Сумрачный пояс

Его короткий, но яростный забег окончился.

За покосившимся шкафом, действительно, зиял лаз.

Тяжело задышавший Валет со всего маха швырнул фонарь на пол.

Крупный стеклянный осколок неприятно чиркнул вожака по щеке.

Вырвавшийся из колбы огонь принялся пожирать разбросанные бумаги.

- За мной, - еле слышно, скорее для очистки собственной совести, прохрипел Валет.

Не дожидаясь остальных, он просто нырнул в спасительную щель.

Глава 5

Глава, в которой все началось с рояля,

а продолжилось плясками

«…но если вы думаете, что это было всего лишь сборище скучных языковедов, то вы сильно заблуждаетесь. Вокруг речевого этикета на конференции «Словио нашего времени» кипели нешуточные страсти. До рукоприкладства, конечно, не дошло, но собравшиеся не особо стеснялись в выражениях, что сделало бы честь любому сапожнику. Большой резонанс вызвало выступление Джулии Стадник, чьи широкие познания и вклад в развитие словио сложно переоценить. К единому знаменателю участники встречи так и не пришли, но в итоге была подписана хартия о защите языкознания…»

«Культура и искусство», Марта Гучко

Анатоль в очередной раз с любовью провел по клавишам.

Сердце трепетало от одного только прикосновения.

Музыка… Музыка должна звучать вечно!

Это был «Imperial Bösendorfer».

Массивный и благородный – он до глубины души поражал своим красотой и той силой, которая таилась внутри. Все его девяносто семь клавиш так и манили, обещая бездну истинного удовольствия и нескончаемую негу.

Многие детали рояля уже были заменены, и звучал он теперь совсем иначе, но в нем сохранился сам дух ушедшей эпохи.

Эти жалкие ничтожные людишки даже представить себе не могли истинную ценность этого сокровища. И это не просто злило Анатоля, все внутри музыканта клокотало от безудержной ненависти.

Музыка… Музыка должна звучать вечно!

За многие годы он стал первым, кому посчастливилось сесть за «Imperial Bösendorfer». А потому Анатоль считал, что только он имеет право быть единственным обладателем этого инструмента. И молодой человек не отдаст его. Никому. Никогда.

Слюна сорвалась с нижней губы.

- Примерно вот так, - сказал мужчина, наблюдавший со стороны за музыкантом.

Анатоль закрутил головой.

Кто это? Зачем они тут?

А если они хотят забрать эту дорогую вещь, лишить Анатоля музыки?

Этого нельзя было допустить.

Откинув любые сомнения, музыкант бросился на голос.

В ту же секунду лязгнула натянувшаяся цепь.

Прикованную лодыжку пронзила резкая боль.

Успев сделать лишь пару шагов, Анатоль с грохотом рухнул на паркет.

- Поверьте, Отто, это ради его же блага, - пояснил Вернер. – Кстати, вы позволите вас называть просто – Отто?

- Называйте, - равнодушно отвечал Белофф, внимательно наблюдая за музыкантом.

- Прекрасно! – обрадовался промышленник. – Тогда и я для вас – Юлиус, без всей это великосветской чепухи.

Распластавшегося на полу Анатоля начали бить судороги. Его корежило, на шее вздулись вены.

- Еще раз приношу свои глубочайшие извинения, дорогой Отто, - продолжил Вернер, - если мое приглашение показалось вам не совсем учтивым. Увы, дела не позволили мне сделать это лично.

- Телефонограмма, - то ли спросил, то ли предложил доктор.

- Я бы предпочел не привлекать третьих лиц, - ответил промышленник.

- Ваше право, - согласился Отто.

Комната, в которой держали музыканта, мало походила на тюремную камеру или больничную палату. Она больше напоминала фехтовальный зал, в который притащили рояль.

- Кто это? – наконец-то спросил Отто.

- Пианист, - с грустью сказал Юлиус. – Вы не смотрите на его молодость, Анатоль – настоящий гений. Один из лучших во всем Поясе. Я нанял его, чтобы он играл на «Графе Дортмунде» во время путешествий.

Господин Вернер явно не стеснялся тяги к роскоши и комфорту.

- Это произошло неделю назад. У него случился приступ. И это было полной неожиданностью для всех. В мгновение ока наш милый Анатоль превратился в безумное животное. Судовой врач не смог ничего с этим поделать…

Пока Белофф не видел ничего необычного.

