Куро тэнси

Бесцельно щёлкнув пальцем по кнопке чайника, японка подошла к окну. Увядающая ночь настойчиво оплетала дома колкой пряжей, так, чтобы ни из одного оконца не выбивалось ни единого луча света. Тишина, лишь ветер шепчет колыбельную, баюкая тонкие листья декоративных деревьев. Гладкая поверхность оконного стекла отразила задумчивый девичий лик. Что за мысли заставляли хмуриться это фарфоровое личико?

— Неужели ты раскроешь ему планы отца? — скривившись, прошипело отражение.

— Частично, — только губами ответила Караи.

— Ты проколешься на этой игре. От тебя отвернётся либо отец, либо этот мутант… а может, и оба.

— Если всё аккуратно сделать, то я останусь при обоих.

— Всё в куколки играешь? — рычал разум. — Думаешь, детство ещё не кончилось? Это реальный мир, опасный и шаткий, один неверный шаг — и ты лишишься всего!

— Детство… — ухмыльнулась куноити и закрыла глаза.

Воспоминания неслись яркими лоскутами, кружились в воздухе и рассыпались под ногами. Каждый из них Караи бережно хранила в сердце, оплетая секущиеся края тонкой нитью чувств. Маленькая девочка, даже не помнящая материнского лика, воспитанная хладнокровным воином. Вся её жизнь с самого раннего возраста пульсировала в бесконечных тренировках, физических и духовных. Нотные станы и странные буквы чужих языков врезались в сознание и оттачивались до автоматизма. Ни ласки, ни тепла, лишь путь… путь к могуществу, коим испокон веков была обременена её семья. Иногда Караи очень хотелось бежать куда глаза глядят, в обычный мир обычных людей, но отец сделал многое, чтобы дочь поняла, насколько ошибалась. Пытки, допросы, теневые сделки, приумножающиеся нули на электронных счетах — всё это было представлено единственной наследнице как атрибут власти и могущества. Караи приняла его… охотно. Каменное сердце и сугубо стратегическое, рациональное мышление стали главными качествами куноити, что, безусловно, находило одобрение в великом Шреддере.

Отец очень много значил для Караи; сильный и властный, он был для неё и учителем, и защитником, и единственным существом, которому она могла доверять, но в нём не было душевного тепла, не было хоть какого-то проявления чувств к дочери. Леонардо, напротив, окутывал её нежностью, был способен пробиться через стальной кокон жестокого воина к ранимой и обиженной на весь мир девочке, которой так необходима любовь и поддержка. С ним Караи чувствовала себя слабой, хрупкой, любимой — столь непривычное опьяняющее состояние. Она высоко ценила его боевое мастерство и лидерские качества, а самоотверженность и полное равнодушие к власти считала недостатками… очень полезными ей недостатками.

— Прости меня, — раздался тихий голос за спиной.

Девушка открыла глаза и медленно повернулась к нарушителю забвения. Извивающиеся ленты пара настойчиво раскачивали чайник, рисуя в воздухе полупрозрачные фигуры мифических существ. Щелчок выключателя пригласил обитателей квартиры к чаепитию, но никто не спешил звенеть кружками. Гости смотрели друг на друга, пытаясь забраться в мысли собеседника, прочесть что-то тайное или найти подтверждение своим ожиданиям.

— Мне приказано пленить Эйприл О'Нил и доставить её в замок, — первой нарушила молчание Караи.

Куноити перевела взгляд с омута любимых глаз на фасад кухонного шкафчика. Мелкий бисер горячего пара покрывал глянцевую поверхность матовыми пятнами. Они медленно сужались, водяные песчинки тянулись друг к другу, срастались в капли и медленно стекали вниз, срываясь с деревянного полотна, разбиваясь о шершавую столешницу.

— Зачем она ему? — прервал воцарившееся молчание Леонардо.

— Низачем, — ухмыльнулась Караи, не переставая следить за конденсированными слезинками. — Ему нужны вы, а рыжая лишь приманка.

— Когда ты нападёшь?

