Черный Меридиан

— Не надо подходить к крепости, — ответил я. — Нам нужна запись в книге.

— А кто пойдёт в город?

— Решим ближе к месту. Веласко может уже разослать моё описание. Изабель там тоже узнают.

— Меня точно узнают, — сказала она. — Зато я смогу спросить о книге. Вам придётся держаться подальше.

Бриггсу это не понравилось. Мне тоже не хотелось доверять ей всё дело. Мы столько пережили из-за этих бумаг, что теперь было глупо просто отдать их и ждать новостей. Педро предложил сначала отправить кого-нибудь узнать, где хранят старые портовые записи и как их можно посмотреть. Для этого не нужно было брать с собой футляр.

В дверях появился Диего. Педро показал ему строку с его именем. Он долго смотрел на дату, потом сказал, что помнит лодку возле рифа, но не помнит, что случилось после. Держался он еле-еле, так что я отправил его отдыхать к Хью.

Бриггс свернул карту.

— Прежде чем идти к испанскому порту, объясните людям, ради чего они рискуют. После острова они захотят знать.

Миллс проходил мимо открытой двери и всё услышал.

— Надеюсь, ради серебра. А то моя рука уже дороже этих старых бумажек обошлась.

— Что в ящиках, мы не знаем, — сказал я. — Серебра обещать не буду. Сначала выясним, кто забрал груз. Если дальше следа нет, в крепость лезть не станем.

— Вот это им и скажите, — ответил Бриггс.

Он попросил дать Нэду время ещё раз проверить мачту, а людям пересчитать сухой порох. Я согласился. Без этого в новый путь отправляться было нельзя.

Когда я собирал листы, Изабель придержала футляр.

— У дяди есть знакомые в Сан-Хуане. Он может велеть никому не показывать книгу. Мне понадобится помощь, чтобы добраться до неё.

— Вы могли остаться с испанцами на берегу.

— Могла. Тогда бумаги отца ушли бы с вами.

Она говорила спокойно, но я пока не знал, насколько ей можно доверять. Я предупредил, что на «Ведьме» за ней будут присматривать. К Беллу и к карте её не подпустят.

— Кто такой Белл?

— Человек Харроу. Он ищет ту же карту.

— Значит, карта у вас?

— Я такого не говорил.

Изабель посмотрела на футляр в моей руке, но спорить не стала. Вышла из каюты. Я всё ещё не знал, что она сказала испанскому офицеру возле скал и что расскажет дяде, если они встретятся.

Я остался один и достал свою тетрадь на русском языке. На одной странице были записаны имена Оли и Сони, чуть ниже школьный концерт. Вспомнил, как Соня поправляла меня насчёт жилета: не синий, а «морской». Я хотел записать домашний адрес, пока и его не забыл.

Город вспомнил сразу. Номер квартиры тоже. А название улицы никак не приходило в голову. Я прекрасно помнил краску, облупившуюся возле лифта, и Сонину обувь у двери. Мог бы даже нарисовать нашу прихожую. Но улицу назвать не получалось.

Я перелистал старые записи. Адреса там не было. Оставил в тетради пустую строку, ещё немного посидел над ней и закрыл.

С палубы позвали капитана. Я убрал тетрадь и поднялся к Бриггсу. Паруса Веласко всё ещё виднелись на юге, за рифом. Нэд закончил осмотр мачты и разрешил добавить немного паруса. К вечеру он собирался проверить крепление снова.

— Идём к Сан-Хуану, — сказал я Бриггсу. — Выбирай дорогу, которую выдержит «Ведьма». В порт пока не суёмся. Сначала узнаем, что там делает Веласко.

— Команде сами скажете?

Я собрал людей, которые были свободны от вахты. Рассказал про девятерых выживших, которых объявили погибшими, и про три ящика. Что в них лежало, я не знал и скрывать это не собирался.

