Вестник из будущего. Книга 1

Минут через десять появился повеселевший водитель. Сказал, что будет на параллельной улице, за автовокзалом, и объяснил, как туда пройти.

– К зданию автовокзала примыкает забор, в нём есть калитка, проходите через неё по тропинке пятьдесят метров и садитесь в мой автобус.

– А почему нельзя подъехать к самому крыльцу здания, чтобы не тащить вещи? – с удивлением спросили мы.

– Потом объясню, – махнул рукой водитель. – Вы ступайте, пока дойдёте, я уже буду вас ждать.

– Ты там, в своём вагоне, не познакомился ли с кем? – спросил меня дорогой Олег.

– Угадал, было дело, – ответил я, – симпатичная, скромная, ходит в церковь и даже там поёт. У меня случайно мелькнула мысль, а не жениться ли мне, ведь я далеко уже не мальчик.

– Вот-вот, – сказал Олег, – думаем об идеальных, а женимся на ком попало. Главное, чтоб это не услышали наши женщины.

Подойдя к автовокзалу, мы действительно увидели забор и калитку, на которую прежде не обратили внимания. Открыв калитку, заметили подъехавший автобус.

– Всё нормально, – сделал вывод Олег, – пошли за ребятами.

Уже в автобусе я не удержался и спросил у водителя, для чего такая секретность?

– Понимаешь, – подал голос шофёр, – всем здесь заправляет дед. В любое дело свои усы всунет, жук ещё тот. На всём копейку имеет. Но я не дурак. Разведка работает. Уехал он из посёлка и до завтра не вернётся. Врагов у меня нет. Вряд ли кто выдаст. Но на глазах у всех обделывать свои делишки, конечно, нельзя. Делиться с ним уже надоело, да и деньжата сейчас позарез нужны. Скоро у нас второй родится, а тут надо дом ремонтировать, и машине модернизация требуется. Вы не смотрите, что автобус старенький, здесь двигатель уже другой и подвеска собственной конструкции. Со стандартной автобус на наших лесных дорогах давно бы уже рассыпался.

– А почему дед? – полюбопытствовал я. – Сейчас в основном молодёжь всем заправляет. Да и зачем деду какой-то бизнес?

– Ну, деньги тратить у него есть куда, – отозвался водила. – Его двое старших сыновей в Англии учатся. Но ему этого мало. Женился на молоденькой – она ему ещё двоих, одного за другим, родила. Коттеджей дед понастроил! Вы видели при въезде в посёлок один из них.

– И откуда у него столько денег? – удивился я, – здесь же особо ничего нет. Ну, рыба, ягода, лесопилку видел.

– Да, он с этого начинал. Так посёлок такой не один. А сейчас у него предприятие и магазины в городе. А жить предпочитает всё равно здесь, никто и не знает, почему. Места здесь глухие. Были случаи, терялись люди бесследно. Рассказывают, приезжали в девяностые пару раз братки к деду: видать, требовали поделиться. Так никто не знает, куда они исчезли. Потом расспрашивали про них странные типы, но попробуй, узнай тут чего. Однако ж странно как-то: они были на машинах и при оружии, это уж точно. Ни волки, ни медведи таким не страшны.

Костя тем временем задремал и начал клевать носом. Андрей толкнул его в бок и повторил за водителем: – Медведи, Костя, медведи!

Константин, конечно же, не успел глубоко задремать – встрепенулся и тут же подыграл Андрею:

– А-а-а! Медведи! Поворачиваем назад!

Водитель не понял юмора, резко затормозил и удивлённо оглянулся в салон. Все засмеялись и заверили его, что едем дальше.

– А что же дед? – попытался я восстановить прерванный разговор.

– А что дед? Буржуй, он и есть буржуй. Живёт припеваючи, да капитал накапливает. Правда, ежели у кого какая трудность возникает, то бегут к нему. Не всем, конечно, но многим помогает.

Дорога тем временем становилась все хуже, петляя между валунами и соснами. Обычный микроавтобус, конечно же, на такой дороге начал бы рассыпаться, но наш упрямо карабкался на взгорках и осторожно съезжал на спусках. Скорость была невелика, но и неровности довольно-таки крутые. Выехав за очередной поворот, мы вдруг увидели впереди себя большой черный джип, который стоял у нас на дороге, явно встречая нас. Наш водитель от такой картины аж подскочил в своем кресле, матюгнулся, затормозил и ударил рукой по рулю.