- Ему стало мерещиться, что у него хотят отобрать рояль. Анатоль бросался на всех, орал, чуть не разгромил кают-компанию. Потребовалось пять человек, чтобы его скрутить.

Худой и нескладный музыкант мало походил на силача.

- А взаперти ему становилось только хуже. Выл, умолял вернуть ему инструмент, даже пытался разбить себе голову.

Оказывается, рояль специально притащили сюда, чтобы облегчить страдания пианиста.

- И это еще не все, - Белофф чувствовал недосказанность.

- Да, - тяжело вздохнул Вернер, - не все. На следующий день дурно стало рулевому. На моих глазах он раскидал всех на мостике, а потом разбил вторым помощником окно и выпрыгнул. Туда!

Промышленник красноречиво ткнул большим пальцем в пол.

- А там высота два километра и минус сорок.

Единственное, что доктор мог сказать сейчас точно, так это то, что это была не бледная лихорадка.

А жаль.

Каждый сомнолог втайне мечтал о встрече с чем-то непознанным, что не укладывается в общепринятые научные рамки. И даже Белофф не был здесь исключением.

- Вы сможете ему помочь? – Юлиус кивнул на музыканта.

- Возможно.

Взяв с журнального столика бутылку коньяка, Вернер плеснул в пару бокалов.

- «Граф Дортмунд» - это лучшее, что сейчас есть во всем Поясе, - доверительно начал Юлиус, протягивая гостю один из бокалов. – Но я просчитался. Я слишком понадеялся на техническое совершенство.

Одним махом Вернер осушил бокал, после чего снова подлил.

- Отто, своим людям я полностью доверяю, но предугадать человеческий фактор невозможно.

Доктор осторожно сделал глоток.

В меру терпкий, слегка пряный и при этом ненавязчивый аромат говорил сам за себя. Это было по-настоящему. Виноград для этого коньяка можно вырастить только в теплицах. Даже наличие огромных денег не гарантировало, что страждущий ценитель сможет насладиться этим напитком. Тут все было наперечет, каждая бутылка резервировалась заранее.

- Скажу прямо, вы не похожи на болтуна. И это определенно располагает, - откровенничал Вернер. – Вам я могу сказать честно, что моя последняя экспедиция закончилась провалом. Темная сторона непредсказуема. Мы сделали лишь толику из задуманного. Сложившиеся обстоятельства заставили меня повернуть назад. Я не имею право подвергать «Графа Дортмунда» и свою команду лишнему риску.

Такие признания тревожили. Они могли быть опасными для самого Белоффа.

- Отто, я не хочу терпеть неудачи. У меня есть цель, и я не отступлю от задуманного. Но мне нужен сомнолог! Теперь я это точно понимаю. И я ищу не напыщенного болвана, а человека, который умеет принимать решения. Разговоры о том, что этично, а что нет, мне ни к чему.

Уже и так было понятно, куда клонит Юлиус Вернер.

- Я наводил справки, мне указали на вас, - промышленник перешел к сути. – И я был бы несказанно рад, если вы согласитесь некоторое время поработать на меня.

- Вынужден отказать.

- Понимаю, прекрасно понимаю, - торопливо заговорил Вернер. – Вы бы меня даже расстроили, если бы сразу согласились. Вам нужно все хорошо обдумать. Поэтому не смею вас торопить с ответом. Но примите во внимание, что я могу быть очень благодарным. И очень щедрым.

- Не сомневаюсь.

Вернер достал из кармана пиджака толстый блокнот. На вырванном листе промышленник торопливо вывел несколько цифр и поставил размашистую подпись.

- Держите, - Вернер протянул чек на предъявителя.

Это предложение не подкупало новизной. Подкупала прописанная сумма.

- Это аванс, - пояснил хозяин дома. - Вы не бедствуете, у вас есть накопления. К тому же, с вами всегда останется клиентура, которая избегает огласки. Но вы только представьте, какие возможности у вас появятся. Отто, вы же хотите заняться собственными исследованиями, а это большие траты…

Белофф пристально посмотрел на собеседника.

Про проснувшийся научный интерес доктор особо никому не рассказывал, а заявление на имя Щавеля было написано всего несколько часов назад.

- Я хорошо информирован, - ответил Вернер на немой вопрос.

