Черный Меридиан

— Диего говорит, что сможет дойти. Если устанет, остановится. Он хочет узнать, откуда Рафаэль его знает.

Хью посмотрел на меня. Я не мог обещать, что дорога будет лёгкой.

— Возьмём лодку до самой деревни, — сказал я. — Там рыбачий причал. Пешком останется немного.

— Тогда не давайте ему тащить ружьё. И берите воду. Много.

Хью передал Диего кружку и велел допить до конца. Тот выпил. Встать ему помог Педро.

Бриггс разложил на палубе старую карту берега. Посёлка на ней не было. Он отметил маленький мыс, за которым «Ведьма» останется в стороне от дороги.

— Лодку спрячете среди рыбацких. На борту останется наш гребец. Если он увидит солдат, отведёт её за причал и будет ждать там. Так же, как вчера, только без прогулки по городу.

— Вчера нам помешали, — сказал я.

— Вчера вы сами пошли туда, где все двери охраняют. Сегодня хоть деревню выбирали не испанцы.

Я взял у него трубу. Рид проверил свой пистолет и спрятал его за пояс. Изабель вышла из каюты с бумагой, куда Педро переписал запись о Рафаэле. Волосы она снова убрала под платок. Порез на запястье почти не кровил, но повязку она оставила.

— Ему двадцать лет давали жить под чужим именем, — сказала она. — Может, он не захочет вспоминать.

— Тогда спросим и уйдём.

— Вы сами этому верите?

— Нет. Но волочь его силой я тоже не стану.

Она сложила бумагу и убрала за пояс. Она была права. Рафаэль мог испугаться и выгнать нас, как только услышит про портовую книгу.

Мы взяли Диего, Педро, Рида и одного матроса для лодки. До берега гребли больше часа: течение постоянно сносило нас от причала. На суше ещё лежала утренняя тень, а над домами уже шёл дым. Пахло мокрыми сетями, рыбой и хлебом из печи. Где-то за домами кричал осёл.

У причала стояло шесть лодок. Наш матрос подвёл свою к крайнему столбу и накинул поверх носа старую сеть, найденную в лодке. Он остался сторожить, а мы пошли вверх по узкой дороге. Диего упирался в плечо Педро, но старался делать вид, что ему помощь не нужна.

Часовня Святого Мартина стояла на холме. Рядом был колодец и несколько лавок. Женщина у колодца посмотрела на нас ещё до того, как мы подошли. Рид сразу отошёл к стене, откуда видел дорогу обратно к причалу.

Педро спросил женщину о Рафаэле Морено. Она перестала крутить ворот и показала глазами на Диего. Тот опустил голову. В деревне незнакомцев замечали быстро.

Изабель заговорила с женщиной по-испански. Педро сказал мне, что она спрашивает о старом моряке, которого знал её отец. Женщина спросила имя отца. Когда Изабель назвала Матео де Варгаса, она наконец показала вниз по склону, к дому с сохнущими на стене сетями. На прощание добавила что-то резкое. Педро перевёл, когда мы отошли:

— Советует не беспокоить Рафаэля из-за его прежней жизни.

— Она знает? — спросил я.

— Здесь знают, что он чего-то боится. Остального она не сказала.

У дома висели сети. Под навесом стоял широкий стол, весь в обрезках верёвки. На табурете сидел седой мужчина и чинил ячейки. Ему было около шестидесяти. Левая нога лежала на низком ящике, будто сгибать её было больно.

Рафаэль заметил нас, положил иглу и поднялся. Изабель заговорила первой. Он дослушал её, но отвечать не стал. Только перевёл взгляд на Диего. Игла выпала у него из пальцев и стукнула о доски.

Диего остановился за моей спиной. Рафаэль смотрел на него так, что я обернулся проверить, не стоит ли там кто-нибудь ещё.

— Диего? — произнёс он.

Они быстро заговорили по-испански. Диего сперва отвечал коротко, потом замотал головой и схватился за край стола. Педро поддержал его. Рафаэль подошёл ближе, но остановился, не решаясь коснуться.

