Миры между. Первое утро. Книга 1

На площадке этажом ниже стоял сосед. Сайа узнавала его, но имени не помнила и даже не была уверена, что когда-нибудь его слышала. Мужчина придерживал ремень сумки, а правой рукой подносил к замку выбранный из связки ключ. Остальные висели на металлическом кольце. Металлический кончик почти касался скважины. Лицо у него было усталое, слегка недовольное, как у человека, который вышел и тут же вспомнил о чём-то забытом.

Сайа сперва взглянула на сумку. Ремень врезался в складку одежды на плече, пряжка повернулась боком; всё выглядело временным, неудобным, требующим ближайшего движения. Обычно при встрече сосед чуть отступал от двери и позволял пройти. Сейчас места хватало, однако Сайа всё равно остановилась в ожидании этого маленького знака. Мужчина смотрел на замок. Его нижняя губа едва заметно была выдвинута вперёд, словно он готовился выдохнуть или пробормотать что-то себе под нос.

Кассиан спустился ближе, и Сайа схватила его за рукав.

– Пока не трогай.

– Я только посмотрю.

Он наклонился, поздоровался, помахал ладонью перед открытыми глазами соседа. Сайа ждала, что мужчина раздражённо отстранится, спросит, в чём дело, и она охотно позволила бы ему рассердиться на них обоих. Но взгляд оставался направленным на замок. Кассиан выпрямился.

– Зрачки тоже неподвижны.

– Не говори так, будто он вещь.

Он посмотрел на неё, потом снова на соседа и убрал руку в карман. Сайа знала, что сказала резче, чем следовало. Ей самой хотелось выяснить, тёплая ли у мужчины кожа, чувствует ли он их присутствие, но протянуть руку она не могла. Вблизи были видны щетина на щеке и маленькая складка у рта; таких подробностей у знакомого по двору человека она прежде не замечала. Мужчина стоял перед собственной дверью, и они зачем-то изучали его лицо, пока он не мог отвернуться.

Сайа попыталась вспомнить последний их разговор. Кажется, он придержал входную дверь, она поблагодарила, потом каждый пошёл дальше. Могло быть и наоборот. В памяти сохранилось только то, как у двери приходится немного повернуться, пропуская другого человека, и как после этого снова смотришь перед собой. Ей захотелось вдруг узнать его имя, хотя сейчас оно ничем не помогло бы. Позвать по имени казалось совсем другим действием, чем ещё раз сказать незнакомое «здравствуйте».

– Вы нас слышите? – спросила она.

Голос получился тихим, почти виноватым. Кассиан смотрел на её руку, которой она по-прежнему держала его рукав. Сайа разжала пальцы. Мужчина не шелохнулся; тень от ключей лежала на двери так же чётко, как сами ключи висели перед ней. Сайа шагнула в сторону и посмотрела на него с другого угла. Теперь было видно расстояние между металлом и замком. Его оставалось совсем немного, меньше движения, на которое обычно обращают внимание.

Она подумала, что сосед, возможно, вообще не заметит этой задержки. Просто вставит ключ, повернёт, войдёт к себе. Мысль принесла облегчение, пока Сайа не поняла, что они с Кассианом уже успели одеться, постоять у окна, выйти из квартиры. Для соседа могло пройти что угодно. От этого ей стало неудобно занимать место возле его двери. Она отступила на ступень и показала Кассиану, что можно идти.

Они обошли мужчину, ничего не коснувшись. Дальше лестница спускалась к входу. Здесь были почтовые ящики с чуть разными оттенками металла, листок объявления, приклеенный криво, потемневшая полоса у самого пола. Сайа обычно проходила мимо быстро, перехватывая ключ поудобнее или уже думая о дороге. Теперь на ящиках читались маленькие вмятины, возле сорванного объявления оставались белые клочки бумаги. Дом оказался подробнее, чем был ей нужен прежде.

Кассиан толкнул приоткрытую дверь подъезда. Петли скрипнули так громко, что Сайа вздрогнула и оглянулась на лестницу. Скрип затих, оставив после себя ту же тишину. Она вышла, переступив через неровный порог, и услышала гравий под собственной подошвой, шаг Кассиана, шорох лямки рюкзака. Окна дома смотрели на них, и оттуда никто не выглянул.

