Абсолютный Ноль: Заморозка Системы

Лебедев медленно размял пальцы. Суставы крио-перчаток отозвались тихим металлическим щелчком. На лице инженера впервые с момента аварии на станции появилась тень улыбки — тонкой, острой, как лезвие скальпеля, и абсолютно беспощадной.

Все эти попаданцы, выбравшие путь огня... Они пришли в чужой мир сжигать, разрушать, тратить энергию в бессмысленных вспышках ярости. Они тратили ману на поддержание пламени, борясь с энтропией и неизбежно проигрывая ей на длинной дистанции.

Вадим Лебедев пришел за другим.

Он не собирался бороться с теплом. Он собирался забрать его всё. Каждую калорию, каждый джоуль кинетического движения частиц этого мира, пока все огненные боги, магматические демоны и владыки пламени не превратятся в застывшие, звенящие хрустальные статуи у его ног.

— Теплоемкость — отличная штука, — сказал Крио-Инженер, делая свой первый уверенный шаг вглубь Серных Пустошей. — Жаль только, что этот мир еще не знает, что такое абсолютный ноль. Но я его научу.

Глава 2. Сверхпроводимость эфира

Жар Серных Пустошей не просто висел в воздухе — он обладал плотностью, весом и собственным злобным ритмом.

Каждый вдох неподготовленного человека здесь превратился бы в ожог трахеи третьей степени: атмосфера представляла собой адскую взвесь из парообразного диоксида серы, летучих углеводородов, микроскопических базальтовых игл и раскаленного докрасна кварцевого песка. На горизонте плавилось кроваво-медное солнце, его лучи рассеивались в слоистых облаках метанового дыма, окрашивая изломанные гребни дюн в цвет запекшейся артериальной крови.

Вадим Лебедев размеренно шел вперед. Тяжелые композитные ботинки его модифицированного защитного комбинезона глубоко уходили в хрустящую корку спекшегося шлака, но шаг оставался ровным, почти метрономическим. Внутренний теплообменник костюма тихо гудел в районе лопаток, сбрасывая избытки температуры во вторичные накопительные контуры.

На запястье инженера слабо пульсировал полупрозрачный голографический интерфейс Системы:

[Инженерный статус: Вадим Лебедев]

[Класс: Крио-Архитектор (Уникальный / Неинициализированный)]

[Уровень: 1]

[Текущая температура ядра: 294.15 K (+21.0 °C)]

[Внешняя температура среды: 384.65 K (+111.5 °C)]

[Внутренний накопитель энтальпии: 45 000 Дж / 50 000 Дж]

[Статус магических каналов: Стабильны. Сопротивление проводников: 14.8 Ом/эф]

— Пятьдесят килоджоулей лимита на первом уровне — смехотворно мало, — тихо пробормотал Вадим, не обращая внимания на треск электрических разрядов, время от времени проскакивающих между зубцами базальтовых скал по левую руку. — Но даже этот объем энергии — рычаг. А если у тебя есть точка опоры в виде законов сохранения, можно перевернуть к чертям собачьим всю эту вашу магическую экосистему.

Он остановился перед естественной котловиной — глубоким разломом в застывшей лавовой плите. Стены разлома состояли из черного обсидиана, гладкого, как зеркало, и надежно защищали дно от порывистого суховея. Идеальное место для первичной калибровки.

Лебедев опустился на одно колено. Суставы крио-перчаток отозвались мягким шелестом сервоприводов. Он коснулся ладонью монолитной базальтовой плиты. Камень под пальцами был горячим, около девяноста градусов Цельсия — достаточно, чтобы за считанные секунды сварить белок.

— Начнем с классической физики, — произнес Вадим. В его голосе не было ни страха, ни трепета перед неведомой Системой, подчинившей этот мир. Только сухое любопытство исследователя, оказавшегося перед новой лабораторной установкой. — Вся эта так называемая «мана»... В интерфейсе она обозначена как «эфирные потоки». Но распространяется она по организму через нервные узлы и сосудистые микроканалы точно так же, как электрический ток по проводникам. А раз есть ток, есть закон Ома. И есть сопротивление.

Он сосредоточился на точке в центре своей груди — источнике, который Система упорно именовала «Эфирным Ядром».

