Канцелярская Крыса Его Императорского Величества. Том 3. Право на трон

— Это не повод радоваться.

По лестнице поднялся Василис. После ранения прошло не так много времени, и это было заметно. Тростью он уже не пользовался, но левый бок берёг и двигался осторожнее обычного. Лекарь Рурон разрешил вернуться к службе только вчера, поэтому Василис, вероятно, ещё утром рассчитывал провести первый нормальный рабочий день после Нулевого ранга. Не получилось.

На нём был форменный камзол прокуратуры с серебряной полосой первого заместителя. Я посмотрел на форму и только теперь вспомнил вещь, о которой за последние месяцы как-то перестал думать.

Василис фон Ар был не только женихом Бьянки, воздушным магом с удивительной способностью почти умереть в самый неподходящий момент и человеком, которого я периодически хотел ударить, он был первым заместителем Императорского прокурора.

Василис коротко поздоровался и сразу спросил Черка:

— Что успели установить?

Гном не стал пересказывать всё расследование и уложился в главное:

— Генрих умер примерно два часа назад. Очевидной причины смерти нет. Быстрые проверки яда отрицательные, внешних повреждений тоже нет. Но есть странность: его должностные полномочия прекратились приблизительно за семнадцать минут до официальной смерти. Законного основания для этого мы пока не нашли.

— Полномочия прекратились полностью? — спросил Василис.

— Центральный кадровый реестр пока не понимает, по какому основанию считать должность освободившейся.

Молодой секретарь прокуратуры, который всё это время стоял рядом, решил уточнить:

— Господин фон Ар, у нас сейчас формально переходное состояние. Для смерти, исчезновения и юридической недееспособности предусмотрены разные записи. Господин Генрих ещё не внесён в центральный реестр умерших, поэтому автоматическая процедура не завершилась. Медицинское заключение уже составлено.

Черк одобрительно кивнул.

Ещё немного, и он заберёт этого паренька к нам в работники.

— Где хранится порядок преемства? — спросил Василис.

— В кадровом архиве.

— Принесите.

Секретарь убежал. Василис проводил его взглядом, потом повернулся ко мне.

— Дворец уведомили?

— Август уже знает. Именно он прислал меня сюда.

— Совет?

— Не в курсе. Мне поручено расследовать дело, а уж сообщать Совету и прочим я не уполномочен.

— Пока причина смерти не установлена, я не хочу принимать полномочия.

Я сначала решил, что ослышался.

— Почему?

— Потому что мой начальник умер при странных обстоятельствах. Его служебная печать почернела, я это вижу даже из коридора, полномочия прекратились раньше смерти, а первым человеком, который получает от этого прямую выгоду, являюсь я. Если через несколько часов после смерти Генриха я возглавлю прокуратуру, любой нормальный следователь обязан будет хотя бы проверить, не имею ли я отношения к тому, что произошло.

Это было разумно, даже слишком разумно для человека, которому только что фактически светило одно из самых влиятельных кресел в Империи. На Земле я несколько раз видел, как после внезапной смерти начальника люди ещё до похорон начинали выяснять, кому перейдёт кабинет. А Василис сам отходил от кресла. Порядочность вообще неудобная вещь. Особенно если противник заранее знает, что она у тебя есть.

Черк вернулся с кадровым свитком раньше секретаря.

— Нашёл. Последняя редакция утверждена четыре года назад. Подпись Генриха.

Он развернул документ на ближайшем свободном столе. Текст занимал несколько листов и подробно регулировал случаи смерти, исчезновения, длительной недееспособности, отстранения и ещё несколько вариантов, в которых глава прокуратуры по какой-то причине переставал быть главой дееспособен.

При смерти Императорского прокурора исполнение обязанностей переходило к первому заместителю до назначения нового прокурора Императором. Всё сходилось — Василис должен был занять вакантное место. И для этого не требовалось даже отдельного указа.

— Поздравляю, — сказал я. — Закон уже всё решил за вас.

— Я всё равно могу отказаться.

