Там, где гаснут фонари

— В четверг. По телефону.

Инга попыталась вспомнить.

Не получилось.

— Нет.

— Говорила.

— Я бы помнила.

— Инг...

— Я бы помнила.

Ольга медленно села обратно.

— Хорошо.

— Не говори «хорошо» таким тоном.

— Каким?

— Будто соглашаешься с сумасшедшей, чтобы она не расстроилась.

— Я никогда не называла тебя сумасшедшей.

— Пока.

Тишина стала густой.

Из кухни донесся щелчок выключившегося холодильника.

Ольга закрыла лицо ладонями.

— Черт.

Инга отвернулась к окну.

— Забери флешку и уходи.

— Я не хочу оставлять тебя одну.

— Уходи.

Ольга не двигалась.

— Пожалуйста, — сказала Инга.

Это подействовало.

Ольга встала, достала флешку из книги и положила в карман пальто.

У двери остановилась.

— Завтра вечером поговорим.

Инга усмехнулась.

— У нас это уже традиция.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Ольга взялась за ручку.

— И если снова не сможешь уснуть — позвони мне. В любое время.

— Даже в четыре двадцать?

На лице Ольги появилась осторожная улыбка.

— Особенно в четыре двадцать.

Ольга вышла.

Через минуту пришло сообщение.

«Я люблю тебя, идиотка. Даже когда ты невыносима».

Инга смотрела на экран долго.

Потом написала:

«Взаимно. Особенно второе».

Ольга отправила сердечко.

Инга убрала телефон.

В два часа ночи она все еще не спала.

В два семнадцать ей снова показалось, что кто-то стоит за дверью.

На этот раз Инга не встала проверять.

В два двадцать три в коридоре тихо скрипнула половица.

Инга накрыла голову одеялом и сказала себе, что в старых домах дерево всегда скрипит.

В два двадцать четыре кто-то очень тихо произнес ее имя.

— Инга.

Она резко села.

Комната была пуста.

За окном, на противоположной стороне двора, мигал фонарь.

Глава 5

Во вторник Инга решила, что если человек не спит достаточно долго, утро перестает быть временем суток и становится оскорблением.

Будильник прозвонил в семь десять.

Она выключила его.

В семь двадцать.

Выключила снова.

В семь сорок три Инга открыла глаза и поняла, что первая пара началась тринадцать минут назад.

— Прекрасно.

Голос прозвучал хрипло.

Телефон показывал четыре пропущенных вызова. Три от матери. Один — с незнакомого номера.

От Ольги было сообщение, отправленное в шесть пятьдесят две.

«Ты спала?»

Инга написала:

«Как младенец. Кричала всю ночь и два раза описалась».

Ольга ответила почти сразу.

«Идиотка».

Следом:

«Сегодняшняя встреча пока под вопросом. Я напишу. И пожалуйста, ничего не ищи».

Инга смотрела на последнюю фразу.

Потом открыла браузер.

— Я ничего не ищу, — сказала она вслух.

Она просто проверила одну вещь.

Егор Седов действительно числился коммерческим директором компании «АвтоЛайн Сервис». Среди клиентов на сайте был «Северный контур».

Факты.

Только факты.

Инга закрыла вкладку.

В университет она не пошла.

Написала Лере, что заболела, получила в ответ фотографию Леонида Петровича с подписью «он чувствует твое отсутствие», и легла обратно.

Сон не пришел.

Вместо него пришла мать.

Не физически — телефон зазвонил в пятый раз.

Инга долго смотрела на экран.

Потом ответила.

— Да.

— Наконец-то.

— Привет, мам.

— Почему ты не отвечаешь?

— Спала.

— В половине десятого?

— Представь себе.

— Ты опять пропускаешь университет?

Инга закрыла глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Я тебя знаю.

— Нет, мам. Ты меня контролируешь. Это не одно и то же.

На другом конце повисла знакомая пауза — та самая, в которой мать собирала обиду в аккуратную формулировку.

— Я волнуюсь за тебя.

— Я в порядке.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

— В прошлый раз тоже была «в порядке», пока деканат не позвонил насчет пропусков.

— Это было на первом курсе.

Инга села на кровати.

— Ты звонила ради этого?

— Я звонила, потому что ты моя дочь.

— Очень своевременно вспомнила.

Инга почувствовала, как напрягается челюсть.

— Ты всегда делаешь из любого разговора конфликт.

— Потому что любой разговор с тобой — это список того, что я делаю неправильно.

— Я хочу, чтобы ты закончила университет, нашла нормальную работу и перестала жить так, будто тебе никто не нужен.

— Мне нужны люди.

— Ольга — не вся жизнь.

Инга замерла.

— Причем здесь Ольга?

— Ни при чем. Я говорю, что нельзя цепляться за одного человека.

— Я не цепляюсь.

— Инга...

— Все. Мне пора.

— Куда тебе пора, если ты не пошла на учебу?

Инга сбросила вызов.

Телефон тут же зазвонил снова.

Она выключила звук и швырнула его на подушку.

Несколько минут сидела, пытаясь успокоиться.

Потом заметила зеленую книгу на полке.

Флешки внутри уже не было.

Инга подошла и вытащила том.

На странице триста двенадцать осталась тонкая вмятина от накопителя.

Больше ничего.

На обложке золотыми буквами было написано «Комментарий к земельному законодательству».

Инга вдруг подумала: а если Ольга забрала не единственную копию?

Мысль была простой.

Логичной.

И почему-то от нее стало тревожно.

В одиннадцать тридцать пришло сообщение от Ольги:

«Сазонов пропал. На связь не выходит».