– Лёгок на помине, – сказал шофёр. – Вот вам и дед.

Водительская дверь джипа открылась, и наружу вышел, не спеша, крепкий мужчина. Седина, очки и глубокие морщины, конечно же, выдавали свой возраст, но спортивная фигура и лёгкая походка говорили о том, что он может дать фору многим молодым.

В салоне автобуса установилась тишина, скрипнула входная дверь, дед вошёл в автобус и поздоровался. Напряжение как-то сразу спало, но только не у водителя.

– Я это… ну, – пролепетал он.

– С тобой мы потом поговорим, – сурово махнул рукой бородач и вновь к нам: – отдыхать едем?

– Да, конечно, отдыхать, рыбу ловить, песни у костра петь, – на разные голоса откликнулись мы.

– Эх, и я бы с вами с удовольствием попел. Да вот горло застудил, осип. Да и времени всё не хватает, – сказал дед, проходя по салону.

Видимо, зрение у него уже подсело, да и полумрак: ему приходилось всматриваться в каждое лицо. Наконец, зыркнул на нас с Олегом своим колючим взглядом из-под очков, развернулся и пошёл к выходу. На прощанье пожелал удачи, наказал водителю довезти, куда скажут. Подождали, пока джип по кочкам объедет нас, и поехали дальше. Водитель, вроде, чуть отошёл от шока.

– Попался я капитально, но вроде, не за мной охотился. И совсем не злой был, – сказал он. – Придётся свои планы сократить.

– Странно, он вроде, миллионами ворочает. Следить за тобой он точно не будет. Но из принципа, раз уж ты попался, может щёлкнуть по карману, – заметил Олег, – может, и забудет.

И вот добрались до озера. Разгрузили автобус – он тут же, развернувшись, уехал. Место оказалось не очень живописным и низменным. Справа примыкало небольшое болотце. Все решили, что нужно срочно уходить отсюда, а для этого скорее надо поставить наш флот на воду. За несколько минут весь багаж был распакован.

Но Олег попросил минуточку внимания и торжественно объявил начало похода. Зачитал звания и должности, которые получил каждый из участников похода. За собой он оставил звание адмирала и почётную обязанность идти впереди группы. Костя получил звание комиссара и обязанность проводить политико-воспитательную работу, а так же составить хронологию, а после похода написать летопись этих дней (что он делал с немалой долей юмора после каждого похода). Андрей оказался у нас главным механиком, а Наталья главврачом. Я получил звание контр-адмирала и почётную обязанность замыкать флотилию. Татьяна стала у нас метеорологом, чем оказалась не очень довольна.

– Всего лишь метеоролог? – переспросила она, – фи!

– Да ты что, – возразил Олег. – Погода – самое дорогое в походе. Считай, что будешь главным человеком среди нас. А делов-то! Записываешь в тетрадь каждый день температуру и прочие погодные условия. Ну, а вечером произносишь заклинание.

– Какое ещё заклинание? – удивилась Татьяна.

– Можешь переписать его у Натальи. В прошлом походе она была метеорологом, погода была чудесной. Ну-ка, Наташа зачитай, что ты тогда придумала, – попросил Олег.

– Сгинь, тучка большая, и приплыви тучка маленькая, маленькая. Встань, ясно солнышко, поутру и провожай нас целый день! – произнесла нараспев, Наташа.

– И всё! – воскликнул Олег, – Погода обеспечена!

– А если не получится? – спросила Татьяна.

– Сторона здесь глухая, молятся люди на деревянных идолов, а плохих метеорологов бьют ремешком. Ничего личного, таковы местные традиции, – с широкой улыбкой ответил Олег.

Все эти разговоры шли с одновременной сборкой флотилии. Вскоре все три байдарки отправились на ночёвку к острову посреди озера.

Утро нас встретило прекрасной погодой, и она радовала нас весь поход. Видимо, в выборе метеоролога мы не ошиблись. Поход прошёл, как один день.

И вот уже завершение. Татьяна вся в предвкушении – сегодня её день рождения. Олегу, Андрею и Наталье не терпится провести эксперимент в аномальной зоне. Разгильдяй Костя с удовольствием участвует во всём. Ну, а мне хочется выспаться. Жаворонку непросто в походе, а особенно мне. Каждый вечер заканчивается бдением у костра с гитарой, как минимум до полуночи. Утром все отсыпаются, но я уже в шесть часов на ногах.