— Он спрашивает, где Диего был двадцать лет. Говорит: «Я поседел, а у тебя даже лицо почти не изменилось».

— Что Диего ответил?

— Что не знает. Говорит, последнее, что помнит ясно, это лодка у рифов.

Рафаэль повернулся к Изабель и снова назвал имя её отца. Она достала из-за пояса копию портовой записи. Старик взглянул на неё, но не взял.

— Давайте в дом, — перевёл Педро. — Здесь всё слышно.

В доме была одна большая комната и каморка за занавеской. Рафаэль открыл заднюю дверь. За ней сушились сети; если кто-нибудь подойдёт с улицы, через них можно будет выйти к причалу. Рид проверил проход и вернулся к окну. Хозяин налил Диего воды, потом сам сел напротив него. Глаза у него всё ещё не отрывались от лица молодого испанца.

— Я свечу за тебя ставил, — перевёл Педро.

Дальше он переводил короткими кусками. Рафаэль рассказал: когда их вывезли из Сан-Хуана под чужими именами, Диего уже снова ушёл в море с Матео. Прошёл месяц, потом второй. Комендант объявил, что судно пропало у рифов. Рафаэль приехал на берег вместе с другими рыбаками. Тела не нашли. Рафаэль поставил свечу и за Диего, и за Матео.

Диего ощупал лицо, будто мог найти на нём пропущенные двадцать лет. Затем спросил что-то очень тихо. Рафаэль ответил, и Педро перевёл не сразу.

— Он спросил, не ранен ли Матео. Рафаэль сказал, что не видел его после отплытия.

Изабель стояла возле стола и мяла в руке край платка.

— Спросите, зачем отец вернулся туда, — сказала она.

Рафаэль помолчал. Потом показал на переписанную строку о третьем ящике.

— Вы были на корабле конвоя? — спросил я.

Педро перевёл. Старик кивнул и ткнул себя в грудь: он служил на одном из трёх судов. Ему доверяли лодку, потому что он вырос у скалистого берега и хорошо ходил между камнями. Его слова Педро передавал мне, пока Изабель задавала свои вопросы.

Конвой шёл обычным путём, пока капитанов не вызвали на головное судно. Вернулись они с пакетом. Печать на нём была целой. Приказ вскрыли перед офицерами и вслух назвали новый курс. Двое штурманов спорили, потому что на этом пути не было безопасной стоянки. Капитаны всё равно повернули. Рафаэль запомнил пакет: сам подавал одному из офицеров фонарь, чтобы тот мог прочитать бумагу.

— Настоящая печать? — переспросил я.

— Он уверен. Бумага пришла ещё до бури, — перевёл Педро. — Рафаэль говорит, приказ был не выдумкой капитана. Кто его написал, он не знает.

Это многое меняло. Я до сих пор думал, что испанцы могли сбиться с пути или пойти искать свою тайную стоянку. Теперь выходило, что опасный поворот приказали заранее. Кто-то в Сан-Хуане потом точно знал, в какой стороне искать пропавшие корабли.

Рафаэль сам вернулся к рассказу о буре. Изабель поставила перед ним кружку воды, но он не взял её.

У скал их корабль потерял управление. Один из трёх ударился о камень и загорелся. Рафаэль видел пламя между волнами. Остальные два тянуло в узкий проход. За ним была бухта, закрытая чёрными стенами. Люди на обоих судах ещё работали с канатами, когда Рафаэля отправили за лодкой.

— Вы были внутри? — спросил я. Педро перевёл.

— Недолго, — перевёл Педро. — Волны отнесли лодку к дальнему берегу. Мы подобрали людей, которым удалось спуститься. Потом вышли через щель между скалами, пока нас совсем не разбило.

Я посмотрел на Диего. Он слушал, наклонившись вперёд. Из всего рассказа его задело слово «щель». Он повторил его на испанском, но дальше ничего вспомнить не смог.

