Скажи, что я был дома

Ульяна махнула водительнице. Глеб увидел женщину старше себя, светлый шарф, широкий салон с отодвинутым задним сиденьем. Женщина вышла и спросила, это ли все коробки.

— Да, Любовь, спасибо.

Сестра повернулась к брату.

— Я напишу.

Он ждал, что она объяснит ещё что-нибудь. Но Ульяна поблагодарила за помощь и взялась за лёгкую коробку здоровой рукой.

Глеб уехал. На следующем светофоре остановился и долго смотрел в зеркало, хотя пекарню оттуда уже нельзя было увидеть.

Глава 5. За чужой дверью

В воскресенье Глеб приехал с новым чайником.

Курьер наконец привёз заказ, и теперь коробка мешала ему на переднем сиденье. Жанне чайник был не нужен. Матери он обещал занести его позже. Но выйти из машины без чего-нибудь в руках оказалось трудно, и Глеб взял покупку, как человек, у которого есть уважительная причина для визита.

Жанна открыла и посмотрела на коробку.

— Это зачем?

— Маме. Пока у вас поставлю.

— Поставь у двери.

В прихожей стояли те же ботинки, на крючке висела Даниина куртка. За два дня ничего не изменилось. Глеб испытал короткое, почти физическое облегчение от знакомого порядка: сюда ещё не проникло то, что случилось со студией, протоколами и его сестрой.

Потом из комнаты вышел сын и спросил:

— Пап, дядю Дениса убили?

Глеб посмотрел на Жанну.

— Я сказала, что его нашли мёртвым и выясняют, что произошло, — произнесла она. — Даня спрашивает тебя.

Мальчик был уже одет, хотя никуда не собирались. Вместо футболки с космонавтом на нём был чёрный джемпер; волосы торчали с одного бока. Он держал в руке ту самую открытку со свечами. Видимо, приготовил заранее, до отмены поездки.

— Похоже, да, — сказал Глеб. — Но я знаю мало.

— А кто?

— Пока не знаю.

Даня посмотрел на его руку. Глеб машинально спрятал её за коробку и сразу поставил чайник на пол.

— Это я раньше поцарапал. О дверь. К тому, что случилось с Денисом, это отношения не имеет.

Жанна не сводила с него глаз.

— Мы к бабушке из-за этого не едем? — спросил Даня.

— Да. У неё сейчас много…

Глеб остановился. «Много дел» звучало так, будто смерть знакомого была неудобством в расписании.

— Ей тяжело. И я не знаю, как будет проходить день. Давай открытку пока у тебя оставим.

Мальчик кивнул. Положил лист на тумбу рисунком вниз.

Они прошли на кухню. Жанна поставила перед сыном тарелку с разогретой запеканкой, перед Глебом — чашку. Он заметил, что она налила ему кофе без вопроса, как раньше, и заставил себя не придавать этому значения.

Даня спросил, больно ли было Денису. Глеб ответил, что не знает. Потом мальчик спросил, закроют ли студию. Потом рассказал, что обещал прислать Денису фотографии соревнований, но забыл.

— Ты в этом не виноват, — сказала Жанна.

— Я знаю.

Он ковырнул запеканку вилкой.

— Просто теперь не пришлю.

Глеб предложил посмотреть снимки вместе. Сын принёс телефон. На первой фотографии в кадр попала половина пальца, на второй почти ничего не было видно из-за сетки ограждения. Даня сам говорил, что получилось плохо. Глеб удержался от привычного «зато старался» и спросил, какую фотографию тот выбрал бы показать Денису.

Мальчик листал долго. Остановился на парне, который сидел возле дорожки с развязанными шнурками и смотрел на мокрые ладони.

— Он до этого всех обогнал. А здесь как будто проиграл.

— Хороший кадр, — сказал Глеб.

— Ты просто говоришь?

— Нет. Я вижу, что ты хотел снять.

Когда Даня ушёл в комнату, Жанна закрыла дверь кухни, но не до конца.

— Теперь рассказывай.

Глеб начал со студии. Пересказал ссору с Денисом, сумму долга, порезанную руку. Не стал говорить, что спорил ещё и про сестру: это казалось отдельным, не относящимся к вопросу. Жанна перебила:

— Почему следователь ещё со мной не связалась?

Он помолчал.

— Потому что я не сказал, что был здесь.

Она медленно отодвинула сахарницу, освобождая перед собой место, хотя ничего туда ставить не собиралась.

— А что сказал?

Он рассказал.

Жанна слушала до конца. Потом встала, достала телефон с зарядки и положила его на стол.

— Дай номер следователя.

— Подожди.

— Зачем?

— Я сначала с адвокатом поговорю. Мы с Улей…

— Ты меня не включай в это «мы».

Глеб почувствовал, как у него нагревается шея.

— Я тебя и не включал. Наоборот, не хотел сюда тянуть.

— Ты пришёл сюда в тот вечер. Это уже случилось. Теперь ты хочешь, чтобы я сделала вид, будто не случилось.

— Я не прошу тебя врать.