- Слишком.

В словах промышленника был смысл. Дополнительные ассигнования помогли бы обставить лабораторию, нанять помощников и решить все вопросы с подопытными.

- Мои люди отвезут вас в город. Если хотите, то можно заехать в круглосуточное отделение банка, - с легким нажимом произнес Юлиус. - Вы сможете сразу получить всю сумму.

От экипажа Отто и не думал отказываться, резиденция Вернера располагалась в тихом, но весьма отдаленном месте. А вот оплату доктор брать не собирался. По крайней мере, пока.

- Я подумаю, - Белофф положил чек на журнальный столик.

Вернер многозначительно улыбнулся, снова подливая себе коньяк.

- Музыка…Вечно…, - на полу застонал Анатоль.

*****

Сидевший вполоборота у барной стойки Белофф время от времени поглядывал в зал.

Из-за позднего времени идея с таверной отпадала, а домой возвращаться не хотелось.

По просьбе самого доктора подручные Вернера довезли его до Большого бульвара, а дальше ноги неожиданно вывели доктора к «Тесле».

Отто не был завсегдатаем этого заведения, но сейчас хотелось именно такой атмосферы.

Иногда шум и суета помогали сосредоточиться. Погрузившись во все это, Отто умел оставаться наедине с самим собой. И ночной салон «Тесла» прекрасно подходил для этого.

Тон здесь задавали разнокалиберные лампы, бьющие под потолком молнии, искрящиеся шары и катушки. Вся эта иллюминация стоила прорву денег, но все с лихвой окупалось конскими ценами.

- Повтори! – опершись всем телом на стойку, Отто попробовал перекричать музыку.

Вряд ли кельнер что-то расслышал, но суть уловил.

Уже через несколько секунд Отто снова держал в руке наполовину наполненный стакан.

«Старый добрый Бультон» - отличный, просто превосходный бренди, но после коньяка, которым угощал Вернер, даже он казался сивушным. К хорошему привыкаешь быстро, а к лучшему – моментально.

Сидящий через пару стульев сгорбленный старичок в сером сюртуке приветственно поднял рюмку.

Отто еле заметно кивнул в ответ. Заводить новые знакомства он не собирался.

Весело подмигнув, старик опрокинул рюмку. Похоже, он и так неплохо проводил время. Перед ним стоял уже добрый десяток таких стопок.

А вот Белофф лишь пригубил, после чего повернулся к танцевальной площадке.

Гостей было немного. Никто никому не мешал, у каждого была возможность показать свои танцевальные умения. У кого-то это получалось, у кого-то нет, но все без исключения получали удовольствие.

Винил-жокей со своего балкона возвышался над залом. Этот худющий и высокий парень, облаченный в манишку на голое тело и примятый цилиндр, лихо крутил пластинки сразу на трех патефонах, превращая известные песни во что-то совершенно новое. В его зеленых очках ежесекундно отражались электрические всполохи, а белые манжеты на тонких запястьях так и мелькали в воздухе.

Это был электровальс.

Белофф с сомнением относился к такой музыке, но даже он готов был отдать должное мастерству винил-жокея. В этой какофонии, сотканной из обрывков и скрежета, чувствовалась своя мелодичность.

Если не считать названия, у этого танца не было ничего общего с теми балами, которые давали в Белом дворце на площади Героев Ледяного похода. Эту музыку не услышать по радио, от нее открещивались театры и варьете, ее обителью были ночные салоны.

А «Тесла» была одним из немногих мест, где играли по-настоящему добротный концентрированный электровальс. Только первоклассные жокеи, избранная публика и, конечно же, отборные антигипнотики. Этот жанр шел рука об руку с криминальной фармацевтикой.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что весь местный бомонд доверху накачан чем-то запрещенным.

Но здешние нравы сейчас Белоффа интересовали мало.

Все его внимание было приковано к танцевавшей в центре зала девушке.

Манерно покачивая бедрам, она словно вторила невидимым волнам. Ее руки неестественно выгибались и выписывали замысловатые линии. Время от времени она замирала в причудливой позе. В эти моменты она больше всего напоминала изящную механическую куклу, собранную искусным мастером.

Девушка наслаждалась. Закрыв глаза, она оторвалась от действительности. Ее сознание пребывало где-то далеко отсюда. Явно не в «Тесле» и даже не в Новой Варшаве, а еще дальше – за пределами Пояса.

