Куро тэнси
Чёрный ангел
Ночь клубящимся дымом ползла по небу, цепляясь спутанными прядями за пики небоскрёбов. Этот кипящий людской рой никак не желал стихать, отстаивая своё право на нескончаемый поток дел и задач. Голодным зверем холодная дымка жадно впивалась в светящиеся вены мегаполиса, выгрызая дневную жизнь, погружая Нью-Йорк в летаргию. Рёв двигателей становился всё тише, весёлые компании, подгоняемые алкоголем в крови, шумно обсуждали грядущие планы, время от времени замирая при звуках полицейских сирен. Разношёрстные домики, раскрашенные ночью в серый цвет, робко поглядывали друг на друга, пытаясь уловить в искусственном свете окон чью-то тайну.
Плотная пыльная ткань старательно скрывала от любопытных глаз содержимое маленькой тесной комнатки. Эти старые гобелены, выжженные солнцем и временем, — сложно понять, какого они были цвета лет десять назад, но с задачей своей справлялись отменно. Никто не мог видеть желтоватые стены, помутневшее зеркало и тусклый свет в прошлом шикарной люстры. Озорные лучики — электрические зайчики — бесновались на гладкой металлической поверхности, скользя по изогнутым смертельно опасным лентам. Перескочить на лежащий рядом матовый клинок не удавалось, да и незачем, им так весело щекотать лезвия катан, расцеловывая в извилистом хамоне* отражение утончённого девичьего стана. Разбросанная чёрная одежда бездонными дырами устилала вытертый ковёр.
Прерывистое дыхание гасило жалобный скрип софы, разбивалось о голые стены. Тонкие белые пальцы сжимали грубый, покрытый трещинами панцирь, красные губы скользили по холодной зелёной коже, оставляя жаркий след. Страстные порывы постепенно сменились нежными прикосновениями, сердца отбивали свой привычный ритм. Синие глаза отвели взгляд от манящих изгибов возлюбленной, принялись задумчиво рассматривать лепнину на сером потолке. Гладкие пряди пеплом рассыпались по жёсткому пластрону, уголок тонких губ мечтательно пополз вверх... Воцарившуюся идиллию разбила незамысловатая мелодия. Широкая ладонь накрыла назойливое устройство, оборвав надоедливый звук.
— Мне пора, — констатировал бархатистый баритон.
Глянцевый пепел сорвался с груди воина, резко ударил по щекам; губы, считанные минуты назад бывшие пьяняще нежными, изогнулись в хищном оскале, янтарь раскосых глаз грозился испепелить любовника.
— Тридцать минут, Лео, — прошипела девушка, указав пальцем на пузатый будильник, чинно тикающий на потёртой тумбе.
— Ты на десять минут опоздала, — спокойно ответил мутант, поднимаясь с софы.
— Опоздала? — прорычала брюнетка, подавившись собственной злостью. — Какого чёрта? Ты постоянно так делаешь… так всегда. Ты приходишь, трахаешь меня и ускользаешь к своим братьям! Мне это уже надоело, Лео.
— Где ты понабралась таких слов, Караи? — ухмыльнулся ниндзя, отправляя изогнутые ножны за спину. — Это неоправданно грубо, как сказал бы Дон.
— Зато это очень точно отражает суть сложившейся ситуации, — процедила куноити.
— Меня не устраивают тайные свидания на съёмных квартирах раз в неделю…
— Хорошо, давай в следующий раз встретимся в шикарном дворце твоего отца, — перебил Леонардо, вновь сбрасывая звонок брата.
— Я никому не позволю играть мной, — холодно сказала Караи, подтягивая к себе ниндзято.
Тяжело выдохнув, Лео подошёл к рассвирепевшей хищнице, провёл рукой по гладкой щеке:
— Я не играю тобой, малыш, я люблю тебя. Всё сложно… даже слишком... Караи, наши семьи враждуют. Твой отец никогда не позволит мне быть рядом с тобой. Перспектива зятя-мутанта его явно не порадует.
— Рано или поздно он вернётся в Токио, — осадила куноити, — меня он оставит здесь вместо себя… как только завершит дела.
— Да, и одно из таких дел — убить моего учителя, — оскалился Лео. — Ты сама прекрасно понимаешь, что либо наши отношения такие, какие есть, либо их нет вообще. Я не намерен от тебя отказываться, но и твоих ультиматумов не приму.
