Солнце за последними вратами

Маэль открыла общее сообщение и отправила несколько строк. На схеме шесть модулей сменили зелёный цвет на белый.

— Люди смогут остаться здесь? — спросила Эйлин.

— Пока да. Но они снялись со старых мест. У некоторых прекращаются договоры на теплоотвод и энергию. Мы приняли их на переходную стоянку, не на постоянное жительство.

— Вся эта огромная система не найдёт места для шести домов?

Маэль повернулась к ней всем корпусом.

— Найдёт. Кто-нибудь уступит мощность. Кто-нибудь заплатит. Кто-нибудь перенесёт свою работу или согласится жить медленнее. Я хочу, чтобы это стало решением конкретных людей, а не свойством огромной системы, которая всем всё должна.

Эйлин почувствовала, что краснеет. На Орибе она сама терпеть не могла таких вопросов: почему при таком размере станции нельзя разместить ещё один тяжёлый аппарат у её шлюза? Здесь она задала тот же вопрос почти тем же тоном.

К концу часа согласовали совместный осмотр модулей и независимые измерения двигателя. Право прохода и вооружённое сопровождение во внутренних областях так и остались несогласованными. Тосс настоял, чтобы оба пункта указали явно, и Маэль их указала.

Участники начали вставать, и красный стул Вальта тихо скрипнул. Намир исчез сразу после прощания, будто кто-то выключил лампу. Суэль осталась.

— Для тебя этот час много стоил? — спросила Эйлин, когда они оказались у двери.

— Сегодня — нет. Я заранее освободила время.

— А для остальных?

— Намир пропустил большую часть местного рабочего месяца. Для Маэль это был просто час. У Каэла сейчас тоже медленный режим, но он выбирает его по другой причине.

Отец рядом складывал принесённые записи, а Эйлин смотрела только на Суэль.

— Почему вы не оставляете здесь копии для переговоров?

— Некоторые оставляют. Тогда нужен человек, которому они действительно отдадут право решать. Копия не обязана оставаться согласной с тем, кто её создал. После месяца здесь она может иметь другую позицию. Как посол, который долго прожил далеко от дома.

— А ты не можешь?

— Могу. Не хочу. У меня уже есть одна история, которую трудно успевать проживать.

Сказано это было легко. Эйлин поймала себя на том, что за каждым здешним ограничением привыкла ждать трагедии, а за этим стояло обычное нежелание усложнять себе жизнь.

Маэль догнала их у перехода.

— Зайдёшь к нам после осмотра? Не сегодня. У тебя, кажется, будет тяжёлый день. Завтра или послезавтра.

— Зачем?

— Посмотришь, как живут те, кто не считает собственную медлительность болезнью. Суэль всё равно поведёт тебя в Сад. Иначе ты решишь, что у Немета есть только один способ существовать.

— Это приглашение или политическая работа?

— Обед. Он вполне выдержит обе причины.

Маэль ушла, унося пустые чашки. По дороге она задержалась возле рабочего с красным стулом и что-то показала ему на подлокотнике. Женщина, представлявшая тысячи жителей, сочла нужным сообщить о плохо закреплённой детали.

На корабле Эйлин ждало письмо Нери. Дочь прислала изображение готового макета и одну строку: «Крыша снова не влезает, но теперь я хотя бы знаю почему».

Эйлин долго рассматривала маленькое светлое здание. Потом включила запись и рассказала дочери о красном стуле, о траве за стеклом и о человеке, который помнил не тот цвет её куртки.

Про шесть тысяч двести лет она сказала в самом конце. Сначала ей нужно было убедиться, что она сможет произнести это число вслух ещё раз.

Глава 7. Носители города

Осмотр начинался с наружной поверхности. Фарес повторил это трижды: перед выходом, в шлюзе и уже возле первого модуля, когда мерионский специалист попытался соединить свой прибор с сервисной панелью.

— Нам выделили диагностический порт, — возразил тот.

— Для характеристик охлаждения. Сейчас у тебя запрос на полный перечень внутренних процессов.