С земли двор был совсем другим. Птица оказалась выше, чем представлялось из комнаты; увидеть её можно было, лишь откинув голову. Ветка закрывала часть окон, и Сайа сначала не нашла своё. Пришлось отойти к краю дорожки и отсчитать знакомое расстояние от угла дома. Открытая створка выступала наружу над пустым участком двора. Она вспомнила, как только что стояла там, и поспешно перевела взгляд на Кассиана: ему почему-то не нужно было проверять, видна ли квартира снизу.

Зато он замешкался у края тротуара. Прежде чем выйти из тени дома, посмотрел в обе стороны, хотя ближайшая машина оставалась перед ним и никуда не ехала. Сайа тоже остановилась. Ей был знаком этот короткий расчёт: расстояние до колеса, положение водителя, возможность сделать два быстрых шага. Сейчас в нём не хватало звука двигателя. Кассиан двинулся вперёд и протянул ей руку, но Сайа уже пошла сама, выбрав место поближе к стене. Они приблизились к машине так осторожно, будто она могла тронуться без всякого предупреждения. Ни одному не пришло в голову сойти на дорогу и пройти прямо перед бампером.

Дальше можно было двигаться вдоль дома. Узкая полоса между стеной и краем тротуара позволяла идти рядом только вполоборота, и Кассиан оказался чуть впереди. Сайа видела, как солнечный край ложится на его выцветшую рубашку. Прежде она едва замечала, как он проходит такие места: лёгкий разворот плеч, длинный шаг, и он уже ждал её у конца стены. Теперь его стройная фигура словно утратила привычную свободу. Он прижимал локти к бокам, ступал осторожно, задерживаясь перед каждым сужением. У окна Сайа принимала его неподвижность за спокойствие. Здесь ей пришлось замедлиться вслед за ним.

У скамьи Кассиан остановился и пропустил её вперёд. Сайа хотела спросить, что случилось, затем поняла: ремень рюкзака перекрутился, ему надо было снять его с плеча. Самая обыкновенная задержка принесла странное облегчение. Пока он поправлял лямку, она поставила носок на сухую землю возле ножки скамьи и посмотрела на оставшийся след. Мелкая пыль легла поверх кожи ботинка. Сайа не стала стряхивать её и дождалась Кассиана, прежде чем отойти обратно к дороге.

Он смотрел на машину. В солнечном свете её кузов был покрыт мелкими следами, которых сверху не различить: пыль на ребре дверцы, светлая царапина, несколько сухих потёков возле колеса. Сайа заметила, что машинальное ожидание опасности никуда не делось. Прежде чем обойти её со стороны тротуара, она посмотрела на вывернутые колёса и на водителя. Из приоткрытого окна никто не спросил, куда они идут. Она сделала ещё шаг, уже сама приблизившись к задней дверце.

Та была открыта со стороны тротуара. Водитель повернул голову, ребёнок на заднем сиденье сжимал игрушку. Возле переднего сиденья, в нескольких сантиметрах от пола, висела пластиковая бутылка. Сайа присела у дверцы. Бутылка была наклонена горлышком вниз; она, должно быть, только что скатилась с сиденья. Под ней оставалась пустота, отчётливо видимая между прозрачным пластиком и ковриком.

У ребёнка был открыт рот. Можно было вообразить просьбу, жалобу, начатое слово, но Сайа не знала, что он говорил. Игрушка лежала поперёк маленькой ладони; край рукава задрался, у локтя виднелась кожа. Всё это было так близко, что она поспешно отвела взгляд вниз, к бутылке, где хотя бы не приходилось встречаться с чужим лицом. На полу темнела направляющая сиденья. Между ней и прозрачной стенкой оставалось место, в котором ничто не могло скрыться и поддерживать пластик.

Сайа наклонилась ниже, едва не коснувшись волосами края дверцы. Кассиан придержал лямку рюкзака и встал сбоку, не заслоняя ей свет. Она видела бутылку насквозь: этикетка с обратной стороны читалась зеркально, возле горлышка застыли несколько капель. Если бы вода внизу дрогнула или пластик качнулся, Сайа, наверное, сразу отпрянула бы. Но бутылка сохраняла положение, и от этого хотелось приблизиться ещё.

Она сама не поняла, зачем протянула палец. Может быть, хотела убедиться, что бутылку ничто не поддерживает. Коснулась боковой стенки – и та ушла из-под руки.

Бутылка упала.

Пластиковый стук заставил Сайу отшатнуться. Кассиан резко подался к ней, потом тоже заглянул в салон. Бутылка качнулась на коврике и улеглась возле направляющей сиденья. Ребёнок держал игрушку в прежнем положении. Водитель не повернул головы.

