Там, где гаснут фонари

— Вчера ты сама начала этот разговор.

— И зря.

— А сегодня делаешь вид, что ничего не происходит.

— Потому что я не могу обсуждать работу.

— Ты говорила, что проблема серьезная.

— Я сказала «если бы была проблема».

— Нет. Ты спросила: «если бы у меня была серьезная проблема, ты бы хотела знать?»

Ольга молчала.

— Я помню слова, — сказала Инга.

— Я знаю.

— Тогда не делай из меня идиотку.

Лицо Ольги смягчилось.

— Послушай. Есть вещи, которые я не имею права рассказывать. Не потому что тебе не доверяю. Именно потому что доверяю.

— Отличная юридическая формулировка. Ничего не значит, но звучит солидно.

— Инга.

— Ладно. Ухожу.

Она резко оттолкнулась от стола.

Ольга поймала ее за рукав.

— Подожди.

Инга посмотрела на ее руку.

Ольга отпустила.

— Спасибо за суп.

— Пожалуйста.

— И прости.

— За что?

— За то, что веду себя как психованная.

Слово ударило неприятно, хотя Ольга говорила о себе.

Инга отвела взгляд.

— Да ладно.

— Вечером позвоню.

— Обещаешь?

Ольга криво улыбнулась.

— После вчерашнего я боюсь этого слова.

Инга тоже улыбнулась, но холод внутри не ушел.

На улице ветер швырнул ей в лицо мелкий дождь.

Инга натянула капюшон и пошла к остановке.

Через дорогу, у припаркованного темного «Форда», стоял мужчина.

Темная куртка. Серый шарф. Пакета из супермаркета на этот раз не было.

Он смотрел на вход в бизнес-центр.

Инга остановилась.

Мужчина повернул голову.

Их взгляды встретились.

На этот раз она увидела лицо ясно: широкие скулы, короткая щетина, темные круги под глазами. Лет сорок, может, сорок пять.

Не тот, кто стоял у кофейни.

Или тот?

Она не могла вспомнить лица под капюшоном, потому что лица не видела.

Мужчина достал телефон.

Инга шагнула к пешеходному переходу.

Загорелся красный.

По улице прошел автобус, на секунду перекрыв обзор.

Когда он проехал, мужчины уже не было.

Инга почувствовала, как сердце ускоряется.

Она достала телефон и набрала Ольгу.

Та ответила только с третьего гудка.

— Ты уже ушла?

— У вашего здания мужик.

Пауза.

— Какой мужик?

— Темная куртка, серый шарф. Стоял у машины и смотрел на вход.

Ольга ничего не сказала.

— Оля?

— Ты уверена?

Инга посмотрела на пустое место у «Форда».

— Да.

— Он за тобой шел?

— Нет. Кажется, нет.

Еще одна пауза.

— Как он выглядел?

Инга описала.

— Ты его знаешь? — спросила она.

— Нет.

Слишком быстро.

— Врешь.

— Инга, сейчас не время.

— Ты его знаешь.

— Я сказала — нет.

Ольга понизила голос:

— Иди в людное место. Не домой. В кафе, магазин, куда угодно. Я закончу и приеду.

У Инги пересохло во рту.

— Ты пять минут назад говорила, что я накручиваю себя.

— Я такого сегодня не говорила.

— Но подумала.

— Сейчас это неважно.

— Что происходит?

— Ничего, что я могу объяснить по телефону.

— Ты издеваешься.

— Инга, пожалуйста.

За ее спиной кто-то кашлянул.

Инга резко обернулась.

Пожилая женщина ждала зеленого сигнала рядом и недовольно посмотрела на нее.

— Хорошо, — сказала Инга.

— Куда пойдешь?

— В «Север».

— Сиди там. Я приеду.

— Оля.

— Что?

— Мне это не нравится.

В трубке послышался короткий нервный смешок.

— Мне тоже.

Связь оборвалась.

Ольга приехала через сорок минут. Не одна — вместе с высоким худым мужчиной в очках, которого Инга прежде не видела. Он остался у машины, а Ольга вошла в кафе.

— Кто это? — спросила Инга вместо приветствия.

— Коллега. Кирилл Астахов.

— Он знает?

— Что?

— Что бы там ни происходило.

— Отчасти.

— Прекрасно. Значит, коллеге можно, мне нельзя.