Потом рассказал о Коуле. Объяснил, где мы оставили его тело и почему сейчас не можем вернуться. Матрос, который сделал две зарубки на дереве, спросил, найду ли я место снова.

— Найду. Сам покажу дерево.

Он кивнул. Остальные постепенно разошлись. Миллс задержался возле Педро.

— Если в ящиках только старые счета, я этим испанцам свой хрен покажу.

— Не надо свою письку всем показывать, — сказал Педро.

— Тогда пусть там будет серебро, ебать их тысяча чертей.

Изабель стояла у борта в сухой рубахе, которую ей нашёл Хью. Когда я остался один, она подошла. На запястье у неё белела свежая повязка.

— Тех двух солдат на берегу вы оставили живыми, — сказала она.

— Вы попросили.

— Не думала, что послушаете.

Я посмотрел на её руку. Хотел спросить, сильно ли болит, но вместо этого вернулся к делу.

— Если мы попадём в Сан-Хуан, сумеете разобраться в старой портовой книге?

— Сначала придумайте, как мне войти в город. Дядя мог уже сообщить, что я ушла с вами. Тогда меня будут искать.

Она вернулась к борту. А я снова вспомнил пустую строку в тетради и пошёл к рулевому. Бриггс уже велел менять курс. «Ведьма» вышла из-за последнего островка и повернула на восток. Веласко остался позади, возле рифа.

Глава 22. Книга в Сан-Хуане

На третье утро пути Нэд запретил ставить парус на повреждённую мачту. Ночью поднялся ветер, и канат, которым он стянул трещину, начал ползти вниз. Плотник заметил это на рассвете. Он разбудил двоих матросов, заставил их держать снасть и сам поправлял накладки, пока остальные убирали полотно.

Я вышел на палубу, когда всё уже закончилось. Нэд стоял на ящике и проверял узел.

— Держится? — спросил я.

— Сейчас держится. Пока вы спали, держал не очень.

— Почему меня не позвали?

Он спустился с ящика, вытер ладони о штаны и посмотрел на мою перевязанную руку.

— Чтобы вы стояли рядом и спрашивали, держится или нет?

Миллс, сидевший возле пушки, фыркнул. Нэд услышал и добавил уже тише:

— Люди сделали, что надо. Бриггс был здесь.

Я кивнул. Если бы мачта упала, меня разбудили бы без просьбы. Нэд снова забрался на ящик, а я пошёл к Бриггсу. Пришлось придерживаться за борт: колено после рифа ныло при каждой качке.

По словам Бриггса, до Сан-Хуана оставалось меньше дня. Ветер мог помочь, но мачта не позволяла добавить парусов. За кормой никого не было. Веласко мы потеряли ещё вчера, когда прошли между двумя низкими островами.

— Он мог пойти прямо к порту, — сказал Бриггс. — Там ему не придётся угадывать, куда мы повернём.

— Ты хочешь вернуться?

— Я хочу, чтобы вы понимали, в какой порт лезете.

Педро вынес на палубу завтрак. Хлеб он нарезал так тонко, что Миллс поднял один кусок к свету.

— Сквозь него берег видно, Педрито.

— Это же удобно, — сказал Педро. — Смотри и жуй.

Второй кусок Миллс всё же получил. Я заметил, что Педро отнёс миску вниз. Диего почти не вставал после острова: то спал, то просил воды. Хью говорил, что он слаб и ему пока лучше лежать. Мы оставили его на корабле; в городе толку от него сейчас не было бы.

Изабель подошла позже. На запястье у неё была свежая повязка. Она спрятала волосы под простой платок, но несколько тёмных прядей выбились у лица. До этого я видел её в основном под дождём, в темноте или когда нам обоим было не до чужой внешности. Сейчас впервые разглядел как следует. Она была очень красива: большие карие глаза, полные губы, густые волосы. Чужая рубаха сидела свободно, но всё равно не скрывала её тонкой талии и красивой фигуры. Я задержал на ней взгляд дольше, чем следовало. Изабель посмотрела на меня, и я отвернулся к морю.