Сайа осталась на корточках, зажав руку между коленями. Ничего не болело. Она посмотрела на палец, словно ожидала увидеть там след, который объяснит случившееся, затем опять на бутылку. Маленькая вмятина в пластике, оставшаяся под её пальцем, была повёрнута к дверце. Только что она просила Кассиана ничего не трогать. Теперь вещь лежала иначе, и вернуть её на прежнее место значило бы снова подвесить в воздухе. Она не знала, сможет ли это сделать, и от одной мысли о попытке стало неприятно.

– Она упала от тебя, – тихо сказал Кассиан.

– Я почти не нажимала.

Он опустился рядом, не загораживая дверцу. Некоторое время они ждали, но вслед за бутылкой больше ничего не произошло. Сайа выпрямилась первой. От долгого сидения затекла нога; она перенесла вес на другую и ухватилась за собственное колено, стараясь не взяться за дверцу. Ей хотелось отойти от машины, и всё же она ещё раз наклонилась, проверяя, не попала ли бутылка ребёнку под ноги. До его обуви было далеко. Это была ничтожная подробность, единственная, в которой она сейчас могла убедиться.

Кассиан поднялся, всё ещё глядя в салон. Он чуть приоткрыл рот, собираясь заговорить, но задержался, переводя взгляд с бутылки на детскую руку. Сайа отвернулась, не желая пока слышать вывод. Она помнила стук, короткий рывок вниз, обыкновенное качание бутылки на полу. Её палец почти не встретил сопротивления. При этом ребёнок всё ещё сидел с открытым ртом, и никто в машине не знал, что она только что сделала.

– Если так же… – начал Кассиан и взглянул на заднее сиденье.

Сайа резко повернулась к нему.

– Давай отойдём.

Он помедлил. Ей показалось, что он собирался возразить, но Кассиан лишь подхватил сползавшую лямку и вышел из узкого промежутка между дверцей и бордюром. Сайа последовала за ним. У машины всё ещё хватало места пройти, и всё же она старательно держала локти ближе к телу. Тёплая ткань джемпера касалась запястья там, где она сжала рукав, отходя от машины.

Они дошли до женщины с приподнятой пяткой. Отсюда было видно начало улыбки на её лице. Сайа посмотрела через дорогу в ту же сторону, надеясь разглядеть человека, которому улыбались, но там были остановленные машины и закрытые окна. Женщина могла улыбаться собственной мысли. Сайа уже приготовилась приписать ей встречу, и это показалось сейчас особенно ненужным. Она обошла сумку, висящую над тротуаром, и посмотрела туда, куда дальше вела дорога.

За выездом из двора начиналась улица с тесно стоящими домами. На первых этажах темнели витрины; выше шли жилые окна с разными занавесками. Ближайший угол давно требовал ремонта: у самого водостока штукатурка осыпалась, оставив неровное пятно, вокруг которого дождь вывел несколько полос. Летом эту стену нагревало солнце, и, проходя близко, можно было почувствовать исходящее от неё тепло. Сайа обычно держалась противоположной стороны улицы, где утром оставалась тень. Сейчас ей хотелось идти по солнечной, потому что там было видно дальше.

Тень фонаря лежала у знакомой трещины. Кассиан показал ей секундомер: за время сборов, лестницы и задержки возле машины он успел отсчитать много минут. На часах телефона оставалось 07:45. Сайа посмотрела на свой экран. Сообщение по-прежнему ожидало отправки. Она закрыла переписку и убрала телефон, не решившись проверить ещё раз, сколько неподвижных цифр можно увидеть на одном маленьком стекле.

– Всё стоит, – произнесла она.

Кассиан медленно оглядел двор. До сих пор он находил занятие для рук, предлагал проверку, сравнивал показания. Теперь стоял посреди тротуара с телефоном и выглядел так, будто забыл, зачем достал его. Сайе стало немного легче от того, что он тоже растерялся. Ей больше не приходилось успевать за его попытками разобраться.

– А если мы спим? – спросила она.

– Я бы предпочёл проснуться.

– Я уже пробовала.

Он коротко усмехнулся, провёл ладонью по лицу. Сайа смотрела на это движение внимательнее, чем следовало. Рядом с неподвижной женщиной любое его действие казалось неожиданно значительным: вот он убрал телефон, поправил лямку, переступил с ноги на ногу. Она сама могла сделать то же самое. Можно было идти, разговаривать, потратить ещё час; каким-то образом этот час существовал для них, пока двор держал одно положение.