Инга сразу набрала ее.

— Что значит «пропал»?

— То и значит. Не отвечает.

— Ты ездила к нему?

— Нет.

— А прокуратура?

— Встречу отменили.

— Кто?

— Человек, который должен был ее устроить.

— Почему?

Ольга выдохнула.

На фоне слышались голоса и хлопанье дверей.

— Он сказал, что сейчас слишком рискованно.

— Я заберу документы из офиса и поеду домой.

— Корнев знает?

— Не знаю.

Инга встала у окна.

Во дворе мужчина в черной шапке курил возле подъезда.

Она смотрела на него, пока он не поднял голову.

Инга отступила от окна.

— Ты где? — спросила Ольга.

— Дома.

— Одна?

— Да.

— Дверь закрыта?

— Да.

— Хорошо.

Инга хотела сказать про мужчину во дворе.

Не сказала.

Если это обычный сосед, Ольга снова решит, что она видит опасность везде.

— Ты точно нормально себя чувствуешь?

— Прекрасно.

— Врешь.

— Училась у тебя.

На этот раз Ольга не рассмеялась.

— Я позвоню позже.

— Хорошо.

— И Инг...

— Да?

— Вчера я была резкой. Прости.

Инга прижала телефон крепче.

— Я тоже.

— Я не хочу с тобой ругаться.

Инга улыбнулась.

— До вечера.

К трем мужчина из двора ушел.

Инга убедила себя, что он жил в соседнем подъезде.

К четырем она уже не могла вспомнить, какого цвета была его куртка.

К пяти решила принять душ, но стояла под водой слишком долго, пока не показалось, что кто-то открыл входную дверь.

Она выключила воду.

Прислушалась.

Тишина.

— Хватит, — сказала Инга своему отражению в запотевшем зеркале.

Лицо выглядело чужим: слишком бледное, под глазами тени, зеленые глаза яркие от недосыпа.

— Просто хватит.

В шесть сорок две пришло сообщение от Ольги.

«Нам надо поговорить. Не про работу».

Инга почувствовала укол раздражения.

«О чем?»

Три точки появились и исчезли.

Появились снова.

«Лично».

«Ты меня пугаешь».

Ответ задержался.

«Не надо бояться. Просто выслушай меня».

Инга перечитала.

Слова были знакомыми.

Не буквально. По ощущению.

Так с ней разговаривали, когда уже что-то решили за нее.

Мать. Школьный психолог после драки в десятом классе. Врач в студенческой поликлинике, когда Инга однажды пришла туда после трех бессонных ночей и сказала, что сердце стучит слишком громко.

«Где?» — написала она.

«В 21:30 у нашего фонаря. Я заберу тебя оттуда, потом поедем ко мне. Хорошо?»

Инга посмотрела на время.

До встречи почти три часа.

«Хорошо».

Ольга поставила сердечко.

В семь пятнадцать снова написал незнакомый номер.

Не тот, с которого приходила угроза раньше.

«Спроси ее, кому она отдала копии».

Инга похолодела.

Она позвонила Ольге.

Не ответила.

Позвонила еще раз.

Гудки.

В третий раз вызов сбросили.

Через минуту пришло:

«Не могу сейчас. Позже».

Инга набрала сообщение:

«Кто знает про копии?»

В конце отправила фотографию экрана с анонимным сообщением.

Одна галочка.

Потом две.

Ответа не было.

В восемь десять Инга снова набрала Ольгу.

Телефон был выключен.

Она ходила по комнате от окна к двери.

Восемь двадцать.

Восемь тридцать семь.

В восемь сорок пять ей показалось, что телефон завибрировал, хотя он лежал на столе неподвижно.

В девять Инга начала одеваться.

В девять семь вышла из дома.

На улице было холоднее, чем накануне. Ветер с реки нес ледяную крупу, которая колола лицо. Инга шла быстро, почти не замечая дороги.

Почему Ольга выбрала парк?

Почему именно их фонарь?

Романтика? Примирение?

Или потому что там никто не услышит разговор?

Инга остановилась.

Мысль была нелепой.

Она почти рассмеялась.

Ольга — ее лучший друг.

Ольга знала, как Инга морщит нос, когда врет, какой чай пьет во время сессии и почему не любит август. Ольга дралась за нее в школе, приносила лекарства, когда она болела, сидела на полу ванной, когда Инга после первого курса рыдала из-за матери и говорила, что больше не вернется домой.

Но последние дни Ольга врала.

Сазонов.

Документы.

Егор.

Крымов.

Инга продолжила идти.

У входа в парк горели два фонаря из трех.

Дорожки были почти пусты.

Она посмотрела на телефон.

21:24.

От Ольги ничего.

Инга свернула к маленькому мосту.

Снег под ногами хрустел тонкой коркой. Дальше главной аллеи городские звуки быстро стихли.

Фонари стояли желтыми островками среди черных деревьев.

Один.

Темнота.

Еще один.

Темнота.

Инга знала эту дорогу наизусть.

На повороте ей показалось, что впереди идет человек.

Светлая куртка.

Светлые волосы.

— Оля?

Фигура не обернулась.

Инга ускорила шаг.

Человек свернул за деревья.

Она дошла до поворота.

Никого.

Только мокрые кусты и пустая дорожка.

— Отлично, — прошептала Инга.

Телефон показывал 21:29.

«Наш фонарь» был впереди.

Он горел.

Под ним кто-то стоял.

Инга замедлила шаг.

Силуэт женщины. Светлое пальто. Волосы блеснули в желтом свете.

Ольга.

Инга почувствовала облегчение настолько сильное, что почти рассердилась на себя.