Что скрывает остров? Книга первая. Амазонки

Я должна была злиться на нее, ведь это из-за нее чуть не умерла сегодня. Другие амазонки могли пострадать. Она фактически пыталась нас всех убить. И могло так случиться, что множество этих существ вырвалось бы через портал и устроило кровавую бойню. Но этого не случилось, никто, насколько я знала, не пострадал. Поэтому мне было жалко Фелестру, а на кого я действительно злилась – так это на Отриру. Создавалось впечатление, что царица не находится в здравом уме. Зачем всех наказывать, чтобы все боялись потревожить ее власть? Я посмотрела на Филу, мне хотелось понять, что чувствует она. Подруга пристально смотрела на Фелестру, в ее взгляде было осуждение. Очевидно, что возмущение мне лучше оставить при себе. Амазонки боготворят Отриру и будут думать так, как она им прикажет.

Никто не произнес ни звука. Фелестре явно было неловко в этой гнетущей тишине, она переминалась с ноги на ногу.

– Ты будешь наказана за свой поступок, и стоило бы подвергнуть тебя физическому наказанию, а может, даже и убить, но я буду милосердна. За свой проступок ты теперь будешь заниматься хозяйственными работами на постоянной основе. Ты больше не воин.

Со всех сторон раздались вздохи: казалось, Отрира только что пообещала медленно разрезать Фелестру на части день за днем. Но для амазонок, видимо, смерть была лучше такого наказания. Мне было непонятно: в моем мире много домохозяек, и это, на мой взгляд, довольно счастливая доля. Ведь домашние дела приятны и не требуют столько ответственности и накала страстей, как работа или уж тем более война.

Но Фелестра восприняла новость так же плохо, как и все остальные. Ее бледное лицо было залито слезами; она растерянно оглядывалась по сторонам, словно пытаясь найти защиту. Но никто не собирался ее поддерживать, тем более никто не стал бы выступать против Отриры.

– Нельзя лишать человека надежды, – сама не знаю, что на меня нашло, но я сказала это вслух.

Я тут же привлекла всеобщее внимание, Отрира смотрела недовольно, но без явного гнева, и это обнадеживало. На мгновение мне показалось, что Елена чуть улыбнулась, но, скорее всего, это была лишь игра моего воображения. Фила рядом тяжело вздохнула, Медея, стоявшая двумя рядами дальше, повернулась и подмигнула мне.

– И что ты предлагаешь, Лейла, для этой предательницы?

Чувствовалось, что Отрира неспроста это спросила, но мне уже некуда было отступать. Мои слова-воробьи уже вылетели, и поймать я их не могла.

– Я не смею оспаривать ваше наказание, гегемонэ, – решила я подольститься к царице, – может быть, у Фелестры будет возможность снова стать воином. Например, если она совершит невероятный подвиг.

– Лейла, ты решила совсем унизить Фелестру, – зло смеясь, произнесла Отрира, – но меня это вполне устраивает. Если Фелестра, которая не блещет способностями, совершит невероятный подвиг и я соглашусь, что это действительно так, тогда она снова может стать воином. Но ей запрещены какие-либо тренировки.

Царица явно развеселилась, напряжение, которое она создала вначале, спало. Чувствовалось, что амазонки смогли слегка расслабиться. Изумленные глаза Филы впились в меня, улыбка словно солнце озарила ее лицо. Только Фелестра осталась стоять такой же бледной тенью, не смея пошевелиться.

– Продолжайте тренировку. Лейла, надеюсь, ты не хочешь пересматривать наказание для всех остальных амазонок? – язвительно произнесла царица.

Мне, конечно, хотелось его пересмотреть, но защищать других для меня всегда было проще, чем себя. Соглашаться вслух с ее наказанием было почти болезненно, но спорить с ней мне не позволял липкий страх, который переполнял меня.

– Конечно, нет, гегемонэ, – произнесла бодро я.

– Конечно, – довольно повторила Отрира и ускакала на своей прекрасной белой лошади.

– Надо же, я была уверена, что ты хочешь спорить с царицей, но ты сдержалась. Это было мудро, – произнесла Фила позже, когда мы возвращались на тренировочное поле в наш угол.

– Ты права, я хотела спорить. Мне стыдно, что я не смогла. Так что не хвали меня за это.