В свете блуждающих прожекторов ее черное одеяние играло переливами. Корсет, лоскутная пышная юбка, длинные перчатки – во всем этом чувствовался вкус и тяга к эпатажу. Собранные в пучок и заколотые по последней моде розовыми спицами волосы добавляли красавице строгости, а вот нарочито потекшая тушь, наоборот, делали образ еще волнительней.

- Бренди! – потребовал Отто, стукнув пустым стаканом по стойке.

Кельнер не заставил себя долго ждать.

- Еще! – доктор одним махом расправился с выпивкой.

И снова кельнер показал чудеса расторопности. Только на этот раз он даже пододвинул блюдце с нарезанным яблоком. Парень явно напрашивался на хорошие чаевые.

Отто сделал еще один залп.

Сидящий неподалеку старик одобрительно заулыбался.

Прижав пустым стаканом пару купюр, Белофф буквально спрыгнул с высокого стула и уверенным шагом направился к танцевальной площадке. Мигающие огоньки неприятно били по глазам, а музыка стала казаться еще громче, но эти досадные мелочи не могли помешать доктору.

Лавируя между танцующими, Белофф очень быстро вышел на середину зала. Цель была уже совсем близко.

- Пойдем! – Отто схватил девушку за запястье.

Со стороны это могло показаться домогательством. Почуяв неладное, вихлявшийся поблизости юноша тут же отпрянул.

- Пойдем! – снова сказал Белофф.

Девушка запоздало распахнула глаза. Такие же светло-светло-голубые, как и у Отто.

*****

Судя по доносящемуся с улицы гомону, дело двигалось к обеду.

Соскользнув с кровати, Каталина босыми пятками зашлепала по холодному полу. Девушка подхватила стоящую на изразцовой печи открытую бутылку игристого и прильнула губами к горлышку. Вино успело выдохнуться, но сейчас это не имело особого значения. Пить хотелось неимоверно.

Уже проснувшийся Отто залюбовался обнаженной подругой. Эти плавные изгибы, идеальные обхваты бедер и груди, спадающие на плечи каштановые волосы бессовестно подстрекали к новой порции разврата.

Зрелище завораживало.

- Что? – резко повернулась Каталина, явно что-то почувствовав.

В ответ Отто лишь покачал головой.

- Это было в последний раз! – заявила девушка.

Голос у нее был низкий, с легкой хрипотцой, но в этом даже был свой шарм.

- Как ты меня нашел? – Каталина явно имела в виду события вчерашнего вечера.

- Сердце подсказало.

- А оно у тебя есть?

- Да. Ледяное.

Девушка хмыкнула и снова приложилась к бутылке.

Флегматичный Белофф был далек от сантиментов, но эта женщина каким-то невообразимым образом раз за разом разжигала в нем страсть. И ей для этого даже ничего не приходилось делать. Достаточно было взгляда, полуслова, еле уловимого жеста. В приворотное колдовство Отто не верил, но и коварством феромонов это сложно было объяснить.

Они были знакомы давно, поначалу никак не проявляя взаимного интереса.

Все изменилось три года назад. Случайная встреча в фойе белградского отеля перевернула их отношения. Располагающая обстановка и алкоголь подтолкнули их в объятия друг друга. То, что происходило в том номере, навсегда отпечаталось в памяти. Он откинул всю свою холодность и равнодушие, она отвечала жаркими поцелуями, укусами и впивающимися ногтями. Той спонтанной ночью они словно наверстывали все то, что не успели сделать до этого.

А на следующее утро Каталина заявила, что произошедшее было случайностью и такое больше не повторится. Она ошибалась. Или врала сама себе. Это происходило снова и снова. И с каждым разом Белоффу было все проще взять эту крепость. Ему даже не приходилось специально искать встречи, все получалось само собой.

Но потом они словно отталкивались друг от друга. Каталина была слишком своенравной, Отто - излишне рациональным. Это им и мешало. Через день ей становилось скучно, а ему невыносимо от чужого присутствия.

Между ними была пропасть.

Отто никогда не спрашивал ее про возможных любовников, а Каталина не выказывала любопытства о его личной жизни. По крайней мере, это было честно.

- Я серьезно, - девушка решила вернуться к разговору, - больше ни на что не рассчитывай. Я вчера с тобой поехала только потому…

Договорить Каталина не успела.