Большинство магов, если верить базовой системной справке, стремились разогревать свои ядра. Они «распаляли внутренний огонь», «увеличивали ярость потока», перегружая каналы высокоэнергетическими вибрациями. Чем выше плотность потока, тем сильнее разогрев. Чем сильнее разогрев, тем выше термическое рассеяние — закон Джоуля-Ленца. Девяносто процентов магической энергии тупо уходило в тепловой паразитный шум, травмируя плоть мага, требуя чудовищного времени на концентрацию и создавая то, что здесь называли «задержкой произнесения заклинания».

Каст-тайм. Время сотворения чар. Священная корова всех боевых магов этого мира.

— Идиоты, — констатировал Лебедев. — Они пытаются прокачать мегаватты по тонкому нихромовому кабелю и удивляются, почему он плавится и требует секунд на разогрев.

Вадим мысленно потянул за виртуальный тумблер своего основного классового навыка — [Энтропийная Инверсия: Отвод Тепла].

Он не стал выбрасывать холод наружу. Вместо этого он направил вектор поглощения внутрь собственной нервной и эфирной системы.

Тепловой насос его души заработал на полной мощности.

В накопитель на запястье хлынула первая порция энергии. Температура его эфирных магистралей начала стремительно падать.

[Внимание! Зафиксировано аномальное падение температуры эфирных каналов!]

[T = 200.0 K (-73.15 °C)... Магическое сопротивление: 9.4 Ом/эф]

[T = 150.0 K (-123.15 °C)... Магическое сопротивление: 6.1 Ом/эф]

[Предупреждение: Риск некроза биологических тканей!]

— Подавить предупреждение, задействовать защитную крио-мембрану, — хладнокровно отдал команду Вадим.

Его биологическое тело сейчас находилось под защитой пассивного слоя класса «Крио-Архитектор». Клетки не кристаллизовались льдом — свободная вода в цитоплазме мгновенно переводилась классовым навыком в аморфное стекловидное состояние, исключая разрушение клеточных мембран. Это была идеальная витрификация, технология, о которой криобиологи Земли могли только мечтать.

Температура продолжала падать.

77.3 Кельвина. Точка кипения жидкого азота.

Воздух вокруг рук Вадима начал резко белеть — влага, которой в атмосфере Пустошей были сущие крохи, мгновенно вымерзла в микроскопические снежинки, осыпавшиеся на горячий базальт сухим серебристым порошком.

[T = 77.3 K... Сопротивление: 2.2 Ом/эф]

[Скорость формирования магических плетений возросла на 340%]

— Мало, — процедил сквозь зубы инженер. Иней осел на воротнике его комбинезона, ресницы побелели, но взгляд за визором оставался чистым и расчетливым. — Азот — прошлый век. Давайте водородную зону. А затем — гелий.

Он выкачал еще один пласт тепла, сбросив его в поглощающий кристалл на перчатке. Кристалл загудел басовитым ультразвуком, накаляясь до глубокого индиго.

Двадцать Кельвинов. Жидкий водород.

Двенадцать Кельвинов.

Пять Кельвинов.

И, наконец, критическая граница — 4.2 Кельвина. Точка кипения жидкого гелия при нормальном давлении.

В то же мгновение окружающий мир для Вадима изменился.

В ушах исчез низкий гул пустоши, сменившись абсолютной, звенящей тишиной вакуума. В груди, там, где пульсировало эфирное ядро, погасли все сполохи и завихрения. Беспорядочный, хаотичный броуновский шум энергии внезапно замер, кристаллизовавшись в безупречно упорядоченную структуру.

Эфироны — квантовые частицы магического поля — связались в устойчивые пары. Куперовские пары эфирного поля.

Их спины синхронизировались. Волновые функции перекрылись, превращая энергетическую сеть его тела в единый, монолитный квантовый конденсат Бозе-Эйнштейна.

Интерфейс Системы замерцал, выдав целую гирлянду красных и фиолетовых системных оповещений:

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ ТЕРМОДИНАМИЧЕСКИХ ШАБЛОНОВ!]

[Зафиксирован квантовый фазовый переход второго рода в живом носителе!]

[Температура активного контура: 2.17 K (-270.98 °C) — Состояние сверхтекучести эфира!]

