Не разбивай мое сердце

Да и овечка Долли покажет зубки, не сомневаюсь.

Только владелец апартаментов похоти и разврата упорно трубку не берет.

– Мотька, мать твою, – трясу смартфон и набираю друга десятый раз. – Ты баб уже по телефону имеешь, что ли? Совсем чокнулся?

Естественно, ничего, кроме гудков, я не слышу.

Кошусь на дверь. Член обиженно дергается, а на мутном стекле душевой проступает знакомый образ гномихи.

– Достала! – выкрикиваю гневно и со всех ног срываюсь в комнату. – Хватит с меня. Адьес, амигас.

Мотик же не расстроится небольшому подарочку? Прихвачу немного успокоительного. Элитного, звездного. Несколько литров. С десертом в виде двух длинноногих девиц.

Ключи от апартаментов у меня давным-давно есть. Пару лет назад договорились, что квартиру юзаем по очереди. Матвей – правильный чувак. Особенно для мамы с папой. Я полжизни прикрывал этого святошу.

Вот и воспользуюсь щедрым предложением отблагодарить.

Вещи улетают в сумку со свистом. На деле не так уж много мне нужно для спокойной жизни: лэптоп, зарядки, пара свежих футболок и сменные джинсы. Люблю хорошие шмотки, но не транжирю деньги впустую.

Тратить все на тряпки или бренды – верх идиотизма, когда в этом нет необходимости. Естественно, ни я, ни Матвей в китайских бутсах на поле не выйдем под страхом смертной казни.

Набираю следующий номер и, прижав телефон к уху, вылетаю из дома. Оцениваю остатки кэша уже за рулем.

Пошел к черту отцовский запрет. Не хватало еще на такси тратиться.

Порядком схуднувшая котлета улетает в бардачок. Негусто, конечно.

– Оу, котик, а я думала, ты совсем забыл про свою кису-у-у, – голосом недоразвитой ожившей куклы поет капитанша чирлидеров по имени Китти.

Катюха в простонародье.

Хмыкаю про себя и завожу движок.

Девчонка пересмотрела в детстве фильмов про американских подростков. Не рассматривала в бойфренды никого, кроме капитана футбольной команды. Но Кешу забили раньше, поэтому Китти переключилась на меня.

Наши отношения длиною в два года сводились к редким приветствиям на матчах и тренировках, а также бурному траху пару раз в месяц.

Такой расклад нас устраивает.

– Заеду за тобой через час, – тяну в трубку, когда выезжаю на магистраль. – Разомнись хорошенько. К Моте поедем.

– Оу, котик. На тройничок мы не договаривались, – игриво фыркает в трубку, а я воочию представляю, как Китти выпиливает острые когти цвета фуксии.

Бр-р.

Ублюдство.

У гномихи маникюр приятнее раз в триста.

– Блин, – шикаю зло.

– Что-то не так? – тревожно кашляет пародия на блондинок девяностых.

– Нет, это я про себя. Забей. Подружку какую-нибудь прихватишь?

– А тебе меня мало? – обиженно дуется.

– Местами слишком много.

– Что?

Нервно растираю лоб. Сука. Сегодня она как-то необычайно бесит.

– Ничего. Говорю, не будет тройничка. Подружку возьми, а то Мотька расстроится. Есть кто-нибудь из веселых, симпатичных девочек нам в компанию?

– Матвей? – заторможенно тянет.

Идиотка. Вспоминаю медсестричку. У нее мозга больше, чем у этой представительницы инфузории.

– Да, Матвей.

– Оу, так давай позовем Нелю.

– Э-э? – подвисаю, пытаясь понять, о ком идет речь.

– Неважно, – заканчивает мои муки девочка на сегодня. – Стопроцентный вариант. Грудь – тройка, гибкая, гимнастка. И в восторге от Моти. Там уже все от него зависит.

Или от меня. Ибо я жалею, что Неля достанется не мне. По описанию она гораздо приятнее моей пустоголовки.

С другой стороны, чего расстраиваться?

Это же только сегодня.

Настроение стремительно поднимается. Нежно поглаживаю спортивный руль и насвистываю под нос какую-то надоевшую мелодию.

Матвей придет в восторг.

Будем считать, что это ему подарок от меня на днюху.

– Договорились. Жди, – кидаю в трубку и сбрасываю вызов.

Натрахаюсь до второго пришествия, а к моему возвращению ноги гномихи в доме не будет.

Глава 9

Клава

– Ты уверена, что переезд к болотному хмырю в его гадюшник – хорошая идея?