– А ты никогда больше не говори подобных вещей, если меня когда-нибудь спросят, мне придется рассказать про твои бунтарские мысли.

Я хотела спросить ее: разве она не считает меня подругой? Если бы моя жизнь была подвергнута опасности, неужели Фила не бросилась бы спасать меня? Но когда дело касалось Отриры, у амазонок словно происходило короткое замыкание в голове: все в царице было правильно, все ее решения не подвергались никакому анализу, а принимались к полному и безоговорочному исполнению. Это был фанатизм, который невозможно было победить здравым смыслом.

– Хорошо, я поняла, – спокойно произнесла я.

Следующие несколько дней были настоящим адом, о котором хотелось забыть. Мы тренировались допоздна, в темноте уставшие брели спать. Утром вставали раньше рассвета и мыли полы, начищали и полировали оружие до такой степени, что оно могло служить зеркалом, которое когда-то мне было так необходимо.

На окраине поселения был заброшенный дом, явно никому не нужный столетиями. Нам выдали проект по его восстановлению. После нескольких часов работ в этом доме мы шли завтракать и тренироваться. Фила была как-то невероятно требовательна, заставляя меня бегать и отрабатывать различные движения до изнеможения. Похоже, мое бунтарское настроение стало причиной трещины в наших отношениях, которая начала расти с каждым днем. Я все сильнее ненавидела ее за то, что она заставляет меня так много тренироваться. Ведь у нас и так была ужасная еда, хроническое недосыпание и еще дополнительные тяжелые строительные работы каждый день.

Злость кипела во мне. На одной из тренировок, когда Фила сражалась мечом, а я, как всегда, своими любимыми топорами, она опрометчиво подставила мне бок. Гнев пылал так сильно, что я хотела вонзить топор прямо в нее. С большим трудом я сдержалась, ее тяжелое дыхание и большие глаза выдавали испуг и усталость. Мне не было жаль ее, я зло улыбнулась и отошла. С того момента она перестала изводить меня тренировками, и именно тогда дружба между нами закончилась. Через несколько дней Отрира решила сменить гнев на милость, и мы вернулись к обычному режиму.

После этого жизнь потекла в прежнем, более спокойном русле, хотя уже и не была такой приятной, как раньше. Как-то ко мне подошла Елена.

– Ты доказала, что можешь справиться с существом.

– Ты хочешь сказать, убивать их в одиночку, чего никто здесь не может? – с вызовом произнесла я.

После того как я потеряла дружбу и пережила кошмарный период глупого наказания, мне не хотелось притворяться хотя бы перед Еленой.

– Гордость не должна брать верх над разумностью, – спокойно произнесла Елена. – Хочу предложить тебе участие в боях с существами, тебя возьмут в команду.

– Надеюсь, это не команда Филы?

– Нет, это другая команда. А разве вы с Филой не дружны? Что случилось? – спросила Елена тоном, в котором не было никакой заботы, а только желание получить факты.

– Филе не понравилось мое несогласие с тем, как наказала нас царица, – не стала юлить я.

Елена некоторое время молчала, в ней как будто боролись противоречивые мысли. Еще одна фанатичная натура, которая не могла выдержать отсутствие почтения к царице.

– Я поговорю с Филой, у тебя осталась память прошлого, поэтому ты другая. Но с этого момента ты больше никогда не позволишь себе неуважения к царице. Она и твоя царица, понятно? – с нажимом невероятной силы, которой невозможно было противиться, произнесла Елена.

Я вдруг четко осознала, что позволяю Отрире управлять моей жизнью, соблюдаю установленный ею порядок и угождаю ей во всем. Получалось, что у меня действительно был владелец. А я, по сути, была рабом, у которого не могло быть собственных желаний, собственного видения своей жизни и собственного выбора. Ощущение тоски пронзило мое сердце, и мне захотелось отчаянно, словно дикому волку, завыть на луну.

– Понятно. Мне нельзя высказываться так, чтобы другие подумали, что я проявляю неуважение к царице, – произнесла я, сдерживая свои настоящие эмоции.

Елена была хорошим воином, а также умела чувствовать окружающих и их эмоции. Она легко распознала в моем ответе протест против ее воли. Казалось, ее удивило, что кто-то пытается ей противостоять, и также неприятно озадачило.