[Электрическое сопротивление тканей: 0.000000 Ом]

[Магическое сопротивление проводящих каналов: 0.000000 Ом/эф]

[ТЕПЛОВЫЕ ПОТЕРИ ПРИ ПЕРЕДАЧЕ СИГНАЛА: 0%]

Вадим почувствовал это. Каждое нервное окончание превратилось в сверхпроводящую шину с бесконечной пропускной способностью. Мысль больше не преодолевала синаптическую задержку в миллисекунды. Она существовала повсюду в его теле одновременно.

И следом вспыхнула строка, ради которой все это затевалось:

[Параметр «Время применения навыков» (Cast Time) пересчитан.]

[Базовая задержка: 1.85 сек...]

[Коррекция сверхпроводимости: -1.85 сек...]

[ИТОГОВОЕ ВРЕМЯ КАСТА: 0.0000 сек (МГНОВЕННО / ИНСТАНТ)]

[Эффект «Сверхпроводимость Эфира» активен до исчерпания емкости теплового стока]

— Ноль целых, ноль десятых, — тонкие губы Лебедева тронула ледяная улыбка. — Джоулева тепла нет. Перегрева каналов нет. Формирование заклинания лимитировано только скоростью передачи нервного импульса, а в сверхпроводнике она ограничена лишь скоростью света в среде.

Он слегка пошевелил пальцем. Без малейшего замаха, без мысленного скандирования формул, без распальцовок и ритуальных пассов.

Просто сформировал в голове геометрическую матрицу: [Конус локального абсолютного вымораживания, радиус три метра].

*Щелк.*

Не было никакой вспышки, никакого полета светящихся сфер. Пространство перед его рукой не «замерзло» в привычном понимании — из него мгновенно, за нулевое время, исчезла кинетическая энергия всех атомов.

Воздух в объеме конуса в ту же микросекунду сколлапсировал. Азот и кислород, составлявшие основу атмосферы, с глухим хлопком сжижились, а затем хлопьями сухого голубоватого снега рухнули на базальт. Образовавшийся локальный вакуум со свистом втянул в себя окружающий раскаленный воздух, подняв крошечный вихрь.

На камне остался идеально очерченный сектор, покрытый коркой жидкого кислорода, который мгновенно закипел, соприкоснувшись с горячими краями плиты.

— Скорость реакции: мгновенно, — зафиксировал Вадим, глядя на секундомер встроенного хронометра. — Затраты маны на преодоление сопротивления среды: отсутствуют. Коэффициент полезного действия: девяносто девять и девять десятых процента. Физика работает даже в вашем проклятом цирке.

Он поднялся на ноги. Сверхпроводящее состояние требовало постоянного сброса тепла — накопитель медленно заполнялся фоновым инфракрасным излучением окружающей пустыни, но до критической отметки оставалось еще как минимум сорок минут.

Времени было более чем достаточно, чтобы выдвинуться к перевалу.

***

Дорога через Базальтовое Ущелье представляла собой естественный туннель между отвесными скалами цвета сажи. Здесь концентрация серных газов становилась невыносимой, а под ногами периодически попадались трещины, из которых сочилась ленивая, вязкая магма вишневого оттенка.

Вадим двигался вперед без лишней спешки, экономя ресурс сервоприводов. Зрение инженера, усиленное крио-интерфейсом, работало в комбинированном режиме: обычный оптический диапазон накладывался на тепловую карту местности.

Именно тепловизор первым и предупредил его.

Впереди, на выходе из узкого дефиле, горело пять отчетливых тепловых сигнатур. Пять ярких, раскаленных пятен с температурой тела значительно выше нормы — около пятидесяти градусов Цельсия. Типичный признак практиков Огненного Пути, чья кровь буквально подогревалась активными ядрами.

Лебедев не стал прятаться. В его текущем состоянии любая попытка скрыться была бы пустой тратой времени — в мире, где тепловая энергия видна на километры, скрывать ледяной след среди кипящей пустыни было бессмысленно. Контраст температур выдавал его как прожектор в ночи.

Через сто метров тропа расширялась, образуя естественную круглую площадку, засыпанную крупным серым песком.

Там его уже ждали.

Пятеро мужчин в алых стеганых халатах поверх чешуйчатых медных кирас стояли полукругом, перекрывая проход к оазису Верхних Террас. На широких наплечниках каждого горела чеканная эмблема: свернувшийся кольцом огненный саламандр, сжимающий в зубах пылающий меч.

Клан «Алый Орден».

