Миры между. Лабиринт Я. Книга 6

– Где она? – спросил он устало.

Ответа не было. Кассиан убрал монету. Повторять маршруты дальше можно было часами, но он уже с трудом помнил, что успел пройти, а что только собирался проверить. Позже он снова вышел к раковине с буквой «В». Чек торчал из-за зеркала как прежде. В других местах встречались его собственные царапины, к которым он попадал с неожиданной стороны. Вода находилась и снова терялась. Телефон пришлось перевести в режим экономии; фотографии он больше не делал.

Голод вскоре стал важнее неприязни к здешним столам. В одной комнате Кассиан съел хлеб и два яблока, в другой взял небольшой пакет сухого печенья. Упаковка была до обидного обычной: мелкий состав, дата, полоса неровно запаянного шва. Он долго вертел её в руках. Этой едой можно было поддерживать себя ещё какое-то время, значит, блуждать здесь тоже можно было дольше, чем хотелось думать. Часть печенья Кассиан убрал в сумку.

Когда шаг начал ломаться от усталости, ему попалась комната с диваном. Продавленная середина, шероховатая обивка, маленькое окно под потолком. Он проверил дверь и стену за диваном, поставил сумку между собой и спинкой, оставил бутылку под рукой. Телефон положил в нагрудный карман. Сон пришёл раньше, чем он сумел удобно устроить шею.

Проснулся Кассиан от рывка собственной руки. Она тянулась вперёд, пытаясь удержать ладонь, которая только что была в его ладони. Несколько секунд комната не узнавалась. Потом серая стена вернула коридоры, третью дверь и отсутствие Сайи. Телефон показал неполные два часа сна. Шея болела, затёкшая нога плохо сгибалась, во рту пересохло. Он сел, выпил воды и попытался восстановить сон. Осталось только прикосновение и мгновение, когда держать стало нечего.

Теперь одиночество Сайи представлялось ему телесно и потому гораздо страшнее. Она могла натереть пятку, заснуть на холодном полу, лишиться воды. Могла находиться за несколькими стенами и звать его, пока он спал. Кассиан поднялся и первые полчаса двигался почти бегом, всё чаще окликая её. Дважды ударился плечом о косяк, затем поскользнулся на влажной плитке и удержался, только опершись ладонью о стену. Боль в запястье заставила постоять. Сломанная нога не приблизит его к Сайе. Он подождал, пока дыхание выровняется, и дальше пошёл медленнее.

Перед следующими тремя проходами привычный вопрос возник снова. Куда пошла бы она? Кассиан уже повернулся и остановился. Он мог вообразить Сайу, выбравшую любой из трёх путей, и у каждой нашлось бы убедительное основание. Одна искала воздух, другая – следы, третья решила пройти то, что ещё не проверено. Он знал её живые привычки, но последние часы требовал от них ответа на вопрос, которого ей никогда не задавал.

Кассиан постоял, закрыв глаза. Стало душно, и он пошёл туда, откуда тянуло прохладой. Коридор оказался длинным. Светильники редели, стены стали бетонными, потолок поднялся. Он прошёл ещё несколько поворотов, заглянул в пустой боковой проход, вернулся и только потом вышел в зал с колоннами. Прохлада здесь почти не двигалась. Между рядами лежали участки тусклого света, дальний конец помещения терялся в темноте.

Кассиан шёл медленно. Звать больше не хотелось: собственный голос утомил его, горло саднило. Шаги возвращались между колоннами то сбоку, то спереди, и он долго принимал каждый запоздалый звук за своё эхо. Один шаг прозвучал, когда он уже стоял. Кассиан подождал. Тишина держалась несколько секунд, потом где-то впереди послышалось ещё движение.

– Сайа?