– Ладно, пока оставим это так. С сегодняшнего дня у тебя больше не будет тренировок с Филой. Теперь ты будешь частью команды Эвридики. Пойдем, я отведу тебя к ней.

Старейшина направилась в сторону тренировочного поля, но, не доходя до него, повернула налево. Пройдя сквозь небольшую рощу, мы оказались на площадке, которая выглядела совсем по-другому. Повсюду стояли странные приспособления из железа и дерева. От одного такого приспособления отбивалась амазонка, а управляла им другая. Две огромные лапы-грабли атаковали амазонку, она увернулась и ударила мечом по деревянной конечности, но меч не причинил никакого вреда.

– Теано, сколько раз говорить, что нет смысла бить туда, где у существ сплошная броня. Нужно бить только в их уязвимые места, – недовольно произнесла Елена, проходя мимо амазонки, сражающейся с деревянными лапами.

– Обязательно так и сделаю, старейшина, только сначала перерублю культю эту проклятую, – радостно отозвалась амазонка.

Елена закатила глаза, а я не могла понять: Теано издевается над старейшиной или мозгов в ее голове намного меньше, чем мышц в ее бицепсах. Старейшина решила не тратить время и пошла дальше.

В другом углу уже три амазонки атаковали странный гигантский столб с множеством цепей. Столб вращался, и цепи, кружась вокруг него, не позволяли никому приблизиться. Очевидно, что к нему так просто не подойти. Но мне сразу стало понятно: если перерубить сверху штырь, на котором держались цепи, то конструкция развалится на части и не будет представлять опасности. Амазонки действовали по-другому: они использовали большой круговой щит, защищавший их, хотя удары цепей были довольно сильными. Невероятного напряжения требовало удержание щита, поэтому амазонки продвигались очень медленно. Елена подошла к высокой женщине с длинными черными волосами, собранными в хвост.

Я захотела проверить свою теорию, поэтому не пошла за Еленой, а стала осматриваться. Топорики аккуратно лежали на столе среди другого разложенного оружия. У них хорошо были заточены лезвия, что повышало мои шансы. Подойдя поближе к махине, я со всей силы метнула топор в сторону намеченного штыря. Топор не разрубил штырь, но сделал в нем трещину и застрял. Договорившись о чем-то, амазонки остановились. Они отошли в сторону и стали хмуро смотреть на мои действия. Елена и брюнетка, прервав разговор, тоже смотрели на застрявший топор. Следующий топор вылетел из моих рук и устремился к своему «брату», завершив начатое дело и сломив штырь. Цепи с грохотом рухнули вниз вместе со штырем, и сверху, как вишенка на торте, прилетели мои топорики.

На несколько мгновений установилась полная тишина, амазонки смотрели на развалившееся приспособление как на чудо. И я, наконец, поняла разницу между ними и мной. Если они занимались только боевыми искусствами, значит, их интеллект не развивали. Поэтому Отрира могла производить на них впечатление, а на меня – нет. Мой интеллект был выше, потому что я много училась в прошлой жизни. То, что казалось мне естественным и очевидным, для амазонок было чуждо и непонятно. Они не были плохими или фанатичными, амазонки просто были недалекими. Мне как-то сразу стало легче, ведь теперь я понимала, с кем имею дело.

– Лейла, иди сюда, – позвала меня Елена, и я подошла к ней. – Это Эвридика.

– Ты только что была принята в мою команду, – довольно произнесла брюнетка. – Честно говоря, мы несколько дней уже бились над решением этой задачи. А ты пришла и сразу нашла уязвимое место. Елена сказала, что ты в одиночку убила существо, – понизив голос, произнесла Эвридика, – сначала я не могла в это поверить, но теперь это очевидно.

Эвридика казалась простоватой, но открытой, и мне это понравилось.

– Мне просто повезло, – скромно сказала я.

– О, ты еще и не пытаешься быть лучше всех, мы точно поладим, сестра, – довольно произнесла Эвридика.

Елена как-то странно посмотрела на нас, видимо, подумала, что еще пожалеет о своем решении. Она вздохнула и пошла к выходу, как всегда в своей манере истинной англичанки. Жаль, она ничего про них не знает, а то нашла бы себе много подруг.

Не обратив внимания на поведение Елены, Эвридика начала водить меня по новой тренировочной площадке, объясняя, для чего нужны различные приспособления, стоящие вокруг.