Черк посмотрел ниже по документу.

— Можете. Только сначала посмотрите, что происходит после отказа.

В приложении находился заранее утверждённый список преемников. Если первый заместитель письменно отказывался от полномочий, они автоматически переходили следующему человеку.

Им оказался старший советник прокуратуры по государственным делам Марк фон Рейз.

Черк знал его.

— До прокуратуры шесть лет работал в комиссии Совета по закрытым производствам. Ещё раньше был секретарём комитета Ардена фон Лаура. Арден фон Лаур несколько дней назад потерял голову на площади и до этого довольно долго был связан с Пустой короной.

— Насколько тесно Рейз работал с фон Лауром? — спросил я.

— Судя по личному делу, достаточно тесно. Готовил часть закрытых заключений комитета, сопровождал секретные производства, потом перешёл сюда. Прямых обвинений против него в архиве Пустой короны я пока не видел.

— Это успокаивает, — сказал я.

Василис взял приложение и сам прочитал несколько строк.

— Где сейчас Рейз?

Секретарь ответил:

— В здании. После сообщения о смерти господина Генриха всех старших советников вызвали на службу.

Вполне нормальная причина — и всё равно мне это не понравилось.

— Если я отказываюсь, отдельного утверждения Императора не требуется?

— Нет, — ответил Черк. — После регистрации вашего отказа полномочия переходят Рейзу. Обратно вернуть их без нового кадрового основания уже нельзя.

— Значит, если кто-то рассчитывал получить прокуратуру через фон Рейза, ему достаточно было предположить, что после подозрительной смерти Генриха я откажусь от должности сам.

— Именно, — сказал я. — Причём вас даже убеждать не пришлось бы. Вы только что сами предложили это сделать.

— Потому что это разумно.

— Никто не спорит. Просто разумного человека тоже можно использовать, если знаешь, какое решение он примет.

Черк тем временем нашёл историю изменений списка.

— Интереснее другое. Восемь месяцев назад порядок меняли. Вы остались первым преемником, а Рейза подняли на место сразу после вас.

— Кто подписывал?

— Генрих. Но изменение проходило согласование кадровой комиссии Совета.

Да, похоже кто-то готовил преемника из окружения одного из руководителей Пустой короны. На пусти стоял очень приличный первый заместитель, который собирался собственноручно уступить кресло, потому что не хотел выглядеть человеком, убившим начальника ради повышения.

— Василис, — сказал я, — боюсь, придётся поступить неприлично.

— Принять должность?

При всей своей правильности Василис не был идиотом. Если его отказ мог быть заранее заложен в план, становиться частью этого плана только ради чистоты собственной репутации он не собирался.

— Хорошо. Но только исполнение обязанностей до решения Императора. И вся процедура проводится сейчас, при свидетелях.

Черк кивнул.

— Я бы ещё зафиксировал отдельно, что решение принято после обнаружения порядка автоматического перехода к фон Рейзу. Чтобы потом никто не рассказывал, будто вы скрывали конфликт.

Василис посмотрел на него уже почти с уважением.

— Сделайте.

Я вздохнул. Вот что бывает, когда два правильных человека встречаются в одном помещении. Но Черк не был человеком, это успокаивало.

Через несколько минут принесли малую прокурорскую печать, регистрационную книгу и текст присяги. Василис потребовал присутствия кадрового секретаря и двух свидетелей, перечитал форму и только после этого положил ладонь на книгу.

Присяга была длиннее, чем хотелось бы человеку, который недавно пережил остановку сердца, но Василис прочитал её полностью.

Обязался соблюдать закон, сохранять независимость прокуратуры, расследовать преступления независимо от ранга и должности подозреваемых и не использовать власть в личных интересах.

Я тут же шепнул Черку, что у нас теперь в родственниках будет Императорский прокурор.