Рафаэль сказал, что видел оба судна в бухте, когда лодка уходила. Одно стояло криво, носом на камнях. Другое ещё держалось на воде. На палубах были люди. Несколько человек кричали им вслед, но в лодке уже не оставалось места. Рафаэль отвернулся к задней двери. Некоторое время он говорил только Педро, не глядя ни на кого из нас.

Педро перевёл:

— Они обещали вернуться с помощью. В Сан-Хуане Рафаэль назвал оба корабля и сказал, что моряки живы. Остальные из лодок говорили то же самое.

— И что им ответили?

— Приказали ждать.

Рафаэль взял кружку. Нога у него дрожала под столом. С лодки он не смог сосчитать, сколько людей осталось в бухте.

Изабель придвинула ему портовую запись с девятью именами. Рафаэль посмотрел на своё прежнее имя. Потом ткнул пальцем в другое, вычеркнутое.

— Он говорит, этот человек умер уже здесь, на берегу, — перевёл Педро. — У остальных забрали одежду с именами кораблей, раздали новую и отвели по разным домам. Рафаэлю велели называться Морено. Сказали: если будет говорить о двух судах в бухте, его снова запрут.

— Почему девятерых записали мёртвыми? — спросил я.

Рафаэль покачал головой. Начальников, отдававших приказ, он не видел. Зато помнил, как Матео ругался с комендантом из-за списка. Матео считал всех двадцать трёх и не собирался вычёркивать живых. После спора он оставил себе копию с настоящими именами. Ту самую, которую мы вытащили из-под плиты на острове.

— Отец знал, что в бухте остались люди? — спросила Изабель.

Рафаэль поднял на неё глаза. Она повторила вопрос по-испански, уже не дожидаясь Педро.

— Знал, — перевёл тот ответ. — Рафаэль сам ему рассказывал. Матео хотел, чтобы послали ещё лодки, но ему отказали.

— Из-за золота?

Старик пожал плечами. Он не знал, почему комендант не отправил людей. Слышал только, как в порту считали два ящика серебра, пока матросы спорили о тех, кто остался за скалами. Изабель ничего не ответила.

Матео пришёл к Рафаэлю со схемой из третьего ящика. Попросил показать, где лодка вышла из бухты. Рафаэль пометил место на обороте старого счёта. Он видел скалы в дождь и мог ошибиться, но Матео взял рисунок. Сказал, что пойдёт за оставшимися моряками сам.

— Он звал вас? — спросила Изабель.

Рафаэль кивнул. Несколько дней у него болела нога после удара о камень, но на лодке он мог сидеть. Он отказался. У него дома ждала жена, а после угрозы в порту он боялся, что за новым выходом последует тюрьма. Матео ушёл с Диего. Больше Рафаэль их не видел.

Изабель отвернулась к окну. Теперь она знала, зачем отец вернулся: он хотел забрать людей, оставшихся за скалами. Я не стал повторять слова Рафаэля. Она их слышала.

Диего потянулся к Рафаэлю и коснулся его руки. Старик вздрогнул. Они сказали друг другу несколько слов. Педро не переводил: сам слушал, глядя в пол. Я спросил позже. Диего извинялся, что не может вспомнить его имя до этой встречи. Рафаэль ответил, что имя не важно, раз он пришёл обратно.

Я сел у задней двери. Через сети виднелись огороды и тропа вниз к причалу. Нужно было дать Изабель время, но задерживаться в деревне тоже было нельзя. Вчера мы поднимали шум в портовом дворе. Испанцам хватило бы посмотреть, куда в книге отпустили Рафаэля.

— Вы помните, с какой стороны Матео собирался входить? — спросил я, когда Изабель снова села к столу.

Рафаэль посмотрел на мои руки. Затем попросил бумагу. Он нарисовал длинную скалу, за ней две меньших и между ними узкую полосу. Линии были кривые, но он уверенно ткнул в один проход.