На границе света мелькнула фигура. Лица он не увидел – тёмные волосы, знакомый рост, наклон плеча. Кассиан пошёл быстрее, обогнул колонну, почти сорвался на бег, но удержал шаг. Человек появился снова, ближе. Сайа стояла между двумя колоннами, чуть согнувшись, словно тоже только что торопилась. На ней была одежда, которую он помнил перед дверями; колено испачкано тёмной пылью, волосы растрепались. Увидев его, она остановилась.

Между ними оставалось метров десять. В это расстояние сразу вместились все пройденные коридоры, рубашка на стуле, две чашки, часы возле исчезнувшего порога. Сайа сделала шаг. Кассиан стоял, и она тоже замедлилась, вглядываясь в него. Потом тихо произнесла его имя. Облегчение пришло такое сильное, что он почти потерял дыхание; вместе с ним тело напряглось, ещё не умея принять то, чего ждало всё это время.

Глава 3. Та, которую надо найти

Кассиан смотрел на прядь, прилипшую к её виску, на пыль у колена, на светлую полосу вдоль рукава. Сайа дышала часто и неглубоко, словно перед этим тоже долго шла, а потом испугалась собственных шагов. Она не улыбалась. Ему вдруг стало больно от своей неподвижности: человек стоял перед ним и ждал, пока он позволит расстоянию между ними исчезнуть.

Последние метры они прошли навстречу почти одновременно. Сайа коснулась его руки, и Кассиан сжал пальцы, провёл большим по костяшкам. Ладонь была тёплой и сухой. Он ещё держал её, когда Сайа шагнула ближе и прижалась к нему. После пустых коридоров тяжесть её рук на спине оказалась почти невыносимой. Кассиан закрыл глаза, ощутил волосы у щеки и дыхание возле шеи, потом обнял крепче. Несколько секунд он был способен только держать её.

Он отстранился совсем немного. Сайа подняла голову, и Кассиан сказал первое, что сумел:

– Ты здесь.

– Похоже на то.

Голос у неё охрип. Кассиан достал воду; она взяла бутылку обеими руками, сначала приникла к ней жадно, затем заставила себя пить медленнее. Вернула и вытерла рот тыльной стороной ладони. На вопрос о воде сказала, что находила кран, но вернуться к нему не сумела. Телефон остался где-то по дороге. Последний раз она помнила его возле деревянной скамьи; после сна и нескольких переходов в кармане аппарата уже не было. Кассиан хотел спросить о скамье подробнее, но Сайа потёрла лоб и присела у колонны. Он сел рядом.

Оставшееся печенье они разделили пополам. Сайа откусила от первого, положила остаток на ладонь и некоторое время смотрела на него, привыкая к еде. Кассиан всё поглядывал на неё. Самому ему хотелось называть это радостью встречи, хотя за каждым взглядом пряталась попытка узнать больше. После Ночи он не мог считать знакомое лицо достаточным ответом. За такими лицами бывали другие жизни, со своей памятью и собственным правом продолжаться. О Лабиринте он пока знал лишь то, что коридоры не держатся на месте, а среди чужих вещей неожиданно встречаются узнаваемые.

Сайа рассказала, как вышла в низкий длинный проход, несколько раз пыталась вернуться к двери и всякий раз попадала в другую комнату. Потом нашла воду, спустилась по лестнице, которая будто не собиралась заканчиваться, заснула на скамье. Проснувшись, услышала шум и пошла на него, уверенная, что впереди Кассиан. В стене стучала старая труба. Она говорила с паузами, доедая печенье, и он чувствовал, как знакомая усталость этого рассказа постепенно возвращает ему надежду.

О дверях он спросил уже после еды. Сайа стряхнула крошки с ладони, взглянула на него чуть дольше обычного.

– Я вошла в третью.

Кассиан опустил глаза. Он не хотел никуда прятать радость, с которой услышал эти слова. Перед расставанием он допускал иной выбор и теперь всё равно был счастлив тому, что ему сказали. Вопрос, может ли он доверять этой встрече, остался, но в тот миг он не сумел бы поставить его между собой и Сайей.