Холодные губы коснулись её лба, широкая ладонь скользнула по стройной спине. Пристальный взгляд обжёг извилистый рисунок панциря, отразился в гладкой поверхности стекла. Леонардо проигнорировал немую истерику; добродушно улыбнувшись на прощанье, открыл балконную дверь.
— Закрой за мной, — бросил он, растворяясь в ночном мраке.
Длинные пальцы коснулись чёрной кляксы смятого кимоно, выпустили в полёт блестящее зло. Острый стальной зуб впился в рассохшуюся раму, заставив шпингалет опуститься вниз. Тишина. Его нет. Снова.
Ярость багряной пеной разрасталась внутри, вытесняя иные чувства, затмевая разум. Тонкие иглы вонзались в сердце, парализуя его, заставляя сжаться в ком. Мелкая дрожь атаковала тело, сотрясала в бессилии и топила отчаяньем. Вмиг похолодевшие руки обняли колени, смоляные пряди скрыли фарфоровое лицо. Одиночество. Снова. Ухоженные ногти до боли впились в кожу, по каплям возвращая куноити рассудок.
Первое, что увидела Караи, подняв голову, — это собственное отражение в помутневшем от старости зеркале. Злая ухмылка исказила миловидные черты, девушка встала на четвереньки, грациозно подкралась к зеркалу. Подушечки пальцев дотронулись до холодной поверхности, затем заправили за ухо непослушные прядки:
— Интересно, он хоть понимает, к кому приходит? Он понимает, кто такая Ороку Караи?
— А тебе это нужно? — отозвался внутренний голос, заставив отражение хищно прищурить глаза. — Представь, что в один миг он ради тебя отречётся от братьев и мастера, что тогда? Приведёшь к отцу, дабы он принял его в Фут?
— Мда, отец не согласится.
— Пусть этот мутант так и остаётся приятным дополнением к твоей жизни.
— Нет! — прорычала Караи. — Он нужен мне.
— Зачем?
— Он меняет меня, возвращает к жизни. Он часть моего нового мира… мира, который я выстрою для себя сама. Он — моя цель, а я добиваюсь всего, чего захочу.
Резко выпрямившись, куноити принялась собирать одежду и щитки; холодный разум и решительность переполняли её, запуская точный механизм разрушительной машины.
***Прохладный ветер обдувал стройное тело, мерцающий свет вывесок тщетно пытался коснуться лица, скрытого маской. Порождение тьмы словно парило над городом, перепрыгивая с крыши на крышу, извиваясь в сальто и перекатах. Неслышная поступь лишь подтверждала демоническую природу этого миража, оставаясь незамеченной даже дремлющими стаями голубей. Ленты дорог, обрамлённых гирляндами горбатых фонарей, сжимали мегаполис плотной паутиной. Редкий поток машин утюжил их тела, со свистом проносясь мимо потухших окон сонных домов. Чёрный лаковый седан свернул с главной дороги, попетлял по дворам и остановился около величавого здания, чем-то напоминающего готический замок. Двое мужчин покинули автомобиль, бросив по сторонам беглый взгляд, направились к входу. Один из них, крепко сжимая в руке кейс, посмотрел на острые пики, венчающие крышу мрачного строения, и замер. В холодном лунном свете он различил тонкий силуэт, что отделился от резного фасада. Ветер подхватил широкие полы плаща, превратив его в купол. Чёрный ангел под глухой хлопок плотной ткани мягко опустился на землю, замер в ожидании. Путники низко поклонились:
— Госпожа.
— Какого чёрта, Нобу, вы тут делаете? Почему не на патруле?
— Мастер велел собрать проценты, — пояснил синоби.
— Опять? — изумилась куноити, впившись взглядом в кейс.
— Я лишь выполняю приказ мастера.
Развернувшись, куноити в один шаг приблизилась к парадному входу и со всей силы толкнула двери. Тяжёлое дерево со стуком ударилось о стены, недовольно завибрировало. Лабиринты коридоров приближали к цели. Часовые раздвинули фусума** перед ночной фурией, склоняясь в почтительном поклоне. Просторный зал утопал во мраке, он казался совершенно пустым и безжизненным. Панорамные окна впускали электрический свет вывесок, отчего пёстрые зайчики игриво прыгали по стеклянному полу. Синоби остановились посреди зала, опустились на одно колено. Нобу положил перед собой кейс, поклонился мраку.