Кстати, Татьяна ничего не стребовала с Олега по поводу комаров. Правда, при подходе к первому же острову, где мы собирались остановиться, она напомнила про обещание. На что тот ответил, что сейчас прочитает заклинание. Выставил в сторону острова руки, Олег произнёс:

– Кыш, козявки, кыш!

На острове действительно не оказалось комаров. Ни одного. Секрет, который знает каждый опытный турист, оказался очень прост. Гнус боится больших водных пространств и на острова не залетает.

Конечный пункт выглядел впереди по курсу, как остров. Но оказалось, что он соединён косой с берегом, так что фактически это был полуостров. Нас уже ожидали люди, доставившие аппаратуру. Олег договорился о времени, когда они должны были все забрать и попрощался с ними.

Непосредственно аномальной зоной оказалась старая, но действующая банька на самом берегу. Она ничем не отличалась от тех, которые я не раз встречал в Карелии. У входа была сложена небольшая поленница дров, и лежал топор. Олег сказал, что одно не помешает другому. Нужно протапливать баню и одновременно разворачивать аппаратуру.

Из аппаратуры ничего оригинального не обнаружил. Дизель-генератор, компьютер, датчики, которые я раньше не раз видел среди промышленного оборудования. Другое дело, как это всё соединить. Кроме того, специально для Татьяны привезли довольно-таки мощный музыкальный центр.

Распределив между собой поле деятельности, все с увлечением приступили к работе. Просверлили три стены бани и вставили датчики, соединили всё проводами. Проверили генератор… Одновременно протапливалась баня. Вскоре Андрей сказал, что всё готово.

Наташа села за компьютер. Все замерли в ожидании. На экране высветилась, какая-то кривая, напоминающая синусоиду. Но вдруг кривая дёрнулась и начала выписывать петли. Андрей с Олегом закричали от восторга.

– Есть! – воскликнула Наташа, – всё записано.

– Это и всё? – удивился Костя.

– Эх, ничего ты не понимаешь, – сказал с укором Андрей. – Так чётко еще никто не фиксировал динамику поля аномальной зоны.

– А эта динамика нас никак не тюкнет? – поинтересовался я.

– Не бойся, – заверил Олег. – А банька-банюшка уже протопилась. Искупаемся и отметим это событие!

– Подумаешь, событие, – возразила Татьяна. – Вы почему-то забыли, что сегодня мой день рожденья. Это что, не событие?

– Конечно, событие, – заверили все в один голос. – Отметим день рождения! И заодно ещё кое-что.

Девушки первыми пошли в баню, мужское население занялось розжигом костра и заготовкой дров. В метрах пятидесяти от бани виднелись развалины деревянного дома. Большинство брёвен, видимо, уже использовали в качестве топлива для бани. Мы с Андреем решили поступить так же, чтобы восстановить после нас поленницу дров и разжечь костёр.

– Да, а хата тут приличная была, – заметил Андрей. – В эти края бежали многие в сталинские времена. Занимались рыбалкой, охотой. С голоду тут не помрёшь, факт. Но во времена Хрущёва всё поменялось. Многим прятаться не имело смысла. Да и без электричества уже никто не хотел жить. Все потянулись к цивилизации. Так и стоит немало пустых домов в самых глухих местах Карелии.

После девушек пошли в баню мужчины, женский пол занялся подготовкой стола к пиршеству.

Внутри баня ничем особым не отличалась от остальных, мною виденных. Только датчики торчали из просверленных стен.

– Олег, – засомневался я, – а здесь действительно аномальная зона?

– Да, – авторитетно ответил он, – не сомневайся. Так ведь и приборы зафиксировали это. Но ты не боись, здесь люди уже лет двести парятся и тебе нечего надеяться на чудо. Тут аномалия несколько другого рода.

– Да, в общем-то, мне чуда никакого не нужно. Вот, думаю, как бы не вляпаться в непонятку какую.

К тому времени, как мы вышли из бани, девчата уже накрыли стол на поляне возле костра. Олег отсалютовал шампанским и поднял первый тост за именинницу. Затем был тост за успешное завершение эксперимента, а тост за окончание похода оказался на третьем месте. Спиртное, хорошая закуска и накопленное недосыпание вдруг начали творить своё коварное дело. Я почувствовал, что вот-вот свалюсь и засну прямо здесь.

