Планета N книга вторая война

— Всем встать и построиться у входа, — голосом фельдмаршала скомандовала Валентина.

— Валентина, — безуспешно пытаясь избежать конфликта, начал, было, говорить Александр. – Мы не имеем никакого отношения к этой мелкой краже…

— Кому Валентина, а кому и Валентина Фёдоровна, — преисполненная чувством собственного достоинства, отрезала та. — Начинаем, ребята.

Санитары, неторопливо, со знанием дела, вначале вытряхнули на пол скудное содержимое тумбочек. Когда выяснилось, что искомого куска мыла не обнаружилось, начали перетряхивать постели. Наступил момент, когда очередь дошла до постельных принадлежностей Белова. Кусок хозяйственного мыла глухо ударился об пол.

— Вот! — с неподдельной радостью на лице возликовала медсестра. — Вот она, где собака зарыта! Интеллигент вшивый! Ещё втирал мне тут о конвек… конвенс… конвент… Тьфу, без пузыря и не вышепчешь! Умный, да? Вот щас посмотрим, кто умный, а кто есть ху… Привык тут, понимаешь, умничать, дурак недолеченный… Пакуй его, парни! С пристрастием и знанием дела, понимаешь…

Санитары подошли к Белову и крепко схватили за руки. Игорь, чувствуя себя в этой ситуации совершенно беззащитным, сопротивляться не стал. Как и доказывать свою невиновность, понимая бесполезность подобных попыток.

— Ну, милок, пошли на экзекуцию, — довольная собой, упиваясь, силой данной ей власти, ехидно улыбалась Валентина. — Ща увидишь, что к чему…

Белова повели на выход.

— Стойте! — вдруг взвизгнул Вадик. — Он не виноват! Я видел, кто ему подложил мыло! Лично видел!

Санитары переглянулись, но Белова из цепких рук не выпустили.

— Ну и кто же, — подбоченившись, в свойственной ей манере, спросила медсестра. – Поделись, коль не шутишь.

Поколебавшись, Вадик указал на Влада:

— Это он, Тихушник! Я видел! Точно он, клянусь чем угодно!

— Это точно, Вадик? Смотри, накажу, мало не покажется! Ты меня знаешь! Не люблю, когда порожняки гоняют и сочиняют на ходу…

— Знаю, поэтому и говорю! Он вечером, перед отбоем, осторожно достал его из кармана, пошёл к окну зачем-то, споткнулся — нарочно споткнулся, а пока вставал… Ну, подложил Игорю Николаевичу… Нагло и вероломно…

— Надо же, какое благородство, итиё мать! Аж слезу выбивает! Есть же люди! — с нескрываемым сарказмом обратилась она к Вадику. — Взял, вот так вот, за здорово живёшь, безо всякой выгоды, своего, почти так сказать тёзку сдал! А скажи мне, пожалуйста, праправнук Павлика Морозова и Зои Космодемьянской (у Валентины были явные нелады с историей и здравым смыслом), а кто ещё это видел? Кроме тебя и тумбочек с койками?

В палате вновь воцарилась тишина.

— Ну, вот видишь! Значит, чтобы не было впредь таких вот благородных выпадов, сделаем так: в карцер посадим и тебя, и Белова, ой! Я хотела сказать, Игоря Николаевича! Простите баба глупую! Ну и Пикассо нашего, доморощенного, тоже, на всякий случай. Профилактика ещё никому не вредила… — Правильно я говорю, ребята? — обратилась она к охранникам и санитарам. — Вперёд! Наводим порядок и, понимаешь, дисциплину в рядах отдельно взятого лечебно-исправительного учреждения!

***

Белов грустно усмехнулся, вспоминая эту историю. Впрочем, и не историю вовсе, а так, эпизод из жизни палаты номер шесть (такое вот странное, и вместе с тем, наверное, вполне объяснимое совпадение с названием рассказа великого классика). А уж историй… Можно писать мемуары. Историй хоть пруд пруди. Можно сериал снять. Только вот кто за это возьмётся? Разве что под эгидой фантастики, тогда и спрос со сценариста и режиссёра. А почему бы и нет? Это чтиво может заинтересовать многих — Белов пока ещё «популярен» в мире. Хотя, многие служащие обители для психов усмотрели бы утечку информации от палаты номер… Да любого номера палаты. Любого.

Пока не забыли… Только вот, кто это позволит напечатать? А отснять? Нет, всё не так и просто… А денежки бы получились немаленькие… Да огласка вышла бы резонансная.

И почему только эта мысль раньше ему в голову не пришла? У него ведь, у Белова и кое-какие дневники имеются. Черкал, черкал в тетради, тщательно её прятал, умудрился ни разу не попасться во время шмона, а потом, перед выпиской перед тем, как её уничтожить доверил Светланке, золотому своему человеку.