— Через два дня.

— Зачем напала сегодня?

— Чтобы предупредить.

— Или чтобы не дать нам проследить за поставкой наркотиков? — ухмыльнулся Лео, читая между строк мысли куноити.

Горячий янтарь вновь обратился к нему, обжёг сильнее, чем пар, продолжающий клубиться над острым носиком чайника.

— Одно другому не мешает, — прошипела Караи.

Леонардо приблизился к окну, всмотрелся в лиловую кромку горизонта, которая тщетно сдерживала багряные искры крадущегося солнца. Мысли уже плели нити освободительной миссии и нового этапа слежки за Пурпурными Драконами. Тонкие пальчики коснулись его руки, заскользили по прохладной коже, горячее дыхание оставило приятный след.

— Поцелуй меня... пожалуйста, — прошептал нежный голос, и алые губы коснулись плеча. Девичьи руки обвили мускулистое тело, усиливая плен. — Пока солнце не расстреляло горизонт… пока мы оба живы… здесь, вдвоём.

Тёплая капелька упала на его шею, отчего сразу защипало кожу. Лео повернулся к Караи, положил ладони на её щёки. Хрустальные слезинки блестели в уголках выразительных глаз, выдавая отчаяние и тоску. Наделённый от природы необыкновенной проницательностью, лидер прекрасно понимал, насколько сильно этому чёрному ангелу не хватает его внимания… присутствия. Леонардо и сам чувствовал ту же тоску, но не мог ничего исправить, не мог банально быть рядом. Горечь разлуки, вперемешку с чувством вины перед своей семьёй за нескончаемую ложь, разрывала сердце, не давала дышать. Дрожащие, огрубевшие от меча пальцы судорожно смахнули слёзы с фарфоровой кожи. Не думая больше ни о чём и ни о ком, Лео коснулся её губ, выполняя желание любимой. Сейчас он хотел передать Караи всё тепло, всю любовь, всего себя… без остатка.

Куноити жадно ответила на его поцелуй, дурманя страстью, не сдерживая желаний. Гордость и хладнокровие исчезали без следа, лишь стоило этому воину коснуться её губ, сжать в объятиях. Он был необходим ей, как воздух, как единственный источник и смысл существования. Караи ненавидела моменты осознания своей зависимости… своей слабости. Она ни с кем не желала его делить и, тем более, отпускать. Обвив широкую шею, девичьи руки скрестились за спиной воина, пальцы ловко выхватили из-за рукава чёрного кимоно крошечный чип и прикрепили его к ножнам катан. Лео неохотно прервал поцелуй, внимательно всмотрелся в грацию своей нимфы, сбрасывающей с плеч кимоно. Он пытался запомнить каждое её движение, каждый взмах ресниц, блеск глаз, улыбку, тепло прикосновений. Подхватив Караи, словно пушинку, лидер направился в комнату, окна которой надёжно скрывали старые потёртые гобелены.

***

Переливающаяся лава пёстрых огней оставалась позади, тёмный переулок охотно принял беглеца в своё мрачное царство. Длительную гонку выдавало тяжёлое дыхание гостя, а тусклый свет одинокого фонаря никак не мог коснуться черт его лица. Рафаэль прислонился панцирем к холодной кирпичной стене и сильнее сжал рукояти саев. Расслабляться ещё рано, нужно узнать, как братья. Подозрительный шорох остановил руку, потянувшуюся к че-фону. Трое синоби отделились от мрака и стремительно приблизились к своей жертве.

— Сами напросились, — прохрипел Раф, прокрутив в руках трезубцы.