— Вы двое можете идти, — возник из ниоткуда хриплый голос.
Приказ был исполнен мгновенно. Девушка выпрямилась, опустила капюшон и маску.
— Отец, ты решил поднять процент? — не скрывая раздражения, спросила куноити.
— Да, — безразлично бросил хозяин замка.
— Почему? Ты понимаешь, что отнимая у наших… соратников последнее, ты рискуешь получить взамен бунт?
— Соратники, — хохот раскатился по стеклянным ограждениям, холодом сковал тело ученицы. — Бандиты, мафиози, владельцы подпольных казино — они не союзники, они лишь ресурс для реализации моих планов.
— Неважно, как их называть. Ты сам учил меня, что во всём должно сохраняться равновесие. Сейчас мы раскачиваем чаши весов — для чего? Неужели Сплинтер со своими черепахами стоят крушения нашей империи? Я думаю, что….
— Это не твоя задача, Караи, — осёк голос.
Широкая тень отделилась от трона, медленно направилась к куноити. Недвижная, словно статуя, она наблюдала за пластичными движениями учителя, чувствуя, как пульс бьёт по вискам.
— Тебе не нужно думать об этом, — чеканил Шреддер. — Сегодня я разговаривал с Тацу, ему всё трудней удержать наш бизнес в Токио. Погоня за черепахами излишне затянулась, и я намерен выжить из этого городишки всё, лишь бы поставить точку.
Тяжёлая ладонь накрыла девичье плечо, синоби долго всматривался в нежный лик дочери — своей единственной наследницы. Шреддер провёл пальцами по её смоляным волосам и, словно коснувшись открытого пламени, отвёл руку за спину.
— Я уже говорил, что Нью-Йоркский Фут я передам тебе, так что смерть Сплинтера в твоих же интересах.
— В моих интересах лишь твоё здоровье и спокойствие, отец, — поклонившись, отозвалась куноити, — и сохранение чести нашей семьи.
— Вот и славно, — улыбнулся Шреддер. — Помести деньги в сейф.
— Да, отец.
Караи подняла кейс, покинула тронный зал.
Мысли роились в голове, жужжали, складывая паззл. Все детали состыковывались, рисовали чёткую последовательность действий. В них не было эмоций, не было страха, лишь холодный расчёт. Уже засыпая, Караи видела перед собой синие бездонные глаза и сдержанную улыбку, лишь уголками губ.
— В каждом сидит демон, Лео, — прошептала она, — в каждом. И в тебе тоже... Я найду его.
_____________________________________________
хамон* — видимая линия зонной закалки на традиционном японском холодном оружии.
фусума** — скользящая дверь
______________________________________________
Охота на дракона
Подобно волку, свирепому ночному хищнику, холодный ветер разгонял плотную иссиня-чёрную мглу. Его вой разбивался о стёкла потухших окон, заставляя их дрожать от страха. Пёстрые лоскуты мусора со скрежетом ползли по асфальту, гонимые обезумевшей стихией в никуда. Тяжёлые капли срывались с ватных туч, глухо разбивались о серые бока домов, извивающимися змеями соскальзывали с мерцающей кожи витрин, сходясь в едином потоке. Долговязые фонари, приклонив головы, роняли тусклый свет в зеркала луж, рассматривая отражение рыдающего неба. Размашистым движением беснующийся ветер разбил глянцевые блюдца, исказил их форму, покрыл ровную поверхность мелкой рябью.Невысокое строение, больше напоминающее склад, сиротливо ютилось на окраине города, тщетно пытаясь укрыться от сырости и холода за высоким забором. На невзрачного карлика гордо взирала водонапорная башня, укрывая в тени порождения иных миров. Дождь отбивал чечетку на её металлической крыше, испытывая терпение нечисти… хотя дело было не только в нём.
— Мутаген его побери, — процедила через зубы тень, сжимая в ладони мерцающий дисплей телефона.
— Ага, и засечь я его не могу, — отозвалась вторая.
— Парни, может, случилось что-то? — робко прозвучал тихий голос. — Давайте его поищем.
— Да, и упустим Драконов, — закатил глаза высокий силуэт.
— Меня уже задолбал этот грёбаный… лидер, — свирепая тень подалась вперёд, и тусклый свет фонарей коснулся длинных концов её красной повязки. — Какого чёрта он вечно в одиночку шарится по городу?