Специалист посмотрел на экран. Он был молод, и открытая досада делала его ещё моложе.

— Прибор так работает.

— Тогда переведи в ручной режим.

Молодой человек запросил помощь у корабля, Фарес терпеливо ждал. От согласованных утром слов до настоящего прикосновения к чужому дому, подумала Эйлин, оказалось всего несколько нажатий по умолчанию.

Шесть модулей держались на раме, которая медленно вращалась относительно станции. Внутренней жизни это вращение было не нужно — поворот распределял нагрев внешних поверхностей. Со стороны звезды стояли лёгкие отражающие щиты, а широкие радиаторы смотрели в свободную темноту.

Маэль объясняла устройство через общий канал. Сама она оставалась внутри станции: её скафандр после утренней работы ждал проверки, а запасной не подходил к её имплантам. Почему-то именно эта бытовая причина помогала Эйлин помнить, что и местные могут не всё.

У шестого модуля их встретило изображение человека по имени Ивель. Лицо его появилось на внешнем дисплее, небольшом, с поцарапанной поверхностью. Ивель был гладко выбрит, носил круглый воротник и всё время смотрел немного в сторону.

— Камера здесь? — спросил он.

Фарес указал на объектив.

— Вот эта.

— Понятно. Нас предупредили, что будет осмотр. Я представитель этой секции. Что вам нужно?

За его спиной Эйлин увидела комнату с пустыми полками — не схему, а самую обыкновенную комнату, которой с физической стороны соответствовал ящик меньше корабельного грузового отсека. На полу у Ивеля стояла чашка, и когда он её поднял, на полу осталось мокрое кольцо.

Ей захотелось спросить, зачем ему мокрые кольца в вычислительной среде, и тут она вспомнила свою каюту, где нарисованное окно показывало несуществующий вид Орибы.

— Проверить крепления, охлаждение и внешние передатчики, — ответил Фарес. — Внутренние помещения и личные данные в осмотр не входят.

Ивель улыбнулся, коротко и благодарно.

— Тогда начинайте.

В шестой секции жили сорок шесть человек: трое находились на добровольной паузе до прибытия, остальные пользовались разными скоростями. Для разговора Ивель снизил свою до единицы. Он объяснял, какие разъёмы относятся к жилой части, а какие — к управлению корпусом, и мерионский специалист записывал всё в отдельную таблицу.

Эйлин занималась будущим маршрутом буксировки. Масса модуля отличалась от заявленной на семь десятых процента, и причина нашлась быстро: после отправки первичной карточки к наружной раме добавили запасные излучающие полотнища. Для буксира разница была небольшой, но при тесном проходе между опорами её следовало учитывать.

Она отправила поправку Ирею. Тот подтвердил получение и запросил, как долго можно держать отключённым внешний теплоотвод.

Ответ не пришёл.

Лицо Ивеля так и осталось с тем выражением, с каким он слушал последний вопрос, а вокруг изображения проступила серая кайма. Фарес посмотрел на свой прибор.

— Стоп. Никто ничего не подключает.

Молодой специалист поднял обе руки.

— У меня только пассивное считывание.

Под модулем что-то дрогнуло, и слабый толчок дошёл до Эйлин через ботинок, закреплённый на ферме. Один край большого радиатора начал уходить в сторону.

— Утечка во внешнем контуре, — сказала Маэль. — Закройте участок у шарнира. Левый клапан, метка четыре.

Фарес уже двигался туда, а из разъёма вылетали блестящие точки и быстро рассыпались в темноте. Сначала Эйлин приняла их за обломки, потом увидела, как одна из точек меняет форму: из контура уходила рабочая жидкость.

— Ивель, вы нас слышите?

Экран оставался неподвижным.

— Их служба сейчас перераспределяет нагрузку, — ответила Маэль. — Пожалуйста, не требуйте разговора. Канал сообщит состояние автоматически.

Эйлин заставила себя отвести взгляд. Её дело было снаружи, и сколько ни смотри в застывшее лицо, труба от этого не перестанет терять жидкость.