На последней части воздушный маг почему-то посмотрел на меня. Секретарь внёс запись. Печать вспыхнула серебром. По зданию это почувствовали почти сразу. Где-то за стеной заработал накопитель, потом ещё один. Стража получила подтверждение новых каналов распоряжений. А через пару минут вернулся чиновник хозяйственного отдела с тем самым углём.

— Господин исполняющий обязанности, здесь требуется подпись на завтрашнюю поставку.

Василис взял бумагу, прочитал и вернул.

— Не требуется. Сумма укладывается в обычный хозяйственный лимит. Это полномочие начальника административного управления.

Чиновник удивился.

— Господин Генрих всегда подписывал лично.

— Тогда он занимался работой, которую мог не делать. Передайте начальнику управления.

Чиновник ушёл. Я проводил его взглядом.

— Первое достижение нового руководства. Уголь спасён.

— Теперь второе, — сказал Василис.

Секретарь положил перед ним чистый лист.

— Все требования Особого ревизора, связанные с Советом, Императором, родом Аурелис или делами, в которых затронуты интересы Бьянки де Гри, с этого момента будут проходить отдельную регистрацию и дополнительную проверку законности.

Теперь я понял, почему он смотрел на меня во время присяги.

— У вас первый рабочий день, а вы уже решили осложнить мне жизнь?

— Я решил не дать защите любого будущего обвиняемого развалить ваше дело из-за моего конфликта интересов.

— Каким образом у вас конфликт из-за моих распоряжений?

— Бьянка — моя невеста. Она является одной из ключевых фигур расследования происхождения Аурелис. Вы связаны с ней не только служебными отношениями, а ваше расследование уже вышло на Совет и Императора. Если я буду без дополнительной проверки утверждать ваши действия, любой хороший адвокат потом спросит, насколько независимо действовала прокуратура.

Я хотел возразить. Потом вспомнил, кем сам работал двадцать лет.

— Альтернатива — мой самоотвод по соответствующим материалам и передача их следующему заместителю.

Фамилию можно было не произносить — проклятый Фон Рейз.

Черк хмыкнул.

— Что?

— Ничего. Просто совсем недавно ты говорил, что теперь у тебя свой человек во главе прокуратуры.

— Был неправ.

Василис подписал распоряжение.

— Нет. Вы неправильно понимаете слово «свой». Если прокуратура становится чьей-то, она перестаёт быть прокуратурой.

Бьянка, к сожалению, действительно умела выбирать неудобных мужчин. Когда вопрос с руководством хотя бы временно закрыли, можно было вернуться к человеку, благодаря которому всё это началось.

Лекарь закончил повторный осмотр Генриха. Ничего нового: повреждений нет, известные быстрые яды не обнаружены, следов грубого магического воздействия тоже.

Оставался прокурорский знак. Почерневшую пластину сняли и положили на стол.

Василис внимательно осмотрел её.

— Я видел, как гаснут служебные знаки после смерти носителя. Обычно металл тускнеет, связь с центральной печатью постепенно прекращается. Чёрным он не становится.

Черк проверил пластину своим инструментом.

— Связь ещё есть.

— Хотя Генрих мёртв?

— Центральная система пока не получила правильного основания для окончательного закрытия записи. Для неё смерть Генриха — факт медицинский. А должностное прекращение произошло раньше и по другой причине.

К этой странности мы снова вернулись. Человек умер, а его должность, похоже, знала об этом заранее. Большая печать Императорской прокуратуры находилась этажом ниже, в отдельном служебном зале.

Я ожидал увидеть что-нибудь вроде огромного штампа, но местная любовь к магии снова победила здравый смысл.

В центре помещения стояла серебряная конструкция размером с небольшой письменный стол. По наружному кругу шли написанные золотым имена старших прокуроров, внутренние линии соединяли их с архивами, казначейскими узлами, судебными каналами и стражей. В центре находилось имя главы ведомства — Генрих тор Вальд, правда тёмного цвета.

Рядом уже появилась новая строка:

«Временный носитель полномочий: Василис фон Ар».

— Присяга прошла нормально, — сказал Черк. — Новый контур уже закрепился.