Меж тем Татьяна вошла во вкус и потребовала музыку. Но мужчины после бани и спиртного оказались слишком заторможенными. Только Андрей отозвался и сказал, что включит музыку попозже. Там нужно будет откинуть кабели, питающие приборы, и подключить кабель музыкального центра. Но Татьяне не терпелось. Она заявила, что она хоть и женщина, но инженер, и сама разберётся в соединениях. Прихватив фонарик, пошла бороться с проводами. Я понял, что через минуту тут будет грохотать музыка, а мне хотелось тишины, покоя и поспать хотя бы минут двадцать, а можно и все пятьсот.

– Ну, раз вам гитарист пока не нужен, – сказал я, – пойду минут пятнадцать покемарю.

Прикинув, что единственным местом, защищённым от музыки, будет баня, направился к ней. В бане было неплохо: ещё тепло, даже жарковато, и, конечно же, темновато. Точнее, совсем темно. Скинул лишнюю одежду, повесил на гвоздик, пошёл, в темноте нащупал лавку и прилёг на неё...

Не успел закрыть глаза, как на стене где был установлен датчик, вдруг что-то полыхнуло с грохотом, всё пространство содрогнулось и стало дико холодно. Ничего не понимая, вскочил с лавки, покрытой инеем, на ледяной пол. Перед глазами ещё стояла вспышка пламени, но я смог увидеть противоположную стену. Ни датчика, ни отверстия в стене, которое я недавно просверлил, уже не было! Сквозь оконце на противоположной стене пробивался розоватый свет! Прильнув к окну, увидел поразительную картину. Если минуту назад был поздний летний вечер, то сейчас солнце чуть выглянуло из-за горизонта, чтобы осветить бесконечную снежную даль.

Удивление, конечно, позволило на несколько секунд отвлечься от реальности, в которую я попал, но уже в следующий миг тело заколотилось, а зубы залязгали от холода. Бросился в угол, где повесил на гвоздике одежду, но моей одежды не было. Вместо неё висела чужая. Слева – по размеру явно маловата для меня, а справа – несколько великовата. В другое время побрезговал бы даже прикоснуться к такому одеянию, но сейчас нужно было выжить. Схватив холодную одежду с правой стороны, быстро натянул её на себя.

Ещё не совсем согрелся, но начал прикидывать, что же произошло.

– Это всё Татьяна, – предположил я. – Она перепутала провода и закоротила датчики в этой чёртовой аномальной зоне. Но почему так холодно? И как объяснить, что сейчас утро? Ведь я даже не успел заснуть… Меня куда-то кидануло во времени! Только вперёд или назад? Нет, только не вперёд! На стене исчезло отверстие, которое я просверлил.

– Но почему я?! – во мне проснулся голос справедливости, – а не эти шизанутые уфологии?! А Олег! «Не боись, не боись, двести лет ничего». Его бы сейчас сюда! Кстати, он, возможно, был бы и рад. Интересно, что я делал той зимой в это время? Получается, что я присутствую в этом мире в двух экземплярах. Стоп! Это не зима! Зимой солнце совсем низко над горизонтом. Это или осень, или весна.

И ещё что-то всплыло в сознании. Справа вижу в окно сосну. Вчера её точно не было. Не было даже пенька, потому что тропинка проходила через то место. Одевшись, почувствовал, что тело начало отогреваться. Ну, что ж, нужно выходить в этот мир. И я толкнул дверь.

Впереди виднелась замёрзшая и заснеженная гладь озера. И только вдалеке темнел островок. Справа действительно стояла сосна. Оглянувшись, на возвышении увидел деревянный, целый и невредимый дом. Из трубы вился дымок! И это было очень хорошо!

– А ведь, могло быть и хуже, – подумал я и заспешил к дому.

Постучался… Долго ждать не пришлось. Послышалось покашливание, скрежет засова – и дверь открылась. Поразительно, но хозяин ничуть не удивился. Я поздоровался.

– Здорово, коли не шутишь, – ответил он и отошёл в сторону, пропуская меня. – Заходи. У меня как раз чайник закипел.

Второй раз меня приглашать не пришлось. Стакан горячего чая – то, о чём я мечтал сейчас. Уже прихлёбывая из стакана, вспомнил, что не представился.

