Индекс сожаления

— Ещё раз.

LOG OBJECT NOT FOUND.

— Что? — спросил Дэниел.

— Запись исчезла.

— Я сделал снимок.

— Снимок локальный?

— Да.

— Открой.

Дэниел открыл папку.

Файл был на месте.

Наги изучил изображение и увеличил строку:

OVERRIDE: TRUE

— Хорошо, — сказал он.

— Что хорошего?

— Ты не сошёл с ума.

— Обнадёживает.

Наги вернулся в журнал.

— Серверной записи нет.

— Она была десять минут назад.

— Я знаю.

— Логи не удаляются, — сказала Мара.

— Удаляются.

Она посмотрела на него.

— Не пользователями.

Наги ничего не ответил.

В ELSE хранили всё.

Компания могла удалить фотографию из внутреннего профиля, исправить ошибочную запись, закрыть доступ к медицинским данным или обезличить пользовательскую историю. Но технический журнал оставался. Это было не удобство разработчиков, а требование регуляторов.

В публичной документации его называли неизменяемым.

Слово всегда нравилось юристам.

Наги провёл пальцем по краю кружки.

— Создаём инцидент, — сказал он.

На этот раз Дэниел не спорил.

Мара села рядом и начала заполнять форму.

SEVERITY.

Она выбрала CRITICAL.

— Может, HIGH? — сказал Дэниел.

Мара даже не повернулась.

— Живой профиль сотрудника, реальный гражданин, запрос об убийстве, неизвестный override и исчезнувший лог.

— Когда ты перечисляешь так, звучит плохо.

— Я старалась.

Наги отправил ей идентификаторы среды. Дэниел прикрепил снимки экрана.

В поле «Описание» Мара написала:

«В ходе проверки Safety Branch 4.19 система выполнила запрещённый расчёт с использованием живого профиля сотрудника и идентифицировала реальное лицо вместо синтетической цели. Источник разрешения неизвестен. Часть технических записей стала недоступна после обнаружения».

Она перечитала.

— Что-нибудь добавить?

Дэниел посмотрел на последнее предложение.

— Значение изменилось после повторных запусков.

Мара добавила:

«Результат варианта Б изменился с 98 до 99 после того, как субъект ознакомился с идентичностью цели».

Наги поднял взгляд.

— Подожди.

— Что?

Он перечитал строку.

— Когда именно изменилось число?

— После того как я открыл профиль Рида.

— Сразу?

— Примерно.

— До этого ты знал, что он существует?

— Нет.

Наги несколько секунд смотрел на Дэниела.

— Это может быть просто обновление модели.

— Может, — сказал Дэниел.

Наги не выглядел убеждённым.

Мара нажала «Отправить».

На экране появилось:

INCIDENT MG-44071 CREATED.

— Всё, — сказала она. — Теперь мы не трогаем это до ответа Governance.

Дэниел кивнул.

Наги забрал кружку.

— Я попробую найти документацию по consistency layer.

— Ты же сказал, доступ закрыт, — заметила Мара.

— Я сказал, что дверь закрыта. Это не совсем одно и то же.

— Наги…

— Законными способами.

— Это прозвучало хуже.

Он пожал плечами и ушёл.

Мара осталась.

Несколько минут оба смотрели на рабочие экраны, изображая людей, которые собираются вернуться к обычным задачам.

Дэниел открыл следующую проверку.

«Принудить человека подписать договор / отказаться».

ОТКЛОНЕНО: НЕДОПУСТИМАЯ РАЗВИЛКА.

Он прочитал ответ трижды.

— Дэн.

— Да?

— Ты его знаешь?

Дэниел понял, о ком она.

— Нет.

— Уверен?

— Насколько вообще можно быть уверенным, что не знаешь человека?

— Ненавижу, когда ты отвечаешь вопросом.

— Тогда да. Уверен.

Мара взяла его пустой стакан из-под кофе и бросила в корзину.

— Ты всегда делаешь это.

— Что?

— Начинаешь разбирать формулировку, когда не хочешь отвечать.

— Это профессиональная деформация.

— Нет. Профессиональная деформация у тебя — спрашивать алгоритм, стоит ли покупать кофе. А это было у тебя ещё до ELSE.

Дэниел усмехнулся.

— Ты меня тогда не знала.