Фарес добрался до клапана, зафиксировался и повернул ручку. На половине хода она встала.

— Перекос привода. Нужен локальный обход.

Мерионский специалист спросил разрешения подойти, и Фарес коротко кивнул. Молодой человек снял с пояса универсальный зажим, поставил его на гибкую часть линии и показал усилие на экране.

— Дальше пережмёт стенку.

— Достаточно. Держи.

Поток точек поредел, и одна медленно проплыла перед лицом Эйлин. В ней отражался маленький медный Немет.

Маэль назвала время: до автоматического ограничения внутренней активности оставалось семь минут. Жителей оно не убивало, но часть работ и незавершённых переходов пришлось бы аварийно прервать. Эйлин спросила, можно ли подключить запасной контур станции.

— Линия занята другими модулями. Можем снять часть нагрузки, если они согласятся.

— Сколько нужно?

— Для устойчивого режима — тридцать процентов свободной мощности нашего резервного излучателя. Для безопасной паузы достаточно девяти.

Эйлин открыла карту: «Авенир» стоял в двухстах метрах, и на его причале был сервисный теплообменник для охлаждения груза. Не жилых вычислителей, конечно, но теплу всё равно, как называется источник.

— Анса, можно использовать наш порт?

— Совместимость?

Фарес ответил вместо неё:

— Жидкости смешивать нельзя. Нужен промежуточный обменник. У местных есть переходной блок.

— И сколько времени его тащить?

— Четыре минуты, если он на месте.

Переходного блока на месте не оказалось: его выдали соседней секции для проверки перед рейсом. Маэль нашла его, объяснила причину и получила согласие. Пока небольшой грузовой аппарат отделялся от станции, второй модуль добровольно снизил рабочую скорость, и освободившаяся мощность растянула оставшееся время до одиннадцати минут.

Эйлин проложила путь аппарата между фермами. Прямой маршрут пересекал стоянку мерионской шлюпки.

— Её нужно отвести на восемь метров.

Тосс получил запрос и ответил не сразу. Восемь метров казались ничтожным расстоянием, пока Эйлин не увидела включённую охранную область. Шлюпка прикрывала людей, работавших снаружи, и чтобы сдвинуть её, командиру пришлось бы снять один из секторов наблюдения.

— Мои специалисты закончат и отойдут, — сказал Тосс.

— Они сейчас держат повреждённую линию, — ответил Фарес. — Мы отойдём вместе с жидкостью. Лучше сместите шлюпку.

Молодой мерионец молчал, обе его руки лежали на зажиме. Приказ корабля касался и его самого, и прятаться за других он не пытался.

Через несколько секунд Тосс разрешил манёвр.

Грузовой аппарат прошёл на расстоянии вытянутой руки. Пока Фарес освобождал место для соединения, Эйлин поймала свободный край рукава. Он оказался тяжелее, чем выглядел: она попробовала остановить его движение и сама повернулась вокруг точки крепления.

— Не тяни, — предупредил Фарес. — Направляй. Остальное сделает аппарат.

Она ослабила хватку. Соединитель медленно встал напротив гнезда, защёлки закрылись по очереди, и каждая отдельно подтвердила положение. На экране появилась новая линия температуры.

Сначала она росла, и Эйлин не могла оторваться от цифр.

— Дайте потоку пройти, — сказала Маэль.

Через сорок секунд рост остановился. Ещё через минуту значение начало падать.

Ивель на экране моргнул и опустил глаза на свою чашку.

— У нас всё? — спросил он.

— Временный контур работает, — ответила Маэль. — Не возвращайте прежнюю скорость до проверки.

— Я понял. Сколько прошло?

— Девять минут с начала аварии.

Ивель кивнул так, будто вспомнил о назначенной встрече, и лицо его изменилось.

— У Сайи не завершился переход между жилыми участками. Её вернули к последней устойчивой записи. Почти двадцать минут не сохранились.

Эйлин ждала слова «погибла», и на мгновение облегчение вышло слишком явным — Ивель заметил его даже через камеру.