Уточнять у Даши, про какого хмыря идет речь, нет смысла. Во-первых, ясно, что про Матвея, ведь у них взаимная «любовь» на максималках. Во-вторых, кое в чем она права. Квартира моего лучшего друга – не самое удачное место для ночевки.

Как минимум потому, что он использует свою жилплощадь в качестве притона, куда водит девиц на одну ночь. Несмотря на кристальную репутацию в университете и при родителях, мой лучший друг – тот еще гуляка. Просто меня поражает, как при всех своих гульках он умудряется ни с кем не ссориться.

С ним все бывшие в хороших отношениях. Его профиль в социальной сети ломится от количества друзей, личка вечно забита многочисленными сообщениями с охами и вздохами. Лента под фотографиями зависает от количества комментариев, а лайков столько, что пару раз профиль Матвея блочили за якобы накрутку.

Какая накрутка, там баб видимо-невидимо!

– Уверена. – Кидаю очередную стопку одежды в дорожную сумку. Благо, что не до конца разобрала вещи и не позволила горничным все развесить по гардеробной. – Поживу пару месяцев. Потом попробую напроситься опять в общежитие. Или найду бюджетный вариант.

– Меня возьми, – вздыхает Дашка и с тоской оглядывает мою просторную спальню. – Жаль, что ты здесь не останешься. Тут красиво.

– Угу.

Спорить нет смысла.

В доме нового маминого мужа и правда неплохо. Несмотря на первое гнетущее впечатление, я оценила и современные технологии, которые удачно вписаны в ретростиль. Новая спальня тоже хороша.

Такой лаконичный минимализм с примесью экостиля. Много дерева. Льна, камня, но при этом просторно и светло. Огромная кровать, гардеробная, в которой можно жить, прилегающая к комнате личная душевая и удобное рабочее место – тоже несомненный плюс.

Не будь в этом доме одного бесячего персонажа, именуемого моим сводным братом, я бы, наверное, смирилась.

В конце концов. Тут неплохо.

Да и относятся ко мне, несмотря на мое отвратительное поведение, хорошо. Алексей Юрьевич делает вид, будто никакой ссоры за ужином не было. Он вежлив, деликатен и очень остроумен. Неудивительно, что мама в него влюбилась. К красивой внешности и деньгам прилагается еще куча прекрасных качеств, которые видно невооруженным взглядом.

Жаль, что его сын такой придурок.

– Ты можешь поехать со мной, – напоминаю подруге, и Дашка морщится в ответ. – Матвей, конечно, кретин, но в жилье не откажет.

– Нет уж. Обойдусь.

– А если приедет твой брат?

Она вздрагивает.

Напоминание об очередном члене ее сумасшедшего семейства вводит в ступор. Идет четвертый год, как Даша скрывается от религиозной родни, которая упорно желает ей «причинить добро». Проще говоря – выдать замуж за выбранного жениха. Друга ее родителей, который старше ее на двадцать лет.

Зато верующий. Как положено. А не вот эти «алкоголики, хулиганы и тунеядцы».

Гадость.

– Тогда перееду, – решительно заявляет и накручивает на палец темную прядь. – Но не раньше, чем хмырь уберет свой «сисечный тотем».

– Просто скажи, что это твой лифчик.

– Ни за что.

Хмыкаю, вспоминаю алтарь из Дашиного кружевного бюстгальтера на какой-то дорогущей вазе в квартире Матвея.

Этот объект постмодернизма попал к нему совершенно случайно. Три года назад подруга рассталась с парнем из-за его измены прямо перед их первой ночью. В качестве утешения она бросила роскошный комплект из кружева с балкона. Трусы намотались на ветку дерева, а вот лифчик, подхваченный ветром, прилетел прямо Матвею в лицо.

С тех пор он ищет обладательницу роскошного бюста. Того, что прячется под мешковатой одеждой Даши, в которой та ходит на учебу.

– Тебе стоит приглядеться к Мотику, – шутливо пихаю подругу в бок. – Он нормальный парень. И мама у него классная. Они с моей давние подружки.

– А еще этот «классный», – ставит кавычки в воздухе, – парень водится с твоим сводным братцем-имбецилом. Ведь их папки – тоже лучшие друзья.

Закатываю глаза, негромко фыркаю.

Ну, подумаешь.

Альбина Владимировна не виновата, что у ее мужа в друзьях отец этого белобрысого кобеля.

– На солнце тоже бывают пятна.