— Остынь, бро, — широкая ладонь легла на мускулистое плечо бунтаря, — Лео выслеживает футовцев. В одиночку он незаметнее, чем с нами.
— Ага, скорее он выслеживает футовскую Мегеру, — ухмыльнулся Раф, сжав рукоять сая. — И не для того, чтобы раз и навсегда отбить у неё всё желание нарываться на нас. Этот лопух стелется перед ней… как ты перед коробкой пиццы.
— Да ладно тебе, — поморщился Майки, — всё не так. Лео не стал бы от нас что-то скрывать.
— Ты дебил у нас, мелкий, — прорычал старший, — совсем не понимаешь ничего?
— Отчасти я согласен с тобой, Раф, — задумчиво проговорил Дон, — длительные вылазки в одиночку не имеют стратегического основания в том случае, когда мы втроём мёрзнем на водонапорной башне, наблюдая за тем, как Пурпурные Драконы упаковывают наркотики. Ещё минут двадцать, и можно будет ни с чем топать в канализацию.
— Почему? — удивился Майки.
— Потому что набитый фургон поедет развозить ангельскую пыль по точкам сбыта, — закатив глаза, пояснил гений.
— Всё, мне плевать на Лео, — сплюнув, заявил Раф. — Я пошёл.
Глубокие карие глаза задумчиво прищурились, наблюдая за тем, как старший брат ловко спускается по стене. Закрепив че-фон на поясе, поправив за спиной бо, Донателло перемахнул за ограждение и непонимающе посмотрел на Майки:
— Я с Рафом согласен. Ты с нами?
— Лео всё это не понравится, — покачал головой младший и последовал за братьями.
***Длинные люминесцентные трубки усердно заливали светом просторный цех. Пузатые колбы красовались на белоснежных полках и столах, по змеевикам неспешно текла прозрачная жидкость, по каплям наполняя приёмники. Вытяжные шкафы усердно вбирали в себя пары ядовитых соединений, оберегая персонал подпольной лаборатории от отравления. Пятеро громил с полным безразличием наблюдали за происходящим. Серые цифры то прыгали по дисплею весов, то замирали на определённом значении. Тонкие пальцы лаборанток фасовали по пакетикам белый порошок, который в ближайшие минуты должен покинуть место своего создания.
Звон бьющегося стекла остановил рабочий процесс. Сотни осколков обрушились на кафельный пол под высокие ноты женского крика. Крик усилился, приобретая истерический тон, лишь стоило трём мутантам вытянуться во весь рост. Охрана, не желая церемониться, открыла по непрошеным гостям огонь. Персонал лаборатории забился между вытяжными шкафами и столами, закрывая руками головы и не переставая кричать. Запах пороха сжимал горло, пули решетили стеллажи и шкафы, поднимая клубы высвободившихся из ёмкостей порошков, безжалостно впивались в светлые стены и оконные рамы, калеча их… только их. Мутанты словно растаяли в этом безумии, стрелки оборвали автоматную очередь, медленно направились к истерзанным стеллажам. Стеклянная крошка жалобно скрежетала под ногами, покрывая кафель белёсой пудрой.
Маленький шарик вылетел из ниоткуда и, разбившись о пол, превратился в густую извивающуюся стену дыма. Металлические звёзды холодными зубами впились в руки стражей, заставив пальцы разжаться, выпустить оружие. Незримая змея, шипя звеньями, обвила одного из охранников, утащила во мрак, где его сдавленный крик резко оборвался. Блестящее жало ударило второго в висок, так и не дав векам опуститься. Дым медленно рассеивался, позволяя выжившим рассмотреть силуэты противников. Один из драконов выхватил нож, бросился на высокую тень. Шест в крепких руках завращался, уводя лезвие ножа в сторону; широкий лоб поразил соперника. Мир утратил очертания, десятки искр рассыпались перед глазами под хруст ломающейся переносицы. Боль, привкус соли и железа — всё, что он успел почувствовать, перед тем как угаснуть.
Коренастый азиат крепче сжал рукояти ножей, впился взглядом в жёлтую маску противника, следя за каждым его движением. Кусари* вновь предостерегающе зашипела, желая обвить торс мужчины. Дракон пригнулся, пропуская змею над собой, метнул нож в мутанта. Нунчаки описали круг, отбив атаку, но соперник в один прыжок преодолел расстояние, резко выбросил лезвие в цель. Майки едва успел отстраниться, видя, как острая сталь оставляет на его пластроне тонкий след. Мускулистая рука призвала цепь, и она покорно обвила китайца. Но этой меры оказалось мало, Дракон с разворота ударил черепаху ногой в голову и атаковал вновь. Ниндзя, прогнувшись, упёрся рукой в пол, второй заставил цепь приблизить к себе пленника и коленями выбил ему челюсть.
