Калибр Судного Дня: Выстрел сквозь горизонт

Совместимость с протоколом «Выстрел сквозь горизонт»: 98.7%.

Рекомендация Системы: Требуется руническая компенсация продольного расширения.

— Начинаем, — сказал Илья. — Я держу поле матрицы, ты ведешь матрицу гидравлики.

Работа закипела. В полутемной мастерской раздался низкий, глухой гул включающихся трансформаторов. Пресс «Вулкан-М8» ожил, его силовые поршни начали медленно опускаться, раз за разом вдавливая пуансон в разогретый до вишневого свечения металл. Воздух наполнился густым паром от охлаждающей масляной эмульсии, в которую Харитон подмешивал истолченный в пыль лунный кварц — только такая смазка не выгорала при давлениях, способных расплющить танковую броню.

Илья стоял у блока рунической индукции, закрыв глаза. Через кончики его пальцев в станину пресса непрерывным потоком текла серая, тягучая мана Пустоты. Он не просто стабилизировал процесс — он буквально вплетал в кристаллическую решетку остывающего сплава силовые линии своего собственного классового навыка. Металл должен был помнить руку стрелка еще до того, как в него будет запрессован порох.

[Внимание! Синтез геометрии гильзы 20.5х145мм завершен: 1/30]

Толщина стенки: 2.14 мм (Отклонение: 0.0002 мм).

Внутренний объем: 48.5 куб. см.

Прочность на разрыв: 12 400 МПа.

Присвоен статус: «Идеальный компонент».

Старик работал сосредоточенно, забыв про кашель и ноющую спину. Каждая готовая гильза падала в ванну с криогенным хладагентом с коротким шипящим звуком, порождая клубы морозного тумана, стелющегося по полу.

Спустя три часа на верстаке ровным строем стояли тридцать массивных, тяжелых гильз. Длиной почти в ладонь взрослого мужчины, с широким донцем и идеальной зеркальной полировкой, они выглядели не как боеприпасы, а как ювелирные изделия чудовищного, утилитарного назначения.

— Теперь начинка… — Харитон вытер рукавом покрытый потом лоб и достал из сейфа герметичный контейнер с темно-синей предупреждающей маркировкой: три стилизованные молнии в круге. — «Шторм-Т». Кристаллизованный азот на полимерной системной матрице. Горит со скоростью три километра в секунду, если не сдерживать рунами. Обычный порох дает мягкий толчок, а этот… этот рвет пространство, превращая снаряд в метеорит.

— И капсюли, — напомнил Илья.

Старик извлек небольшую коробочку из бархата. В ячейках лежали тридцать капсюлей с крошечными, выгравированными под микроскопом символами кинетического вектора.

— Капсюли ударно-волновые. Инициируются только системным бойком с жесткостью выше девяноста единиц. Если попытаешься наколоть их обычной стальной иглой — ничего не произойдет. Но если пробьешь… искра прожигает заряд на всю глубину гильзы за полмикросекунды. Давление нарастает ступенчато: две тысячи, четыре тысячи, шесть с половиной тысяч на выходе пули из дульного среза.

Харитон вскрыл свинцовый саркофаг Ильи. На этот раз фиолетовый свет залил всю мастерскую. Оружейник взял алмазный скальпель и осторожно отделил от монолитного кристалла тридцать одинаковых осколков, каждый размером с рисовое зерно. Руки старика слегка подрагивали, но инструмент двигался с хирургической точностью.

Осколок Ядра Пустоты укладывался в основание пули — тяжелого цельноточеного сердечника из вольфрам-карбидного композита с добавлением обедненного звездного железа. Острая, баллистически выверенная форма оживала прямо на глазах: поверх металла Илья лично наносил тончайшие канавки деривационной стабилизации.

Когда последний патрон с глухим, тяжелым щелчком вошел в обжимную матрицу и пресс завершил посадку пули, системный интерфейс Ильи взорвался каскадом уведомлений: