Индекс сожаления

- Я купил.

- Потому что кофе ничего не стоит.

Она откинулась на спинку стула.

- Чем важнее выбор, тем тяжелее сознательно идти против числа. Особенно если ты доверяешь модели.

Дэниел посмотрел на молодую пару за соседним столом.

Девушка теперь молчала. Мужчина что-то объяснял, показывая экран телефона.

- Поэтому ты не любишь, когда люди называют ELSE искусственным интеллектом? - спросил он.

- Нет. Это потому что люди ленивые и любят наделять машину намерениями. Но причина, по которой я не использую её лично, примерно эта.

- Ты никогда мне не рассказывала.

- Ты никогда не спрашивал.

- Ты бы ответила?

Мара подумала.

- Нет.

Дэниел усмехнулся.

- Тогда претензия сомнительная.

Принесли еду.

Несколько минут они действительно ели.

Потом Мара сказала:

- Именно поэтому я беспокоюсь о тебе.

- Из-за моего выбора кофе?

- Из-за Рида.

Дэниел положил ложку.

- Я не собираюсь делать то, что показала система.

- Я знаю.

- Тогда мы снова возвращаемся к тому же разговору.

- Нет. Ты думаешь, что главная опасность в том, что однажды ты поверишь числу и решишь его убить. Я так не думаю.

- А что тогда?

- Что ты начнёшь строить свою жизнь вокруг попытки понять, почему число появилось.

Дэниел молчал.

- И чем больше будешь искать причину, - продолжила она, - тем больше Рид будет становиться частью твоей жизни. Хотя два дня назад его в ней вообще не существовало.

Фраза зацепилась неприятно точно.

Дэниел вспомнил последнюю строку первой главы собственной жизни с Джоном Ридом, если её вообще можно было так назвать.

Он узнал, что Джон Рид существует.

И число изменилось.

С девяноста восьми на девяносто девять.

- Это не значит, что поиск влияет на результат, - сказал он.

- Я этого и не говорю.

- Но думаешь.

- Я думаю, что мы пока ничего не знаем.

Мара взяла сэндвич.

- И это нормальное состояние. Людям иногда полезно в нём находиться.

- Странная философия для сотрудника ELSE.

- Именно поэтому я хороший сотрудник ELSE.

Когда они вернулись в здание, Дэниел уже почти убедил себя, что до вечера действительно ничего не будет делать.

Этого намерения хватило на двадцать две минуты.

Причиной стал не Джон Рид.

И не программа "После ответа".

На служебную почту пришло автоматическое уведомление из отдела кадров.

"По вашему запросу восстановлен доступ к архивным материалам личного дела".

Дэниел остановился.

Он ничего не запрашивал.

Мара была на совещании. Наги куда-то исчез.

Дэниел открыл уведомление.

Внизу находилась ссылка на документ.

ВОССТАНОВЛЕННЫЙ МАТЕРИАЛ: ПРИЛОЖЕНИЕ К ОЦЕНКЕ ПРИ НАЙМЕ.

СРОК ДОСТУПА: 30 МИНУТ.

Он посмотрел на время.

15:36.

Доступ закроется в 16:06.

Первой мыслью было позвать Мару.

Второй - Наги.

Третьей - ничего не открывать до их возвращения.

Он выбрал четвёртую.

Нажал на ссылку.

Документ открылся без предупреждения.

Всего четыре страницы.

В левом верхнем углу стояла отметка:

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ПРОГРАММА "ПОСЛЕ ОТВЕТА".

ПРОТОКОЛ ПО-17.

СУБЪЕКТ: ДЭНИЕЛ АРТУР МЕРСЕР.

Дэниел почувствовал, как пальцы сами сильнее сжали мышь.

Он больше не мог притворяться, что две буквы могли означать что-то другое.

Первая страница описывала его обычными словами, превращёнными в научные формулировки.

Возраст.

Образование.

История исследований.

"Выраженная ретроспективная фиксация после травматического события".

"Склонность к построению альтернативных причинных цепочек".

Он перелистнул дальше.

Вторая страница была почти полностью закрыта серыми прямоугольниками. Остались только заголовки.

МЕТОДИКА.

СЦЕНАРИЙ ДО ПРЕДЪЯВЛЕНИЯ ОТВЕТА.