— Вы уже решили, кого пошлёте? — спросила она.

— Меня, вас и Педро. Бриггс остаётся с кораблём.

— Троих мало. В порту есть люди дяди.

— Четверо, — раздалось за моей спиной.

Я обернулся. У леера стоял матрос Рид. Накануне он помогал Нэду менять канат на мачте. На щеке у него был старый белый шрам, а под ногтями въелась смола. Я запомнил его ещё на острове: Рид первым увидел, что береговая тропа оборвалась, и не дал людям полезть по ней с носилками.

— Я пойду, — сказал он. — Лодку у вас всё равно кто-то должен сторожить.

Бриггс посмотрел на него.

— В Сан-Хуане бывал?

— Нет. Тем лучше: меня там никто не знает. А если за нами пойдут, я замечу.

Мы договорились ещё об одном матросе для лодки. Он останется у берега и, если понадобится, отведёт её в другое место. Бриггс хотел послать с нами вооружённую группу, но с группой мы не прошли бы через порт незаметно.

Вечером впереди показались огни. К утру мы увидели стены Сан-Хуана и крепость над бухтой. У входа стоял испанский корабль. «Ведьма» остановилась за мысом, где её не было видно с крепости.

— Если не вернёмся до темноты? — спросил я Бриггса.

— Отойду, если появятся корабли. Ждите меня у сухого мыса. Если погоня пойдёт за лодкой, дайте два выстрела подряд.

Бриггс протянул мне саблю и пистолет. Я спрятал их под плащ. Белла оставили под охраной двух матросов, которым Бриггс доверял.

Мы сошли на берег далеко от города. Лодку затянули за камни и прикрыли ветками. Гребец остался при ней: если сюда придёт патруль, уведёт её к следующему выступу.

Педро шёл впереди с корзиной рыбы. Мы купили её у рыбаков по дороге, переплатив два песо. Рид нёс мешки, я надел широкую шляпу. Изабель спрятала волосы под платком.

У складов Педро спросил дорогу у мальчишки, который продавал воду. Мальчишка показал на белое здание за портовым двором.

— Там старые книги, — сказал Педро. — Его мать моет у писаря пол. Сейчас писарь один.

— А рыбу мы кому продадим? — спросил Рид.

— Писарю. Может, она отвлечёт его от нас.

В портовом дворе было тесно. Две повозки стояли у ворот, а третью разгружали. Педро повёл нас между ними. У входа в нужное здание сидел стражник с ружьём. Второй проверял записи у человека, который привёз бочки.

Изабель остановилась у стены. В рукаве у неё лежала бумажка с датой старого приказа. Сам футляр с бумагами мы оставили на «Ведьме».

— Я войду с Педро. Вы с Ридом ждите здесь. Если там увидят Роу, мне не дадут даже назвать отца. Хлопнут сразу.

Я хотел возразить. Вчера мы решили идти вместе. Но перед дверью я увидел свежую доску с объявлениями. На ней висели несколько листов с именами разыскиваемых моряков. Разобрать текст издалека я не мог. Смотреть, есть ли среди них Роу, желания не было.

— Пять минут, — сказал я. — Потом я войду.

— За пять минут старую книгу и принесут только если писарь сегодня добрый, — ответила Изабель. — Дайте десять.

— Семь.

Педро поставил корзину к ногам.

— Прекрасный торг. Теперь скажите стражнику, что вы ему тоже отвели семь минут на жизнь.

Изабель не удержалась от улыбки. Она поправила платок и пошла к двери. Педро заговорил со стражником так уверенно, будто каждую неделю приходил сюда с рыбой. Тот заглянул в корзину, сморщил нос и велел оставить рыбу у двери. Педро передал корзину Риду и вошёл с Изабель.

Мы с Ридом отошли к тени под навесом. Сюда складывали пустые корзины. От входа нас отделяла одна повозка. Если Изабель понадобится помощь, я успею добежать. Если стражник захочет узнать, почему двое незнакомцев торчат у стены, что то говорить и отвечать будет труднее.