– Почему ты её выбрала?

– Потом расскажу. Давай сначала отсюда выйдем.

Он кивнул и убрал пустой пакет. Они поднялись, отряхнули одежду и пошли рядом. Сайа первое время держалась близко, иногда касалась его локтя, обходя колонны. Потом зал закончился, проход сузился, и им пришлось идти друг за другом. Кассиан слышал её дыхание за спиной и несколько раз оборачивался, хотя уже видел, что она рядом.

Первые часы были счастливыми с той скромностью, которую допускают усталость и неизвестная дорога. Теперь на лестнице можно было остановиться и сказать, что сбился со счёта. На развилке слышался второй голос. Сайа однажды настояла на левом проходе, потому что оттуда тянуло теплом; позже заметила за металлическим шкафом дверь, мимо которой Кассиан уже прошёл. В помещении с залитым полом они поспорили. Он хотел проверить глубину у стены и пройти, она предложила поискать сухую дорогу. Обход занял сорок минут и привёл почти к той же воде с другой стороны.

– Можешь сказать, – предложила Сайа, глядя на знакомую тёмную полосу вдоль стены.

Кассиан повернулся к ней. Она поправила сползший ремень и добавила:

– Что через воду было бы быстрее. Ты же с самого поворота собираешься.

– Собираюсь, – признался он. – Только я всё ещё не знаю, куда она ведёт.

Сайа толкнула его плечом. Он засмеялся, и некоторое время они шли молча, сохраняя тепло этой короткой нелепости. Ему нравилось вновь быть рядом с человеком, который мог заметить выражение его лица раньше, чем он сам. Всё остальное отступало.

В маленькой комнате со столом и двумя стульями лежала книга. Сайа взяла её, пока Кассиан осматривал шкаф у дальней стены. Он слышал шелест страниц и почти улыбался. На вопрос, нашла ли она что-нибудь интересное, Сайа ответила, что пока не поняла. Через несколько минут он предложил идти, и она закрыла книгу, положила обратно. Позже Кассиан вспомнит это движение. В ту минуту оно прошло незаметно.

Еду они нашли в следующем помещении: хлеб, яблоки, небольшой пакет орехов. Кассиан осмотрел всё, понюхал хлеб, разломил кусок. Сайа ждала, сидя на низкой тумбе. Взяв яблоко, сказала, что была уверена: он разберётся, что здесь можно есть. Кассиану понравилась её уверенность. Он понимал, что знает о здешней еде немногим больше неё, однако от этих слов стало спокойнее и ему самому.

Позже Сайа начала прихрамывать. Пятку натёр край обуви, и они остановились возле лестницы. Кассиан вырезал из мягкой ткани небольшой кусок, сложил и помог уложить так, чтобы он не сбивался при ходьбе. Сайа держала снятый ботинок и смотрела на его пальцы. «Без тебя я бы давно босиком ходила», – сказала она. Кассиан ответил, что тогда ещё пришлось бы искать место, где мыть ноги, и они оба рассмеялись. Она встала, осторожно перенесла вес на больную стопу и сказала, что лучше. Он забрал оставшуюся ткань в сумку.

Дорога становилась труднее. Коридор оборвался провалом, который можно было бы перепрыгнуть, если не смотреть вниз. Дна видно не было. Кассиан несколько раз прикинул расстояние, Сайа подошла к самому краю и сразу отступила. Он предложил обход. Полчаса спустя они упёрлись в заклинившую металлическую дверь. Кассиан толкал её плечом, потом нашёл узкую железную полосу и подсунул в щель. Сайа помогала, пока край не натёр ей ладонь; после этого держала сумки и отошла, чтобы дать ему развернуться с рычагом. Дверь поддалась с резким скрежетом.

– Я знала, что откроешь, – сказала Сайа, проходя внутрь.