Противно проскрипела дверь.

На пороге стоял Роберт.

- Отто, нам теперь никуда ездить не надо, - с ходу начал шофер, - так я возьму нашу бричку? Надо кое-куда наведаться.

- Ты не вовремя, - с самым непроницаемым видом ответил Отто.

Только сейчас Роберт понял, что в комнате еще кто-то есть.

- Ой, десять тысяч пардонов! – шофер прикрыл глаза растопыренной пятерней, что, впрочем, не мешало ему пялиться на обнаженную Каталину.

Девушка проигнорировала наглеца. Эта бестактность ее ничуть не смущала. Вместо того чтобы поднять визг, она откинула портьеру и выглянула в окно.

- Милорд, - слишком уж обстоятельно заговорил Роберт, - я сам имею неловкость за вторжение. Я просто хотел спросить, нужен ли я вам сегодня? Если нет, то могу ли я воспользоваться локомобилем, так сказать, в личных целях? Знаете ли, есть надобность отправиться за город. Дела-с. Важные.

Эта манерность совершенно не шла шоферу, а явно великоватый халат и торчащие клочками усы выглядели нелепо.

- Хорошо, - согласился Отто.

Роберт наверняка задумал что-то неблаговидное, а может даже и противозаконное, но Отто не стал вдаваться в подробности.

- Сначала отвезешь госпожу Зиманскую, - тут же поставил условие Белофф.

- Почту за честь! – заулыбался Роберт. – Сделаю в лучшем виде.

- Не сомневаюсь, - равнодушно ответил Отто.

- Госпожа, как будете готовы – спускайтесь, - шофер уже в открытую пялился на гостью, - Я буду ждать вас внизу.

Каталина продолжала хранить молчание.

- Я тогда пойду, - промямлил Роберт, но тут же спохватился. – Тебе…Вам письмо пришло!

- Письмо?

А вот это уже было странно. Свой адрес Отто особо не афишировал, а всю корреспонденцию обычно получал в госпитале.

- Ага, вот, - Роберт достал из кармана вдвое сложенный конверт и сунул его за дверной наличник.

- Посмотрю.

Шофер еще хотел что-то сказать, но, немного потоптавшись на месте, наконец-то закрыл за собой дверь.

- Не видела раньше этого слугу у тебя, - задумчиво произнесла Каталина, но тут же сменила тон. – Он забывается! Накажи его!

Девушка умела быть грубой и излишне прямолинейной.

- Он не слуга.

- Скажи еще, что он твой друг, - фыркнула Каталина. – Живет здесь, ходит как у себя дома.

Отто не стал ничего объяснять.

По бумагам Роберт числился в госпитальном гараже, но де-факто был в полном распоряжении доктора. По крайней мере, так было до вчерашнего дня.

- Так ты меня выгоняешь, да? – запальчиво спросила Каталина.

- Отнюдь, - откинув одеяло, Белофф встал с постели и вытащил оставленное письмо.

- Сейчас помчишь докторш своих лапать, - в голосе Каталины проскочили нотки ревности.

Этот выпад Отто словно и не заметил.

Небрежно разорвав конверт, он принялся вчитываться в аккуратные строчки.

- Что там тебе пишут? – Каталина как бы случайно заглянула через плечо Отто. – И кто такая эта Ю.В.?

Вряд ли Каталина успела прочесть весь текст, но подпись она разобрала сразу.

У секретаря промышленника был на редкость приятный почерк:

«Дорогой Отто, предполагаю, что вы еще не обдумали мое предложение. Но я буду рад вас видеть сегодня в моем бюро на Старогородской площади. У меня есть вещь, на которую вам точно стоит взглянуть. Вчера я отчего-то об этом не подумал. С уважением, Ю.В.».

- Все с тобой ясно! – вынесла вердикт Каталина и начала поспешно собирать свою раскиданную одежду. – Меня выгоняешь, а сам куда-то собрался.

- У меня планы. Это важно.

Отто не врал. Ему нужно было заказать лабораторную утварь и навестить знакомых фармацевтов, имевших весьма вольные представления о законности. К тому же, еще появилось приглашение от Вернера. Хотя бледная лихорадка не подтвердилась, появилось предчувствие, что на этот раз промышленник, действительно, приготовил что-то стоящее.