– Ты должна понять, что, даже несмотря на твою находчивость, лучше быть частью команды. Ведь никогда не знаешь, что может случиться в следующий момент. Если ты одна и тебя ранили, то шансов выжить не будет, но когда ты в команде, тебе обязательно помогут. Тебя унесут с поля боя, за тебя будут биться другие амазонки и никогда не бросят. Ты понимаешь?

– Да, это понятно.

– Но в таком случае ты тоже должна быть готова спасти другую амазонку и выполнить то, что я от тебя потребую, чтобы добиться результата.

– А если ты будешь требовать то, что, по моему мнению, не принесет результата? – решила я аккуратно, ну или не очень аккуратно, прощупать почву.

Эвридика посмотрела на меня внимательно, потом улыбнулась.

– Незаметно отведи меня в сторону и выскажи свои соображения. Не надо в открытую спорить, сможешь?

– Да, я совсем не претендую на то, чтобы быть главной, просто не люблю выполнять глупые приказы.

– Тогда мы с тобой поняли друг друга, – довольно произнесла Эвридика и хлопнула меня по плечу.

И хотя я уже была довольно натренированной, ее удар чуть не снес меня. Устояв на ногах, я засмеялась и почувствовала облегчение. Кажется, я нашла место, где хотя бы можно будет умничать, и это пойдет только на пользу.

Эвридика собрала всю команду рядом с поверженным приспособлением.

– Это Лейла, она теперь часть нашей команды, она немного со странностями. Но эти странности помогают побеждать существ, что нам подходит. Так что отнеситесь к ней хорошо. Раз у нас новенькая, то начнем с упражнений на объединение команды.

– Это значит, что мы опять откладываем наш следующий выход против существа? – заныла Теано.

– Теано, молчи, пожалуйста, из-за тебя наш последний выход обернулся полным поражением. Ты хочешь выйти и снова проиграть?

Теано пристыженно опустила глаза и мило зашаркала ножкой. Я поняла, что мне они подходят.

– Я быстро схватываю и очень хочу стать частью вашей команды. Думаю, выход, что бы это ни значило, не придется откладывать надолго, – произнесла я.

– Почему ты хочешь стать частью нашей команды? Ты же дружишь с Филой, ее команда – «Синие» – сейчас самая лучшая. И сама Елена с тобой занималась, значит, ты на высоком счету, так почему ты хочешь быть с нами? – допытывалась амазонка с красными короткими волосами, россыпью веснушек на милом лице и ярко-зелеными глазами.

– Это хороший вопрос, – нисколько не смутилась я, – потому что с Филой мы больше не дружим. У меня непростой характер, так что меня не возьмут в хорошую команду, а у вас нет выбора.

Несколько амазонок недовольно хмыкнули.

– Честность – хорошая черта, – одобрительно произнесла та, что задала вопрос. – Я Проксия.

Одобрение Проксии произвело эффект на остальных амазонок: они начали мне улыбаться. Очевидно, что мнение Проксии влияет на команду.

– Познакомитесь во время тренировки, так все равно она вас всех не запомнит. Идем к плотам, – твердо произнесла Эвридика.

В небольшой прекрасной бухте, поднимаясь на волнах, плавали привязанные веревками плоты. Они были небольшого размера: на одном могло поместиться максимум три человека.

– Лейла, слушай, что требуется. Мы все плывем вон к тому буйку, там в воде я распределю, кому достанется какой плот. Они все разные: для того, чтобы взобраться на одни, почти не нужно усилий, а на другие – нужен специальный навык, ведь эти плоты переворачиваются при малейшем неверном движении. Так вот, когда мы все окажемся на плотах, нужно их соединить вместе и помнить, что некоторые из них будут активно сопротивляться. Когда мы это сделаем, то останется только добраться на них до берега.

Звучало несложно, хотя я пока не понимала, как плоты будут переворачиваться. Но почему-то я решила, что мне, как новичку, точно достанется самый легкий плот, ведь это было бы самое разумное.

Мы зашли в теплую воду, волны мягко поглаживали мои ноги, ветер трепал пряди, выбившиеся из моих кос. Раздеваться никто не стал, хотя мне казалось, что неудобно плыть в кожаной одежде. Так и оказалось: хотя мои мышцы были хорошо тренированными, именно плавание я не отрабатывала, как различные виды боевых искусств. И сразу стало понятно, что это явный минус, который мне надо будет обязательно исправить. Я приплыла самой последней, тяжело дыша, и, хотя не чувствовала себя уставшей, все же скованность движений в одежде меня раздражала.