За дверью лежали разобранные стулья, мебельные щиты, столы без ножек. Кассиан сразу заметил рейку, которая подошла бы для следующего рычага, и уже потянулся к ней, потом оставил на месте. Сайа сидела на краю стола, растирая ладонь. Он спросил, идёт ли она. Она поднялась. Кассиан вдруг вспомнил, сколько раз за последние часы произнёс это «идём», как легко за ним следовали поворот, остановка, новая попытка. Ему стало не по себе, хотя ничего необычного в том, что более уставший человек позволяет другому вести, не было.

На следующей развилке он замедлил шаг, ожидая, что сделает Сайа. Она спросила, куда теперь, предложила левый проход, затем посмотрела на него. Кассиан пожал плечами. Они пошли налево и скоро встретили запертую дверь. Сайа попробовала ручку, толкнула сильнее, осмотрела замок. Кассиан стоял рядом. Когда она предложила вернуться, он ответил: «Если хочешь». Сайа нахмурилась.

– Почему ты вдруг всё перекладываешь на меня?

Он услышал наконец, как это выглядело с её стороны: ещё недавно сам выбирал, а теперь молча ждал от неё действий, которым заранее собирался приписать какой-то смысл. Кассиан выдохнул, почти смеясь от неловкости.

– Да, странно получилось. Давай вернёмся.

Он больше не задерживался на развилках ради проверки. Сайа уставала быстрее него, и это было видно без всяких испытаний: по замедлившемуся шагу, по тому, как осторожно она ставила ногу. Кассиан предлагал отдых, находил сухое место, давал воду. Она принимала помощь легко. Ему не требовалось уговаривать или доказывать, что она нужна, и он всё чаще замечал, с какой готовностью начинает следующую заботу ещё до того, как закончилась предыдущая.

Вечером – он по-прежнему называл так усталость, становившуюся тяжелее обычной, – они нашли комнату с большим диваном. На нём было тесно, но после пола он казался удобным. Сайа легла первой, подвинулась и оставила ему место. Кассиан устроился на боку. Она положила ладонь ему на грудь.

– Ты же не уйдёшь, пока я сплю?

– Нет, – ответил он.

Сайа придвинулась ближе и скоро заснула. Кассиан поправил куртку, которой они укрылись, слушал её дыхание. Вопрос был понятен после долгого блуждания в одиночестве. Он лежал, чувствуя её вес рядом, и хотел, чтобы этого хватило до утра. В конце концов сон забрал и его.

Проснулся он раньше. Рука Сайи лежала у него на животе, расслабленное лицо было особенно знакомым. Кассиан осторожно высвободился и сел. Они вместе, теперь осталось найти дорогу – так легко было устроить ближайшее будущее. Он мог бы провести в нём весь день. Вместо этого почувствовал, насколько сильно хочет, чтобы встреча решила всё остальное за него. Сайа проснулась от движения дивана, спросила, куда он собрался. Кассиан показал бутылку. Она закрыла глаза ещё на минуту, а он сделал несколько глотков и посмотрел на остаток: меньше половины.

После сна Сайа шла бодрее. Сама нашла раковину, заметила еду на нижней полке прежде него, несколько раз выбрала направление. Кассиан ловил себя на желании успокоиться именно из-за этих действий и сердился: вчера он молча проверял её на развилке, сегодня продолжал то же самое внутри. Он постарался заняться дорогой. Впереди обвалился потолок, и проход закрывали камни вперемешку с металлическими направляющими. Сверху было не перелезть, внизу оставалась узкая щель.

Они вместе убрали мелкие обломки. Большая плита почти не двигалась. Кассиан показал Сайе, с какой стороны взять, она попробовала и отпустила, тяжело дыша. Он уже собирался сказать, что нужно ещё раз, но увидел, как побелели её пальцы. Они переместили руки ниже, подложили под край кусок направляющей и только после нескольких попыток сумели сдвинуть плиту. Сайа села на камень. Кассиан тоже опустился на корточки, чувствуя дрожь в руках. Прохода теперь хватало, чтобы протиснуться боком.