Почерневший знак Генриха поместили в специальный паз. Серебряные линии вспыхнули, несколько мгновений система перестраивала внутренние связи, закрывала старые полномочия и передавала новые.

Дар показал обычные записи:

«Преемство зарегистрировано».

«Временный носитель полномочий: Василис фон Ар».

«Основание: прекращение полномочий Генриха тор Вальда».

До этого места всё выглядело нормально.Потом появилась ещё одна строка.

«Предварительное преемство признано до возникновения зарегистрированного основания».

— Черк, открой журнал центральной печати. За тот же промежуток, который мы смотрели наверху.

Гном не стал спрашивать почему. Уселся за боковой накопитель и начал листать события. Через пару минут остановился.

— Нашёл.

Василис подошёл ближе. Запись появилась за семнадцать минут до смерти Генриха. Система просто отметила Василиса как человека, которому должна перейти должность после возникновения основания для преемства.

— Генрих мог запустить процедуру заранее? — спросил я.

Черк проверил соседние поля.

— Мог. Например, если собирался подать в отставку или знал, что будет временно недееспособен. Но тогда здесь стояла бы его личная регистрационная подпись.

Но подписи не было. Вместо неё система указывала:

«Основание подтверждено внешним контуром государственной преемственности».

— Что ещё за внешний контур?

Черк покачал головой.

— В обычной кадровой системе прокуратуры такого источника нет. По крайней мере, я не видел.

Получалось неприятно. За семнадцать минут до смерти Генриха какой-то внешний государственный механизм уже сообщил прокуратуре: скоро понадобится следующий прокурор. Сам Генрих такого распоряжения не давал.

— Пока никому про этот контур не сообщаем, — сказал я. — Сначала выясняем, откуда пришёл сигнал и кто имеет право его отправлять. Особенно не надо сейчас радовать Совет и людей из списка преемства.

Василис согласился, но сразу добавил:

— Все запросы оформляем официально. Даже внутренние.

Я посмотрел на него.

— Вы можете хотя бы полчаса не напоминать, что теперь прокурор?

— Нет. Особенно если мы собираемся проверять государственный механизм неизвестного уровня.

Черк перелистнул журнал на одну запись выше, потом ещё раз сверил время.

— Здесь было обращение перед подтверждением.

— Какое?

Гном повернул накопитель к нам.

За минуту до того, как система признала Василиса будущим носителем полномочий, внешний контур направил запрос:

«Подтвердить готовность следующего носителя должности».

Прокуратура ответила автоматически:

«Василис фон Ар. Соответствие подтверждено».

Я посмотрел на время — Генрих тогда был жив.

По журналу входов, находился в своём кабинете. За несколько минут до этого подписал ордер и вызвал секретаря с очередным делом — он ещё не знал, что через семнадцать минут умрёт. А кто-то — или что-то — уже проверяло, готов ли человек, который займёт его место.

Черк молча вернул накопитель на стол.

— Получается, сначала появился запрос на преемника. Потом у Генриха прекратились полномочия. И только через семнадцать минут он умер, — сказал Василис.

— Пока получается именно так.

Я вспомнил хозяйственника с углём. Тот хотя бы пришёл после смерти начальника и честно спросил, кто теперь будет подписывать бумаги. Здесь всё сделали значительно аккуратнее: сначала проверили, кому достанется кресло, а уже потом оно освободилось.

Глава 3. Убийство приказом

К утру Императорская прокуратура снова заработала.

Ночью по коридорам бегали люди, которые не понимали, кто теперь имеет право отдавать им приказы. Утром те же люди уже бегали с приказами Василиса. Канцелярия каким-то образом пережила смерть начальника, определилась с новым, разблокировала казначейство и даже сумела оплатить вчерашнюю поставку угля. Последнее особенно радовало хозяйственный отдел.

Работа кипела. Вернее, видимость работы. Надо было что-делать, чтобы создавать важность и получать жалованье.

