Канцелярская Крыса Его Императорского Величества. Том 3. Право на трон

Кроме того, Василис попросил проверить ещё два сертификата непрерывности, которые мы нашли вчера: по фон Вирту с несколькими биографиями и фон Тейсу, успевшему поработать до собственного рождения. Полностью их права не прекратил, но действие сертификатов в части участия в голосованиях Совета тоже временно остановил. Три голоса Совета заморозили одним предварительным определением.

Черк вышел из зала довольный.

— Теперь Совет без них может не собрать квалифицированное большинство по двум категориям решений.

— Тебя это радует?

— Я считаю последствия.

— Уши опять довольные.

— У меня обычные уши.

Василис задержался в суде, а мы с Черком поехали обратно в прокуратуру. По дороге я всё думал о своей формулировке. Правовой субъект не наследуется без воли самого субъекта. В Москве я бы даже записал себе и потом повторил в другом заседании как собственную гениальную мысль. Только теперь эта мысль кусала меня за зад. Если тело Курта принадлежит Курту, я могу пользоваться телом потому, что Партнёр мне его дал. Допустим. Но право на личность Курта Партнёр мне дать не мог, ведь это не его собственность. А я последние месяцы как раз этим и занимался.

***

Ночью я долго не мог заснуть. Формулировка, которую я сам выдал суду, крутилась в голове и никак не хотела оттуда уходить.

Правовой субъект не наследуется без воли самого субъекта.

Я лежал, смотрел в потолок и в который раз пытался объяснить себе, что моей вины в смерти Курта нет. Не помогало. Потому что речь уже была не о смерти.

Потолок исчез без предупреждения. Только мгновение назад я лежал в комнате де Гри, а теперь снова стоял босыми ногами на холодном чёрном гладком камне.

Зал Партнёра восстановился после Нулевого ранга, но не до конца. Колонны стояли ровно, тёмные портьеры закрывали стены, свечи горели в воздухе неподвижными огнями. Золотой трон уже не выглядел так, будто его били тараном, однако по правому подлокотнику тянулась глубокая чёрная трещина, и внутри неё проходило тусколое красноватое свечение.

Сам Партнёр сидел неподвижно.

— Иван Сергеевич, — произнёс он, когда я подошёл ближе. — За последние недели вы приобрели дурную привычку считать, что любое устройство этого мира существует для того, чтобы вы его расследовали. Пустая корона, Первый реестр, Император, теперь ещё устройство посмертия. Я понимаю профессиональную деформацию адвоката, но даже у любопытства иногда должен быть предел. Особенно когда вы совершенно не понимаете, куда именно лезете.

Я остановился перед ступенями.

— Я ещё ничего не спросил.

— Спросили. Просто пока у себя в голове. Вас интересует Генрих.

— Получили его душу?

Партнёр медленно провёл пальцами по треснувшему подлокотнику.

— Генрих тор Вальд не является предметом нашего соглашения. Он не одна из ста душ, которые вы обязались мне передать, и не Император. Следовательно, его посмертная судьба не является частью ваших договорных обязанностей. Займитесь тем, что подписали собственной кровью, Иван Сергеевич, и не пытайтесь превратить наш договор в основание для проверки моей деятельности. Я не ваш обвиняемый, не ваш клиент и не чиновник, которого можно вызвать повесткой в Канцелярию.

Голос он не повысил и всё равно мне захотелось отступить.

— Значит, еще не получили повесточку.

Красный свет в его глазах стал ярче, чёрные губы слегка дрогнули.

— Вы сделали неправильный вывод, если решили, что где-то выиграли. Душа прокурора не прошла обычный путь после смерти и не перешла ко мне. Она осталась в пределах Империи, удержанная той самой служебной конструкцией, которую вы сейчас так старательно разбираете по бумажкам. Генрих умер физически, но его должностная связь была оборвана неправильно. Для некоторых старых механизмов этого достаточно, чтобы человек перестал быть живым, но ещё не получил права окончательно стать мёртвым.

У меня по спине прошёл холод.

— То есть его можно найти?

Партнёр чуть наклонился вперёд.

— Вы только что получили ответ на вопрос, который вообще не относился к нашему договору, и уже пытаетесь вытащить следующий. Прекратите путать моё раздражение с готовностью помогать. Я сказал достаточно. Генрих не у меня. Его удерживает Империя. Если хотите разбираться дальше — работайте. Для этого вам и дан ваш проклятый дар.