Ольга села напротив, сняла перчатки. На указательном пальце правой руки был свежий порез, заклеенный тонкой полоской пластыря.

— Ты поранилась?

— Бумагой.

— Очень юридическая травма.

— Смертельно опасная профессия.

На секунду они обе улыбнулись.

Потом Инга кивнула на улицу.

— Кто тот мужчина?

— Не знаю наверняка.

— Уже лучше.

— Возможно, человек, с которым я встречалась по работе.

— Возможно?

— Он не должен был приходить к офису.

— Он следит за тобой?

— Не знаю.

— За мной?

Ольга посмотрела ей прямо в глаза.

— Вот поэтому я не хотела тебе рассказывать.

— Ты еще ничего не рассказала.

— И не буду сегодня.

Инга рассмеялась коротко и без веселья.

— Гениально.

— Послушай меня. Если увидишь его снова — не подходи. Не фотографируй. Не играй в расследователя.

— А если он подойдет ко мне?

Ольга задумалась.

— Звони мне. Если не отвечу — в полицию.

— Ты сейчас серьезно?

— Да.

У Инги внутри что-то неприятно сжалось.

— Тогда тебе самой надо в полицию.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что у меня нет оснований.

— Мужик караулит тебя у офиса.

— Это не преступление.

— Он следил за нами вчера.

— Мы не знаем, что это был он.

Инга замолчала.

Она вдруг вспомнила слова Леонида Петровича: факт должен оставаться фактом.

— Хорошо, — сказала она. — Не знаем.

Ольга внимательно посмотрела на нее.

— Ты спала?

— Не меняй тему.

— Я не меняю.

— Три часа.

— Сегодня остаешься у меня.

— С чего вдруг?

— Потому что у меня нормальный диван, еда и дверь, которая не выглядит так, будто ее открывали ногой в девяносто восьмом.

— У меня прекрасная дверь.

— У тебя дверь с характером.

— Я не хочу к тебе.

— Тогда я к тебе.

Инга нахмурилась.

— А работа?

— Пошла она к черту.

Это уже было не похоже на Ольгу.

Они приехали к Инге после восьми. По дороге купили пиццу, молоко, яйца и, по настоянию Ольги, «продукты, которые нельзя использовать как деталь интерьера». Ольга всю дорогу проверяла зеркало заднего вида. Делала это незаметно, но Инга заметила.

У дома никого не было.

В квартире Ольга первым делом прошла по комнатам, заглянула на балкон и даже открыла шкаф в прихожей.

Инга прислонилась к стене.

— Если там убийца, надеюсь, он хотя бы повесил пальто на плечики.

— Не смешно.

— Немного смешно.

Ольга поставила сумку на стул.

— Можно у тебя кое-что оставить?

— Труп?

— Книгу.

— Еще хуже.

Она достала из сумки толстый темно-зеленый том с золотым тиснением на корешке: «Комментарий к земельному законодательству».

Инга посмотрела на нее.

— Положи куда-нибудь.

— Почему не у себя?

— Потому что у меня все шкафы забиты.

— Ложь номер двести семьдесят четыре.

— Записываешь?

— Я журналист.

Ольга подошла к книжной полке и сама втиснула том между «Мастером и Маргаритой» и старым школьным атласом.

— Не трогай, ладно?

— Теперь я обязательно его прочитаю.

— Тогда это идеальная защита. Я уверена, ты не переживешь первую страницу.

Инга бросила в нее диванной подушкой.

Ольга поймала ее и наконец рассмеялась — нормально, громко, как всегда.

На несколько минут все стало прежним.

Они ели пиццу прямо из коробки, смотрели идиотское реалити-шоу и спорили, кто из участников первым окажется в тюрьме. Потом Ольга позвонила матери и напомнила, что завтра они придут на обед.

— «Они»? — переспросила Инга.

— Ты идешь со мной.

— Меня приглашали?

— Мама приготовила на шестерых, хотя нас будет четверо. Это приглашение, угроза и крик о помощи одновременно.

— А Алексей будет?

— К сожалению.

— Он меня любит.

— Он терпит тебя, потому что мама запретила ему рычать на гостей.

— Почти любовь.

Позже, когда Ольга уснула на диване, Инга еще долго лежала в кровати и смотрела в потолок.

За стеной тихо работал холодильник. В трубе шуршала вода. С улицы иногда доносился шум машин.

В два семнадцать ей показалось, что в коридоре скрипнула половица.