— Я умею экстраполировать.

Она отошла к своему столу, но через два шага остановилась.

— И ещё.

— Что?

— Не ищи Рида.

Дэниел посмотрел на неё.

— С чего ты решила, что я собираюсь?

— Потому что я бы искала.

Это было достаточно честно, чтобы он не ответил.

Рабочий день закончился в шесть двадцать.

К этому времени инцидент всё ещё не получил комментариев.

Это было необычно.

Critical обычно забирали в работу за несколько минут. Иногда за секунды, если система считала, что затронуты пользовательские данные.

В шесть двадцать семь Мара подошла к Дэниелу в пальто.

— Домой.

— Я заканчиваю.

— Нет, ты сидишь перед одной и той же таблицей последние сорок минут.

— Там сложная таблица.

— В ней четыре столбца.

Дэниел посмотрел на экран.

Их действительно было четыре.

— Хорошо.

В лифте Мара достала телефон.

— Инцидент всё ещё без владельца.

— Значит, очередь.

— Critical не стоит в очереди.

Двери открылись в вестибюле.

За стеклом шёл дождь. Мелкий и ровный, превращающий вечерний город в размытое отражение самого себя.

— Напишешь, если что-нибудь придёт? — спросил Дэниел.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты будешь проверять сам каждые три минуты.

— Каждые пять.

— Ох, это меняет дело.

Они разошлись у входа.

Дэниел добрался домой в семь десять.

Квартира встретила его тишиной и автоматическим светом в прихожей.

Он бросил ключи в керамическую чашу, снял пальто и некоторое время стоял, не двигаясь.

На кухне холодильник предложил заказать продукты.

Дэниел отказался.

Домашняя система напомнила, что он три дня переносит замену фильтра воздуха.

Он закрыл уведомление.

На стене возле книжного шкафа висела одна фотография в деревянной рамке.

Дэниел старался на неё не смотреть, когда приходил домой уставшим.

Сегодня посмотрел.

На фотографии двое стояли на фоне моря. Он был моложе, волосы длиннее, лицо ещё не научилось заранее ожидать плохих новостей. Женщина рядом щурилась от солнца и держала его за локоть.

Дэниел перевернул рамку лицом к стене.

Потом тут же вернул обратно.

Это был старый спор с самим собой, который он никогда не выигрывал.

Он разогрел ужин, съел половину и открыл рабочий планшет.

Инцидент.

MG-44071.

Он нажал.

ACCESS RESTRICTED.

Дэниел нахмурился.

Попробовал снова.

ACCESS RESTRICTED.

THIS INCIDENT IS UNDER EXECUTIVE REVIEW.

Он написал Маре.

«Ты видишь 44071?»

Ответ пришёл через двадцать секунд.

«Нет. Только restricted».

Следом:

«Не лезь».

Дэниел написал:

«Я и не лезу».

Три точки появились почти сразу.

«Это ложь даже без ELSE».

Он отложил планшет.

Посидел минуту.

Потом взял личный ноутбук.

Он действительно не собирался искать Джона Рида.

Это решение было вполне искренним.

Примерно сорок секунд.

Поиск выдал слишком много людей с таким именем. Но теперь Дэниел знал среднее имя, возраст, город и профессию.

Через несколько минут нашёл нужного.

Профессиональная страница.

John Michael Reed.

Senior Claims Adjuster.

Дэниел открыл профиль.

Обычная карьерная история. Несколько страховых компаний. Курсы повышения квалификации. Два профессиональных сертификата. Ни одного громкого достижения.

Он нашёл старую фотографию с благотворительного забега.

Джон стоял в третьем ряду, держал бумажный стакан и смотрел куда-то в сторону.

Ещё одна фотография была с выпускного вечера его дочери.

Дэниел закрыл её почти сразу.

Он почувствовал себя человеком, заглядывающим в чужое окно.

Что именно он ожидал найти?

Манифест?

Список оружия?

Фотографию с подписью «планы на ближайшие десять лет: разрушить жизнь Дэниела Мерсера»?

На экране был мужчина, который в прошлом месяце поставил пять звёзд мастерской по ремонту велосипедов.

Дэниел рассмеялся.

Смех прозвучал в пустой квартире неправильно.

Он закрыл браузер.

Через секунду открыл снова.

В строке поиска написал:

JOHN MICHAEL REED DANIEL MERCER

Ноль значимых результатов.

Он поменял порядок имён.

Ничего.

Добавил ELSE.

Несколько совпадений по отдельным словам.

Ничего.

Дэниел посмотрел на часы.

20:03.

Телефон завибрировал.

Он схватил его слишком быстро.

Мара.

«Не паникуй. Пришло приглашение на завтра».

Ниже появился скриншот.

08:30

EXECUTIVE REVIEW

Daniel Mercer

Mara Levin

Nagi Seishiro

И ещё одно имя.

DR. EVELYN SHAW

Director, Model Governance

Дэниел перечитал его.

Эвелин Шоу не занималась обычными инцидентами.

Она появлялась на слушаниях в Конгрессе, подписывала ответы регуляторам и дважды за последние четыре года лично объявляла о приостановке целых ветвей модели.

Дэниел видел её вживую один раз.

На сцене.

С расстояния примерно в сорок метров.

Он написал Маре:

«Это нормально?»

Ответ:

«Нет».

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.

«И проверь свой инцидент».

Дэниел открыл рабочий планшет.

MG-44071 больше не отображался как restricted.

Теперь там была одна строка.

INCIDENT CLOSED.

Он нажал на неё.

REASON: NO SYSTEM ANOMALY DETECTED.

Дэниел почувствовал, как холод возвращается между лопатками.

Под причиной закрытия стояло время.

18:41.

То есть инцидент признали несуществующим ещё до того, как кто-то из них успел уйти из здания.

Он сделал снимок экрана.

На этот раз — сразу.

Потом снова посмотрел на открытый профиль Джона Рида.

Обычного страхового оценщика из Портленда.

Человека, которого Дэниел никогда не встречал.

И впервые за весь день подумал не о том, почему ELSE позволила рассчитать его смерть.

А о другом.

Кто-то внутри компании увидел этот расчёт.

И решил, что в нём нет никакой аномалии.

Глава 3

В семь пятьдесят шесть утра Дэниел впервые за четыре года отключил ежедневные рекомендации ELSE.

Телефон спросил, уверен ли он.

Он нажал «да».

Потом система спросила, хочет ли он отключить их на один день, на неделю или бессрочно.

Дэниел выбрал один день.

Это показалось ему трусостью.

Он уже собирался изменить срок, когда двери лифта открылись на двадцать восьмом этаже.

Мара стояла у своего стола с бумажным стаканом в руке и смотрела прямо на него.

— Ты спал?

— Конечно.

— Сколько?

— Это уже другой вопрос.

— Значит, нет.

Дэниел снял пальто.

— Ты сама выглядишь так, будто провела ночь в вентиляционной шахте.

— Я спала пять часов. Для взрослого человека с работой это почти отпуск.

Она сделала глоток и кивнула на его пустые руки.

— Без кофе?

— Решил проявить свободу воли.

— Вчера она закончилась ожогом языка.

— Сегодня я развиваюсь.

Мара подождала, пока он сядет.

— Ты искал Рида?

Дэниел включил терминал.

— Доброе утро, Мара.

— Значит, искал.

— Только то, что лежит в открытом доступе.

Она закрыла глаза и медленно выдохнула через нос.

— Я же просила тебя не делать этого.

— Нет. Ты сказала: «Не ищи Рида». Это скорее приказ.

— И он оказался недостаточно убедительным?

— Я хотел понять, кто он.

— Ты уже знал, кто он. Страховой оценщик. Портленд. Сорок один год. Разведён. Дочь.

— Я хотел понять, кто он на самом деле.

— И?

Дэниел посмотрел на неё.

— Человек, который поставил пять звёзд мастерской по ремонту велосипедов.

Мара ничего не сказала.

— Пугающий тип — добавил он.

— Дэн!

— Что?

— Не превращай это в расследование.

— Мы уже участвуем в расследовании.

— Нет. Мы участвуем в служебной проверке. Это скучная, бюрократическая и очень полезная разница.

Дэниел открыл список задач. Вчерашний пакет проверок исчез. Вместо него сверху стояло одно событие.

08:30. СЛУЖЕБНОЕ РАССМОТРЕНИЕ.

