Абсолютный Ноль: Заморозка Системы

Остальные две саламандры, уже начавшие разгон, затормозили всеми четырьмя лапами, сдирая когтями базальтовую породу и высекая снопы искр.

У них не было разума в человеческом понимании. Они были порождениями Системы, запрограммированными на агрессию и уничтожение любого нарушителя границ их логова. Но фундаментальные законы биологии оказались сильнее системных скриптов: впервые за сотни циклов своего существования огненные твари почувствовали *холод*.

Не просто прохладу ледяного заклинания, с которым можно бороться, раздувая внутреннее пламя. Они почувствовали пустоту. Бездонную, ненасытную, космическую бездну, которая высасывала саму суть их естества без остатка, не оставляя взамен ничего.

Твари взвыли — пронзительно, жалобно, тонко, как скулят ошпаренные щенки. Они начали судорожно пятиться назад, скребя когтями по остывающему камню, пытаясь уползти обратно в спасительную глубину лавового озера.

Вадим даже не ускорил шаг.

Он просто протянул правую руку вперед, чуть приоткрыв ладонь.

— Куда? Эксперимент еще не завершен. Замер теплоемкости биологических тканей на градиенте второго порядка.

Вокруг его пальцев закружилась едва заметная рябь. Это не было заклинанием — в окне статуса не замигала шкала произнесения чар. Это была прямая манипуляция энтропийным вектором, доступная лишь тем, кто сумел взломать базовый интерфейс Системы и добраться до исходного кода физических констант.

Вектор тепла внутри тел отступающих саламандр развернулся вспять.

Обычно тепло переходит от более нагретого тела к менее нагретому. Вадим принудительно замкнул термодинамический цикл, создав локальную область с отрицательной абсолютной температурой по шкале Кельвина.

Лава под лапами рептилий мгновенно потемнела. Жидкий камень покрылся коркой, затем остекленел, превратившись в черное зеркало. Саламандры забились, их чешуя начала осыпаться пеплом, обнажая окаменевшее мясо. Секунда — и обе твари замерли в неестественных, скрюченных позах, превратившись в два безупречных гранитных изваяния, навеки застывших в безмолвном крике ужаса.

Хрусь.

Вадим прошел мимо ближайшей статуи, слегка задев ее плечом своего кокона. От легчайшего касания гранитная морда бывшей элитной твари отломилась и со звоном упала на застывшую поверхность озера, расколовшись на десяток аккуратных щебневых обломков.

[Уничтожена: Пещерная Огненная Саламандра (Уровень 59)]

[Уничтожена: Пещерная Огненная Саламандра (Уровень 60)]

[Получено опыта: 48 000]

[Редкая добыча: Неповрежденное Окаменевшее Сердце Саламандры (Ранг С+) х2]

[Добыча автоматически перемещена в пространственный инвентарь]

Интерфейс продолжал методично отсчитывать цифры, но Вадим лишь смахнул полупрозрачные окна в сторону. Его взгляд был устремлен вперед — через ряды базальтовых колонн, прямо к циклопическому разлому в дальнем конце зала.

Там, за завесой кипящих газов, начинался спуск на нижний ярус — в Чертог Ифрита, куда даже рейдовые группы из топ-двадцать гильдий континента заходили только после многомесячной подготовки, неся с собой запатентованные крио-артефакты легендарного качества и теряя людей десятками.

А Вадим Лебедев просто шел.

В старой куртке, с руками в карманах. Вокруг него на сотни метров простирался ревущий океан жидкого пламени с температурой за тысячу градусов, воздух был пропитан ядом и смертью, а под ногами плавился камень.

Но внутри его полуметрового кокона термометр неизменно показывал комфортные двадцать один и четыре десятых градуса Цельсия. Легкий ветерок шевелил прядь его волос, пахло свежестью, и ни одна пылинка расплавленного шлака не смела коснуться подошв его ботинок.

Синдикат «Владыки Пламени» объявил ему тотальную вендетту. Они назначили награду за его голову и пообещали сварить его кости в котле своего величия.

Они просто забыли, что в споре между яростью огня и абсолютным нулем Вселенная всегда выбирает покой.

И Вадим был тем, кто нес этот покой в самое сердце их пылающего мира.

Глава 5. Хрупкость каленой стали

Базальтовый спуск уходил в багровые сумерки подземного мира под углом почти в сорок пять градусов. С каждым шагом ступенчатые уступы становились все более покатыми, оплавленными тысячелетиями непрерывного жара, превращаясь в гладкий, стеклянистый обсидиан.