Инга приподнялась на локте.

Тишина.

Она прислушалась.

Снова звук.

Медленный. Осторожный.

Инга встала, босиком вышла из спальни и увидела Ольгу у книжной полки.

Та стояла спиной к ней и держала в руках зеленый том.

— Что ты делаешь? — спросила Инга.

Ольга вздрогнула.

Книга едва не выпала.

— Господи. Ты меня напугала.

— Ты сама ночью шаришься по моей квартире.

— Не спится.

— И решила почитать земельное законодательство?

Ольга посмотрела на книгу, потом на Ингу.

— У каждого свои извращения.

— Ты что-то туда положила?

На долю секунды Ольга замерла.

Совсем недолго.

Но Инга увидела.

— Нет.

— Оля.

— Иди спать.

— Ты что-то туда положила.

— Инга.

— Покажи.

Ольга прижала книгу к груди.

— Нет.

Это простое слово прозвучало слишком жестко.

Инга почувствовала, как по коже прошел холодок.

— Почему?

— Потому что это мое.

— В моей квартире.

— На один день.

— Что там?

— Не твое дело.

Они смотрели друг на друга в полутьме.

Потом Ольга закрыла глаза.

— Черт. Прости.

Инга ничего не ответила.

— Я не хотела так сказать.

— Но сказала.

— Да.

— Значит, так и думаешь.

— Нет. Значит, я устала и боюсь.

Последнее слово повисло между ними.

Инга медленно выдохнула.

— Чего?

Ольга посмотрела на зеленую обложку.

— Пока не знаю.

— Это очень плохой ответ.

— Другого у меня нет.

Она вернула книгу на полку.

— Завтра после обеда все объясню. Без загадок. Хорошо?

Инга хотела напомнить про вчерашнее обещание.

Не стала.

— Хорошо.

Ольга подошла и обняла ее.

Инга обняла в ответ не сразу.

Через плечо подруги она смотрела на темно-зеленый корешок.

Ей казалось, что книга смотрит на нее в ответ.

Глава 3

Квартира Марины Сергеевны пахла укропом, печеным мясом и чем-то сладким, что еще стояло в духовке.

Инга едва успела снять ботинки, когда мать Ольги обняла ее так, будто они не виделись год.

— Какая ты худая.

— Здравствуйте, Марина Сергеевна.

— «Здравствуйте» она мне говорит. Иди сюда.

Инга послушно выдержала второе объятие.

Из кухни донесся голос:

— Мам, она не станет толще, если ты ее сожмешь.

— Алексей, занимайся салатом.

— Я режу хлеб.

— Вот и режь молча.

Ольга закрыла дверь и тихо сказала Инге:

— Добро пожаловать в семью, где любовь измеряют количеством еды и громкостью замечаний.

— Лучше моей.

Слова вырвались сами.

Ольга посмотрела на нее.

Инга улыбнулась, показывая, что это шутка.

Ольга сделала вид, что поверила.

Марина Сергеевна была невысокой женщиной с такими же голубыми глазами, как у дочери, только взгляд у нее был мягче. Светлые волосы она коротко стригла и красила сама, из-за чего у виска почти всегда оставалось едва заметное темное пятно. Инга знала эту квартиру столько лет, что могла найти сахар с закрытыми глазами.

Алексей стоял у кухонного стола и действительно резал хлеб. Старше Ольги на семь лет, широкоплечий, темноволосый, с привычно недовольной складкой между бровями. Он работал мастером в сервисном центре и считал галстуки, офисы и юридические формулировки разными формами мошенничества.

— Живая, — сказал он, увидев Ингу.

— Разочарован?

— Пока нет.

— Леша, — предупредила мать.

— Я поздоровался.

Ольга забрала у него нож.

— Ты хлеб режешь так, будто он тебе должен денег.

— В вашем мире это называется взысканием задолженности.

— В нашем мире тебя бы не взяли даже секретарем.

— Слава богу.

Инга села за стол и вдруг поймала себя на том, что улыбается.

В семье Ольги все разговаривали одновременно, перебивали друг друга, спорили о том, сколько соли нужно в салат, и могли поссориться из-за неправильно поставленной кастрюли. Но в этом шуме не было опасности.

У Инги дома тишина часто была громче крика.

Телефон в кармане завибрировал.

Она достала его.

Мама.

Инга нажала «отклонить».