Рид повернулся к воротам. Я смотрел на окна задней комнаты. Снаружи обычное здание с пыльными ставнями. Где-то там стояла книга, из-за которой Коул остался в яме на острове. Финн погиб ещё раньше, когда мы пытались удержать «Ведьму» на плаву после боя. Я обещал людям узнать, зачем им пришлось пройти через всё это. Теперь оставалось ждать, пока писарь перелистает двадцать лет бумаг.

У ворот появились двое солдат. Рид заметил их первым и молча повернул ко мне голову. Один из солдат держал лист с рисунком бородатого человека. На грязной бумаге лицо выглядело слишком знакомо.

— За повозку, — сказал Рид. — Будто грузить пришли.

Он взял с земли тюк, я помог донести его до колеса. Солдаты прошли мимо. В окне за их спинами показался платок Изабель. Она уже нашла книгу.

Солдат остановил мальчишку, у которого Педро спрашивал дорогу. Тот увидел монету в его руке и указал на здание.

— Они идут к двери, — сказал Рид.

— Приведи туда мальчишку с нашей корзиной. Пусть требует деньги за рыбу. Я предупрежу Изабель.

— Какого мальчишку?

— Любого. Только быстро.

Рид побежал к возчикам. Я схватил пустой мешок, открыл дверь, пока стражник разговаривал с солдатами, и прошёл к задней комнате.

В передней сидел писарь. Он сдвинул очки на кончик носа и поднял глаза от бумаги. Я прошёл мимо, толкнул дверь в глубине. Изабель и Педро стояли у высокого стола. Между ними лежала толстая книга. Они одновременно повернулись ко мне.

— Что случилось? — спросила Изабель.

— Солдаты показывают рисунок у ворот. Рид уже предупредил. Сколько вам надо?

Педро прижал пальцем строчку в книге. Перед ним лежал отдельный лист, на котором он быстро выводил слова.

— Здесь три ящика. Подождите.

— Я видел солдат, — сказал я. — Блин говорите короче по фактам, без воды.

Изабель подняла на меня глаза. Я и сам понял, что ляпнул: здесь так не выражались.

— Коротко, — поправился я. — Что в ящиках?

Изабель перегнула угол листа, чтобы он не закрывал дату.

— Два ящика с серебром. Их отдали в казну. Указан вес и подпись казначея.

Я взглянул на книгу. Цифры шли ровными столбцами. Перед одной записью стояла печать, рядом была приписка другим почерком. Изабель перевела её, водя ногтем по строке.

— Третий вскрыли. В нём были судовые журналы и схема прохода между рифами. Через девять дней отец получил бумаги обратно по личному приказу коменданта.

— Куда он их дел?

— Забрал на судно. Здесь написано, что с ним отплыл Диего.

Я переспросил. Изабель показала две подписи ниже. Имя Диего на испанском я уже узнал без помощи Педро. Оно было написано возле имени Матео де Варгаса. Дата стояла позже той, когда Диего объявили погибшим.

— Значит, они вернулись к острову? — спросил я.

— Так записано. «К западным рифам». Дальше ничего.

Я сжал край стола здоровой рукой. Диего говорили, что его никто не ищет и он пролежал в чужой лодке неизвестно сколько. А двадцать лет назад он уже однажды уходил туда с отцом Изабель. Если бы он мог вспомнить эту поездку, нам не пришлось бы лезть в порт. Но Диего пока не мог.

— А девять человек?

Педро перевернул страницу.

— Здесь. Их везли под другими именами. Пятерых потом забрали на работу в городе. Троих увели в гарнизон. Одного отпустили. Вот эта запись.

Изабель взяла его лист и дописала две строки.

— Рафаэль Риос. В бумагах он стал Рафаэлем Морено. Отпущен в приход Святого Мартина у старой дороги за городом.