Лязг стали вновь разбил ночную тишь, завибрировал в стёклах давно угасших окон. Матовый клинок ниндзято заскрежетал о сай и замер, не в силах достигнуть цели. Мутант вывернул меч из рук противника, выбросил в него второй трезубец. Синоби резко отскочил от блестящего стержня, выхватил танто* и ринулся вновь. Рафаэль уклонился от атаки, схватил руку соперника и опустил на своё колено. Футовец рыкнул, и танто со звоном упал на асфальт. Не теряя времени, ниндзя поразил рукоятью сая висок настырного преследователя. Развернувшись, он метнул трезубец во второго, так и не дав ему сдвинуться с места. Последний противник раскрутил цепь, направил фундо в цель. Раф поймал тяжёлый шар и со всей силой рванул кусари на себя. Синоби, потеряв равновесие, полетел на мутанта. Ниндзя коленом выбил челюсть футовцу и бросил фундо на мокрый асфальт, рядом со стонущим от боли хозяином.

Рафаэль стремительно направился к истекающему кровью противнику, высвободил сай из его тела и уже хотел продолжить путь, как с крыш спустились соратники поверженных воинов. Мутант всмотрелся во мрак — подкрепление было слишком внушительным даже для него. Знакомый возглас и тонкое позвякивание цепи вырвали бунтаря из размышлений. Широкая тень быстро приближалась к нему. Раф едва успел повернуться, как крепкая хватка сжала его и увлекла ввысь. С грохотом приземлившись на чей-то балкон, беглец всмотрелся в лицо своего похитителя и недовольно прошипел:

— Бежать от Футов?

— Ты зацени, сколько их, — сматывая цепь, ухмыльнулся Майки.

— Десяток от силы, — не унимался старший.

— Да? А тех, что на крыше, ты тоже посчитал? — подмигнул весельчак.

— На крыше? — смягчившись, отозвался Рафаэль и, сжав плечо брата, ринулся прочь. — Валим отсюда.

— За мной, — шепнул Майки, спрыгнув с балконного ограждения.

Братья мчались по переулкам и дворикам, проскальзывая в арки и пытаясь оторваться от погони. Вдруг младший вцепился в руку Рафа и потянул его к какому-то фургону.

— Мороженое? — прошипел бунтарь. — Нашёл время…

— Тише ты, — шикнул Майки. — Это Дон.

Забравшись в кабину, Раф убедился в честности мелкого и в душе очень порадовался целостности и невредимости их гения.

— Что за херь? — процедил он.

— Конспирация, — улыбнулся Донателло.

— Тебе что, футы мозги отбили? — не унимался бунтарь. — Где ты видел спятившего типа, развозящего мороженое глубокой ночью? Кому на хер оно сплющилось?

— Других вариантов не было, — признался Дон.

— Ну и отлично, — улыбнулся Майки, пытаясь пролезть в кузов.

— Где Лео? — спросил Раф.

— Всё в порядке, я с ним разговаривал, — поспешил успокоить гений. — Он направляется к логову. Там и встретимся.

— Как всегда, — пробурчал старший, косясь на довольную физиономию Майки, всё-таки вытянувшего себе контейнер с мороженым.

______________________________________________

матсубиши* (мицубиси) — взрывчатый, ослепляющий или ядовитый порошок, которым заполнялась яичная скорлупа.

цуба* — аналог гарды у японского клинкового оружия, у ниндзято обычно имела квадратную форму.

фундо* — груз.

куро тэнси* - чёрный ангел.

танто* - это вид колюще-режущего холодного оружия, боевой нож самураев или самурайский кинжал

_______________________________________________

Одержимость

Незримая нимфа Эхо подхватывала тихий звук шагов хозяйки замка и с силой бросала его о серые каменные стены. Так нравилось озорной девчонке обманывать слух обитателей этого готического строения, но веселье быстро закончилось, отчего нимфа в удивлении нависла над неподвижной куноити, внимательно изучающей древнее полотно. Искусный мастер запечатлел на нём кровопролитную битву, в которой противоборствующие стороны стремились реализовать свои желания… воплотить свои мечты на чужой крови… крови как врагов, так и соратников.

— У каждого желания есть своя цена, — возник внутренний голос. — Сколько стоит твоя одержимость?

— Неважно, какую цену я заплачу, важно — что я получу взамен, — шепнула Караи.