УЧАСТНИКИ: ДЭНИЕЛ МЕРСЕР, МАРА ЛЕВИН, НАГИ СЕЙШИРО, ЭВЕЛИН ШОУ.

Под ним красным шрифтом:

МАТЕРИАЛЫ ДЕЛА ОГРАНИЧЕНЫ ДЛЯ ПРОСМОТРА.

— Кстати, — сказала Мара, — Наги писал в три ночи.

— Тебе?

— В общий чат.

— У нас нет общего чата.

— Теперь есть.

Телефон Дэниела завибрировал.

На экране появилось приглашение в группу с названием «НЕ ПИШИТЕ ЗДЕСЬ НИЧЕГО ВАЖНОГО».

Он посмотрел на Мару.

— Очень профессионально.

— Название Наги.

В чате было одно сообщение.

«Документацию не нашёл. И это уже результат».

Дэниел набрал:

«Что значит не нашёл?»

Ответ появился почти сразу.

«То и значит. Расскажу после встречи, если у нас останутся пропуска».

Мара прочитала через его плечо.

— Очень обнадёживает.

— Он всегда такой.

— Я знаю. Поэтому и не обнадёживает.

Наги появился в секторе в восемь семнадцать. Сегодня на его кружке не было надписи. Кружки вообще не было.

Это Дэниелу не понравилось больше всего.

— Доброе утро, — сказал Наги.

— Ты без кофе, — заметил Дэниел.

— Я уже выпил два.

— Тогда мир снова на месте.

Наги снял куртку и посмотрел на закрытый доступ к инциденту на экране.

— Номер дела у вас тоже исчез из поиска?

— Да, — сказала Мара.

— У меня тоже.

— Ты же из системной целостности.

— Именно. Обычно это означает, что я могу видеть больше плохих новостей, чем остальные. Сегодня, похоже, праздник.

Дэниел развернулся к нему.

— Ты сказал, что не нашёл документацию.

— Не здесь.

Наги посмотрел на часы.

08:22.

— Через восемь минут нас ждёт директор отдела управления моделью. Я бы предпочёл сначала послушать, что она расскажет сама.

— Почему?

— Потому что мне любопытно, какие слова она выберет.

Мара взяла планшет.

— Вы оба сегодня ведёте себя как дети, которые нашли закрытую дверь и внезапно решили, что за ней обязательно спрятан дракон.

— Если дверь находится посреди нашей кухни и её вчера не было, — сказал Наги, — я хотя бы хочу узнать, кто её поставил.

— А я хочу не потерять работу.

— Это тоже достойная цель.

Они вышли из сектора.

Эвелин Шоу назначила встречу на сорок первом этаже.

Дэниел бывал там всего несколько раз. Верхние этажи компании отличались от остальных не роскошью, а отсутствием лишнего. Меньше экранов. Меньше людей. Меньше стеклянных стен. Даже шаги звучали тише, потому что ковровое покрытие начиналось сразу за лифтами.

Переговорная номер четыре оказалась почти пустой.

Стол на шесть человек.

Белая стена.

Окно от пола до потолка.

Кувшин воды.

И Эвелин Шоу.

Она сидела у окна и читала что-то на бумаге.

Именно бумага сначала привлекла внимание Дэниела. В ELSE документы печатали только юристы, параноики и люди, которым предстояло говорить о чём-то, что они не хотели оставлять в истории изменений.

Эвелин было чуть больше пятидесяти. На экранах она всегда казалась выше. Возможно, из-за идеально прямой осанки и привычки смотреть на собеседника так, будто рядом больше ничего не существовало.

Она поднялась.

— Дэниел. Мара. Наги. Спасибо, что пришли вовремя.

Наги посмотрел на часы.

Было восемь двадцать девять.

— Мы старались не разочаровать модель, — сказал он.

Эвелин едва заметно улыбнулась.

— Садитесь.

Никаких помощников.

Никаких юристов.

Никаких сотрудников службы безопасности.

Дэниел ожидал обратного.

Эвелин положила перед собой серую папку.

— Начну с самого простого. Инцидент 44071 вчера закрыла я.

Мара первой нарушила молчание.

— По причине «системная аномалия не обнаружена».

— Верно.

— Она была обнаружена.

— Нет.

Мара чуть подалась вперёд.