Ей вспомнились обычные утренние мысли о том, что уже пора вставать, нельзя задерживаться, нужно что-нибудь успеть до выхода. Сейчас она не могла даже представить опоздание. Эта мысль принесла короткое, совершенно неуместное облегчение, за которое тут же стало стыдно перед женщиной на тротуаре. Сайа отвернулась к дороге. Где-то за домами оставались площадь, магазины, другие улицы. Они пока увидели один двор и несколько машин. Ей нужно было, чтобы этого оказалось недостаточно для окончательного вывода.

– Давай дойдём до центра, – сказала она. – А потом дальше. Может быть, там уже всё иначе.

Кассиан взглянул на неё и кивнул. Он пошёл было вперёд, но остановился, пропуская Сайу между машиной и краем тротуара. Они осторожно обошли женщину и двинулись по улице. Шаги обоих были слышны далеко, и Сайа невольно прислушивалась, надеясь уловить где-нибудь чужой голос.

Глава 2. Граница времени

Первые кварталы они прошли почти молча. Сайа пробовала придумать объяснение, но каждое успевало показаться нелепым раньше, чем она решалась произнести его вслух. Про общую поломку уже нельзя было говорить, глядя на птицу. Сон продолжался слишком последовательно и натирал пятку точно в том месте, где всегда тёр этот ботинок. Она шла впереди, обходила людей и время от времени оглядывалась на Кассиана. Его шаги были слышны, однако одного звука почему-то не хватало.

После третьего раза он сказал:

– Я здесь, Сайа.

Она кивнула и отвернулась. Скоро привычное беспокойство опять заставило её посмотреть назад. Кассиан поймал её взгляд. Угол рта дрогнул; он даже голову чуть наклонил, ожидая, что она скажет на этот раз.

– Я на улицу смотрю, – сказала она. – Она бывает и позади.

Он улыбнулся, но больше ничего не говорил. Через несколько шагов поравнялся с ней. Сайа притворилась, что не заметила этого маленького изменения, хотя идти сразу стало легче. Теперь она могла краем глаза видеть его руку и тёмную лямку рюкзака; поворачивать голову уже не требовалось.

Улица спускалась к центру полого, почти незаметно. Это становилось ясно возле водосточных решёток: с одной стороны бордюр поднимался выше, с другой терялся под набившимся песком. Сайа знала здесь короткий путь вдоль двора, но свернула к широкой дороге. Сейчас ей хотелось видеть перед собой сразу несколько домов. В проходе, которым она обычно срезала угол, стояла женщина с детской коляской; за нею темнела арка, и невозможно было понять, много ли людей дальше. Кассиан заметил поворот и спросил, не лучше ли пройти двором. Сайа показала на коляску, ничего не объясняя. Он посмотрел вслед её руке и остался рядом.

По наружной стороне тротуара тянулись старые деревья. Их корни приподняли плиты; возле одного ствола из земли выступала толстая дуга, отполированная чужими подошвами. Сайа переступила её и вспомнила, что прежде обязательно касалась этого места ногой, торопясь и глядя в телефон. Сейчас телефон лежал в кармане и казался бесполезно тяжёлым. Она достала его, чтобы проверить сообщения, увидела неподвижное время и погасила экран раньше, чем успела прочесть старые уведомления. Кассиан смотрел на витрины. Его рубашка висела свободно, но под лямками натянулась на плечах; выцветшая ткань там была темнее. От этого он выглядел подготовленным к какой-то обыкновенной долгой прогулке. Сайа поймала себя на желании поверить его рюкзаку: вода внутри, застёгнутая молния, два свободных кармана – вещи, с которыми можно куда-нибудь дойти.

На главной улице у перекрёстка скопились машины. Мотоциклист наклонился так сильно, что Сайа замедлила шаг, опасаясь оказаться рядом, когда он упадёт. Он остался на месте. Перед переходом замерли люди: мужчина, уткнувшийся в телефон, девушка с волосами у самого рта, мальчик, тянувший мать за рукав. Его пальцы собрали на ткани маленькие складки. Сайа невольно посмотрела, чем он заинтересовался на другой стороне улицы, потом вернулась взглядом к его лицу. Казалось, ещё мгновение – и он повернётся к матери, нетерпеливо повторит свою просьбу.