СЦЕНАРИЙ ПОСЛЕ ПРЕДЪЯВЛЕНИЯ ОТВЕТА.

СРАВНЕНИЕ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО СДВИГА.

Дэниел перестал дышать на несколько секунд.

После предъявления ответа.

Не после принятого решения.

Не после события.

После того, как человеку показали результат.

Он вспомнил объяснение Эвелин утром.

"Модуль сравнивает связанные модельные сценарии и устраняет противоречия между ними перед окончательным расчётом".

Технически правда.

И почти бесполезная.

Дэниел открыл третью страницу.

Там была таблица.

ВАРИАНТ 1: ПРИНЯТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ О РАБОТЕ В ELSE.

ВАРИАНТ 2: ОТКАЗАТЬСЯ.

Он уставился на строки.

Это был его выбор четырёхлетней давности.

Тот самый, который он считал полностью своим.

Ниже стояло:

ИСХОДНЫЙ РАСЧЁТ ВЫПОЛНЕН.

РЕЗУЛЬТАТ СУБЪЕКТУ НЕ ПРЕДЪЯВЛЯТЬ.

Дэниел прокрутил вниз.

Числа были закрыты.

Оба.

Но оставались строки под ними.

ПОВТОРНЫЙ РАСЧЁТ ПОСЛЕ ПОЛУЧЕНИЯ СУБЪЕКТОМ ПРЕДЛОЖЕНИЯ О РАБОТЕ: ВЫПОЛНЕН.

ИЗМЕНЕНИЕ КОНТЕКСТА: ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ.

Дэниел почувствовал сухость во рту.

Они моделировали его до того, как он получил предложение.

Потом снова – после. Хотя результат ему не показывали, он не понимал зачем.

На четвёртой странице находилось заключение.

Большая часть текста снова была скрыта.

Но внизу оставили три строки.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЗАВЕРШИТЬ НАБЛЮДЕНИЕ ПОСЛЕ ОФОРМЛЕНИЯ СУБЪЕКТА В ШТАТ.

ПРОГРАММА В ТЕКУЩЕЙ ФОРМЕ НЕ ПОДЛЕЖИТ ПРОДОЛЖЕНИЮ.

ОТВЕТСТВЕННЫЙ: ЭВЕЛИН ШОУ.

Дэниел смотрел на них до тех пор, пока экран не начал казаться слишком ярким.

Потом заметил маленькую строку в самом низу.

ПРИМЕЧАНИЕ РУКОВОДИТЕЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ.

Автор: Адриан Коул.

Текст состоял из одного предложения.

"Мы всё ещё измеряем не будущее после выбора. Мы измеряем будущее после знания".

Дэниел перечитал его.

Один раз. Второй. Третий.

Где-то за спиной открылась дверь переговорной.

Он быстро сделал снимок экрана.

Потом ещё один.

На всякий случай сохранил сам документ.

Система ответила:

СОХРАНЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО.

Мара появилась в секторе.

- Ты чего такой?

Дэниел повернул к ней экран.

Она подошла.

Прочитала первую страницу.

Потом вторую.

На третьей её лицо изменилось.

- Откуда это?

- Отдел кадров восстановил доступ.

- Ты просил?

- Нет.

Мара посмотрела на уведомление.

- Кто восстановил?

- Автоматически.

- Так не бывает.

Дэниел почти рассмеялся.

- В последнее время это очень популярная фраза.

Она не ответила.

Дошла до примечания Коула.

"Мы всё ещё измеряем не будущее после выбора. Мы измеряем будущее после знания".

Мара прочитала его вслух.

Потом медленно села на соседнее кресло.

- Дэн.

- Я знаю.

- Нет. Подожди.

Она посмотрела на него.

- Если он имел в виду именно то, что написал...

- Тогда ELSE моделирует не просто последствия решения.

- Она моделирует последствия того, что человек увидел прогноз.

Дэниел кивнул.

Мара снова посмотрела на экран.

- Это было четыре года назад.

- Почти восемь лет назад, если считать начало программы.

- И Эвелин руководила ей.

- Да.

- Она сегодня сказала, что слой согласования нужен для устранения противоречий между сценариями.

- Тоже правда.

- Но не вся.

- Похоже на то.

Мара потёрла лоб.

- Нам нужен Наги.

- Согласен.

Дэниел открыл внутренний чат.

Имя Наги было серым.

НЕДОСТУПЕН.

Он написал сообщение.

"Вернись на этаж. Сейчас".

Сообщение не ушло.

ДОСТАВКА ВРЕМЕННО НЕВОЗМОЖНА.

Мара достала телефон и позвонила.

Несколько секунд слушала.

- Выключен.

- Наги никогда не выключает телефон.

- Знаю.

В этот момент документ на экране мигнул.

Дэниел повернулся.

В верхней части страницы появился отсчёт.

ДОСТУП БУДЕТ ПРЕКРАЩЁН ЧЕРЕЗ 00:47.

- Сорок семь секунд? - сказала Мара. - Было ещё двадцать минут.

Дэниел начал фотографировать страницы телефоном.

Сорок две.

Тридцать восемь.

Тридцать четыре.

На второй странице серые блоки на мгновение исчезли.

Совсем на мгновение.

Дэниел увидел строки, прежде скрытые от него.

Он успел прочитать только одну.

ПЕРВИЧНЫЙ ЭФФЕКТ ПРЕДЪЯВЛЕНИЯ: СУБЪЕКТ СТРОИТ ПОВЕДЕНИЕ ВОКРУГ ПОЛУЧЕННОГО ОТВЕТА.

Потом экран снова закрыл текст.

- Ты видела?

- Да.

Двадцать секунд.

Дэниел пролистнул к третьей странице.

Серые поля снова мигнули.

Под вариантом "принять предложение о работе" на долю секунды показалось число.

Дэниел не был уверен, что успел прочитать правильно.

Мара тихо сказала:

- Девяносто один.

- Ты тоже увидела?

- Да.

- За что?

- Не знаю.

Оставалось десять секунд.

Дэниел вернулся к примечанию Коула.

Семь.

Шесть.

Пять.

Экран потемнел.

ДОСТУП ПРЕКРАЩЁН.

Документ исчез.

Даже уведомление из отдела кадров пропало из почты.

Дэниел открыл галерею телефона.

Фотографии остались.

Мара стояла рядом, положив ладони на стол.

- Что именно означало девяносто один?

- Не знаю.

- Это был индекс сожаления?

- Похоже.

- Для какого варианта?

- "Принять предложение".

Она посмотрела на него.

- Но ты его принял.

- Да.

- И четыре года спустя всё ещё работаешь здесь.

- Да.

- Ты жалеешь?

Вопрос был настолько простым, что Дэниел не сразу нашёл ответ.

Он подумал о Клэр.

О четырёх годах работы.

О людях, которым система помогла.

О Джоне Риде.

О строке "убить - 11".

- Нет, - сказал он.

Мара нахмурилась.

- Тогда либо это не сожаление...

- Либо прогноз ещё не закончился.

Они посмотрели друг на друга.

Телефон Дэниела завибрировал.

На экране появилось новое сообщение.

Не внутренний чат.

Обычная личная почта.

Отправитель был ему знаком.

Он видел это имя меньше часа назад.

АДРИАН КОУЛ.

Тема состояла из трёх слов:

"Вы открыли протокол".

Дэниел не двигался.

Мара прочитала через его плечо.

- Ты ему писал?

- Нет.

- Тогда откуда он знает?

Дэниел открыл письмо.

Внутри была одна строка.

"Если вы всё ещё работаете в ELSE, не задавайте системе ни одного вопроса о Джоне Риде".

И ниже:

"Она уже учитывает, что вы знаете его имя".

Глава 5

Дэниел перечитал письмо Адриана Коула ещё раз.

«Если вы всё ещё работаете в ELSE, не задавайте системе ни одного вопроса о Джоне Риде».

И ниже:

«Она уже учитывает, что вы знаете его имя».

Мара стояла у него за спиной и молчала.

Это было непривычно.

Обычно у неё находился комментарий раньше, чем Дэниел успевал закончить собственную мысль.

— Ну? — спросил он наконец.

— Я пытаюсь решить, что мне не нравится больше.

— Выбор большой.

— То, что Коул знает про Рида. То, что он знает про протокол. Или то, что он написал тебе через пять минут после того, как документ исчез.