Она скопировала всю информацию на носитель и передала ему, но уже на воле. Тетрадь хотела оставить у себя, на память, но он, Белов, настоял на том, чтобы уничтожить. Не поздоровилось бы ей, если бы обнаружили — вынести было бы очень трудно, разве что вывезти в грязном белье, да и то, проблема.

Белов вздохнул. Хорошая девка. Была мысль увезти её, да только что, собственно, он мог предложить ей, кроме своей седины и пустых карманов? Она бы поехала, это факт. Хотя, нет, ещё не факт, у них ведь там режим, не так-то просто. Впрочем, если бы знать, что через несколько дней там, в клинике, смениться начальство, то… Знал бы, где упасть, соломки постелил бы…

Белов посмотрел в главный иллюминатор, окинул взглядом мониторы, покосился на спящего неспокойным сном Хаммера. Вроде бы всё в норме. Все системы работают в нормальном режиме. Всё спокойно, командир отдыхает… «Мухи» только летают – бдят… С Главным Компьютером беседовать нет никакого желания. Чего от него ждать и какой толк в беседах с неодушевлённым существом? Чёртова железяка…Хотя и полезная.

Всё-таки, как в жизни бывает! Вот ведь, никогда бы и не подумал, что Хорст с Хелгой разбегутся! Такая идиллия была, такие испытания вместе прошли, казалось, всё это навсегда… Опять же, дети… А что там дети! Многие расходятся и с большим количеством детей! А что до идиллии, так поначалу у всех так, наверное…

Хотя он, Игорь, этого толком не знал. Женат он никогда не был, друзей у него не было. Знакомых и приятелей достаточно, а вот… Не считая школьных, конечно, да только когда это было! Ну тут-то всё просто до смешного. До одури. Пока ты играл в песочнице – были одни друзья. Пока разбежались по другим школам – другие. Потом другие учебные заведения тоже развели ребятню по разным учебным заведениям. Армия? Как только дембельнулись… ну ещё два-три письма и… все чужими стали, коль нет общих интересов. А потом… Кому производство, кому ещё что. И так всё дальше и дальше друг от друга. М-да, жиза…

Гарик снова вздохнул. Приятели и те, наверное, при встрече не поздороваются… За семь лет ни одного письма, ни одной передачи… Все отвернулись. Абсолютно все. Да, вот он итог жизненный… Ни кола, ни двора, ни репутации, ни уважения… Благо ещё это задание выдалось, а так бы…

Ещё и неизвестно, чем всё это кончится. У него, Белова, другого выхода не было, у Хаммера свой интерес. Всё Хелга не отпускает...

На глазах у Белова выступили слёзы.

«Хаммер бы не увидел — вот позору-то будет! Господи, сколько же мне за эти годы хлебнуть пришлось! Кругом зло и несправедливость, беззаконие и безнаказанность…»

Глава седьмая

— Бортинженер!

Белов вздрогнул от неожиданности. К нему обращался Главный Компьютер.

«Новейший, зараза, всё чувствует. Надеюсь, мыслей не читает?»

— Ну?

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Нормально. Почему ты спрашиваешь? Из вежливости или следуя инструкции?

Компьютер деликатно молчал. Видимо в его памяти не было места для подобных расспросов.

«Вот ведь, высокоинтеллектуальная сволочь! Ему сказать неудобно —так он запрограммирован!»

— Может быть, вам лучше принять успокоительного? В аптечке предусмотрены необходимые препараты и БАДы.

— Знаешь, что я тебе скажу, железяка заумная? Хаммер в прошлый полёт тоже — не успел принять, как авария! Так, что, иди ты… Нервы нужно держать в кулаке, а мышцы — в тонусе. Всё в порядке. Отвали. Сам знаю, что мне делать и принимать. У тебя водки или конька случайно нет?

- Бортинженер, такое у нас не предусмотрено инструкцией…

- Вот и я говорю, толку с твоих «забот» маловато будет. Не понять тебе души человека, да ещё с израненной нервной системой…

- Простите, куда вы ранены?!

- Отвали, нечисть. Отдыхай, а то батареи сядут…

Хаммер продолжал спать, хотя его сон нельзя было назвать безмятежным. Много времени спустя (позвольте забежать вперёд), он так и не мог вспомнить, снилось ли ему что-нибудь. Да и проснулся-то он только после посадки на Планету… Стоп, об этом ещё рано…

Белов начал клевать носом, изредка вздрагивал, пробуждаясь от короткого, в несколько секунд, сна.