Нам с Черком временно выделили комнату неподалёку от кабинета Василиса. Обычно там заседали помощники по особым производствам, но их на пару дней выселили, а столы заставили всем, что удалось собрать по последним часам Генриха.

Черк занял самый длинный стол возле окна. К моему приходу там лежали журналы входов, регистрационные книги, копии последних приказов Генриха, история обращений к прокурорскому контуру и несколько металлических пластин со служебными записями. Гном сидел посередине этого бумажного хозяйства с чашкой чая и выглядел так, будто впервые за последние сутки оказался в нормальной обстановке.

— Я принёс ещё чай, — сказал я.

— Поставь подальше от журналов. Вчера один секретарь пролил на книгу регистрации компот, и теперь половина отдела считает, что пятно возле подписи имеет юридическое значение.

— А имеет?

— После высыхания выясним.

Василис в кабинет руководителя решил не переезжать, он остался в своём кабинете заместителя, который теперь временно стал кабинетом исполняющего обязанности Императорского прокурора. Кресло Генриха продолжало стоять пустым. Сам Василис за утро успел принять начальников управлений, подписать накопившиеся ордера и вернуть три документа секретарям, потому что в них неправильно указали основание задержания.

Власть на него действовала странно. Через дверь заглянул его секретарь.

— Господин фон Ар освободился. Просил сообщить, когда вы будете готовы.

Черк даже головы не поднял.

— Мы готовы уже двадцать минут. Просто ваш господин прокурор занят спасением государства.

Секретарь пропустил замечание мимо ушей. Наверняка уже научился.

Через пару минут вошёл Василис. Выглядел он всё ещё так себе. Бледность после ранения никуда не исчезла, под глазами залегли тени. Камзол сидел идеально, волосы тоже привёл в порядок, поэтому со стороны можно было решить, что человек здоров.

Я знал лучше. После смерти и последующего возвращения организму полагается хоть немного времени, чтобы прийти в себя.

Василис закрыл дверь.

— Что получилось восстановить?

Черк подвинул к середине стола журнал.

— Последний час жизни Генриха я собрал почти полностью. Без точного времени на каждую бумагу, иначе Курт через пять минут перестанет слушать и начнёт смотреть в окно.

— Я прекрасно умею воспринимать цифры.

— Ты вчера трижды перепутал время смерти.

— Потому что вы там устроили бухгалтерскую олимпиаду.

Василис сел с другой стороны стола.

— Тогда рассказывайте так, чтобы понял даже Особый ревизор.

Черк одобрительно кивнул и начал. Вечером Генрих вернулся из Восточной палаты. Почти сразу затребовал несколько документов, потом приказал подготовить ордер на изъятие финансовых книг. Ордер принесли. Генрих проверил его, подписал и поставил прокурорскую печать.

Документ система приняла, при этом полномочия Императорского прокурора были действующими. После чего Генрих успел продлить содержание человека по другому делу и открыл закрытый финансовый реестр Восточной палаты. Там он проработал несколько минут.

А потом прокурорская печать впервые отказала.

— Вот с этого места подробнее, — сказал Василис.

Черк повернул к нему металлическую пластину.

— Генрих попытался провести ещё одно служебное действие, но центральный контур не подтвердил полномочия. Скорее всего, он решил, что произошёл обычный сбой. Такое бывает, если закрытый реестр перегружен, нарушена связь с центральной печатью или кто-нибудь в канцелярии неправильно обновил доступ.

— Поэтому он попробовал повторно, — догадался я.

— Судя по истории печати, да.

Черк вытащил вторую запись.

— А теперь самое интересное. Служебная запись, по которой Генрих утратил должность, появилась уже после того, как он подписал ордер и открыл реестр. Но в самой записи указано, что полномочия прекратились раньше всех этих действий.

— То есть его уволили задним числом?

— Если объяснять грубо — да.

Вот теперь понятно Черк объяснил понятным языком — без двадцати восьми минут, шестнадцати секунд и прочей херни.