Воздух здесь уже не просто обжигал — он вибрировал от чудовищного давления и плотности термальных потоков. Любой обычный игрок даже пятидесятого уровня, не обладай он специализированным артефактным снаряжением с глухой изоляцией от стихии Огня, за считанные секунды получил бы здесь тяжелейший дебафф [Термический ожог дыхательных путей: IV степень], сопровождающийся ежесекундной потерей полутора тысяч единиц здоровья и неотвратимым иссушением запаса маны.

[Внимание: Вы входите в локацию с экстремальной температурой окружающей среды (+480 °C).]

[Внимание: Плотность паров серы и вулканических газов превышает предельно допустимую норму на 840%.]

[Действие аномального фактора нейтрализовано персональным температурным градиентом.]

Вадим даже не моргнул, пропуская системные строки мимо сознания. Полупрозрачные строчки золотисто-алого интерфейса растаяли на периферии зрения, сменившись привычной, успокаивающей сеткой термодинамического сканирования.

Его личный мир — идеальная сфера радиусом ровно в полметра — продолжал сохранять незыблемые двадцать один и четыре десятых градуса Цельсия. Граница между адом и комнатным уютом выглядела как едва заметное оптическое преломление, тончайшая дрожащая пленка, где яростный конвекционный хаос встречной среды мгновенно гасился, отдавая свой импульс энтропийному поглотителю его ядра. Снаружи в эту невидимую оболочку беззвучно бились клубы раскаленной сажи и брызги кипящей смолы, стекавшей со сводов, но стоило им коснуться границы, как их кинетическая энергия мгновенно обнулялась, осыпаясь на черный камень безвредным, едва теплым пеплом.

Тоннель расширился, открывая вид на огромную подземную каверну — так называемую Преддверную Галерею Ифрита. Внизу, в двухстах метрах под обрывом, неторопливо катила свои густые, ослепительно-желтые волны река жидкого базальта. Из ее глубин периодически вырывались исполинские пузыри перегретого газа, лопавшиеся с глухим, утробным грохотом, сотрясавшим монолитные своды пещеры. С потолка свисали сталактиты из застывшего за столетия огнеупорного шлака, напоминающие зубы гигантского доисторического чудовища.

Вадим шел спокойно, засунув руки в карманы потертой холщовой куртки. Его шаги по стеклянистому обсидиану отдавались сухим, четким ритмом.

И на третьем десятке шагов этот ритм натолкнулся на встречную вибрацию.

Слишком правильную. Слишком слаженную для слепых подземных монстров или случайных сейсмических толчков.

Впереди, за массивным выступом застывшей магматической породы, перекрывавшим добрую половину прохода, висела мертвая, неестественная тишина. Но для Вадима скрыться было невозможно. Человек, оперирующий понятиями абсолютной термодинамики, воспринимал мир не глазами и не банальным интерфейсным радаром. Он «видел» распределение тепла.

И прямо сейчас за скальным уступом концентрировалась аномалия. Не стихийная, рассеянная масса пещерного пламени, а двенадцать четко очерченных, антропоморфных тепловых очагов. Температура их тел была искусственно взвинчена боевыми баффами, алхимическими стимуляторами и зачарованной экипировкой до трехсот-четырехсот градусов. Их ауры переплетались, образуя плотную тактическую цепочку — типичную полусферу перехвата.

«Владыки Пламени», — мысленно констатировал Вадим, даже не замедлив шага. — «Оперативно. Десяти минут не прошло с момента гибели их передовых дозорных на озере, а они уже развернули ударную группу прямо на горловине спуска».

Шорох за спиной. Сверху, с узких базальтовых карнизов, бесшумно соскользнули четыре тени, отрезая единственный путь к отступлению.

Впереди из-за скального гребня слаженно, как единый механизм, выступили еще восемь тяжеловооруженных бойцов.

Они не тратили время на пустые предупреждения или пафосные клише из дешевых голографических сериалов. Это были матерые, прожженные ПК-шники из специального карательного крыла синдиката — псы войны, натасканные на ликвидацию одиночных рейд-лидеров и перехват ценных курьеров. На их наплечниках и нагрудниках тускло багровел герб «Владык»: сжатый кулак, объятый стилизованными языками коронарного пламени.

Вся группа была укомплектована по высшему разряду для условий глубинных рейдов. Никакой легкой ткани или ненадежной кожи. На бойцах первой линии красовались монолитные ростовые щиты-павезы, отлитые из так называемой «вулканической бронзы» — сплава с колоссальным порогом поглощения температурного урона. Щиты были зачарованы рунами смещения кинетического вектора и сцеплены между собой короткими цепями, формируя глухую непреодолимую стенку, сквозь которую не пробился бы и таран осадного голема.