Дэниел посмотрел на время отправки.

16:08.

Доступ к протоколу прекратился в 16:06.

— Через две минуты, — поправил он.

— Спасибо. Теперь гораздо спокойнее.

Он нажал «Ответить».

Мара сразу положила ладонь на край ноутбука.

— Что ты собираешься писать?

— «Откуда вы знаете?»

— Слишком широко.

— «Откуда вы знаете про Джона Рида?»

— Уже лучше.

Дэниел набрал фразу.

Подумал и добавил:

«И почему я не должен задавать вопросы?»

Мара прочитала.

— Отправляй.

— Я думал, ты будешь против.

— Я против примерно двадцати вещей, которые мы сделали за последние два дня. Но если человек сам появился и знает больше нас, игнорировать его было бы уже не осторожностью, а гордостью.

Дэниел отправил письмо.

Ответ пришёл почти сразу.

«Не по почте».

Следующая строка появилась ещё через несколько секунд.

«Сегодня, 19:30. Кафе при Старой городской библиотеке. У северного входа. Если придёте — не берите рабочие устройства».

Мара тихо выдохнула.

— Он мог просто написать «давайте встретимся», как нормальный человек.

— Возможно, нормальные люди не руководят закрытыми исследованиями будущего.

— Эвелин руководила.

— Тогда моя теория подтверждается.

Мара посмотрела на часы.

— До половины восьмого почти три часа.

— И?

— И ты за три часа способен десять раз передумать, дважды полезть в архив и один раз случайно нарушить федеральное регулирование.

— Очень точный профиль.

— Я работаю в валидации.

Дэниел закрыл личную почту.

На экране осталась обычная рабочая панель.

Медицинские прогнозы.

Жалобы пользователей.

Очередь проверок.

Всё выглядело настолько буднично, что письмо Коула могло показаться частью какого-то другого дня.

Он попытался вернуться к работе.

На этот раз продержался восемь минут.

Потом рядом с его столом появился Наги.

Без кружки.

Это Дэниел заметил раньше всего.

Второе, что он заметил: Наги был зол.

Очень зол.

То есть говорил тише обычного.

— Мне временно сняли доступ к системным картам.

Мара повернулась к нему.

— Где ты был?

— В отделе внутренней безопасности.

— Почему телефон был выключен?

— Потому что его положили в металлический ящик вместе с часами и ноутбуком.

Дэниел отодвинул кресло.

— Из-за вчерашнего поиска?

— Они назвали это «плановой проверкой действий с закрытой архитектурой».

— Очень удобное совпадение.

— Я сказал то же самое.

— И?

— Они не оценили.

Наги сел на край соседнего стола.

— Хорошая новость: меня не уволили.

— А плохая?

— Судя по тому, как ты спрашиваешь, ты уже понял.

Он показал свой пропуск.

На маленьком экране вместо привычной шестёрки стояло:

УРОВЕНЬ ДОСТУПА: 4.

— На двое суток, — сказал Наги. — Формально.

— А неформально?

— Посмотрим через двое суток.

Мара скрестила руки.

— Ты успел что-нибудь найти до того, как тебя забрали?

Наги посмотрел сначала на неё, потом на Дэниела.

— Возможно.

— Наги.

— Я же не сказал «интересно».

— Говори.

Он придвинулся ближе.

— Доступ к твоему протоколу действительно восстановили не из отдела кадров.

Дэниел почувствовал, как напряжение возвращается в плечи.

— Кто?

— Я не успел добраться до инициатора. Увидел только маршрут запроса. Он пришёл через служебный контур, которым обычно пользуются автоматические процедуры модели.

— Какой контур?

— Тот же, через который прошёл расчёт по Риду.

Мара стала совершенно неподвижной.

— Слой согласования?

Наги кивнул.

— Прямой записи не было. Но идентификатор семейства тот же.

— То есть модель восстановила Дэну доступ к документу? — спросила Мара.

— Я этого не говорил.

— А что ты сказал?

— Что запрос прошёл через контур, который обслуживает модель. Между этими фразами есть несколько важных юридических этажей.

— Наги!

— Да. Если говорить по-человечески, выглядит именно так.

Дэниел посмотрел на свой рабочий экран.