Я усмехнулся.

— Последнее время вы регулярно теряете покойников. Вен долго был застрявшим в Нулевом ранге, Курт до сих пор шляется хрен знает где, теперь Генрих не дошёл. Для Дьявола, который собирает души, статистика так себе.

Партнёр не улыбнулся и медленно поднялся, возвысившись грозной фигурой надо мной, свечи поднялись выше, и злобная размытая тень накрыла меня.

— Я ничего не теряю, Иван Сергеевич. Вы слишком плохо понимаете разницу между тем, что принадлежит мне, тем, что должно однажды принадлежать мне, и тем, к чему я пока не могу получить доступ. Вен был перехвачен до завершения перехода, однако в итоге оказался там, где должен был оказаться. Генрих никогда не входил в наш договор. Курт тем более. Поэтому прежде чем язвить о моих потерях, вспомните собственное положение. Вы живёте в теле, которое вам не принадлежало при рождении, пользуетесь именем другого человека, управляете его родом, обнимаете его мать, предъявляете права на женщин из его жизни и при этом сегодня в суде с очень серьёзным лицом рассказывали, что правовой субъект нельзя унаследовать без его воли. Поразительная чистота принципов. Особенно когда они применяются к кому-нибудь другому.

Я почувствовал, как по спине потёк пот. Дьявол показал своё лицо. Верне свою морду.

— Я Курта не убивал.

— Я этого и не утверждал.

— Я не вытеснял его душу.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

Партнёр спустился на одну ступень, и расстояние между нами стало неприятно маленьким.

— Это значит ровно то, что значит. Вы знаете результат, но не знаете всей процедуры. Когда я заключал с вами договор, тело Курта было доступно для вселения. Этого было достаточно для исполнения моего обязательства. Вы получили то, что было указано: тело Курта де Гри и возможность действовать в нём. Я не обещал вам его биографию, любовь его семьи, право на его прошлое и тем более собственность на его личность. Всё это вы взяли уже потом, сами. Не надо теперь смотреть на меня так, будто я лично заставлял вас месяцами отвечать на имя Курт.

Мне захотелось ударить его. Странное желание, если учесть, что человек напротив, возможно, вообще не человек, а я уже один раз собственноручно подписал согласие на вечную кочергу в рот в случае провала.

— Вы прекрасно знали, что я ничего не понимаю в этом мире.

— Разумеется. Поэтому и предложил вам договор. Но незнание обстоятельств не превращает сделку в обман. Вы адвокат. Вы читали текст. Более того, торговались со мной по последнему пункту и потребовали уточнить условия возвращения на Землю. То есть способность задавать вопросы у вас имелась. Просто тогда вас интересовало собственное спасение, а не права человека, чьё тело вы собирались получить.

Стало жутко и неприятно. Вообще правда неприятная штука.

— У меня был выбор небольшой — между договором и Адом.

Партнёр посмотрел холодно.

— И вы выбрали договор. Не пытайтесь сейчас превратить страх перед последствиями собственной жизни в отсутствие воли. Вы прекрасно понимали, что подписываете соглашение с существом, которое сами называли Дьяволом. Поставили подпись, потому что хотели жить. Очень человеческое решение. Я его даже уважаю. Но не надо спустя месяцы изображать жертву сделки только потому, что некоторые её последствия оказались сложнее, чем вы рассчитывали.

Я замолчал. Договор был по сути похож на ипотеку — такие же неприятные последствия. Но в ипотеке, понятно, хуже)).

Партнёр вернулся к трону, но не сел.

— Хотите неприятную правду, Иван Сергеевич? Сегодня вы впервые сформулировали действительно важную вещь. Тело можно передать. Право пользования можно предоставить. Должность можно получить. Даже память, как выяснилось в вашей замечательной Империи, можно переложить из одного черепа в другой. Но личность не является приложением к телу. И если вы решили сделать этот принцип своим оружием против Коллегии непрерывности, будьте готовы однажды услышать его в свой адрес.

В этот момент Дар ударил. Золотая строка возникла прямо перед глазами, так близко, что я машинально отступил.

«Право владения телом не то