— Он жив?

— Этого книга не скажет, — ответила она. — Через двадцать лет там может не быть даже самого прихода.

В передней скрипнул стул. Писарь что-то спросил по-испански. Педро ответил, что скоро закончит. Я услышал, как открылась входная дверь. За ней заговорили солдаты. Один из голосов я узнал: тот, что спрашивал возчика.

— Берите лист, — сказал я. — Книгу оставьте.

Изабель ещё раз посмотрела на записи. Педро спрятал копию за пазуху. Он успел переписать дату, имена, приход и слова о третьем ящике. Вес серебра нас уже мало занимал.

В дверях появился писарь. За ним стоял солдат. Писарь увидел меня, затем опустил взгляд на раскрытую книгу.

— Я спрашивала об отце, — сказала ему Изабель по-испански.

Тот ответил быстро и громко. Она перевела только одно:

— Он требует, чтобы мы остались.

— Передай, что мы уже уходим.

Солдат положил руку на рукоять сабли. Я отодвинулся от книги. Стрелять здесь было нельзя: в тесной комнате я мог попасть в Педро или Изабель. Кроме того, у солдата за спиной был ещё один.

Из передней раздался тонкий голос мальчишки. Он кричал, что рыбу не оплатили, и требовал звать хозяина. Солдат на миг оглянулся. Я шагнул к двери, толкнул её прямо ему в плечо и выскочил в переднюю. Писарь закричал. Позади меня Педро и Изабель уже отходили от стола.

У входа стоял мальчишка с корзиной. Рид держал его за воротник и делал вид, что спорит с ним о рыбе. Увидев нас, он отпустил мальчишку. Корзина осталась посреди прохода.

— К воротам нельзя, — сказал Рид. — Там ещё трое.

Писарь кричал из задней комнаты. Солдат двинулся за мной. Я подхватил корзину и швырнул её ему под ноги. Рыба вывалилась на пол. Солдат поскользнулся и ударился спиной о стол писаря. Мальчишка возмущённо завопил. Я сунул ему монету, он её заработал.

Рид вывел нас через дверь для грузчиков. Мы прошли за телегами к рыбному рынку. До выхода из города оставалось несколько улиц.

Солдат у ворот обернулся на крик писаря. Я пригнулся и упёрся ладонью в борт телеги. Колено снова подвело.

— Вы сможете бежать? — спросила Изабель.

— Смогу.

— Тогда вставайте. Они уже смотрят сюда.

Мы вышли к рынку шагом. Педро и Рид шли чуть позади.

Пока мы шли среди лавок, я думал, что делать дальше. Сначала найти Рафаэля, если он ещё жив. Узнать у него, куда Матео увёз схему. Потом вернуться к рифам и попробовать пройти туда с картой Роу. Другого способа попасть домой я не знал. После каждого прикосновения к карте память подводила всё сильнее. Название своей улицы я уже потерял. Я торопился, пока помнил Олю и Соню.

Между лавками торговались рыбаки. Если побежим, нас сразу заметят. Изабель остановилась у женщины с зеленью, купила пучок и спокойно пошла дальше. Я прошёл рядом.

— Что это? — спросил я.

— Понятия не имею. Но пахнет хорошо.

У конца рынка нас догнали Педро и Рид. Рид снял с чужой телеги верёвку и нёс её на плече.

— За нами двое идут, — сказал он. — К лодке прямо не пройти.

Изабель указала на переулок между домами. Мы свернули туда и ускорили шаг. Впереди показалась дорога к берегу. Её отделяла низкая каменная ограда. Мы почти дошли до неё, когда за спиной крикнули:

— Alto! (Стоять!)

Рид обернулся первым.

— Бегите к лодкам. Я задержу.

Он подцепил верёвкой ручку пустой тележки, стоявшей у стены, и потянул её поперёк переулка. Рид не геройствовал с саблей. Он просто поставил между нами и солдатами тяжёлую тележку. Колёса застряли в щели между камнями, тележка завалилась и загородила проход.