Пожимаю плечами, затем застегиваю молнию. Проверяю приложение такси. Если судить по карте, моя машина приедет через сорок минут. Сей факт очень удручает, ведь Дашка добралась сюда гораздо быстрее. На общественном транспорте.

Только с чемоданами и сумками на метро с автобусами не погоняешь. Даже вдвоем.

Падаю на сложенную постель и скрещиваю руки на животе.

– Капец, – тяну печально. – Представляешь? Козел видел мою грудь.

– Господи, Клав, – хмыкает подруга и валится рядом. – Лучше грудь, чем отсутствие мозгов. Впрочем, он все равно не поймет. Живет без них уже много-много лет…

Заливаемся смехом, отчего под ребрами приятно рокочет.

Все-таки Даша – лучшее, что случилось со мной после поступления в университет.

Мы сразу нашли общий язык, притерлись, крепко сдружились. Она доверилась мне, а я – ей. Раньше с подругами у меня не ладилось. Все школьные приятельницы или вышли замуж, или отправились покорять столицу, или разбежались по другим учебным заведениям.

Теперь нас разлучают обстоятельства непреодолимой силы. Хоть мне и не нравится наше общежитие, но сосуществование под одной крышей с Егором для меня просто невозможно. В итоге мы поубиваем друг друга.

– Девочки, обед. – В комнату заглядывает домработница Тамара Степановна. Милая женщина, но очень забывчивая.

– Тамара Степановна, не нужно накрывать, – вздыхаю и повторяю в шестой раз: – Мы скоро поедем.

– И что? В дорогу голодными никто не собирается!

Она фыркает, затем исчезает в коридоре. Переглядываемся и синхронно поднимаемся.

Обед так обед.

– Ты рассказала маме, что переезжаешь?

Вопрос Даши повисает в воздухе, а я нервно кошусь на смартфон. Родительница точно не обрадуется такому раскладу. Нет, Матвея она любит, но не доверяет ему. Нутром чует, что он тот еще оболтус.

Поэтому мой переезд вызовет у нее протест.

Впрочем, я взрослая девочка. Кто мне помешает?

Деньги есть. Честно заработанные, между прочим. Могу и сейчас найти какую-нибудь халупу на окраине.

Только зачем, если друг щедро приглашает пожить у него? Плевать, что я сама выпросила. Жаль, раньше не додумалась.

– Позже напишу. Из такси.

Заодно попрошу прощения. Мы почти не ссоримся, поэтому подобные разногласия вносят сумятицу в наши устоявшиеся отношения. Мама для меня и лучшая подруга, и родитель, и пример для подражания.

Долго злиться на нее я не могу.

– Лучше позвони. – Дашка кивает на дверь. – Пошли? А то не успеем попробовать крабовый салат. Никогда его не ела.

– И я, – честно признаюсь. – Но я в целом к морепродуктам ровно дышу.

– А я обожаю.

Даша тащит меня на буксире к выходу, а я ловлю себя на мысли, что все складывается замечательно.

Подпрягусь и съеду от Матвея раньше запланированного срока. Постепенно привыкну к новому маминому статусу и научусь избегать общения с Егором в ближайшие триста лет. Если, конечно, Алексей Юрьевич не обидит маму, и они не разведутся в ближайший год.

Правда, тогда я прибью его.

– К слову, что ты пообещала сделать для хмыря? Опять английский? – интересуется Дашка, когда мы выходим из спальни.

– Ага.

– Боже, тупица никогда его не выучит.

– Ладно тебе, – улыбаюсь и обнимаю ее за плечи, – он просто не дружит с иностранными языками.

– Поправочка, он вообще с языками не дружит. Особенно русским.

– Нет, с языком он дружит. Одним. Длинным. Своим.

– Фу!

– Я не про это, Даша.

Глава 10

Егор

– Егор, куда ушел? – Китти влетает на кухню краснощеким растрепанным демоненком. – Пошли к нам.

Лениво оборачиваюсь, скольжу равнодушным взглядом по игриво покачивающимся бедрам. Вспоминается фраза из маминого любимого фильма «Служебный роман». Смешинки в моем взоре Китти принимает за интерес. Выпячивает пятую точку, прижимается к груди увесистым бюстом, затянутым в тонкую полупрозрачную майку.

– Мы заскучали-и, – выдыхает загадочно. Царапает красными коготками футболку, выбивая ленивые мурашки. Заспанным строем они маршируют к ширинке и пробираются под резинку боксеров.