Педро перевёл:

— Первый с моря кажется широким, а внутри камни. Во второй лодка пройдёт, если вода высокая. Но всё могло измениться за двадцать лет.

Вести «Ведьму» по этому рисунку было нельзя. Даже для лодки проход мог измениться. Настоящая схема и журналы всё ещё оставались где-то за рифами.

Изабель положила руку на нарисованную скалу.

— Если отец добрался до тех судов, он мог остаться с людьми.

— Мог, — сказал я.

Она ждала продолжения. Я не знал, что сказать. Прошло двадцать лет. Диего сидел перед нами почти таким же, каким видел его Рафаэль в последний раз, но с Матео могло случиться что угодно. Я не хотел отнимать у неё надежду и не мог обещать, что она встретит отца.

— Пока мы знаем только, что он туда ушёл, — сказал я. — Остальное проверим на месте.

Она убрала руку с рисунка. Потом спросила у Рафаэля, может ли он отдать его нам. Старик написал под скалами два испанских слова, означавших «высокая вода», и передал лист Изабель.

Рид открыл дверь так резко, что она стукнула о стену. Он с самого начала следил за дорогой от часовни. Теперь его лицо было мокрым от пота.

— Солдаты. Шестеро, может, больше. Один заходил к колодцу и показывал женщине бумагу. Они уже спускаются сюда.

Рафаэль выругался по-испански. Женщина у колодца вряд ли хотела его выдать. Солдатам достаточно было спросить, куда направилась группа чужаков с молодым испанцем.

— К причалу пойдём через сети, — сказал я. — Рид, возьми Диего. Педро, помоги Рафаэлю.

— Я могу идти, — сказал старик, ещё не зная, что решил идти с нами.

Изабель взяла лист с рисунком. Я указал на заднюю дверь. Рид протиснулся первым, за ним Диего. Под навесом висели связки сетей. Мы прошли между ними и вышли в узкий проход за домами.

Впереди была тропа к рыбацким сараям. Слева тянулся пустой огород, справа стояли бочки с солью. До причала оставалось шагов двести. На улице перед домом заговорили солдаты. Один позвал Рафаэля Морено. Имя прозвучало громко, будто старику давали время открыть самому.

Рафаэль остановился. Он смотрел на дверь дома. Здесь оставались вещи, сети, вся его жизнь за двадцать лет. Педро тихо что-то сказал ему. Старик ответил так зло, что переводить не требовалось, и пошёл дальше.

В сарае у тропы работал рыбак. Он поднял голову, заметил нас, потом увидел Рафаэля. Тот быстро объяснил ему что-то по-испански. Рыбак отложил нож и вышел к двери сарая.

— Это его племянник, — сказал Педро. — У него лодка у причала. Он проведёт Рафаэля по мелкой воде.

— Куда?

— В маленькую бухту за камышами. Испанский корабль туда не войдёт.

Племянник показал нам короткую дорогу к воде между сараями. Сам он пошёл к своей лодке. Я хотел окликнуть его, но на тропе за домами хлопнула дверь. Испанцы вошли к Рафаэлю и нашли задний выход.

— Быстрее, — сказал Рид.

Мы почти добежали до причала. Наш матрос сидел в лодке с вёслами наготове. Он уже заметил солдат за домами и стащил сеть с борта. Рид помог Диего перелезть через низкий борт. Изабель положила рядом с ним рисунок. Педро обернулся к Рафаэлю.

— С нами. Мы выведем вас в море.

Старик покачал головой и указал на лодку племянника. Тот отвязывал её у дальнего конца причала.

— На вашем корабле меня увидят первым, — перевёл Педро. — Я лучше пережду у семьи за камышами. Потом сам решу, что делать.

Он взял Диего за плечо и что-то сказал. Диего ответил, держась за борт. Изабель попыталась поблагодарить Рафаэля. Он только взглянул на рисунок у её ног и махнул в сторону моря. Племянник уже звал его.