— Верно, Караи, — раздался хриплый голос, который заставил вздрогнуть и куноити, и Эхо. — Есть цели, которые оправдывают все средства… особенно если эта цель — сохранение чести нашей семьи.

Девушка почтительно поклонилась отцу и, оставаясь на месте, внимательно всмотрелась в его тёмно-карие, почти чёрные глаза. Шреддер приблизился к Караи, с ухмылкой вычитывая в её взгляде потаённые мысли и желания.

— Чего хочешь ты, дочь? К чему стремишься именно ты?

— Я хочу сохранить честь и величие нашего рода, — отчеканила куноити и, помолчав, добавила чуть мягче: — И хочу твоего покоя, отец. Месть измотала тебя за эти годы.

Хозяин замка аккуратно сжал пальцами девичий подбородок и вновь впился взглядом в тёплый янтарь её глаз.

— Я спросил, чего хочешь именно ты… для себя?

— Власти, — с хищным оскалом ответила японка.

Сильные пальцы разжались, выпуская хрупкое личико, одобрительная улыбка мелькнула на гордом лике воина.

— Это хорошее желание, — прохрипел мастер и направился к двери своего кабинета, но в метре от входа замер, бросив через плечо: — Достань мне Сплинтера, Караи, и я подарю тебе этот город.

Массивная дверь скрыла широкую спину Шреддера, а глухой щелчок замка дал понять, что разговор закончен. Караи повернулась к холсту и снова изучающе посмотрела на эпизод кровопролитного боя. Подушечки тонких пальчиков, закованных в чёрную ткань перчаток, скользнули по изображению свирепого воина, пронзающего мечом своего противника. Караи медленно достала из сумки устройство и разблокировала чёрный экран.

— Ничего личного, мастер Сплинтер, — прошептала она, всматриваясь в мигающий флажок на дисплее. — Мои интересы наконец-то пересеклись с интересами отца… и, к сожалению, пересеклись на тебе.

Тихий утробный смех сорвался с сомкнутых губ; Эхо подхватила его и понесла прочь, пряча от иных обитателей замка. Караи нажала на флажок, и программа выдала координаты объекта, учтиво показав это место на карте города. Куноити убрала устройство обратно в сумку, перекинутую через плечо, и очень осторожно вынула из-за пояса платок. Она развернула шёлковую ткань, погладила оперение таящихся в прохладной глади дротиков.

— Изящный ключ к моим желаниям, — улыбнулась куноити, пряча смертельный яд.

Хрупкая грациозная фигурка быстро зашагала по лабиринтам коридоров. Мысли тонкими нитями вытягивались из роящегося облака, укладывались в стройный ряд петель, следуя чётко друг за другом. Очень многое необходимо учесть, малейшая осечка — и все планы падут прахом. Звук шагов куноити заставил синоби спешно покинуть свои комнаты и выстроиться вдоль стен. Из строя низко кланяющихся ей воинов Караи выхватила одного. Нобу, поймав взгляд госпожи, покорно последовал за ней.

Войдя в небольшой кабинет, куноити остановилась у окна, всматриваясь в рвущиеся ввысь небоскрёбы. Тихий стук сдвинувшейся фусумы, что закрыл за собой Нобу, заставил Караи обернуться.

— Готовы? — спросила она тоном, не приемлющим отрицательный ответ.

— Да, госпожа, — поклонился синоби.

— Атаковать Леонардо будешь ты, — продолжила японка и с улыбкой добавила: — Он увидел в тебе достойного противника. Это о многом говорит. Я довольна тобой.

— Ваше одобрение, мастер, для меня бесценно, — поклонился Нобу, удивлённый словами всегда сдержанной и холодной госпожи.

Караи вновь развернула платок, аккуратно положила на лакированную столешницу один дротик. Из ящика письменного стола она достала пистолет и пододвинула его к отравленной игле.

— Это для О'Нил, — равнодушно прозвучал мелодичный голос.

Карие глаза синоби не могли оторваться от красного оперения дротика, брови сдвигались всё ближе к переносице, а тонкие губы сжимались добела.

