибы и даже переломы были обычным делом, что служило лишним поводом для общественного недовольства. А еще обыватель неустанно жаловался на опоздания поездов, спертый воздух в вагонах и копоть.

Но даже самые отъявленные критиканы признавали, что для огромного города метрополитен стал настоящим спасением.

Когда-то давно, когда появилась идея объединения нескольких поселков, чья-то светлая голова настояла, чтобы была предусмотрена возможность строительства подземной железной дороги. Некоторые тогда покрутили пальцем у виска, но к голосу разума прислушались. Имя этого градостроительного гения можно было отыскать разве что в архиве, но дело, которому он положил начало, продолжало жить и развиваться.

И вот сейчас уже целых четыре линии связывали центр, промышленные кварталы и жилые районы.

Словно гигантский насос, подземка ежедневно перекачивала людские массы. Количество станций перевалило за полсотни, а власти обещали, что их будет еще больше. Поговаривали даже, что когда-нибудь будет построена кольцевая линия.

Спустившись, Белофф сверился с указателем и зашагал к дальнему концу перрона. Туда, где останавливался вагон первого класса.

И почти сразу же Отто чуть не столкнулся с зевакой, засмотревшимся на арочные кирпичные своды.

- Повнимательнее, - вполне миролюбиво сказал Отто.

- Простите, сударь, - приличного вида мужчина тут же посторонился.

Распознать в этом человеке приезжего не составляло особого труда. Для таких, как он, нововаршавская подземка была туристическим аттракционом, обязательным к посещению.

- А ну, не дергайся, стой на месте! Кому говорят! – послышался резкий окрик.

Дюжий смотритель держал за шиворот парнишку с болтавшимся на плече тубусом.

- Дяденька, пустите. Я больше не буду, - безбилетник готов был разрыдаться.

Можно было и не сомневаться, что парнишку ждал суровый штраф. С этим делом в Новой Варшаве было строго.

- Конечно, не будешь! – пробасил смотритель. – Вот сейчас придет поезд, а потом сдам тебя куда следует.

- Да когда этот поезд пойдет?! – неожиданно взвизгнула стоящая рядом дамочка.

Собравшиеся на платформе люди словно ждали этого. Со всех сторон посыпались упреки.

- Безобразие, я буду жаловаться!

- Мы уже двадцать минут этот поезд ждем!

- Балаган какой-то, а не метро!

Отто и сам успел отметить, что пассажиров было больше обычного.

- Господа! Господа! – смотритель попробовал перекричать гвалт. – Поезд задерживается по техническим причинам. Не стоит беспокоиться. Прошу соблюдать спокойствие.

Неожиданно под потолком потух один из газовых фонарей. В другой раз никто бы и не обратил внимания, но вот именно сейчас это было очень не к месту.

- Это, наверняка, луддиты, - послышалось в толпе. – Их работа.

- Да-да, очень похоже, - предположение тут же поддержали. – Когда же их всех переловят?!

Обстановка накалялась.

- Господа, поезд скоро прибудет! – смотритель надрывал связки, но этим только усиливал неразбериху.

- На «Новаторской» небольшая авария, - кто-то почти вплотную подошел к доктору. – Может диверсия, а может и нет. Но точно ничего серьезного.

Белофф повернул голову.

Стоявший рядом человек показался смутно знакомым.

- Ремонтники должны быстро справиться.

- К чему вы это говорите? – осторожно спросил Отто.

- Подумал, вам будет это интересно.

- Вовсе нет.

- Извините, - послышался вздох сожаления. – Просто увидел вас и не знал, как к вам подойти. Хочется еще раз вас поблагодарить. Вы очень помогли. Дочке сразу стало легче.

И только сейчас Отто понял, что это был тот самый жандарм, которому он недавно выписал рецепт в обход всех правил. Только сейчас подчиненный Рубика был в гражданской одежде.

- Пустое, - ответил Отто.

- Если вам что-то нужно будет, - жандарм принялся теребить пуговицу на сюртуке, - вы всегда можете на меня рассчитывать.

- Учту.

Над станцией разнесся протяжный гудок.

Поезд наконец-то оповестил о своем скором прибытии.

Толпа снова загомонила, но в этот раз куда веселей.

Безбилетник, воспользовавшись моментом, вырвался и бросился наутек.

- Да что б тебя! – смотритель с удивлением уставился на оставшийся в руке кусок ткани. Догнать шустрого нарушителя не представлялось возможным.

Не утруждая себя прощанием, Отто отошел к краю платформы.

- Стравинский. Моя фамилия Стравинский, – успел сообщить жандарм.

А тем временем из тоннеля вынырнули клубы дыма.

Столпившиеся у края люди радостно приветствовали показавшийся паровоз.

И только один человек смотрел сейчас совсем в другую сторону.

Лысоватый сухощавый мужчина беззастенчиво пялился на Отто.

Снова пронзительно просвистел паровой гудок.

Не отводя взгляда, незнакомец показал доктору язык и сделал шаг вперед.

Прямо под колеса приближающегося поезда.

Г