– Моти нет, ты испарился…

Обиженно вытягивает губы трубочкой. Заглядывает в глаза преданной собачкой, трется жесткими горошинами сосков о торс.

Пара бокалов, и моя пассия готова на что угодно. Первый раз в жизни противно. Не вставляет. Совсем. Чертов кокос выбил последнюю радость, доступную на больничном. Умру монахом, и все из-за гнома!

Больше двух часов в квартире, а я из головы никак не выкину испуганный взгляд сводной сестрички. Занозой засела между шестеренок и не дает механизму слаженно работать. Не девчонка, а стихийное бедствие комнатного масштаба.

«Что бы такого с тобой придумать?» – крутится навязчивая мысль.

Нет, а что? Кокос оставлять безнаказанным?

Гномиха лишила меня всего: футбола, дома, денег и баб! А я просто отойду? Ага, бегу и падаю! Глотку ей вареньем не намазать?

С другой стороны, пусть испарится вместе с дурной мамашей. Токсичные овцы. От их ядовитого блеяния член не стоит. А вот от навязчивого присутствия Китти возбуждение, наконец, пробивается через плотный туман.

Влажный язычок жадно скользит по шее.

– Неля тоже заскучала-а.

Китти, довольная реакцией, обдает ухо горячим шепотом. Призывает бунт прислушавшихся гормонов. Они любопытно выползают из укрытия, щекочут пушистыми перышками, будоражат фантазию.

Намек на тройничок?

Грех отказываться!

– Мы там твистер разложили, – как бы невзначай цепляет ширинку.

Да, да. Знаю.

Острые зубки скользят по линии челюсти, а у меня из груди рвется смешок.

Нет, я не виноват!

Образ гномихи, раскрасневшийся над цветными кругами, возникает перед глазами. От старания она высовывает язык, кряхтит, изворачивается. Длинные веревки из капюшона розового худи чиркают по валяющемуся полотну.

Сука, обоссаться. Надо же быть настолько нелепой!

– Довлатов, ты дебил? – вопросительно выгибает бровь Китти.

Давлюсь от распирающего смеха. Моя пассия скрещивает руки под грудью, чем сильнее распаляет. Утираю выступающие слезы, пока она озадаченно накручивает на пальчик локон. Того и гляди выдерет с корнем.

Трахаться уже не хочется. Гном с кого угодно возбуждение на ноль сведет!

Раскоряка.

– Забей, – отмахиваюсь и тянусь к стакану с горячительным.

Нет, обычно я не пью. Много. Тренировки, режим, все дела. Но должен же извлечь пользу из дурацкого больничного.

– А где Мотя?

Пожимаю плечами.

Черт знает.

Пятнадцать раз пожалел, что не предупредил.

Неудобно выходит. Хата-то его. И то, что наши папаши давно дружат, не облегчает ситуацию. Вдруг он с бабой придет?

Стоит мне подумать о том, что неплохо бы разогнать девчонок по домам, как в замочной скважине скрипит ключ.

– Мотя! – радостно взвизгивает Китти и летит к двери. Белобрысый затылок исчезает со скоростью света.

Озадаченно разглядываю проход.

Пум, пум, пум.

Если с девчонкой, что-нибудь придумаю. В конце концов, никого серьезного он сюда не потащит. Чисто на потрахаться.

– Мама, роди меня обратно и попой наперед! Китти! – притворно радуется друг.

От ее визга на кухне стекло в рамах позвякивает. Но Матвей – душка. Никогда недовольства не покажет. Солнце, а не человек. Только излучение радиоактивное. Бабы вокруг мрут как мухи.

«Я люблю мир. Мир любит меня. Так и совокупляемся», – вспоминаю его главную цитату.

– Думал, быстрее апокалипсис грянет. – Засунув руки в карманы, тащусь к выходу. – Мотилиум, скорость улитки тебе не идет.

– Быстрее – не значит лучше, приятель, – хмыкает тот и суетится на пороге. – Клавентий, давай, не висни. Тут всегда так шумно. Сейчас выпру гостей, замки махнем – готово. Просачивайся поскорее.

Матвей с чемоданом отходит в сторону.

Столбенею.

На пороге стоит гном!

– Ты?! – хором кричим друг на друга.

Грудная клетка трещит от переполняемой ярости.

Все отобрала. Даже друга! Какого черта приперлась? Меня преследует или…

Нет, про это лучше не думать.

Прекрасно знаю, зачем сюда приходят девушки. И, сука, мне такое положение совсем не нравится!