Он хотел сказать ей «видишь, можешь», словно всё это затеялось ради доказательства. Вместо этого попросил пока подержать его сумку. Сайа приняла её, отдышалась, потом пролезла первой и забрала вещи с другой стороны. Через несколько метров они остановились и долго отряхивали одежду. Пыль въелась в складки, у Кассиана на ладони открылась мелкая царапина. Сайа смочила край ткани и протянула ему. Он прижал ткань к руке, пока она поправляла обувь.

Дальше была лестница, за ней холодный участок, где пальцы начали неметь. Кассиан шёл впереди и чувствовал, как легко знает, что делать: найти место потеплее, проверить дверь, придержать створку, дождаться Сайи. Ничего дурного в этих действиях не было. Тяжелее признать оказалось собственное облегчение при каждом её взгляде. Ей нужна его помощь – значит, ему есть место рядом. Он давно знал в себе эту склонность, особенно после потерь, и всё же сейчас она успокаивалась так сладко, что он позволял ей выбирать за себя всё чаще.

После долгого подъёма Сайа сказала, что одна бы точно не дошла. Кассиан промолчал и получил её настороженный взгляд. Она спросила, что случилось. Он ответил не сразу, потом поинтересовался, почему она так уверена. Сайа показала на лестницу: она едва поднялась с ним. Кассиан посмотрел на её пятку, на руку, которой она держалась за стену, и понял, что собирается спорить с чужой усталостью, потому что испугался удовольствия от благодарности.

– Я рад, что помог, – сказал он. – У меня сегодня всё время получается думать ещё о чём-нибудь, когда можно на этом остановиться.

Сайа провела ладонью по лицу и попросила дать ей минуту. Они постояли у стены. Она отдышалась, потом взяла его за руку. Кассиан пошёл рядом, всё ещё чувствуя то приятное место внутри, где слова «без тебя» задержались дольше, чем вся остальная фраза.

Через несколько часов им встретилась комната, почти целиком заставленная книгами. В углу стояло кресло. Сайа оживилась: вытащила одну книгу, вторую, вернула первую на полку и села. Кассиан занялся сумкой, проверил воду и телефон, ощупал натёртое плечо. Потом лёг у стены и закрыл глаза. Было хорошо слышать, как она переворачивает страницы.

Минут через десять шелест прекратился. Кассиан открыл глаза. Книга лежала у Сайи на коленях, а сама она смотрела на него. «Пойдём?» – спросила она. Он ещё не собирался вставать, но вещи действительно уже были сложены. Кассиан сказал, что может подождать. Сайа закрыла книгу и поднялась. Его предложение взять её с собой вызвало короткую паузу. Она посмотрела на обложку и ответила, что не настолько интересно. Поставила том на место.

По дороге он возвращался к этому движению и всё яснее видел собственное участие в нём. Как обрадовался, когда она села читать. Как ждал, что книга удержит её сильнее, чем готовность идти с ним. Теперь даже отказ от не понравившегося текста рисковал стать уликой. Кассиан ничего не сказал Сайе. На следующей остановке она выбрала еду, потом свернула первой, а он старался наконец идти рядом, не выставляя происходящему оценок.

– Хорошо, что я всё-таки пошла за тобой, – сказала она позже, когда они миновали ещё одну лестницу.

Кассиан замедлился. Сайа сделала два шага и повернулась к нему. Он попросил повторить, хотя слышал прекрасно. Она повторила, теперь с недоумением, и пояснила: он выбрал третью дверь, она тоже вошла. У него внутри стало тихо. Он всё это время готовился услышать, что Сайа осталась или вернулась в прежнюю жизнь, а теперь обнаружил, с какой силой хотел именно этих слов – за ним.