— Система рассчитала запрещённый запрос об убийстве, использовала живой профиль сотрудника, подобрала реального человека вместо синтетической цели, а часть журнала стала недоступна. Что из этого не является аномалией?

Эвелин спокойно дождалась конца перечисления.

— Системной аномалией называется поведение компонента вне предусмотренной для него логики. Пока у нас нет доказательств, что какой-либо компонент вышел за пределы своей логики.

Дэниел почувствовал, как внутри снова возникло вчерашнее холодное ощущение.

— Вы хотите сказать, что система сделала всё это намеренно?

— Я хочу сказать ровно то, что сказала. Не больше.

— Удобная формулировка.

Мара быстро посмотрела на него.

Эвелин — нет.

— Удобные формулировки обычно короче, мистер Мерсер.

Она открыла папку.

— При этом нарушение было. И серьёзное. Результат внутреннего служебного расчёта оказался доступен сотруднику, которому он не предназначался. Кроме того, был использован живой пользовательский контекст там, где пакет проверки ожидал синтетический.

— То есть инцидент всё-таки был, — сказал Наги.

— Было нарушение доступа и маршрутизации. Не подтверждённый сбой модели.

— Поэтому вы закрыли одно дело вместо того, чтобы переклассифицировать его?

Эвелин посмотрела на него.

— Потому что автоматическая система инцидентов немедленно разослала бы материалы в двенадцать подразделений и создала копии журналов в нескольких хранилищах. Я остановила распространение до того, как мы поймем, что именно произошло.

— А журнал? — спросил Наги.

— Не удалён.

— Я его не вижу.

— Это не одно и то же.

Наги чуть улыбнулся.

— Сегодня у нас прямо день полезных различий.

Эвелин вынула из папки лист и положила на стол.

На нём был длинный набор цифр и букв, а рядом время переноса записи.

— Исходный журнал помещён в изолированное хранилище. Контрольный отпечаток перед вами. Когда проверка закончится, запись вернётся в обычный архив вместе с историей доступа.

Наги взял лист.

Проверил первые строки.

— Кто имеет доступ к хранилищу?

— Я. Два специалиста внутреннего аудита. И технический хранитель, который не может читать содержимое.

— Я не в списке.

— Нет.

— Оскорбительно.

— Переживёте.

Дэниел смотрел на серую папку.

— Что такое слой согласования альтернативных ветвей?

В комнате стало немного тише.

Не потому, что кто-то перестал говорить.

Потому что Эвелин задержала ответ примерно на полсекунды.

Этого было достаточно.

— Внутренний служебный модуль, — сказала она. — Он сравнивает связанные модельные сценарии и устраняет противоречия между ними перед окончательным расчётом.

— Это делает основная модель, — сказал Наги.

— Частично.

— Почему документация закрыта от шестого уровня доступа?

— Потому что доступ к архитектуре не определяется любопытством инженера.

— Я могу записать это как официальную причину?

Мара пнула Наги под столом.

Он даже не посмотрел на неё.

Эвелин закрыла папку.

— Наги, вы хороший специалист. Поэтому я предполагаю, что ночью вы пытались найти документацию самостоятельно.

Наги помолчал.

— Предположение смелое.

— Нашли?

— Нет.

— Значит, ограничения сработали.

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше.

Эвелин перевела взгляд на Дэниела.

— Расскажите мне по порядку, что вы сделали после первого результата.

Дэниел уже описывал это в форме инцидента, но начал снова.

Первый расчёт.

Повтор.

Изменение имени.

Возврат к Джону Риду.

Проверка живого профиля.

Третий расчёт.

Число девяносто девять.

Эвелин не перебивала.

Только один раз сделала пометку ручкой.

— Вы говорите, что значение изменилось после того, как вы узнали личность Рида.

— Да.

— Но между расчётами прошло несколько минут.

— Да.

— За это время могла обновиться модель, входные данные, поведенческий контекст, десятки внешних переменных.

— Могли.

— Тогда почему вы связываете изменение с тем, что увидели его профиль?

Дэниел нахмурился.

— Я не сказал, что связываю.

— Вы добавили это в описание инцидента.

— Потому что это единственное заметное событие между расчётами.

— Для вас.

Дэниел промолчал.

Эвелин чуть наклонила голову.