Вспомнил отсчёт.

Серые блоки, исчезнувшие ровно настолько, чтобы он успел прочитать нужные строки.

Число 91.

Примечание Коула.

— Зачем? — спросил он.

Наги пожал плечами.

— Вот этого я узнать не успел.

— Она не может «зачем», — сказала Мара.

— Спасибо, — ответил Наги. — Ты только что спасла меня от антропоморфизации.

— Я серьёзно. У модели нет намерения.

— У термостата тоже нет намерения, но если в комнате холодно, он включает отопление.

— Система не термостат.

— Согласен. Она немного дороже.

Дэниел поднял руку.

— Вы оба сейчас спорите о слове. Факт остаётся: какой-то автоматический процесс решил показать мне документ, который был закрыт четыре года.

Наги кивнул.

— И показать на тридцать минут.

— А потом передумал через десять.

— Или достиг условия, ради которого открыл его.

Мара резко посмотрела на него.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это звучит так, будто ей было нужно, чтобы Дэн что-то узнал.

Наги помолчал.

— Я знаю.

На несколько секунд все трое замолчали.

Дэниел первым нарушил тишину.

— Коул написал мне.

Наги поднял брови.

Мара посмотрела на Дэниела так, будто он нарушил договор, которого между ними не было.

— Мы как раз собирались сказать.

— Мне очень нравится слово «собирались».

Дэниел показал письмо.

Наги прочитал его молча.

На последней строке задержался дольше.

— «Она уже учитывает, что вы знаете его имя».

— Да.

— Это плохо.

— Очень содержательно.

— Иногда содержание мешает ясности.

Он вернул телефон.

— Вы пойдёте?

— Да, — сказала Мара прежде Дэниела.

— Он пригласил меня.

— А я сопровождаю человека с повышенной чувствительностью к причинным связям после негативного результата.

Наги усмехнулся.

— Я бы тоже пошёл.

— Тебя только что допрашивала внутренняя безопасность, — сказала Мара.

— Именно поэтому не пойду.

Он посмотрел на Дэниела.

— Но если Коул скажет что-нибудь про слой согласования, запомни формулировку дословно.

— Почему?

— Потому что люди обычно врут словами. Архитектура врёт названиями.

В семь двадцать две Дэниел и Мара подошли к Старой городской библиотеке.

Здание стояло между двумя новыми офисными башнями и выглядело так, будто город забыл его снести. Светлый камень потемнел от времени, над входом сохранялись настоящие бронзовые буквы, а двери открывались руками.

Мара толкнула одну из них.

— Уже подозрительно.

— Что?

— Никакого распознавания лица.

— Ты начинаешь походить на Наги.

— Возьми свои слова обратно…

Кафе находилось в боковом крыле библиотеки. Небольшое помещение с высокими окнами, настоящими книжными полками и столиками, которые не умели показывать рекламу.

Адриан Коул сидел в самом дальнем углу.

Дэниел узнал его сразу.

Седины стало больше. Лицо осунулось. Но та же прямая спина, та же привычка складывать ладони перед собой, будто любой разговор был собеседованием.

Коул увидел их и поднялся.

Его взгляд сначала остановился на Дэниеле.

Потом на Маре.

— Я просил без рабочих устройств.

— Их и нет, — сказал Дэниел.

— Я не про неё.

Мара приподняла бровь.

Коул улыбнулся.

— Простите. Плохая попытка пошутить. Адриан Коул.

— Мара Левин.

— Руководитель валидации.

Теперь уже Мара не улыбнулась.

— Вы знаете, кто я.

— Я всё ещё читаю публичные отчёты компании.

— Моя должность там не указана.

Коул выдержал короткую паузу.

— Тогда, видимо, читаю не только публичные.

Он сел.

Мара посмотрела на Дэниела.

— Мне уже нравится встреча.

На столе перед Коулом стоял чайник и одна чашка.

— Хотите что-нибудь? — спросил он.

— Нет, — сказал Дэниел.

— Я тоже, — сказала Мара.

— Хорошо. Тогда можем не изображать светскую беседу.

Дэниел положил телефон экраном вниз.

— Откуда вы знаете про Джона Рида?

Коул не ответил сразу.

— Я не знаю Джона Рида.