Из переулка вышли двое солдат с ружьями. Между ними и нами лежали сложенные бочки. Они остановились у края причала и прицелились. Я схватил Диего за ворот и пригнул. Первый выстрел ударил в бочку возле моей ноги. Рассол брызнул мне на сапоги.

— Блядь, отходим! Опять у меня все сапоги в каком то дерьме, — крикнул я гребцу.

Рид толкнул нашу лодку от причала. Педро помог Рафаэлю забраться к племяннику и прыгнул обратно к нам. Племянник оттолкнулся веслом. Его лодка шла к камышам, наша — за мыс. Между нами оставалось всего несколько шагов воды.

На причал выбежали ещё солдаты. Один опустился на колено и прицелился в лодку Рафаэля.

— Ложись! — заорал я.

Рафаэль не мог меня услышать из-за шума на берегу. Он сидел спиной к солдатам и держался за борт. Выстрел ударил его между лопаток. На светлой рубахе сразу проступила кровь. Старик навалился на племянника, тот бросил весло и подхватил его. Лодку развернуло боком.

— No! — закричал Диего.

Племянник обернулся к причалу. Второй солдат выстрелил с края причала. Пуля попала парню прямо в лоб. Его голова откинулась, и он упал на дно лодки. Рафаэль соскользнул следом. Больше ни один из них не поднялся.

Изабель вскочила. Я схватил её за пояс, чтобы она не вывалилась за борт. Она вырывалась и кричала что-то солдатам по-испански. Педро окаменел с веслом в руках. Вода ещё несла лодку Рафаэля к камышам, совсем медленно.

— Поворачиваем! — крикнул Педро.

Я тоже хотел повернуть. До них было близко. Но на причале стояли шестеро с ружьями, и один уже насыпал порох в ствол. Диего пытался встать, цепляясь за Рида. Если бы мы подошли к той лодке, нас перебили бы всех.

Рид вытащил пистолет и выстрелил в солдата на колене. Тот опрокинулся на спину. Пистолетный дым тут же сдуло ветром.

— Греби, мать твою! — рявкнул Рид Педро.

Педро ударил веслом так сильно, что наше судёнышко дёрнулось. Я сел за второе и налёг изо всех сил. С берега выстрелили снова. Пуля пробила борт над водой, рядом с ногой Изабель. Та даже не пригнулась. Смотрела только на маленькую лодку, которая уже стукнулась носом о камыши.

— Они за нас погибли, — сказала она. Голос был злой и хриплый.

Диего перестал вырываться. Он сел на дно, обхватил колени и больше не смотрел на берег. Рид возился с пистолетом и ругался сквозь зубы. Педро грёб молча. На каждом ударе весла у него дрожали плечи.

За мысом выстрелы стихли. Я всё ещё видел Рафаэля на табурете у дома, с иглой в руке. Полчаса назад он боялся впустить нас. Мы пришли за его рассказом и оставили его в лодке с простреленной спиной. Я хотел развернуться и добраться до тех солдат. Но Диего едва сидел, а рядом с ним Изабель прижимала к себе рисунок, который дал старик.

— Вернёмся? — спросил Рид. Он держал заряженный пистолет на коленях.

— Сначала довезём их до корабля, — сказал я.

Он отвернулся. Ответ ему не понравился. Мне тоже.

«Ведьма» стояла за мысом, где мы её оставили. Бриггс помог нам подняться на борт и оглянулся на пустую лодку.

— А Рафаэль где?

— Его застрелили, — сказала Изабель. — И племянника тоже.

Она отошла от борта, не дожидаясь ответа. Бриггс посмотрел на меня. Я кивнул. Педро со злостью бросил весло на палубу. Миллс подошёл от пушки, узнал, что случилось, и тихо выругался.

Хью спустился к Диего.

— Сам дошёл? — спросил он у Педро.

— Почти. Обратно пришлось торопиться.

— Тогда сегодня с него хватит.

Диего открыл глаза и послушно пошёл с Хью вниз. У люка он остановился, что-то спросил по-испански. Педро ответил. Диего закрыл лицо ладонью и пошёл дальше.