– Ты потому и выбрала её?

Сайа смотрела, пытаясь понять, чем задела его.

– Там был ты.

Радость пришла сразу, почти детская. После всех усилий отпустить её он оказался выбранным. Ему захотелось взять Сайу за руки, прижать к себе и больше ни о чём не спрашивать. Он испугался этого желания и спросил всё-таки:

– А если бы ты не знала, куда я пошёл?

– Я знала, Кассиан. Как мне теперь ответить?

Он отвёл взгляд. Перед дверями они уже понимали, что не смогут вычесть друг друга из своей жизни ради чистоты решения. Сейчас он стоял в коридоре и требовал от неё воображаемого выбора, в котором не было бы самого важного для них обстоятельства. Сайа подошла, взяла его за руку. Сказала, что любит. Он закрыл глаза. Эти слова попадали туда, где болело, с точностью, которой он одновременно желал и боялся.

– Я начал тебя допрашивать, – сказал Кассиан. – Извини.

Она ещё некоторое время стояла напротив, затем обняла его. Он ответил не сразу. Ему хотелось поверить в эту встречу настолько, что любое сомнение казалось собственной жестокостью. Но и согласиться только ради конца поисков он не мог. Прикосновение оставалось тёплым, дыхание – знакомым. Сайа молчала у его плеча, и это молчание не требовало ни решения, ни объяснения. Потом они пошли дальше.

Ещё долго ничего заметного не происходило. Они находили проходы, ошибались, возвращались. Кассиан уставал. На одной развилке ему стало безразлично, куда сворачивать; Сайа выбрала сама, но вскоре остановилась и спросила, уверен ли он, что это верный путь. Он честно ответил, что нет. Они повернули обратно, хотя никаких новых сведений у них не появилось. Позже у запертой двери Кассиан сел, оставив ручку в покое. Ему не хотелось разбираться с замком. Сайа устроилась рядом. Почти полчаса они сидели у стены, время от времени обмениваясь несколькими словами, и ни один не предлагал вставать.

В бутылке кончилась вода. Сайа спросила, далеко ли следующая раковина. Кассиан не знал. Он посмотрел на её пустые руки, затем на свою сумку и вдруг почувствовал, как сильно не хочет сейчас быть тем, кто знает. Усталость не давала ни благородства, ни ясности. Ему хотелось пройти некоторое расстояние одному, перестать слышать ожидающий вопрос прежде, чем он прозвучит. Он помнил себя способным любить и помогать без этого тяжёлого обязательства. Сейчас рядом с ней снова выбирал обязательство, часто даже раньше её просьбы.

– Я хочу побыть один, – сказал он.

Сайа подняла голову. Сначала решила, что ему нужно отойти ненадолго, и кивнула. Кассиан увидел это и добавил, что хочет продолжить дорогу один. Она долго смотрела на него, затем поднялась вслед.

– Я что-то сделала?

– Я всё время беру на себя, куда нам идти и что делать. А когда устаю, начинаю злиться на тебя. Сейчас я уже не хочу идти вместе.

Говорить было трудно. Любая мягкая добавка грозила стать обещанием вернуться, а обещать он не мог. Сайа опустила глаза и сказала, что ей страшно оставаться одной. Кассиан сделал движение к ней, остановился. Вода закончилась; пятка всё ещё болела; он не собирался бросать её возле запертой двери только потому, что произнёс собственное желание.

– Давай сначала найдём воду и место, где ты сможешь отдохнуть, – сказал он. – Я тоже хочу пить.

Она кивнула быстро, будто услышала в этом отсрочку, за которой всё может перемениться. Кассиан поднял сумку. Они ещё долго искали открытый проход: вернулись к развилке, обошли зал с мокрым полом, спустились по короткой лестнице. Разговор не продолжался. Сайа шла рядом молча, и он чувствовал почти непреодолимое желание сказать, что погорячился. Это вернуло бы им прежнее тепло немедленно. Оттого слова становились ещё соблазнительнее.