— Говори уже, — ухмыльнулась куноити.

— Госпожа, — выпалил Нобу. — Но ведь Фонг уверял, что этого хватит, чтобы убить огромного мутанта, что уж говорить о молодой женщине. Даже если я пущу дротик вскользь, то этой царапины хватит для очень серьёзного отравления…

— Я знаю, — осекла Караи и, хитро улыбнувшись, добавила: — Но самое главное, что Донателло поймёт это очень быстро. В таком случае черепахи не станут преследовать нас, а поспешат в логово, чтобы спасти свою дорогую и всеми любимую подругу.

— Но повелитель приказал уничтожить их, — непонимающе проговорил воин.

— Повелитель приказал напасть, — прошипела японка. — Тебе нужно как можно дольше удерживать черепах возле себя. Потом приду я, только тогда ты выстрелишь в Эйприл, и мы отступим. Ты всё понял?

— Да, госпожа.

Синоби низко поклонился, забрал оружие и вышел.Караи повернулась к окну, её взор приковали к себе зеркальные фасады небоскрёбов. Их тонкая посеребрённая кожа исказила отражения дорожных лент, покрытых яркими движущимися точками, цветных картинок рекламных баннеров и розовеющего безмятежного неба. Тонкий золотой лучик пробился сквозь ватное тело кучерявого облака, упал на зеркальный фасад, заскользил по искривлённым лиловым волнам дублированного заката и искрящейся каплей, сорвавшись с гладкой поверхности, разбился о расплавленное тело асфальта.

— Ждать осталось недолго, — шепнула куноити.

***

Вечер ласково укрыл небесные плечи сапфировой вуалью, прохлада сказочной ланью пробежала по городу, разбросав горсти бриллиантовых росинок. Где-то вдалеке кричала сирена спешащей на вызов полицейской машины, на что мирно спящие на крышках мусорных баков кошки лишь лениво повели ушами. А вот торопливые шаги, напротив, привлекли внимание попрошаек. При виде человека пушистые комки принялись жалобно мяукать, надеясь получить угощение. Но рыжеволосая девушка прошла мимо страждущих и спешно свернула за угол. Озираясь по сторонам, она сильнее сжала в ладони электрошокер, от подъезда собственного дома её отделяло не больше пары метров.

Резкий порыв ветра вырвал из тени крыш гибкие силуэты. Один из незнакомцев подлетел к жертве и попытался накинуть мешок на голову. Электрический треск заставил его тело нервно содрогнуться. Отмахиваясь от золотистой паутины медных волос, подхваченной ветром, синоби с хрипом повалился на влажный асфальт, жадно глотая воздух. Эйприл отчётливо слышала знакомые шаги за спиной, а настороженные взгляды футовцев лишь подтверждали её догадки. Присутствие друзей придало девушке уверенности, она выхватила тэссэн* и резко выбросила его во второго синоби. Японец уклонился от смертоносного веера, отскочил в сторону и выпустил в куноити кусари-фундо. Тяжёлый груз завис в воздухе и в ту же секунду, подчиняясь телекинетическому воздействию, полетел в опешившего синоби. Цепь, позвякивая, обвила своего хозяина, Эйприл подлетела к обидчику и вновь взмахнула тэссэном. Соперник подался вниз, но острое лезвие изящного оружия скользнуло по его щеке. Крошечные капельки крови, сорвавшись со стальных пластин веера, разбились о мокрую кожу тротуара. Синоби зашипел и во вращении выбил землю из-под ног куноити. Эйприл сделала сальто назад и выпустила тэссэн в футовцев, ментально корректируя траекторию полёта. За её спиной возник командир отряда и, провернув в ладони катану, ударил девушку рукоятью в висок. Приглушённый крик стал последним проявлением сознания, и вмиг обмякшее девичье тело глухо ударилось о дорожную твердь. Тэссэн перестал кружить в воздухе и со звоном канул во тьме. Нобу жестом приказал одному из своих соратников забрать пленницу и бросился навстречу рассвирепевшему Донателло.