Изабель отдала Бриггсу рисунок Рафаэля. Он быстро его осмотрел.

— Мачту я по этому рисунку между скал не поведу, — сказал он.

— Я тоже, — ответил я. — Нужно найти настоящую схему, если такая вообще есть. Рафаэль видел только выход для лодки.

— За скалами были два корабля с людьми, — сказала Изабель. — Он это видел.

Педро ещё переводил Бриггсу сказанное Рафаэлем, когда с носа крикнули о парусах. Бриггс поднял трубу. Я посмотрел туда же: к берегу шёл корабль, заметно выше «Ведьмы». На мачте развевался британский флаг.

— Веласко здесь не один, — сказал я.

— Это не его люди, — ответил Бриггс. — Британцы ищут Роу. Харроу нас предупреждал.

Нэд подошёл от мачты. Он уже слышал про корабль и видел, куда смотрит Бриггс.

— Только не просите поднять все паруса.

Я взял у Бриггса трубу. Корабль ещё был далеко, но шёл прямо к берегу, где стояла «Ведьма». Если на нём находился лейтенант Уэйн, у нас оставалось совсем мало времени, чтобы уйти с его дороги.

Глава 24. Цена капитана

Британский корабль шёл прямо к нам. До него оставалось меньше мили. На корме уже можно было различить людей возле пушек.

Я отдал трубу Бриггсу.

— Поднимай якорь.

— Хорошо, капитан. А дальше?

Он показал на светлую воду вдоль берега. Там было мелко. Со стороны моря британец мог дать залп всем бортом.

— Пройдём у берега, — сказал я.

— Если найдём где. Рид, бери лот. Кричи глубину после каждого броска.

Рид побежал на нос и опустил лот в воду.

Нэд потрогал канат на повреждённой мачте.

— На неё парус не ставить. Даже если сзади появится сам дьявол.

— Дьявол у нас пока под английским флагом, — ответил Бриггс.

— Ему тоже передайте.

Якорь пошёл вверх. «Ведьма» медленно повернулась к берегу. На целой мачте подняли парус. Этого хватило, чтобы сдвинуться с места, но британец приближался быстрее.

От дома Рафаэля мы ушли меньше часа назад. На сапогах ещё была грязь с причала, где его застрелили. Диего сидел возле Хью и не поднимал головы. Изабель стояла у борта.

У британца вспыхнула пушка. Ядро упало перед нашим носом. Вода поднялась до самого борта и окатила Рида. Он вытер лицо и снова бросил лот.

— Четыре сажени!

— Прибавить паруса? — спросил Бриггс у Нэда.

— На этой мачте всё, что я разрешил. Можете сами подняться и попросить дерево потерпеть.

Второй выстрел не понадобился. Британец встал поперёк нашего пути к открытому морю. С его борта спустили лодку. Люди в ней взяли ружья.

— Если пальнут, пока она возле нас, то попадут в своих, — сказал Бриггс.

— Им достаточно подождать, пока лодка отойдёт. Нам надо пройти дальше.

Рид крикнул новую глубину. Она стала меньше. Я велел убрать парус, чтобы не налететь на камни прежде, чем мы узнаем, где они. Бриггс посмотрел на меня, потом передал приказ матросам. «Ведьма» почти остановилась.

У люка появились Тернер и Кобб. Первый нёс жестяную кружку и никак не мог убрать её с дороги. Кобб опирался на здоровую ногу. Он увидел британскую лодку и шагнул к борту.

— Если британцы предложат сдаться, они нас помилуют? — спросил Тернер.

— Не знаю. Уэйн ещё не назвал условий.

— Я хочу перейти к ним.

— Ты идиот?

Кобб встал рядом с Тернером. Рид обернулся с носа и посмотрел на Миллса. Тот стоял у пушки, придерживая больную руку.

— Зарядить поможешь? — спросил Рид.