– Лейла, ты плохо плаваешь, – констатировала Эвридика, – надо будет с этим поработать.

– Да, я тоже об этом подумала, – ответила я.

Эвридика стала распределять нас по плотам: она указывала номер плота и называла амазонок. Я вдруг поняла, что понятия не имею, как определить плот по номеру, но решила не предаваться панике.

У меня оказался плот под номером четыре, Эвридика указала мне на него. Моя цель находилась на середине ряда дрейфующих плотов. Я поплыла туда вместе с Теано и Проксией.

Морская вода норовила попасть мне в глаза, нос или рот, когда я, по глупости своей, его открывала. Проксия первой достигла плота: она только коснулась его руками, как он начал заваливаться. Похоже, нам достался довольно неустойчивый плот, мои надежды на легкую участь не оправдались. Как же это удивительно, что я, которую жизнь никогда не радует ничем хорошим, всегда жду этого хорошего. Эта мысль поглотила меня, это не было нытьем по поводу моей невезучести. Это был факт, и если его принять, то можно жить без всех этих разочарований. Получалось, что если спокойно воспринимать жизнь, то как минимум можно сэкономить свои нервы.

Теано подплыла к плоту, и благодаря совместным усилиям Проксия оказалась сверху. Но Теано, пытаясь взобраться следующей, перевернула плот, и Проксия упала в воду.

– Что ты делаешь? – закричала она, как только вынырнула.

– Пытаюсь залезть на плот, или ты думаешь, будет достаточно того, что ты оказалась там? – взвилась Теано.

– Так надо было план составить, а не просто лезть на него! – закричала Проксия.

Обе были злые, и я испугалась, что они сейчас устроят драку прямо в воде.

– Давайте успокоимся, – попыталась вставить я.

– Надо же, ты приплыла! Мы тебя завтра ждали, – переключила Теано свою агрессию на меня.

Проксия засмеялась.

– Похоже, тимбилдинг удался, – произнесла я. Амазонки в недоумении посмотрели на меня. – Я говорю, что сплоченность, ради которой это все затевалось, просто на высоте. Проксия, какой же план?

– Я думаю, может, вы с двух сторон попробуете залезть, когда я буду наверху, – неуверенно произнесла Проксия.

– Это отличный план, только почему ты будешь наверху? Давайте вы сначала меня затащите, а потом сами будете корячиться, – с вызовом произнесла Теано.

– А почему ты? – недовольным тоном спросила Проксия.

– Цирк уехал, а клоуны остались, – вставила я свои пять копеек в этот глупый диалог.

– Новенькая, кончай нести что-то непонятное, говори нормально: что ты предлагаешь?

– Давай попробуем план Проксии, хотя бы потому, что у нее есть план. Поможем ей забраться. И в любом случае, если будем пререкаться, ничего не добьемся, и нас все будут ждать и смеяться над нами.

Теано оглянулась по сторонам: у некоторых амазонок уже получилось взобраться на плот. Они перекидывали веревки, чтобы соединить плоты, хотя большая часть, как и мы, безрезультатно барахталась в воде. Видимо, мозги Теано смогли обработать полученную информацию, потому что она вдруг стала серьезной.

– Проксия, чего там застряла? Давай уже быстрее взбирайся на плот.

Амазонку не надо было просить дважды: она подплыла и, используя Теано как опору, забралась на нее, а потом на плот. Дальше была наша очередь: я подплыла с одной стороны к плоту, а Теано – с другой. Этот милый плотик плавно покачивался на волнах, Проксия прочно стояла на нем. Я уже хотела схватиться за него.

– Подождите, – закричала Проксия. Мы удивленно посмотрели на нее. – Давайте вы схватитесь не за плот, а за мои руки.

Она присела и вытянула руки, достать до них было сложнее, чем до плота. Я не поняла, зачем это усложнение, но спорить не стала.

– Давайте на счет три: один, два, три, – посчитала Проксия.

Я что есть силы выпрыгнула из воды и схватила ее руку. Теано, насколько я успела заметить, тоже успела схватить Проксию и даже ногу на плот закинула, прежде чем мы втроем упали в воду.