Она же мне сестра. Хоть и временная. Сводная. Шатается по притонам. Все-таки в точку попал со своими предположениями. Не знает, под кого лечь, лишь бы жизнь себе, как мамочка, обеспечить.

Стискиваю кулаки. Зубы скрипят, волна гнева накатывает и несет меня вперед, но в последний момент замираю.

Другу не вдаришь, эту дуру тоже не тронуть. Девчонка же, хоть и безмозглая. Так и стоим, молча смотрим друг на друга.

– О, ребятки, вы уже ладите, – Матвей игнорирует наше обоюдное возмущение. – Все, Клавесинчик, располагайся.

Гном отрицательно машет головой.

– Стесняюсь спросить, Моть, – шиплю злобно и прямо смотрю в широко распахнутые глаза. – Как ты это иметь собрался?

Слова вылетают, прежде чем успеваю подумать. Замечаю, как хмурится Китти, но мне не до нее. Гном изумленно распахивает рот, понимание сказанного доходит до нее постепенно. До взрыва остается секунда, затем ее радужки знакомо темнеют.

– Да я тебе глаза выцарапаю! – визжит и летит на меня.

Глава 11

Клава

Невидимое забрало с грохотом опускается, как только до меня доходит смысл сказанного. Срываюсь с места и несусь прямо на ошалевшего Егора. Перед глазами встает его смазливая, разукрашенная моими ногтями рожа.

Надо было добить кокосом, чтобы не мучился!

– Клавесинчик, стоп!

На подлете меня подсекает лучший друг, которому достается ни за что и ни про что. Ударяю Матвея по голове, рвусь в бой с кличем индейцев. Плевать на двух испуганных девиц, хмурого Егора и последствия разборок с мамой.

Тварь! Да он меня практически с подстилками уравнял!

– Отпусти! – ору взбешенным носорогом и рвусь в бой, но Матвей крепче перехватывает за талию. – Дай я ему втащу!

– Господи, давайте вызовем полицию, – пищит какая-то крашеная выдра, в которой я с трудом узнаю Катю Гаранову.

Не то чтобы нас связывает близкое знакомство, просто Даша ходит заниматься в тот же чирлидерский клуб, что и эта безмозглая дылда на каблуках. Ее из универа не выкинули только за выступления на университетских мероприятиях.

– Звони! – рявкаю зло и перевожу яростный взор на застывшего Егора. – Заберут одну невоспитанную обезьяну в зоопарк, чтобы сделать из него человека, пока не поздно!

Мой недобратец нахохливается, Катя, или Китти, как она себя называет, оборачивается к такой же тонкокостной высоченной девице с черными волосами. Та, правда, помалкивает. Только хлопает ресничками и переводит взгляд то с меня на Матвея, то с Матвея на Егора.

– Неля, набери 03!

– 02, имбецилка, – огрызаюсь я.

– Егорчик, скажи ей! – верещит Катя и хватает моего братца за руку, отчего появляется желание выдрать эту изящную кисть с мясом. И пальцы переломать. По одному.

– Прекрати.

Он стряхивает ее конечность и, наконец, обращает свое внимание на меня. Взор останавливается на Матвее, который по-прежнему стоит за моей спиной.

– Ладно, буйная парочка, – хмыкает друг после непродолжительного молчания, – давайте разбираться. Девчули, не сбегаете нам за водичкой на кухню? – кивает в сторону дальней комнаты, и обе девушки с неохотой подчиняются. Просто удивительная послушность для тех, кто минуту назад рвался вызывать спецназ для спасения Егора.

Тяжело дышу, гневно прожигаю взглядом невозмутимого братца. При мысли, что утырок притащился сюда ради очередной веселой оргии, внутри все вскипает. Хочется одновременно залить всю квартиру хлором и надавать ему по щекам, чтобы образумился.

Беспорядочный секс приводит к серьезным последствиям. Он не знал, что ли?

Впрочем, какая мне разница?

– Пусть извинится и свалит отсюда, – хмурюсь от собственных мыслей и немного расслабляюсь в объятиях Матвея. – На этом конфликт исчерпан.

– Нет уж, – упирается вдруг Егор. – Я сюда первый приехал.

– А я первой позвонила!

– Так это ты та овца, с которой Мотя час трещал?

– Да ты…

– Ребятки, брейк!

Матвей неожиданно выходит из-за моей спины и встает между нами, как арбитр на арене. Мы с Егором тяжело дышим, зло смотрим друг на друга, затем переводим взоры на него. Улыбка на лице Матвея невольно трогает какие-то затаенные участки.