— Опять? — спросила Ольга, ставя тарелки.

— Не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Но собиралась.

— Я собиралась спросить, будешь ли ты картошку.

— Буду.

— Видишь, какая я деликатная.

Марина Сергеевна поставила на стол большую форму с мясом.

— Инга, мама твоя как?

— Хорошо.

— Передавай привет.

— Передам.

Она не передаст.

Последний раз, когда мать Инги видела Ольгу, она после ее ухода сказала: «Ты слишком привязалась к этой девочке». Как будто дружба была заболеванием, которое следовало лечить дистанцией.

Инга не рассказала Ольге.

— А ты все учишься? — продолжила Марина Сергеевна.

— Иногда.

— Очень смешно, — сказала Ольга. — Она талантливая. Просто ленивая.

— Я не ленивая. Я экономлю ресурс.

— Для чего?

— Пока не решила.

Алексей усмехнулся.

— Журналистика. Будешь по подъездам бегать и спрашивать соседей, каким был убийца в детстве.

— Если понадобится, приду к тебе за экспертным комментарием.

— Я скажу, что всегда был тихим мальчиком.

— Никто не поверит.

Марина Сергеевна перекрестилась.

— Господи, что вы за столом такое говорите?

— Это Инга начала, — сказал Алексей.

— Конечно.

Они смеялись, когда у Ольги зазвонил телефон.

Она посмотрела на экран.

Улыбка исчезла.

Инга заметила.

Алексей тоже.

— Он опять? — спросил брат.

Ольга сбросила вызов.

— Не твое дело.

— Значит, он.

— Кто? — спросила Инга.

— Никто, — сказала Ольга.

— Егор, — одновременно сказал Алексей.

Ольга метнула в него взгляд.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Инга отложила вилку.

— Егор звонит?

— Иногда.

— Ты говорила, что заблокировала его.

— Он меняет номера.

— Зачем?

Ольга пожала плечами.

— Потому что не умеет принимать слово «нет».

— Я ему объясню, — сказал Алексей.

— Сиди.

— Я сижу.

— И продолжай.

— Он тебя трогает?

Ольга закатила глаза.

— Леш, мы расстались полгода назад. Он несколько раз звонил. Все.

— Пять минут назад было «иногда».

— Господи.

Инга внимательно смотрела на подругу.

Егор Седов появился в жизни Ольги два года назад и исчез из нее с таким количеством хлопающих дверей, что даже Инга, привыкшая к ее романтическим катастрофам, запомнила. Он был старше, работал коммерческим директором в автомобильной компании, умел быть обаятельным, пока все происходило по его правилам, и превращался в другого человека, когда ему отказывали.

Однажды Ольга пришла к Инге с синяком на запястье.

Сказала, что ударилась о шкаф.

Инга не поверила.

Через неделю они расстались.

— Он знает, где ты работаешь? — спросила Инга.

— Конечно знает.

— Он мог быть вчера у офиса?

Ольга покачала головой.

— Нет. Тот мужчина не Егор.

Алексей перестал жевать.

— Какой мужчина?

Тишина за столом наступила мгновенно.

Ольга медленно повернулась к Инге.

— Отлично.

— Что? Я не знала, что это секрет.

— Уже знаю, — сказал Алексей. — Рассказывай.

— Нечего рассказывать.

— Оль.

— Мужчина стоял возле офиса. Возможно, ждал кого-то. Инга решила, что он за мной следит.

— Не «решила». Ты сама сказала мне идти в людное место.

Марина Сергеевна побледнела.

— Оля, что происходит?

— Ничего.

— Когда ты говоришь «ничего», обычно происходит какая-нибудь дрянь, — сказал Алексей.

— Спасибо за доверие.

— Это опыт.

Ольга положила вилку.

— Есть сложный клиент. Есть человек, который передал мне информацию. Возможно, вчера у офиса был он. Возможно, нет. Я разберусь.

— Ты работаешь юристом второй год, а разговариваешь уже как депутат, — сказал Алексей. — «Есть человек, есть информация».

— Потому что я не могу рассказывать детали.

— Ты вляпалась?

— Нет.

— Врешь.

Инга увидела, как пальцы Ольги нашли серебряное кольцо.

Один оборот.

Второй.

Третий.

— Давайте сменим тему, — сказала Марина Сергеевна слишком бодро. — Инга, у вас когда практика начинается?