Длинноволосый брюнет дрался с остервенением, рыча подобно тигру, бросающемуся на жертву. Соперник был ему под стать — зелёные глаза пылали яростью, отточенные движения не давали ускользнуть, а металлические стержни трезубцев проскальзывали в опасной близости с жизненно важными участками тела. Этот мутант был хорошо знаком азиату, и он полностью осознавал тот факт, что каждая их встреча может стать последней. Собрав все силы, Дракон ввернулся в пол, с размаха атакуя бедро противника. Рафаэль сделал сальто назад, с разворота выбил ногой нож из рук китайца. Широкая ладонь разжалась, выпуская рукоять сая и нежно, но при этом очень точно, сообщая ему ускорение. Холодная сталь обожгла горло соперника, тот захрипел, инстинктивно пытаясь извлечь инородный объект, тем самым лишь приближая конец. Рубиновые бусинки показались в уголках синеющих губ, тонкими извилистыми ленточками побежали по шее.
Донателло подошёл к ящикам, в которых мирно покоились маленькие белые пакетики:
— Нужно уничтожить сырье и лабораторию. Вызывать полицию не имеет смысла, мы это уже проходили… не раз. Майки, выводи персонал, раз с Драконами мы уже закончили.
— Да, это было не так уж и сложно, — констатировал Майки, подмигнув забившейся в угол девушке.
— Не открывай рот раньше времени, — вытирая сай, прошипел Раф.
Младший хотел возразить, но слова застряли в груди, а глаза удивлённо расширились — чёрные тени одна за другой запрыгивали в окна, лязг мечей заставил присутствующих нервно вдохнуть тяжёлый воздух.
— Ок, бро, — пролепетал Майки, — я больше так не буду.
— Клан Фут, — оскалился Рафаэль.
— Оперативно, — оценил Донателло, сжимая бо.
Бой вспыхнул стальной искрой, разразился скрежетом клинков и всхлипыванием лаборанток. Синоби теснили черепах, брали числом. Ярость, подавляемая, пусть и плохо развитым, инстинктом самосохранения, отступила на второй план, предоставляя Рафаэлю возможность мыслить рационально. Отбросив от себя одного футовца, вонзив сай в глаз второго, он начал искать пути отступления. Осознание того, что все они отрезаны, кололо виски ледяными иглами. Раф отвёл ниндзято в сторону и несколько раз поразил грудь соперника саем. Он видел, как Дон пытается пробраться к каким-то шкафам, попутно калеча подданных Шреддера.
— Майки, помоги Донни, — крикнул бунтарь.
— Конечно, — фыркнул младший, затягивая удушающую петлю своей кусаригамы* на шее противника, — вот только как?
Рафаэль понимал, что футовцев слишком много, и ситуация складывается не в его пользу. Он вновь блокировал мечи соперников, выворачивая их из рук. Сдавленные крики и грохот падающих на пол тел заставили надежду вспыхнуть в сердце мутанта. Свист разрезающих воздух катан решительно заявлял о присутствии их хозяина. Безмятежная синь его глаз окидывала присутствующих холодом, пластичные движения сводили вражеские атаки на нет, изогнутые лезвия несли лишь смерть. Раф яростно вонзил оба трезубца в противника и, подняв его, перебросил через себя.
— Неужели бесстрашный лидер всё-таки вспомнил о нас? — прорычал бунтарь.
— Давай отложим разбор полётов, на время, — спокойно ответил Лео, высвобождая катану из тела соперника. — Если не возражаешь.
Раф, лишь рыкнув на это, бросился к Донателло, отлично понимая, что у их гения уже созрел план отступления.
Бо описал размытый круг и, отразив атаку, молниеносно ужалил висок футовца. Мастер вывернул шест, остановил меч очередного соперника. Резким движением Донателло схватил его за горло, сжимая хватку и не оставляя синоби шансов выжить. Он видел, как Раф оттесняет футовцев — это шанс, и его нельзя упустить. Гений рванул к шкафам, раскрыл дверцы и осторожно провёл пальцами по красным буквам на сером баллоне. «Пропан» — гласила надпись.