— Помогу. Ты только порох мне в сапог не сыпь.

— Тернер, Кобб, — сказал я. — Если Уэйн согласится вас принять, можете идти. Оружие оставите здесь.

Тернер кивнул, а Кобб ничего не сказал.

Лодка подошла со стороны моря. В ней был офицер в синем мундире, молодой человек с бумагами и шестеро вооружённых моряков. Двое гребцов остались на вёслах. Офицер поднялся по трапу первым. Он двигался без спешки, хотя стоял теперь на палубе пиратского судна.

— Лейтенант Томас Уэйн, — представился британец. — Капитан Роу?

— Я.

Он оглядел палубу. Его люди стояли у борта с ружьями. Один держал канат лодки, на которой они приплыли.

— Прикажите команде сложить оружие. Я осмотрю судно, а вас доставлю на берег для суда. Те, кто сдастся добровольно, смогут просить о помиловании.

Уэйн говорил громко. Ему было важно, чтобы его услышали матросы.

— Смогут просить, — повторил я. — А получат?

— Суд решит.

Тернер стоял неподалёку с кружкой в руке. При слове «помилование» он посмотрел на Кобба. Тот ничего не сказал, но отошёл от пушки и встал рядом.

— Сначала договорим, — сказал я Уэйну. — Мои люди к оружию не подходят. Ваши тоже.

Миллс убрал руку с пушки. Бриггс остался у руля, а Рид на носу продолжал мерить глубину. Он бросал в воду лот и выкрикивал цифры.

Уэйн обернулся на его голос.

— Курс не менять.

— Мы у берега, — ответил Бриггс. — Здесь камни.

— Тем более стойте.

— Стоять под вашим кораблём? У него пушки заряжены.

Уэйн не ответил. Он кивнул двум матросам, и те направились к люку. Заглянув вниз, один из них позвал лейтенанта:

— Здесь связанный человек, сэр.

Белла вывели на палубу. После темноты он щурился и моргал. Увидел британский флаг, потом Уэйна. Улыбка, с которой он поднялся из трюма, пропала.

— Откуда у вас этот человек? — спросил Уэйн.

— Взяли в плен. Он служил Харроу.

— Я знаю.

Молодой офицер рядом с Уэйном достал из папки лист. Лейтенант взглянул на него и снова повернулся к Беллу.

— В Нассау вас давно ищут.

— Хоть кто-то, — сказал Белл. — А то Харроу даже лодку за мной не прислал.

— О чём речь, узнаете в суде. Ведите его.

Британский матрос потянулся к верёвке, которой были связаны руки Белла. Наш сторож удержал второй конец.

— Без приказа капитана не отдам.

Я встал между ним и британцем.

— Белл подождёт. Мы ещё разговариваем.

Уэйн посмотрел на меня так, будто разговор уже закончился. Но тут молодой офицер заметил Изабель.

— Сэр. Женщина на борту.

Изабель стояла возле Педро. Она услышала офицера и сама вышла вперёд.

— Я вижу, — сказал Уэйн. — Как вас зовут?

— Изабель де Варгас.

Он замер.

— Вы дочь Матео де Варгаса?

— Вы знали моего отца?

— Встречал его в Сан-Хуане. Давно, когда ещё был младшим офицером. Однажды он помог двум раненым с нашего корабля. Я этого не забыл.

Изабель не ответила. Она ждала, что он скажет дальше.

— Мои люди отвезут вас на берег, — произнёс Уэйн.

— Я останусь здесь.

— Вы понимаете, на чьём корабле находитесь?

— Лучше вас.

— Возможно, вы боитесь сказать при них, что хотите уйти.

— Я только что сказала обратное.

Уэйн повернулся ко мне.

— Белла и мисс де Варгас передадите в лодку. После этого сложите оружие.

— Белла можете забрать, — сказал я. — Изабель остаётся.

— Вы решаете за неё?

Изабель ответила ему по-испански. Я не понял слов, но Педро отвернулся, чтобы не рассмеяться.