Местная элита предгорий. Самовлюбленные монополисты огненной магии, державшие под контролем все перевалочные пункты между Нижними Шлаковыми Равнинами и богатыми эфирными жилами Плато Магмы.

В центре группы стоял широкоплечий боец с тяжелым шрамом через всю щеку, обнажавшим зубы в вечном оскале. В его руке небрежно покачивался массивный полуторный меч, по лезвию которого струились языки жирного, коптящего пламени.

[Субъект: Курт «Жаровня»]

[Фракция: Клан «Алый Орден», Патрульный десятник]

[Класс: Пиромант-Штурмовик]

[Уровень: 14]

[Температура ядра: 612.0 K (+338.8 °C) — Высокая опасность]

Остальные четверо были уровнем пониже — от восьмого до одиннадцатого. Двое держали наготове изогнутые луки с зачарованными зажигательными стрелами, еще двое, судя по расшитым балахонам и деревянным жезлам с рубиновыми навершиями, являлись классическими кастерами задней линии.

— Стоять, шлак, — голос Курта звучал глухо из-за толстого кожаного респиратора, но в нем отчетливо звенела привычная барская спесь. — Куда прешь без знака прохода?

Вадим остановился в десяти шагах. Его поза была расслабленной, руки опущены вдоль тела. Визор шлема скрывал глаза, отражая лишь багровые отсветы лавы.

— Дорога общего пользования, — ровным, лишенным эмоций тоном ответил Лебедев. Динамики шлема модулировали его голос, делая его металлическим и сухим. — В системном манифесте эта зона обозначена как нейтральная территория Серных Пустошей.

Один из магов с жезлом — молодой парень с лихорадочно блестящими глазами и обожженными пальцами — прыснул от смеха:

— Слышь, десятник, у нас тут законник нарисовался! Системный манифест он читал! Ты откуда вылез, кусок руды? С яслей первого сектора?

Курт сплюнул под ноги. Слюна с шипением испарилась на горячем песке.

— Манифест тут один, новик. Земля принадлежит тем, у кого внутри горит пламя. А ты... — десятник брезгливо прищурился, вглядываясь в Вадима через системную оценку. — Что это на тебе вообще напялено? Ни мантии, ни четок. Ни одного огненного кристалла на поясе. Да от тебя вообще холодом тянет, как от дохлой собаки в леднике! Ты что, мусорщик с северных окраин?

— Я инженер, — спокойно ответил Вадим. — И у меня нет времени на социокультурные прения с низкоранговым патрулем. Мне нужен проход к хребту. Отойдите с траектории.

На площадке повисла тяжелая тишина. Даже ветер, казалось, стих, лишь трещали факелы на посохах магов.

Лучники синхронно натянули тетивы. Наконечники стрел вспыхнули едким зеленым огнем алхимической серы.

— Ты берега попутал, тварь беспризорная, — оскал Курта стал по-настоящему бешеным. Жилы на его шее надулись, наливаясь багровым светом. — Значит так. Правило простое для любого бескланового дерьма: дань за проход — три сотни системных монет или пять огненных ядер ранга «D». Нет монет? Снимай свои доспехи, вытряхивай сумку и ползи обратно на брюхе. Будешь вякать — закопаем здесь же. Шлаку все равно, кого переваривать.

Вадим стоял неподвижно. В его внутреннем визоре бежали строки диагностических расчетов:

[Анализ целей: 5]

[Суммарная теплоемкость группы: 1.45 ГДж]

[Оценка боевой эффективности: Крайне низкая организованность]

[Фазовое состояние эфирных каналов противников: Турбулентное, с критическим перегревом узлов]

[КПД заклинаний противника: 12-14%]

— Ваша термодинамика отвратительна, — констатировал Лебедев. — Вы тратите почти восемьдесят процентов маны на бесполезное световое и конвекционное излучение. Ваши стойки неоптимальны, векторы концентрации рассеиваются еще до формирования дуги. Вы не воины. Вы — неисправные печи с дырявыми дымоходами.

Молодой маг с жезлом взвизгнул от оскорбления:

— Заткни его, десятник! Я ему глотку сплавлю к чертовой матери!

— Жги ублюдка, — коротко бросил Курт, отступая на полшага назад и опуская клинок к земле. — Только шмотки сильно не обугливайте, может, сгодятся на переплавку.