Кран они услышали за неплотно закрытой дверью. В маленькой умывальной капала вода; рядом, через открытый проём, стояла широкая скамья. На ней можно было лечь, подложив вещи под голову. Кассиан пустил воду, дождался ровной струи, выпил и дал бутылку Сайе. Она долго пила, затем умылась. Он наполнил бутылку снова, поставил возле скамьи и положил рядом часть оставшегося хлеба и орехов. Сайа села, сняла ботинок и поправила ткань на пятке. Кассиан дождался, пока она проверит ногу и снова обуется. Из комнаты вели два открытых прохода; они оба видели их, когда входили.

– Поспи здесь, если захочешь, – сказал он. – Вода рядом.

Сайа смотрела на еду, лежавшую между ними.

– А потом?

Он не смог ответить. Она подняла глаза и спросила, вернётся ли он. Кассиан сказал, что не знает дороги назад даже к местам, откуда ушёл час назад, и обещать возвращения не станет. Сайа молчала, сжав край скамьи. Когда он поднял сумку, она встала тоже.

– Я буду тебя ждать.

Кассиан хотел спросить, что она станет делать, если он не вернётся. Вопрос уже был готов, с ним вместе – желание услышать ответ, который позволит ему уйти легче. Он остановил себя. Вчера она могла так же лежать без сна и мечтать найти его. Сейчас ей было страшно оставаться одной. Он не знал, какой будет её жизнь после его ухода.

– Мне жаль, Сайа, – сказал он. – Я всё-таки пойду один.

Она подошла совсем близко и попросила ещё раз. Кассиан смотрел на неё, чувствуя знакомое тепло и собственную готовность занять рядом единственное незаменимое место. Ему нравилось быть необходимым.

Кассиан отступил, затем повернулся к коридору. Сайа пошла следом. Несколько шагов они двигались почти рядом, потом он ушёл вперёд. Она позвала его. Он остановился, обернулся и увидел, что она плачет. Сайа сказала, что ей страшно. Комната с водой была ещё видна за её плечом. Кассиан почувствовал, как руки сами хотят потянуться к ней, вернуть всё в единственное состояние, где он умел немедленно помочь.

– Я знаю, – ответил он хрипло.

Слов, которые сделали бы это расставание безболезненным, у него не было. Он постоял и пошёл дальше. Сайа снова позвала; некоторое время он слышал её шаги, потом только голос. За следующим поворотом слова стали неразборчивы. Кассиан не ускорялся. Когда стихло совсем, ему пришлось остановиться и упереться ладонью в стену. Уверенности не прибавилось. Он только что ушёл от человека, который просил его остаться, и продолжал слышать эту просьбу даже в тишине.

Дальше были долгие пустые коридоры. Несколько раз он возвращался мыслями к книге, к фразе о третьей двери, к тому, как она смотрела, когда он встал у скамьи. Из этих деталей можно было сложить объяснение, в котором он поступил единственно возможным образом. Кассиан не доверял ему. Он не знал, была ли встреченная женщина той Сайей, которую он оставил перед тремя дверями, другой Сайей или чем-то, чему здесь ещё не находилось названия. Её нужда не разрешала этого вопроса. Помнил он достоверно только, что хотел быть рядом, потом хотел уйти и что оба желания причинили боль.

В конце одного из проходов нашлась небольшая комната. На полу стояла закрытая бутылка, рядом лежал хлеб. Кассиан сел у стены. Руки дрожали, плечо отозвалось тупой болью, во рту снова пересохло. Некоторое время он не трогал еду. Ему хотелось вернуться, увидеть Сайу, убедиться, что она дошла до скамьи и пьёт воду. Дорога уже путалась; кроме того, за этим желанием была надежда получить от неё ответ, который снимет с него происходившее.