Но тема уже не менялась.

Она просто ушла под стол и осталась там до конца обеда.

После еды Марина Сергеевна отправила Алексея мыть посуду, потому что «мужчина с руками должен быть полезен хотя бы раз в неделю». Ольга вышла на балкон ответить на очередной звонок.

Инга осталась на кухне и машинально вытирала тарелки.

— Не давай ей лезть в глупости, — тихо сказал Алексей.

— Ты это мне?

— А кому еще?

— Тебе тридцать два. Сам запрети младшей сестре что-нибудь. Посмотрю.

— Меня она пошлет.

— Меня тоже.

— Тебя чуть мягче.

Инга поставила тарелку в шкаф.

— Ты правда думаешь, что у нее проблемы?

Алексей потер подбородок.

— Я думаю, Корнев мудак.

— Очень содержательно.

— Я его видел два раза. Мне хватило.

— Это аргумент уровня комментариев в интернете.

— Хочешь аргумент? Год назад Ольга работала до одиннадцати вечера, потому что один важный клиент решил, что срочный договор нужно подготовить за ночь. Через неделю Корнев рассказывал на конференции, как лично спас сделку. Такие люди, когда пахнет жареным, первыми найдут крайнего.

Инга посмотрела на балкон.

Ольга стояла к ним спиной, прижимая телефон к уху.

— Она чего-то боится, — сказала Инга.

— Я вижу.

— Но не рассказывает.

— Потому что идиотка.

— Семейное?

— Видимо.

Он посмотрел на нее и добавил:

— Если что-то случится — звони мне. Не геройствуй.

Инга фыркнула.

— Вы сегодня все сговорились?

— Кто «все»?

— Никто.

Ольга вернулась на кухню через несколько минут.

— Мы пойдем, — сказала она.

— Куда? — спросила мать.

— Пройдемся.

— На улице дождь.

— Тогда промокнем.

Марина Сергеевна вздохнула так, будто лично отвечала за погоду.

Перед уходом она сунула Инге контейнер с пирогом.

— Поешь вечером.

— Спасибо.

— И маме позвони.

Инга улыбнулась.

— Обязательно.

В подъезде Ольга молчала до самого первого этажа.

Когда дверь за ними закрылась, она повернулась к Инге.

— Зачем ты сказала про мужчину?

— Случайно.

— Я просила никому.

— Нет, не просила.

Ольга открыла рот.

Закрыла.

— Хорошо. Не просила.

— И вообще, это твоя семья.

— Именно поэтому.

— Они переживают.

— Мне сейчас не нужно, чтобы мама не спала ночами, а Алексей караулил под офисом с монтировкой.

— Он бы взял ключ на тридцать два. Монтировка слишком театрально.

Ольга не улыбнулась.

Инга вздохнула.

— Прости.

— Ладно.

Они пошли вдоль домов. Мелкий дождь висел в воздухе, почти не падая. Ольга натянула капюшон.

— Ты обещала рассказать, — напомнила Инга.

— Знаю.

— Это уже третий день.

— Второй.

— Эмоционально — пятый.

Ольга остановилась у закрытой детской площадки.

За сетчатым забором мокрые качели медленно двигались от ветра.

— У нас есть клиент, — сказала она. — Компания, связанная с застройкой.

— Седой?

— Он представляет одну из структур.

— Как зовут?

— Не скажу.

— Началось.

— Дай договорить.

Инга замолчала.

— Они оформляют земельный участок на набережной. Большой. Очень дорогой. По документам все почти чисто. Именно «почти» мне и не понравилось.

— Что не так?

— Цепочка собственников. Даты. Несколько подписей. Решение городского комитета появилось раньше, чем заявление, на основании которого его якобы приняли.

Инга нахмурилась.

— Так бывает?

— Случайно? Нет.

— А неслучайно?

— Очень даже.

— Корнев знает?

Ольга посмотрела на нее.

Этого было достаточно.

— Черт, — сказала Инга.

— Я не говорила, что знает.

— Ты так посмотрела.

— В суде твое «она так посмотрела» не примут.

— Я не в суде.

— И хорошо.

Ольга пошла дальше.

Инга догнала ее.

— Ты нашла подделку?

— Возможно.

— Кто тот мужчина у офиса?

— Человек из городского земельного комитета. Виктор Сазонов. Он сам со мной связался неделю назад.

— Значит, ты его знала.