– Меня Алексеем зовут.

– А меня Фёдором, – ответил охотно тот.

– Слушай, Фёдор, – обратился я к нему, – ты только не удивляйся. Я хотел спросить… какой на дворе год?

– Да не удивляюсь я, – прихлёбывая чаёк, ответил он. – Сегодня двенадцатое марта тысяча девятьсот тридцать восьмого года.

На шутника Фёдор совсем был не похож – и я как-то сразу поверил ему. Да после происшедшего я готов был поверить во что угодно. Тридцать восьмой год… Что же в нём было? Что я помню? Сталин, репрессии… Окончание работ на Беломорско-Балтийском канале… Какая-то там пятилетка… И впереди – война. Вот в какое «весёлое» время я попал…

– Федя, я из бани пришёл, – сказал я и тут же подумал, что после этих моих слов он меня примет за психа.

– Да, конечно, – не удивился тот. – Немного передохни, я тебе лыжи дам и отправляйся в монастырь. А спирт больше сегодня не пей, а то можешь и не дойти.

– Спирт не пью, – честно признался я, – это шампанское.

– Шампанское?! – наконец-то удивился Фёдор.

Ничего не сказав, он вышел в сени и вскоре вернулся.

– Лыжи у крыльца, – сказал он, – лучше не терять время: день короткий.

Когда мы вышли из дома, Фёдор показал вдаль рукой:

– Видишь вон тот остров? Как зайдёшь за него, увидишь купол церкви. Через озеро, напрямик, – совсем недалеко. По суше намного дальше.

Лыжи оказались какие-то совсем древние и, видно, поношенные. Одна лямка на креплении перетёрта и перешита. Но в целом, вполне годные для такого похода. Махнув рукой Фёдору, отправился в указанном направлении.

– Ненормальный какой-то этот Федя, – подумал я. – Впрочем, про меня он, наверное, подумал то же самое. Однако впустил в дом, дал лыжи. Иду к людям, человек без документов, подозрительный во всём. И это в Советском Союзе в тридцать восьмом году!

Идти было нелегко: не по размеру одежда и обувь, древние лыжи с креплениями на лямках. Лыжни, конечно, нет. Сверху на снегу плотная ледяная корка. Кое-где она проваливается, а где-то выдерживает лыжника. Хорошо, что за время водного похода подкачал физическую форму. В конце пришлось ещё и ускориться: стало темнеть.

Подошёл к монастырю в сумерках, из последних сил. Уже плохо соображая, постучал в ворота. Меня впустили, что-то спрашивали, я что-то отвечал. Вспомнил, что так и не выспался. Когда меня проводили в келью, уже спал на ходу.

Утром после завтрака все занялись своими делами. Наконец-то я выспался и неплохо отдохнул. Мне никто не предложил никакого занятия. Чтобы не сидеть без дела, подключился к уборке снега и колке дров.

Это хорошо отвлекло меня от тягостных мыслей. Они неизбежно лезли и лезли в голову: – Как долго здесь пробуду? А вдруг – навсегда?! Тут же ни компьютера, ни телевизора. Их ещё даже не придумали. Но, с другой стороны, здоровый образ жизни, особенно в смысле психики. Ведь именно духовные наставники прославились в лечении алкоголизма и наркомании. Так что, – решил я для себя, – считай, попал в оздоровительный центр.

Вечером мне сообщили, что со мной хочет поговорить игумен, и проводили меня к нему.

Со строгим игуменом рядом сидел, видимо, его помощник, он был несколько взволнован. Пожелав мне здравия, они поинтересовались моим самочувствием. Я поблагодарил за помощь и тёплый приём. Затем разговор пришёл в непонятное для меня русло. Игумен вдруг заявил:

– Мы уже знаем, что наша легенда стала известна НКВД. Но засылка агентов разведать эту легенду… Это – просто издевательство! Причём, агента столь неподготовленного.

С большим трудом до меня дошло, что меня приняли за чекиста. Я пытался доказать, что это не так, но не получалось. Да, по мне не скажешь, что голодал, да, тело моё тренировано, я коротко стрижен. Одежда не с моего плеча. Я не знал, что возразить. И вдруг меня осенило. Придав голосу максимальную убедительность, я стал доказывать:

– Сейчас ранняя весна. Ни у кого из людей нет загара. Так? Но я пришёл из будущего. Вот! Видите, – показал я им, – мои руки и лицо загорелые, потому что у нас сейчас лето. Я ещё вчера загорал.