Мы перелезли через ограду. Изабель перепрыгнула первой, но зацепила плащом острый камень. Я помог высвободить ткань. Педро уже бежал к воде. Сзади грохнул выстрел. Пуля ударила в стену над тележкой. Рид пригнулся и перемахнул ограду следом за нами.

За оградой лежали рыбацкие лодки. Наша была за дальним выступом. Гребец увидел нас и вытащил вёсла из укрытия.

Мы побежали вдоль воды. Рид нёс верёвку. Я велел бросить её, но он сказал, что она хорошая, и не стал слушать меня. У лодки мы вместе столкнули её с песка. Волна вернула корму обратно, пришлось толкнуть ещё раз. Ладонь под повязкой снова намокла от крови.

С берега выстрелили. Пуля ушла высоко. Я сел к веслу, Педро взял другое. Ветер мешал нам уйти, но испанцы ещё только тащили свою лодку к воде.

— Лист, — сказала Изабель.

Она достала копию из рукава и сунула Педро за пазуху.

— Меня обыщут первой, если догонят.

Мы обогнули выступ. За мысом ждала «Ведьма». Нэд бросил нам канат, и лодку подтянули к борту. Я поднялся последним. Бриггс смотрел на берег через трубу.

— Отходим? — спросил он.

— Да. Солдаты нашли нас у портовой книги. Рыбацкая лодка может пойти следом.

— Она нас не догонит. Если только вы по дороге не продали паруса.

— Продали рыбу. За большие деньги.

— Надеюсь, она того стоила.

Я кивнул Педро. Тот достал лист из-за пазухи. Чернила местами размазались от пота, но основные строки читались. Педро показал Бриггсу нужные строки и перевёл их. Бриггс посмотрел на Изабель.

— Серебро уже в казне короны?

— Два ящика. Третий мой отец забрал обратно. В нём были журналы и схема.

— Он вернулся к рифам, — добавил я. — С Диего.

— А место, куда он вернулся, здесь названо? — спросил Бриггс.

— Нет. Есть имя одного из девяти выживших. Его отпустили в приход Святого Мартина за городом.

— Сначала отойдём отсюда, — сказал Бриггс. — Потом поищем его.

Нэд, стоявший у якоря, кивнул на повреждённую мачту.

— С этим ветром другого ответа я бы и не принял.

Матросы подняли якорь. «Ведьма» повернула к открытому морю. На берегу солдаты всё ещё возились с лодкой. Мы не стали ждать, пока они доберутся до нас.

Изабель сжимала в руке пучок зелени, купленный на рынке. Листья помялись.

— Педро разберётся, что с этим делать, — сказала она и протянула мне покупку.

— Я ему отдам. Сам пробовать боюсь.

Она чуть улыбнулась и ушла к камбузу. Я спустился в каюту. В русской тетради строка с названием моей улицы так и оставалась пустой. Я убрал тетрадь, взял копию портовой записи и поднялся наверх к Бриггсу. У мачты собрались свободные от вахты люди. Кто-то уже узнал от Рида, что в книге нашлось серебро.

— Хорошая новость есть, — сказал я. — Конвой действительно довёз два ящика с серебром до Сан-Хуана.

Миллс поднял голову.

— И где они?

— В казне. Двадцать лет как.

— Ну и какого хера мы туда полезли?

На этот раз он даже не стал ждать ответа. Рид снял с плеча украденную верёвку и положил её к ногам Нэда.

— Вот добыча из порта, — сказал он. — Прошу записать на мою долю.

Кто-то коротко засмеялся, но Миллс смотрел на меня. Я показал лист.

— Был третий ящик. В нём журналы и схема прохода. Отец Изабель забрал их и ушёл к рифам с Диего. Мы нашли имя одного из матросов конвоя. Возможно, он ещё живёт здесь, за городом. Я хочу поговорить с ним, прежде чем решать, куда идти дальше.