– Хороший план, но он не сработал, – недовольно пробурчала Теано, когда наши головы снова оказались над водой.

– Это все потому, что ты сильно тянула меня, Лейла сделала все намного лучше.

– Ты думаешь, это моя вина, да?

– Будем самыми последними, – пропела я в стиле похоронного марша.

– Лейла, ты достала, хватит это повторять, – набросилась Теано.

– А вы достали ссориться, когда от нас требуется работать сообща. Сообща, – повторила я, нащупывая мысль, которая почти родилась в моей голове, – а что происходит в точности с плотом, когда к нему прикасаешься?

– Он переворачивается, – внимательно следя за мной, Проксия силилась понять, к чему я веду.

– А что, если мы не будем стремиться наверх плота, а будем под ним, и потом он перевернется?

– Тогда мы окажемся сверху, – изумленно произнесла Проксия.

– Что за ерунда? Как мы окажемся сверху, если будем внизу?

– Ой, Теано, не пытайся понять, просто поверь нам, – стала настаивать Проксия.

– Нет, так не пойдет. Надо, чтобы она поняла, иначе все может сорваться. Теано, если ты будешь под плотом и будешь держаться за него, а он перевернется, то где ты окажешься?

– Я окажусь сверху, – после продолжительного обдумывания выдала Теано.

– Слава Артемиде, что ты наконец сообразила: мы тебе это уже сказали.

– Проксия, помолчи. Она поняла, и это главное, – заявила я, удивляясь самой себе, что смогла выразить возмущение. Это мне даже понравилось. – Итак, ныряем, одновременно хватаемся за перекладину под плотом и крепко держимся. Да поможет нам Артемида.

Я нырнула в воду вместе с амазонками, под плотом мы схватились за перекладину. Плот начал переворачиваться, и потребовалось напрячь мышцы, чтобы меня не отнесло. Теано и Проксия сжали меня с двух сторон, почувствовав мое неустойчивое положение. А в следующую секунду мы втроем, растянувшись, лежали на плоту. Мы дружно засмеялись.

– У нас получилось, – произнесла Теано и начала двигаться, плот зашатался.

– Аккуратно, иначе снова придется повторять это, – произнесла Проксия, но более терпимым тоном.

Мы медленно, стараясь не делать резких движений, встали. Эвридика была на соседнем плоту. Она улыбнулась, когда увидела, что у нас получилось.

– Не двигайтесь, ваш плот самый неустойчивый. Плоты подплывут к вашему, и таким образом мы соединим его сразу с трех сторон, чтобы у него не было возможности перевернуться, – объясняла командир.

А я задумалась: ведь она выбрала для меня самый неустойчивый плот и постоянно ругающихся Проксию и Теано не случайно. Похоже, она поняла, что мое нестандартное мышление найдет решение для всех трудностей. Еще получалось, что она верила в меня намного больше, чем я верила в себя.

На удаленном расстоянии от нас другая тройка амазонок мучилась со своим плотом: хотя они не ссорились между собой, но успеха не добивались.

– Вот, смотри на этих неудачниц, Лейла, а ты боялась, что мы будем последними, – довольно заявила Теано.

– Теа, так некрасиво себя вести. Лучше было бы им рассказать, как мы забрались на плот. Жаль, что они далеко и не могут нас услышать.

– Как ты меня назвала?

– Теа, я сократила. Тебе не нравится?

Она, как всегда, размышляла какое-то время, как будто запрос отправлялся сначала на Марс, потом аж до Нептуна, но оттуда, слава богу или Артемиде, напрямую к Теано в мозг.

– Да, мне нравится. Хотя это как-то странно: у меня как будто другое имя, не то, что дала мне царица. Но мне нравится, – с довольной улыбкой произнесла Теа, – и мы можем их научить.

Теано свистнула, так что я решила попрощаться со своим слухом, таким оглушающим был звук. Нас заметили, и Теано стала показывать руками что-то странное, амазонки внимательно следили. Потом они синхронно нырнули под плот, который перевернулся спустя пару мгновений вместе с женщинами наверху. Теано довольно ухмыльнулась.

– Вот видишь, как приятно помогать другим. Может, даже лучше, чем ссориться с ними, а, Теа?

– Да, неплохо.