Маг с жезлом шагнул вперед. Его движения были выверенными, заученными сотнями повторений: левая рука вперед, жезл описывает широкую дугу, правая рука чертит в воздухе пылающий глиф Третьего Круга.

— *Ignis... Exterminatus!* — заголосил маг, вкладывая волю в плетение.

Воздух перед ним дрогнул. Эфирные потоки с ревом закружились в воронку, стягивая из окружающего пространства молекулы метана и свободного кислорода. Над навершием жезла распустился ослепительный, ревущий бутон пламени размером с конскую голову.

Температура в центре сферы мгновенно подскочила до тысячи трехсот градусов Цельсия. Песок под ногами кастера начал спекаться в зеленоватое стекло.

[Обнаружена враждебная активация: заклинание «Большой Огненный Шар»]

[Время формирования плетения противником (Cast Time): 1.42 сек]

[Текущая готовность заклинания: 85%...]

[Траектория: Прямая, вектор в область грудной клетки]

— Целых полторы секунды на один примитивный экзотермический процесс, — с искренней жалостью произнес Вадим. — Бесконечно долго.

Маг с торжествующим воем завершил пасс:

— Сдохни, кусок льда!

Огненный шар сорвался с жезла. С чудовищным ревом, оставляя за собой широкий шлейф раскаленных добела газов и выжигая воздух, плазменный сгусток ринулся вперед, преодолевая разделявшие их десять метров за долю секунды.

Курт уже ухмылялся, предвкушая зрелище обугленного, вопящего от боли тела.

Вадим Лебедев даже не моргнул.

Его сверхпроводящая эфирная сеть не требовала подготовки. У него не было «каст-тайма». Не было задержки между формулировкой задачи и физическим откликом вселенной.

Время реакции: 0.0000 секунды.

Мысль: [Зона перехвата: координатная сетка X: 4.2; Y: 0.0; Z: 1.5. Отбор тепла до границы фазового перехода. Вектор сброса — во вторичный контур].

*Щелк.*

Мир словно споткнулся.

В полутора метрах от лица Вадима ревущий шар первородного огня внезапно... остановился.

Нет, он не разбился о магический щит. Не сдетонировал, разметав взрывную волну.

Вдоль всей траектории полета фаербола температура пространства рухнула по вертикальной экспоненте, пробив отметку в минус двести градусов за микросекунду. Адиабатическое расширение в сочетании с мгновенной энтропийной откачкой выдернуло из летящей плазмы каждый джоуль тепловой и кинетической энергии.

Пламя — это не субстанция. Пламя — это оптический эффект светящегося раскаленного газа в процессе окисления.

Когда температура газа падает ниже точки воспламенения, реакция горения прекращается.

Когда она падает до девяноста Кельвинов — метан, служивший горючей основой для магического шара, сжижается.

Когда температура достигает шестидесяти Кельвинов — метан кристаллизуется.

На глазах у онемевших пиромантов произошло нечто, нарушавшее все мыслимые и немыслимые законы их магического мира.

Яростно ревущий, пылающий золотом и багрянцем шар смерти прямо в воздухе потерял свой свет. Его внешняя оболочка мгновенно помутнела, покрылась сетью молочно-белых трещин, а затем... превратилась в абсолютно твердый, граненый кристалл тяжелого льда, отливающий густым метановым ультрамарином.

Вся кинетическая энергия движения вперед была поглощена встречным градиентом поля.

Бывший огненный шар, ставший куском монолитного замерзшего углеводородного газа размером с арбуз, потерял опору и под действием банальной гравитации с сухим, глухим стуком упал в раскаленный песок.

*Бух.*

От удара от него откололась пара кристаллических щепок, блеснувших в закатном свете. От ледяного монолита во все стороны пополз густой, тяжелый белый пар — сублимирующий жидкий азот и метан, медленно закипающие на горячей почве.

Система захлебнулась оповещениями:

[ВНИМАНИЕ! ЗАКЛИНАНИЕ ПРОТИВНИКА «БОЛЬШОЙ ОГНЕННЫЙ ШАР» НЕЙТРАЛИЗОВАНО!]

[Термодинамический коллапс активной зоны!]

[Фазовое состояние структуры: Кристаллизовано (Твердое тело)]

[Зафиксировано аномальное событие: Огонь переведен в кристаллическую решетку]

[Получено 18 500 Дж тепловой энергии в накопитель]

[Шкала накопителя: 63 500 / 100 000 Дж (Расширение объема за счет эффективного поглощения!)]