- Странный ты, не понимаю я тебя, - выплескивала недовольство Каталина.

Спорить с ней сейчас было бесполезно. Она была прекрасна в своей упертости.

- Не понимай.

- Это ты к чему? – Каталина начала закипать, в ее светло-голубых глазах блеснул нехороший огонек. – Дурой меня считаешь?

- Я этого не говорил.

- Но подумал! – красавица все сильнее себя накручивала.

Взгляд Каталины заметался по комнате, явно в поисках чего-то тяжелого, чтобы швырнуть в любовника.

- Ты! Сволочь! – окончательно разбушевалась девушка. – Ты же больной на голову! Посмотри на себя! Живешь здесь, в этой конуре!..

А вот по поводу конуры Каталина откровенно наговаривала. Квартира могла показаться мрачноватой и чересчур аскетичной, но в ней чувствовался простор и безукоризненная сдержанность. И никакие выцветшие обои это испортить не могли.

- Тебе же никто не нужен! Ублюдок, гад!.. Ненавижу! Оно вот это все мне надо? А? Отвечай, скотина! Чего молчишь?

- Прекрати, - холодно потребовал Белофф.

Лишь в последнюю секунду Отто успел увернуться от летящей туфли. Чего-то подобного от госпожи Зиманской и следовало ожидать. В такие моменты она не думала о последствиях, а ведь такой каблук запросто мог бы сойти за холодное оружие.

- Я же столько …, - Каталина не успела ни договорить, ни бросить вторую туфлю.

Подскочив к девушке, Отто сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе.

- Пусти, - тяжело дыша, проговорила Каталина.

- Нет, - покачал головой Отто.

Туфля гулко бухнулась на пол.

- Пусти! – резко дернувшись, почти зарычала Каталина.

Попытка вырваться не увенчалась успехом.

- Сейчас же. Отпусти. Меня…

Отто сделал шаг назад, увлекая девушку к кровати.

- Моя, - спокойно сказал Отто, сжав свою добычу чуть сильнее.

Каталина тихонько охнула.

Белофф почувствовал, как тело девушки слегка обмякло в его руках.

Он слишком хорошо знал ее повадки, привычки, желания.

- Тихо-тихо, – прошептал Отто, делая еще шаг назад.

Взъерошенная, злая, с багрянцем на бледных щеках – в таком виде Каталина казалась особенно прекрасной.

Отступив еще немного, Отто натолкнулся на кровать.

- Так просто ты не уйдешь, - все так же спокойно сказал Белофф, ослабив хватку.

Девушка слегка приподняла подбородок. Она больше и не думала сопротивляться. Сердце забилось быстрее, зрачки расширились.

Отто кончиками пальцев провел по ее спине.

Два полупрозрачных взгляда столкнулись друг с другом.

- Сумасшедший, - Каталина улыбнулась и поцеловала Отто в плечо.

Глава 6

Глава, в которой Рубику кажется, что он напал на след,

а Белофф чувствует себя антикваром

«…после череды конфузов и скандалов Монетный двор все-таки получит нового главу. Со следующего понедельника почетную и ответственную должность займет Осип Радищев. Да, этот выбор уже вызвал споры и недовольства в некоторых кругах, но не стоит забывать про богатый опыт господина Радищева в монетном деле. Как сказал нам один видный финансист, пожелавший сохранить свое инкогнито: лучше уж этот старый пройдоха, чем еще один месяц безвластья…»

«Вечерний тарантас», Ярослав Крученых

Рубик злился.

Прошло уже два дня, а результатов не было.

В открытую никто ничего не говорил, но слухи и смешки уже поползли по управлению. И винить в этом лейтенант мог только себя. Его обвели вокруг пальца как желторотого курсанта.

Все попытки найти хоть какую-то ниточку, которая могла бы привести к злополучному паромобилю, ни к чему не приводили. Никто не заявлял об угоне, агентура отмалчивалась.

Лжесанитары словно растворились.

- Еще раз, - устало проговорил Рубик, - позавчера утром ты был на пересечении Ботанической и Смелого переулка?

- Так точно! - выпалил стоящий напротив жандарм.

- И никакого госпитального фургона ты не видел?

Быстрее всего скрыться с места преступления похитители могли именно через этот перекресток.

- Никак нет. Не видел ничего такого, - постовой виновато уставился в пол.