«Тут надо не успокоительное, а что-нибудь бодрящее принимать. Так и отключиться недолго, а вдвоём спать не положено, да и глупо. Чтобы такого принять? Нужно посоветоваться с нашим уважаемым «Доктором»

«Доктор» располагался неподалёку от умывальника. Если объяснить в двух словах, то «Доктор» представлял собой небольшой ящик, закреплённый на стене. Рядом с ящиком микрофон и окошечко, через которое нужно было получить лекарства. Можно, конечно, было бы их взять в аптечке — такой вариант тоже был предусмотрен, на случай поломки автоматической выдачи — мало ли что, всякое бывает. Но, любой человек, находясь в полёте, хочет пользоваться передовой техникой, а не старинной аптечкой — двадцать первый век на дворе, плюс общение со всем новым, да ещё и снабжённым голосовой опцией…

— Привет, Док!

— Здравствуйте, бортинженер. Проблемы?

— Да как сказать… Мне бы чего-нибудь ободряющего, так сказать, тонизирующего.

— Чего именно? Название препарата вам известно? — спросил «Доктор».

— Да, собственно, неизвестно, честно говоря, Док…

— Может быть, начнём с того, что измерим артериальное давление, пульс?

— Как вам будет угодно, Док.

— Вот и договорились, бортинженер. Пожалуйста, встаньте вот сюда, между этими дугами… Отлично! Руки положите на дуги. Угу… Так! Давление сто двадцать на восемьдесят, пульс — шестьдесят восемь ударов в минуту. Ну-с, батенька, и на что вы жалуетесь? У вас, позвольте сказать, давление и пульс, как у астронавта, да-с!

Белов был несколько удивлён манерой речи «Доктора», но, заметьте, приятно удивлён. Это говорило о многом. Во-первых, именно так изъяснялись в конце девятнадцатого-начале двадцатого столетия, во-вторых, не где-нибудь, а именно в России, что многозначительно говорило о том, где был изготовлен космический корабль, под названием «Лев». И потом, Белов не был серой и заурядной личностью, хотя бы потому, что читал книги. И не абы кого, а большей частью русских классиков. Впрочем, как и французских. Поэтому, именно эта манера обращения, не свойственная в двадцать первом столетии, привела его не то, что в неописуемый восторг, а именно в то состояние, которое он испытывал в юности, с восторгом читая Толстого, Достоевского, Чехова, Гоголя и многих других классиков русской литературы. К счастью, Белов не был воспитан на американских комиксах. И по праву гордился этим

— Спасибо, Док! Соблаговолите подсказать, голубчик, какие именно препараты мне следует принять, чтобы не заснуть и продолжать нести вахту? — вошёл в образ и бортинженер.

— Я вам посоветую принять лекарство под номером шестьсот тридцать. Не буду утомлять вас трудно выговариваемым названием, скажу только, что оно вам поможет сосредоточиться, обрести душевное равновесие и даст возможность принимать правильные, лишённые ненужных эмоций, решения. Получите и соблаговолите принять эти пилюли!

В окошко выпали две таблетки, которые Белов тут же принял и сел за штурвал.

— Спасибо, Док, — пробормотал он, вглядываясь в ледяную синеву главного иллюминатора. — Будем теперь с удвоенным рвением нести боевое дежурство — иначе и не назовёшь…

Минут пятнадцать Белов, вглядываясь в мировое пространство, пытался разглядеть что-либо новое, неизведанное. Поняв, что ничего нового в ближайшее время не предвидится, стал, насвистывая, озираться по сторонам. Хаммер продолжал спать, хотя, нельзя сказать, что безмятежно, как уже упоминалось. Что-то его беспокоило во сне, это было ясно. Он время от времени вздрагивал, вскрикивая, сопровождал возгласы неразборчивыми репликами. Белов, сочувственно вздохнув, пожалел, что не познакомил Хорста с Доком.

Гарик перевёл внимание в главный иллюминатор. Тут-то ему и показалось, что он увидел что-то новое, доселе невиданное. Вероятно то, что ему не терпелось увидеть.

— Гм… Какие-то вспышки, что ли… Тонкие, словно лазерные лучи… Ведь это довольно далеко… Интересно, может ли это каким-то боком коснуться нас с Хаммером? Хотелось бы знать, честно говоря, что же это такое? Нужно узнать у Главного Компьютера… Вот сейчас и спрошу!

Его опередил Главный Компьютер:

— Бортинженер, существует опасность попасть под обстрел лазерных пушек и ракет различного происхождения. Как поняли меня?

Белов, судорожно проглотив слюну, ответил:

— Понял вас, Главный Компьютер. Есть угроза для наших жизней и целостности корабля?