— А если он помер? — спросил матрос возле Миллса.

— Узнаем на месте. В порт больше никого не поведу. Подойдём к берегу с другой стороны и отправим небольшую группу. Вы сегодня видели, что получилось у меня.

Миллс потёр здоровой рукой перевязь.

— Значит, ещё один день без серебра. Ну хоть ром есть.

— Да. Я обещал сказать вам правду, даже если она дерьмовая. Вот она.

Он помолчал, потом отошёл к пушке. Остальные тоже вернулись к работе. Я спустился в каюту и открыл свою тетрадь. Надо было самому понять, ради чего мы снова собираемся к испанскому берегу.

«Два ящика с серебром остались в казне Сан-Хуана. На них больше не нельзя было рассчитывать.

В третьем ящике были судовые журналы конвоя. В такие книги капитаны записывали курс и всё важное, что случалось в море. Вместе с ними лежала схема прохода между рифами. Возможно, по ней можно добраться до места, где погиб конвой.

Матео забрал эти бумаги из порта и уплыл обратно к рифам. С ним был Диего. Диего этого не помнит, а где теперь сами бумаги, мы не знаем.

Рафаэль Риос выжил после гибели конвоя. Его записали мёртвым, дали другое имя и отпустили за городом. Сначала надо найти его. Он мог видеть, что произошло с кораблями, и знать, зачем Матео понадобилось возвращаться. Если Рафаэль жив и хоть что-то помнит, мы поймём, куда идти дальше.

После этого вернёмся к рифам со схемой или хотя бы с его рассказом. Там я попробую разобраться с картой Роу. Я всё ещё не знаю, может ли она вернуть меня в моё время. Но другого пути к Оле и Соне у меня пока нет».

Я перечитал последнюю строку и закрыл тетрадь. Бриггс уводил «Ведьму» от города. Прежде чем искать Рафаэля, нам нужно было выбрать другое место для высадки.

Глава 23. Человек, который был там

К рассвету Сан-Хуан остался за кормой. Бриггс обошёл город морем и остановил «Ведьму» у низкого берега, за которым начиналась старая дорога. В портовой книге писали, что Рафаэля отпустили в приход Святого Мартина. Педро выяснил у рыбаков: деревня с такой часовней ещё стоит. До неё можно было дойти от моря за час.

Нэд не дал ставить парус на повреждённую мачту, хотя ветер стих. Другая мачта тянула нас как могла. Перед тем как опустить якорь, он ещё раз проверил стянутую трещину и велел людям не бросать бочки возле её основания.

— Когда я вернусь, она всё ещё будет стоять? — спросил я.

— Если вернётесь сегодня, у неё хорошие шансы.

Миллс сидел у пушки и протирал ствол. Больную руку он держал на перевязи. Когда я проходил мимо, он кивнул на берег.

— За стариком собрались? У него хоть деньги есть?

— Если есть, я отберу и отдам тебе на лечение.

— Тогда не надо. Мне Хью и так за каждую повязку припоминает.

На этот раз Миллс не попросился с нами. После двух дней, проведённых с больной рукой, ему уже не хотелось убеждать всех, что он может работать за двоих. Я оставил его возле пушек и пошёл к Хью.

Диего сидел внизу на свёрнутом парусе. Он оделся и пытался завязать шнурки. Руки дрожали так сильно, что узел сразу распускался. Хью стоял рядом с кружкой воды.

— Он сказал, что идёт с вами, — сообщил лекарь. — Я сказал, что он полежит здесь. Мы зашли в тупик.

— Рафаэль видел его двадцать лет назад. Без Диего он может нам не поверить.

— А если мальчишка свалится посреди дороги, вы понесёте его обратно?

Диего поднял голову. Из его быстрых испанских слов я разобрал только имя Рафаэля. Педро, спустившийся за нами, присел перед ним и ответил. Потом взял шнурок и завязал его одним движением.