Повелительница Времени

Катя вздрогнула.

— Я Дежина, мастер, — представилась она, вставая. — Думаю, если мы спасём ребёнка, его будущие дети и внуки начнут влиять на реальность. Появятся новые линии времени. Тысячи судеб изменятся.

— Именно. — Теодор сменил изображение. — Случай второй. Мост в Париже, 1848 год. Он переместился на два метра левее за одну ночь. Ваши действия?

— Это сбой времени или намеренное вмешательство, — сказала Аня. — Живая вода. Можно корректировать.

— Правильно. А теперь усложним. Представьте: ребёнок тонет в реке. Но вода поднялась из-за сбоя или вмешательства. Кто-то открыл плотину, которая должна быть закрыта. Ребёнок тонет именно из-за аномалии. Что это — живая или мёртвая вода?

Класс замолчал.

— Ответа нет, — сказал Теодор, не дождавшись ответа. — Это пограничный случай. Что вы выберете? Спасти ребёнка и, возможно, нарушить ткань реальности? Или соблюсти закон и дать ему умереть?

Катя подняла руку.

— Я бы спасла.

— Почему?

— Потому что если закон требует дать умереть ребёнку, что-то не так с законом.

В классе повисла тишина. Аня посмотрела на Катю с интересом. Веснушчатый мальчик — тоже. Гоша, сидевший сзади, поднял голову от книги.

Теодор долго смотрел на неё.

— Запишите это в тетради, — сказал он наконец. — Запомните этот ответ. Возможно, когда-нибудь он спасёт вам жизнь. Далее…

После урока Катя шла по коридору, когда её догнал веснушчатый мальчик.

— То, что ты на Этике… это было круто. Я — Макс, — он протянул руку. — Я бы тоже спас. Но не смог бы объяснить почему. А ты как-то хорошо сказала.

— Я просто сказала, что думаю. Может, я были и неправа.

— Вот именно. Ты новенькая, да? Я тут тоже недавно. Осваивайся, народ тут странный, но хороший. Ну, почти все. — Он улыбнулся и убежал догонять Гошу.

Катя проводила его взглядом и впервые за день улыбнулась.

Глава 6. Пустые и первая нить

Прошло несколько дней. Катя всё ещё не знала, в чём её дар. Она ходила на уроки, сидела с Максом, Аней и Гошей в столовой, но чувствовала себя лишней.

На уроке мнемоники мастер Игнациус — низенький лысый человечек с прищуренными глазами — раздавал «якоря памяти», маленькие серебряные кулоны на цепочках.

— Ваша задача — постараться поместить внутрь одно воспоминание, — объяснял он. — Запах, звук, ощущение. Когда память начнёт ускользать после манипуляций со временем, сожмите кулон в кулаке. Это поможет вспомнить нечто по-настоящему важное.

Катя сжала кулон в ладони. Холодный металл. Она попыталась «записать» в него мамин запах — ваниль. Ничего не произошло.

— Получится не сразу, — сказал Игнациус, проходя мимо. — Тренируйтесь каждый вечер.

Катя вздохнула и убрала кулон в карман. Информации было слишком много. К тому же выглядело все это отчаянной абракадаброй, и если бы не все голограммы, светящиеся сады и идущие назад часы, походило бы на какой-то розыгрыш.

А однажды случилось странное. Возвращаясь после ужина она столкнулась с каким-то долговязым молодым парнем. Катя спешила в библиотеку и, завернув за угол, на полной скорости влетела в кого-то, кто стоял посреди коридора, неподвижно глядя в стену.

— Извини, я… — начала она и осеклась.

Парень не отреагировал на столкновение и даже не пошевилился. Он стоял, чуть покачиваясь, и смотрел на стену пустыми, абсолютно стеклянными глазами. Его туника была того же тёмно-синего цвета, что и у всех, но эмблема на груди отсутствовала — только выцветший след, как будто её спороли.

— Эй, — тихо позвала Катя. — Ты в порядке?

Он не ответил. Даже не моргнул.

Чья-то рука легла на Катино плечо. Она вздрогнула и обернулась. Макс.

— Не трогай его. Это Родион. С пятого курса.

— Что с ним?

Макс отвёл её в сторону.

— Говорят, после какого-то прыжка во времени он полностью потерял себя. Что-то произошло, и у него больше нет способностей. Теперь он — Пустой.

— Пустой?

— Да. Я таких видел уже нескольких. Они иногда появляются в столовой, в библиотеке, в коридорах. Их содержат в отдельном корпусе, пытаются лечить, но пока, видимо, не очень удачно.

— И что с ними делают?

Макс помолчал.

— Потом переводят. Так говорят. В какую-то другую Школу. Но никто из переведённых не возвращается. Есть всякие слухи на этот счет, но от преподавателей ответов не добиться.

Родион медленно, механически развернулся и пошёл по коридору. Его шаги были идеально ровными, как у заводной игрушки.

— И часто это случается? — спросила Катя.

— Не знаю. Похоже, чаще чем хотелось бы.

Родион скрылся за поворотом, и Катя вдруг почувствовала холод. Она вспомнила слова Адрианы: «Энергией, которую даёте вы». И трещины на Шаре вариантов. И глухой гул, который ей мерещился под фундаментом Школы. Куски пазла начинали складываться в картинку, которая ей очень не нравилась.

Ночью Катя не могла уснуть. Она вышла в коридор и побрела в сторону Сада Времени.

В Саду всегда было достаточно светло. На скамейке у пруда сидел Теодор. Вновь без мантии, в простой рубашке. Он смотрел на воду неподвижно.