Генрих вечером спокойно работал Императорским прокурором. Подписывал бумаги. Государственная система считала его законным носителем должности. Потом в реестр добавили новую запись, и эта запись утверждала, что в момент подписи Генрих прокурором уже не являлся.

Я взял копию ордера.

— Сам ордер после этого что?

— Пересчитался по новому статусу, — ответил Черк. — Для центрального контура никакого противоречия нет. Поздняя запись считается уточнением обстоятельств. Например, если человек погиб вечером, а запись о смерти внесли утром, смерть всё равно наступила вечером. Здесь система решила, что получила более точные сведения о Генрихе.

— Только Генрих не умирал и должность не терял.

Василис откинулся на спинку.

— Кто мог внести такую запись?

— До этого ещё доберёмся. Сначала надо понять, почему он умер.

— Вчера вы оба говорили, что прокурорский знак связан с присягой. Что именно человек обещает, когда получает эту штуку?

— Императорский прокурор получает права, которые обычному чиновнику вообще никто не доверит. Может блокировать часть действий государственной стражи, санкционировать закрытые обыски, требовать доступ к защищённым архивам, временно ограничивать отдельные полномочия высокоранговых аристократов. Поэтому присяга привязана не только к человеку, но и к должностному контуру. После прекращения полномочий знак должен сразу перестать ему подчиняться.

— А если продолжить пользоваться?

Василис достал книгу и нашёл текст присяги.

Сама формулировка оказалась древней. Современная прокуратура давно пользовалась сокращённым вариантом, а первоначальный текст занимал почти страницу и звучал так, будто его составляли люди, которые очень хорошо представляли, что может натворить бывший прокурор, если однажды откажется уходить.

Черк прочитал нужный кусок целиком, без попытки превращать его в загадку:

— Носитель должностной печати принимает власть только на время законного пребывания в должности. После прекращения статуса любое применение прокурорского контура считается присвоением государственных полномочий. Печать обязана сначала прекратить доступ, а при повторной сознательной попытке воспользоваться властью имеет право применить принудительное пресечение.

— До какого уровня? — спросил я.

Василис ответил сам:

— До полного разрыва связи с носителем. У человека, который связан с должностной магией несколько лет, такой разрыв может быть смертельным.

Сценарий постепенно становился понятен. Человек подписывает документ, имея на это полное право, а через несколько минут неизвестный помещает в государственный реестр запись, по которой оказывается, что право исчезло раньше. В результате интересно девки пляшут: обычная подпись превращается в незаконное использование прокурорских полномочий. Вот и на этом и фсё.

Потом Генрих снова обращается к печати. Та не пускает. Он думает, что произошёл сбой, и пытается ещё раз. А для системы это выглядит совсем иначе. Человек, утративший должность, сознательно пытается продолжать пользоваться государственной властью. Присяга реагирует — и убивает.

— Хорошо придумано, — сказал я.

Василис посмотрел с недовольством.

— Что именно хорошего?

— Способ. Я не говорю, что мне нравится результат.

Я положил ладонь на копию ордера. Дар отозвался сразу.

Сначала ничего нового. Подпись Генриха настоящая. Ордер составлен правильно. В момент фактического подписания полномочия были действующими.

Потом появились строки, которые я вчера не видел.

«Последующее изменение должностного основания распространило правовые последствия на ранее совершённое действие».

Ниже:

«Действие признано неправомерным использованием должностных полномочий».

И последнее:

«Пресечение исполнено служебным контуром».

Убийство было исполнено великолепно. Человек умер потому, что государственная система внезапно решила: последние несколько минут он незаконно изображал Императорского прокурора.

— Печать его убила, — сказал я. — Сначала действие было законным. Потом поменялось основание, и система пересчитала уже сделанное как нарушение.

Черк сразу сказал:

— Тогда должна сохраниться внутренняя история самой печати.

Знак Генриха подключили к служебному считывателю. Для этого пришлось получить разрешение Василиса, зарегистрировать следственное действие, вызвать специалиста центрального узла и заставить его расписаться в двух местах.