На что игумен возразил, что у них есть инок, который гораздо смуглее меня будет. Чтобы их убедить, я отвернул сбоку штаны и трусы, показал пальцем на белую полоску тела:

– Гляньте, я вовсе не смуглый! Я загорелый! Или вы считаете, что меня специально для вас из Аргентины пригласили?

– Может быть...

Когда игумен ответил так, задумчиво рассматривая меня, его помощник совсем скис.

– И что же нас всех ожидает в твоём будущем? – чуть иронично спросил игумен.

– Ну, вначале скажу кратко о настоящем, – начал я. – Сейчас продолжаются гонения на церковь, и главная задача церкви – выжить, сохранить веру. Для этого нужно быть, по возможности, максимально лояльными к власти. Впереди… Впереди совсем непростое время: скоро будет великая война. Будет много горя. Народ в церкви будет искать утешения, а церковь в это время будет благословлять советских солдат на ратный подвиг. Все увидят, что церковь нужна государству – и тогда гонения прекратятся. Но сильного послабления не будет. Свобода для церкви наступит через пятьдесят лет с окончанием правления партии, – окончил я и только тогда заметил, насколько внимательно слушают меня оба слушателя. Игумен даже прослезился.

– Я понимаю, – молвил он, – ты чекист и только разыгрываешь свою роль, чтобы втереться в доверие. Но эта тема для нас очень насущна и сверх всякой меры болезненна.

– Да нет же, не чекист он, я чувствую. Но и не вестник, – наконец прервал своё молчание помощник игумена. – Не сказал он заветного слова.

– А что это за легенда и заветное слово, про которое вы говорили? – спросил я.

– Ну, это уже не тайна, – ответил помощник игумена. – Когда-то, давным-давно один монах предсказал, что будут тяжёлые времена, когда будет стоять вопрос о выживании. Но придёт вестник и спасёт этот монастырь.

– Честно говоря, чем вам помочь в эту трудную годину, не знаю, – вздохнул я. – Здесь оставаться… Не вижу смысла. Вернулся бы назад в своё время, если бы знал, как это сделать. Может, с вашего позволения, ещё останусь у вас. На некоторое время. Буду помогать, чем могу.

– Значит, ты всё-таки утверждаешь, что пришёл из будущего? – спросил игумен.

– Да, – ответил я, – занесла меня нелёгкая в ваше время. Придётся по вечерам в отсутствии электричества свечи зажигать. Вместо того, чтобы по ящику фильмы смотреть, да по интернету с друзьями общаться.

– Какие-то странные слова ты говоришь, – настороженно произнёс помощник игумена.

– Ну, интернет, – попробовал я разъяснить, – это всемирная связь. Вроде как телефон, но с экраном. И можно подключиться в любую точку мира. Прочитать любую книгу, посмотреть фильм. А «ящиком» мы называем телевизор.

Я ещё хотел сказать что-то, но вдруг увидел, как помощник игумена побледнел и начал часто креститься, приговаривая:

– Он! Он! Он!

Игумен тоже стал часто креститься, но уже с некоторой благодатью: было видно, что он просто просветлел от радости.

Я попросил разъяснить, что произошло.

– Ты сказал заветное слово! – вымолвил помощник. – Тот самый монах при основании монастыря молвил его и наказал хранить до прихода вестника. Слово передавалось из уст в уста, и знал его только один человек. Узнавал это слово, конечно перед кончиной предыдущего хранителя слова. Чекисты разведали про легенду. Они даже переписали бумагу, тебе предназначенную. Но слово они так и не разузнали. Кстати, бумага при мне. Она твоя, и должна тебе помочь.

И с этими словами он протянул мне свиток. Развернув древнюю бумагу, я увидел переплетение нескольких кривых. Некоторые места кривых отмечались точками и подписаны шестизначными цифрами, а под ними ещё какие то циферки. Если кто-то подумал, что эти узоры стали понятны мне, то он сильно ошибся. Видимо, бумага предназначалась кому-то другому.

Я уже хотел вернуть свиток, но тут одна запись привлекла моё внимание. В самом верху листа стояли знакомые цифры. Татьяна несколько раз повторяла их и говорила: – Не забудьте, это мой день рождения!