В ущелье воцарилась гробовая тишина.

Ветер тихо шелестел крупинками песка, разбивавшимися о замерзший шар. Белый пар лениво стелился по сапогам Вадима, окутывая его фигуру призрачным морозным саваном.

Маг, выпустивший заклинание, так и застыл с вытянутым жезлом. Его челюсть отвисла, глаза вылезли из орбит, а из приоткрытого рта вырвался невнятный хрип:

— Ч-что... Что это за... Где взрыв?! Где пламя?!

Второй кастер попятился, споткнулся о выступ базальта и едва не выронил свой посох:

— Он... он заморозил огонь?! Это невозможно! Огонь нельзя заморозить, это же стихия! Это концепт!

Курт «Жаровня» больше не улыбался. Опытный головорез, прошедший десятки рейдов по Пустошам, он впервые в жизни столкнулся с тем, чему его не учил клановый наставник. Магия льда существовала в Системе, да. Но лед магов был просто холодной водой. Ледяными стрелами. Ледяными стенами, которые плавились и испарялись под мощными ударами пиромантов.

Никто и никогда не кристаллизовал сам процесс горения.

— Ты... кто ты такой, мать твою?! — рявкнул Курт, перехватывая пылающий меч двумя руками. Пламя на клинке задрожало, реагируя на внезапный страх своего хозяина. — Лучники! Залп! Изрешетите эту тварь!

Лучники, выведенные из ступора окриком командира, судорожно разжали пальцы.

Две зачарованные стрелы, свистя оперением, сорвались с тетив. Они неслись по настильной траектории, метя точно в визор и сочленение шейных пластин шлема Вадима.

— Ошибка координации, — тихо констатировал инженер.

*Щелк.*

Сверхпроводимость эфира не знала понятия перезарядки. В цепи с нулевым сопротивлением ток течет непрерывно.

Вадим даже не поднял руки.

Перед наконечниками летящих стрел воздух мгновенно уплотнился до твердости алмаза за счет конденсации и кристаллизации атмосферных газов в тончайшие пластины твердого кислородно-азотного льда.

*Дзинь! Дзинь!*

Раздался звук, похожий на удар швейной иглы о наковальню.

Стрелы на полном скаку врезались в невидимые глазу крио-барьеры толщиной в полмиллиметра. Стальные наконечники мгновенно стали хрупкими, как тонкое стекло — эффект глубокого холода полностью разрушил вязкость металла. Древки расщепились, а сами наконечники разлетелись мелкой серебристой пылью, осыпавшись на песок перед ботинками Лебедева.

— Мой черед, — произнес Вадим.

Он сделал один шаг вперед. Подошва тяжело опустилась на замерзший шар метана, раскалывая его на две аккуратные полусферы. Хруст сухого кристаллического газа прозвучал в тишине ущелья как похоронный звон.

— Пять целей. Средняя масса тела — восемьдесят килограммов. Средняя температура — триста двадцать Кельвинов.

Глаза Курта расширились от дикого, первобытного ужаса. Он почувствовал, как воздух вокруг незнакомца перестал быть просто холодным. Он стал *жадным*.

— Назад! Всем назад, в лагерь! — заорал десятник, забыв о клановой гордости, о дани и о своем пылающем клинке. — Это не человек! Это системный сбой! Бежи...

Вадим развел пальцы правой руки.

Формула была проста. Никаких сложных заклинаний. Обычный тепловой градиент, направленный в обратную сторону. Если теплопередача идет от горячего к холодному, то при наличии абсолютного теплового стока скорость отбора энергии стремится к бесконечности.

— Адиабатическое расширение. Контур замкнут.

*ВЖУХ.*

Из ладони инженера не вылетело ни луча, ни морозной волны.

Просто из сектора перед ним шириной в пятнадцать метров мгновенно исчезло все инфракрасное излучение.

Огонь на мече Курта не погас — он схлопнулся внутрь себя с сухим щелчком, оставив лишь почерневшую, моментально покрывшуюся инеем сталь. Факелы на посохах магов осыпались серой золой.

А затем холод коснулся самих бойцов.

Их крики не успели родиться. Когда температура среды падает до пятидесяти Кельвинов за долю секунды, голосовые связки замерзают раньше, чем воздух из легких успевает привести их в колебание.