Кассиан остановился немного дальше, уступая место, которого никто не собирался занимать. Они и раньше обходили прохожих, но тут Сайа впервые заметила за ним эту привычку: он выбирал свободный промежуток, ждал, собирался извиниться. Сама она поймала себя на желании придержать волосы девушке, чтобы та могла убрать их с губ, и тут же спрятала руки в карманы.

– Всё время кажется, что сейчас пошевелятся, – сказала она.

Кассиан посмотрел на мальчика. Сайа ждала ответа, но он лишь слегка пожал плечами и отвёл глаза. Постояв ещё немного, они пошли дальше.

За остановленной машиной он пропал из виду. Сайа задержалась у бордюра, пропуская Кассиана в промежуток между кузовами, а потом выбрала обход с другой стороны. Два шага, пёстрый отсвет в стекле – и впереди никого. Она ускорилась, выглянула из-за капота; отсюда открывалась другая часть перехода, заставленная автомобилями. Кассиан не мог уйти далеко. Сайа прекрасно это понимала и всё-таки позвала громче, чем собиралась.

Он отозвался сразу. Его голос пришёл справа, из-за высокого кузова. Сайа пошла на звук и увидела его у противоположного тротуара, одной ногой уже на бордюре. Кассиан обернулся всем телом, перенеся вес на оставленную внизу ногу. Глаза были широко раскрыты, рот приоткрыт; он смотрел поверх капота и ещё не замечал её. Сайа подняла ладонь. Только тогда он выдохнул и спустился обратно на дорогу.

– Я думал, ты за мной.

Сайа хотела ответить, что не обязана идти за ним, но он смотрел так внимательно, что она лишь показала на узкую щель между машинами. Рядом с его рубашкой теперь была видна вмятина на серебристой двери, чёрный край уплотнителя, чужой локоть за стеклом. Она неожиданно разозлилась на эти вещи за то, как легко они закрыли от неё единственного движущегося человека. Кассиан убрал телефон, который всё ещё держал в ладони. Остаток перехода они прошли вместе, выбирая достаточно широкий промежуток для обоих. У Сайи звенело в ушах от тишины. Когда под подошву попался песок и раздался короткий скрип, она испытала облегчение: хоть что-то могло возникнуть без того, чтобы она намеренно извлекала звук.

Возле кафе её остановил белый завиток за стеклом. Мужчина у окна держал чашку возле губ, и над кофе висел пар. Сайа подошла вплотную к витрине. В струйке пара были видны тонкие разрывы, прозрачные места, где он уже почти рассеялся; за время, пока она смотрела, ни один разрыв не расширился. Рядом на столе стоял высокий стакан. Капля конденсата оставила короткую мокрую дорожку и остановилась посередине стеклянной стенки.

Сайа провела пальцем по холодной витрине. Снаружи всё было настоящим на ощупь, и за стеклом сидел обыкновенный мужчина в рубашке с закатанными рукавами. Он держал чашку ровно так, как держат её люди, которые ещё не вполне проснулись и ждут первого глотка. Сайа вдруг остро захотела услышать его голос. Пусть спросит, зачем она уставилась на него через окно.

Кассиан потянул дверь. Колокольчик над входом звякнул, и они оба вздрогнули. Он звенел ещё несколько секунд, с каждым качанием тише, пока Сайа стояла на пороге и смотрела вверх. Последний слабый звук исчез; колокольчик едва заметно пошевелился и успокоился. Кассиан поднял руку, коснулся его пальцем. Звон повторился.

– С дверью так же, как с бутылкой, – сказал он. – Толкаем, и дальше движется само.

– Только дверь ты всё-таки толкнул. А бутылку я едва задела.

– Да. Это я видел.

Он опустил руку. Сайа обошла его и вошла в кафе. Здесь пахло кофе и ванильной выпечкой. После улицы запах оказался таким сильным, что захотелось закрыть глаза и остаться на секунду внутри этого обыкновенного утра: столы, чашки, тёплое тесто, кто-то заказывает ещё один кофе. Открыв глаза, она увидела официанта с блокнотом. Кончик карандаша был прижат к бумаге, рука ждала продолжения слова. Женщина у стойки держала раскрытый кошелёк. Никто не поднял головы на звон двери.

Кафе оказалось глубже, чем выглядело с улицы. За первыми столиками тянулся узкий проход, дальше пол делал небольшую ступеньку и поднимался к стойке. На ступеньке от множества ног протёрлась тёмная полоса. Сайа провела взглядом по ней и вдруг вспомнила, как однажды чуть не упала здесь с бумажным стаканом: тогда ступенька появилась раньше, чем она успела посмотреть под ноги. Сейчас вокруг неё хватало места, чтобы подойти с любой стороны, и всё же она подняла носок ботинка слишком высоко.