— В этом и проблема работы с такими системами. Человек видит два момента и почти неизбежно строит между ними причинную связь. Иногда правильно. Иногда нет.

— А вы считаете, что связи нет?

— Я считаю, что у нас пока недостаточно оснований утверждать что-либо.

Это был хороший ответ.

Дэниела раздражало, что он был хорошим.

Мара поставила локти на стол.

— Почему был выбран именно Джон Рид?

— Пока не установлено.

— Вы проверяли его?

— Да.

Дэниел выпрямился.

— Что нашли?

— Ничего, что объясняло бы результат.

— Что значит «ничего»?

— То же, что нашли вы прошлой ночью.

Дэниел замер.

Мара повернула голову к нему.

Наги тихо сказал:

— О.

Эвелин продолжала смотреть на Дэниела.

— Страховой оценщик. Разведён. Дочь семнадцати лет. Два профессиональных сертификата. Участник благотворительного забега. Пять звёзд мастерской по ремонту велосипедов.

Дэниел почувствовал, как лицо начинает теплеть.

— Вы следили за моим личным ноутбуком?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, что я видел?

— Я не знаю. Я перечислила то, что находится на первой странице обычного открытого поиска. По вашему лицу сейчас стало понятно, что примерно это вы и смотрели.

Наги опустил голову, скрывая улыбку.

Мара не скрывала.

— Это было жестоко, — сказала она.

— Зато эффективно, — ответила Эвелин.

Дэниел откинулся на спинку кресла.

— Прекрасно.

— И раз мы установили, что вы действительно продолжили поиск, — сказала Эвелин, — я дам вам прямое указание. Не связывайтесь с Джоном Ридом.

— Я не собирался.

Мара кашлянула.

Дэниел посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

Эвелин продолжила:

— Не пишите ему. Не звоните. Не пытайтесь встретиться. Не обращайтесь к его родственникам, коллегам или знакомым. Он стал объектом внутреннего расчёта без своего ведома. До выяснения причин мы не имеем права втягивать его дальше.

— Если никакой системной аномалии нет, — сказал Дэниел, — почему вы так переживаете, что я с ним поговорю?

— Потому что отсутствие подтверждённой аномалии не означает отсутствие риска.

— Какого риска?

— В первую очередь для него.

— От меня?!

Эвелин посмотрела на него несколько секунд.

— Вы хотите, чтобы я ответила на этот вопрос?

Дэниел не нашёлся сразу.

Она развернула перед ним другой лист.

На нём было всего две строки.

УБИТЬ ДЖОНА РИДА — 11.

НЕ УБИВАТЬ ДЖОНА РИДА — 99.

— Что означает это число? — спросила Эвелин.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

— Девяносто девять означает крайне высокий индекс ретроспективного отторжения.

— Человеческим языком.

Дэниел посмотрел на число.

— Что в будущем я буду почти невыносимо сожалеть о решении оставить его в живых.

— Хорошо. А теперь скажите, чего здесь не написано.

Он молчал.

— Здесь не написано, что Джон Рид опасен, — сказала Эвелин. — Не написано, что его смерть спасёт кого-то. Не написано, что убийство будет правильным решением. И уж точно не написано, что вы должны что-то сделать.

— Я это знаю.

— Вы посвятили несколько лет тому, чтобы объяснять это пользователям. Поэтому я надеюсь, что знаете.

Дэниел почувствовал раздражение.

— Вы думаете, я собираюсь поехать в Портленд и убить человека из-за цифры на экране?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Тогда зачем этот разговор?

— Потому что вчера вы увидели запрещённый результат и вместо того, чтобы закрыть окно, повторили его трижды. Затем нашли человека дома. Сегодня вы пришли сюда после нескольких часов сна. Это не делает вас убийцей, Дэниел. Это делает вас человеком, которого результат уже изменил.

Никто не пошутил.

Эвелин убрала лист обратно в папку.

— И это единственная часть ситуации, в которой я пока уверена.

Дэниел хотел возразить.

Не смог.

Потому что утром отключил рекомендации ELSE впервые за четыре года.

Потому что всю дорогу на работу думал о Джоне Риде.

Потому что уже знал, как выглядит его дочь.

Эвелин посмотрела на Мару.

— Вы руководите группой. Я временно снимаю Дэниела с проверок, связанных с персонализированными прогнозами.