— Отлично, — улыбнулся исследователь. — А зачем он им тут?
Осознание действительности вмиг подавило ненужные рассуждения.
— Не искушай судьбу, Дон, она этого не любит, — осёк сам себя ниндзя и крикнул брату: — Майки, выводи людей!
Оглушив противника нунчаками, Майки рванул к трясущимся лаборантам. Худощавая блондинка закрывала голову руками, отчего кудрявые волосы прилипали к латексу её перчаток.
— Эй, милашка, — прозвучал голос рядом.
Девушка несмело подняла глаза и застыла от ужаса — гигантская черепаха протягивала ей руку.
— Понятно, боишься, — улыбнулся мутант, убирая руку за спину. — Это нормально, я уже привык. Скажи мне, красотка, где у вас тут запасной выход?
Лаборантка трясущейся рукой указала на узенький коридорчик.
— Отлично, — обрадовался Майки, — пошли.
— У меня ключа нет, — пролепетала пленница.
— Не страшно, у меня есть, — заверил весельчак и посмотрел на остальных: — Эй, народ, на выход!
Люди медленно поднялись с пола, последовали за странным существом. Дверь на самом деле оказалась заперта, Майки сделал пару шагов назад и выбил несговорчивую преграду ногой.
— Вы свободны, — широко улыбнулся ниндзя, вытягивая руку в пригласительном жесте.
Пара секунд замешательства сменились толкотнёй и криками.
— О, не благодарите, — ухмыльнулся Майки, наблюдая за тем, как его подопечные уносят ноги.
Времени оставалось всё меньше, Донателло аккуратно раскручивал вентили баллонов, слыша свист гонимого давлением газа. Появление младшего брата обрадовало его как никогда.
— Валим! — гаркнул Дон и рванул к разбитому окну. — Раф, огоньку.
— Сколько угодно, — оскалился бунтарь, вынимая из-за пояса зажигалку.
Бой прекратился так же быстро, как и начался: синоби Шреддера охотно последовали примеру черепах, желая лишь одного — спастись.
Оглушительный грохот разорвал ночную тишь, высвобождая из заточения золотого дракона. Прозрачные бусы дождя шипели на его медной чешуе, обращаясь в пар, огненная пасть грозилась прокусить рыдающее небо, а широкие крылья поглотили бетонные стены недавнего пристанища. Выплёвывая клубы дыма и пепла, мифический монстр взмыл вверх, приковав внимание наблюдателей своим великолепием и страхом. Его извивающиеся языки уничтожали то, что ещё мгновение назад было лабораторией.Рафаэль увидел, как чёрные тени их недавних соперников карабкаются по стенам, и резко выпрямился, готовый сорваться в погоню. Крепкая ладонь сжала его предплечье, заставила остаться на месте.
— На сегодня хватит, Раф, — осёк Лео.
— Дашь им уйти? — прошипел брат.
— Думаю, нам пора домой, — произнёс Донни, вслушиваясь в рёв приближающихся сирен.
Бунтарь выругался, направился к канализационному люку, за ним остальные. Майки не торопился, он постоянно оборачивался, не в силах оторвать взор от беснующейся стихии.
— Как же это красиво, — прошептал он, всматриваясь в золотые ленты жадного пламени.
_______________________________________________________
Кусари* — цепь.
Кусаригама* — это традиционное японское оружие, состоящее из серпа (кама) и цепи (кусари), которая соединяет его с ударным грузом (фундо).
_________________________________________________________
Запах грозы
Костлявая молния рвала в клочья ночное небо. Электрическое жало било в горизонт, выбрасывая сапфировые и нефритовые искры в воздушную толщу. Громовой раскат тщетно пытался догнать смертоносные вспышки и вселял страх в сердца всего живого. Одичалый ветер раскидывал нити небесной горечи, разбивая тяжёлые капли о спины домов.
Грациозным движением девичья рука отворила окно. Холодные шарики, миновав прозрачный барьер, рассыпались по груди хозяйки замка, заставив Караи едва уловимо вздрогнуть от их прикосновения. Свежий воздух, насыщенный озоном, лёг на плечи куноити нежнейшей шалью, кружа голову, лаская шею. Демонический хаос, что устроила свирепая гроза, завораживал Караи, звучал в унисон с вибрацией её души… с тонкими нотами тоски и боли.