– Косметичка у меня, – шутливо произносит Матвей и карикатурно закатывает глаза, затем прижимает ладонь к широкой груди. – Давайте, Клавесинчик, Горчик, жмите лапки, сцепляйте пальчики и приговаривайте: «Мирись, мирись…»

– Мы в детском саду, что ли? – фыркает Егор и скрещивает руки на груди. – Еще ерундой маяться.

– Горчик, я опущу тот факт, что ты оскорбил мою почти младшую сестричку. Пока опущу. Но всегда могу передумать и съездить тебе в тейбл, если услышу хоть одно нехорошее слово про Клавесина. Андерстэнд?

С торжеством во взгляде смотрю на невыносимого козла. В голове хохочут демонята, а на сердце теплеет злорадство. Егор мнется, бесится, раздраженно цыкает. Явно недоволен тем, что друг не на его стороне.

Радует, что Матвей не поддержал недоумка из мужской солидарности и не промолчал. Повел себя благородно, защитил меня от необоснованных нападок. Впрочем, как и всегда. Мой лучший друг действительно лучший во всех смыслах этого слова.

– Да плевать вообще, – бурчит Егор, затем разворачивается и тянется за брошенной сумкой у тумбы для обуви. Ее мы замечаем только сейчас, когда он хватает ее за ручки и поднимает. – Плевать, переночую в отеле.

Правильно, катись.

– А в чем дело? – против воли выдыхаю с едким смешком. – Из дома выгнали за плохое поведение?

– Мотя, я тебя, конечно, люблю. Но держи свою ручную обезьянку на привязи и в наморднике, – игнорирует мой вопрос недобратец.

– Вообще-то я хотел спросить о том же, но несколько вежливее, – с намеком тянет Матвей.

Закрываю рот.

Еще не хватает поссориться с ним из-за придурка.

– Неважно.

– Гор, – вновь раздается предупреждающее.

Шумно вздыхаю, когда парни напряженно переглядываются. Какое-то непонятное и тревожное чувство дергает за невидимые ниточки, заставляет меня неловко опустить взор на носки своих кед. По непонятной причине мне хочется остановить Егора и спросить снова, но уже по-человечески: почему он с дорожной сумкой, а не сидит дома в кровати?

У него, в конце концов, больничный. Сотрясение, все дела. Шататься по городу в его состоянии не лучшая затея, тем более он наверняка за рулем.

Неужели поссорился с отцом?

– Мама приезжает, – звучит неожиданно мрачное и какое-то раздраженное.

Вскидываю брови, непонимающе верчу головой. Матвей вдруг меняется в лице, Егор тяжело сглатывает и как-то виновато косится на меня. Словно его мать – воплощение дьявола на земле, поэтому лучше с ней не встречаться.

– Брат, ты же ей не звонил? – с надеждой спрашивает Матвей, и я, наконец, решаю подать голос.

– А в чем дело?

– Позвонил, – опять игнорирует меня Егор.

– Гор, ты дурак или прикидываешься? Зачем?!

Внутри закипает возмущение, когда парни меня настойчиво игнорируют.

– Что происходит? – рычу и дергаю Матвея за рукав легкого бомбера. – Эй, Матео, колись!

– Ох, вот как тебе сказать… Представь, что ведьму Гингему скрестили с Королем Ночи из «Игр Престолов», а потом у них родился Саурон в юбке, который очень любит Париж, моду и богатых мужиков…

– Эй, ты говоришь о моей маме, – аж подпрыгивает Егор.

– Хорошо, хорошо. Оставим Саурона в покое, представим просто неуправляемую ядерную ракету, которая сама решает, где взорваться и как сильно, – послушно кивнул Матвей.

– Ничуть не лучше.

– А лучше – это не к твоей маме.

Глава 12

Егор

Побег из курятника не удался.

Такое чувство, что я три месяца рыл ложкой подкоп в соседнюю камеру. С сисечным тотемом и наглой овцой в подарок.

Что за вездесущий гном?

Бесит.

Ведет себя так, словно знает хату. Отправила Матвея мыть посуду, выгнала баб. Того и гляди тапочки притащит и завоет про гвоздь, не забитый десять лет назад. Робот-жена на минималках. Аж тошнит.

Теперь с невозмутимым видом сворачивает твистер. Периодически зыркает на меня. Сочувственно. Как на щенка, которого выбросили на улицу в дождь.