На стене висела доска с написанным мелом меню. Одно название стёрли недостаточно хорошо, и старые белёсые буквы просвечивали между новыми; внизу кто-то нарисовал чашку с кривой ручкой. Сайа задержалась на этом рисунке. Ручку поправляли дважды, оставив рядом с ней лишнюю дугу. Ей было легче смотреть на такую неудачу, чем на ровные ряды пирожных под стеклом: за ней угадывалась рука, которая могла рассердиться, стереть всё и начать сначала. Под доской на крючке висело полотенце с влажным тёмным углом. Она не стала его трогать.

У свободного столика одно кресло отодвинули далеко в проход. Кассиан повернулся боком, но лямка рюкзака всё-таки зацепила спинку. Он остановился, высвободил её и, перехватив кресло за верхний край, осторожно сдвинул к столу. Под закатанным рукавом напряглась рука; деревянные ножки протяжно заскрипели. Кассиан втянул голову в плечи и посмотрел на пол, будто опасался оставить царапину. Сайе захотелось предложить ему сесть, раз уж кресло поддавалось, но сама она пока не решалась устроиться среди людей, которые даже не заметили их прихода. На спинке другого стула лежал свитер. Казалось, его хозяин ненадолго отошёл и сейчас вернётся с подносом.

Сайа подошла к столику у окна. Мужчина по-прежнему не дотянул чашку до губ. Теперь, вблизи, на фарфоре была видна тень от его пальца; пар касался верхнего края этой тени и уходил вверх тонкой неподвижной полоской. Она поднесла ладонь и почувствовала тепло.

– Может, если его тоже коснуться…

Она оставила фразу незаконченной. Кассиан посмотрел на руку мужчины, затем на неё. Сайа уже убрала ладонь.

За стеклом его очков были видны глаза, направленные чуть в сторону от чашки. Он смотрел мимо Сайи, на окно или на человека за её спиной, и близость чужого взгляда мешала рассматривать лицо. На подбородке темнела плохо сбритая полоска. Манжету рубашки завернули неровно, оставив на одном рукаве угол ткани. Сайа вдруг представила, как он замечает её руку возле своего кофе и отодвигает чашку. Она даже знала, что сказала бы: извините, мне показалось… Продолжение не находилось. Ничего похожего ей не могло показаться в обычное утро.

Она отступила настолько, чтобы видеть его целиком. Под столом одна ступня стояла на ребре подошвы; мужчина мог болтать ногой или только собирался изменить позу. На соседнем стуле лежала папка, сквозь прозрачный угол виднелся край бумаги. Кассиан тоже заметил её и отвёл взгляд. Теперь оба стояли возле столика, не зная, на что можно смотреть без чувства, что зашли слишком далеко. Сайа посмотрела на пар. Его хотя бы можно было разглядывать, не пытаясь угадать, чего человек не успел от них скрыть.

– Я боюсь, что он уронит чашку, – сказала она. – Или что-нибудь хуже.

Кассиан кивнул и отступил, освобождая ей дорогу. Но прежде чем отойти, Сайа осторожно тронула край фарфора. Ей хотелось проверить только чашку, и движение вышло настолько маленьким, что она почти не почувствовала его пальцем. Поверхность кофе дрогнула. Пар развернулся у самого края, поплыл вверх, а мужчина продолжал держать руку как прежде. Сайа поспешно отняла палец. Маленькая волна добралась до противоположной стенки и исчезла; пар ещё немного двигался, потом снова повис – уже в другом положении.

Кассиан нагнулся к чашке, стараясь увидеть пар на фоне тёмной стены. Теперь его глаза оказались почти на уровне её края; он вытянул шею, чуть повернул голову, выбирая угол. Сайа почти рассердилась на эту тщательность. Ей было страшно прикасаться к чужому утру, а он, кажется, уже искал следующий опыт.

– Сейчас ты доберёшься до сахарницы, – сказала она.

Он сразу посмотрел на ближайший свободный столик, где лежали пакетики сахара, затем оглянулся на неё. Сайа сжала губы и запрокинула голову, удерживая готовое вырваться замечание. Кассиан задержался, однако всё же взял один пакетик, повертел и положил обратно.

– Я хочу понять, сможем ли мы хотя бы есть и пить. Мы же не можем только обходить всё стороной.