— Да, бортинженер. Такая угроза существует, хотя расстояние позволяет изменить, в какой-то мере курс корабля. Боюсь, что это мало повлияет на ход дальнейших событий. Слишком велика угроза быть подбитым одним из видов вооружений. Рекомендую настоятельно разбудить командира корабля, хотя, данное мероприятие в настоящий момент малоэффективно — командиру осталось спать ещё двадцать минут — таково время действия данного снотворного.

— Спасибо за информацию. Буду иметь в виду, и буду знать, на что мне рассчитывать.

Белов вновь посмотрел в главный иллюминатор. Вспышки и лучи стали, как будто ближе.

«Вот ведь незадача! Хаммер спит, а я, не имея должного опыта управления кораблём, должен что-то делать! Хотелось бы спросить у него, что уместно предпринять в конкретной ситуации. Будить его сейчас, я думаю, бесполезная трата времени, а предпринимать что-то надо. Пока он проснётся, пока поймёт в чём дело…Ладно, справимся, не первый раз замужем… Восьмая ходка, как говорят в местах, не столь отдалённых… Итак, что мы имеем? Я, неопытный, мягко говоря, пилот, и крепко спящий командир корабля, Хаммер. Что делать, господин Чернышевский? Вы можете дать вразумительный ответ? Нет? Вы только вопросы мастер задавать, и ничего более. Ну, тогда я вынужден сам принимать решения. Где у нас вооружение, вернее, его привод? Это мы проходили. И я, как ученик внимательный, неплохо это запомнил. Да что там неплохо — твёрдо запомнил. Вот ручки, вот гашетки. Так что будем биться, как подобает.

Белов ещё раз глянул в сторону спящего Хорста. Хаммер полулежал в кресле не пристёгнутым — конструкция кресла предусматривала автофиксацию астронавта ремнями, в случае какого-либо рывка или толчка во время полёта. Помня печально знаменитый опыт падения Хаммера с кресла по пути следование на Планету, инженеры сделали такую вот доработку. Они не зря ели свой хлеб.

За Хаммера Белов не боялся. Поудобнее устроившись в кресле пилота, хотя, слово «поудобнее» едва ли уместно — в рабочем кресле существует одна—единственная, рациональная поза, продуманная заранее инженерами-конструкторами — по-другому попросту и не сядешь (если, конечно, не считать полулежащее и лежачее положение), Белов приготовился к отражению атаки.

— Главный Компьютер! — обратился он к своему, в данный момент, по крайней мере, помощнику.

— Да, бортинженер?

— Слушай, а у тебя какое-нибудь имя собственное имеется? — поинтересовался вдруг Белов.

— Как такового нет, но меня можно звать, как вам заблагорассудиться, только нужно об этом заранее предупредить меня и командира, чтобы не доставить ему неудобств, и исключить неясности для меня.

— Ну, ты прям, как пописанному говоришь, на всё-то ответ у тебя готов. Не даром наши спецы хлеб едят, не зря. Подожди, сейчас я подумаю, как тебя лучше звать… Да, кстати, у тебя пол-то какой? Судя по голосу, явно женский, тут я, конечно, глупость спросил.

— У компьютера нет и не может быть пола. Вы, например, если вам это будет удобно, можете перепрограммировать мой голос на мужской, причём, любого тембра…

— Нет-нет, ни в коем случае, пусть будет так, как есть, нам куда приятнее общаться… Так как же тебя назвать? У тебя есть на этот случай какие-либо образцы имён?

— Конечно. Зачитать все?

—Ну, давай, а там что-то выберу. Надеюсь, Хаммеру понравится.

— Имён очень много.

— Понимаю. Дай подумать, на языке вертится…Э-э-э… Может быть, Светлана?

— Вам дорого это имя, бортинженер?

— Значит так, моя дорогая, с этой минуты я для тебя не бортинженер, а Игорь Николаевич. Запомнила?

— Конечно, мой объём памяти позволяет очень многое, а это — просто элементарно, Игорь Николаевич.

— Вот и чудненько… Ой, на нас ракета летит, твою мать!

— Это имя?

— Нет, ни в коем случае. Что мне делать?!

— С этой ракетой расправиться несложно: нужно резко изменить курс, лучше на сорок три градуса…

— Выполнено!

— Теперь, когда она будет почти нагонять нас, по моей команде, обратно на сорок три. То есть, лечь на прежний курс.

— Что это даёт?

— Ракета магнитная, она за вами будет летать до тех пор, пока не настигнет.

— Утешила!

— Как только, по моей команде вы резко измените курс, она последует за вами, копируя ваш маневр, но поскольку она не обладает такой прочностью, как наш корабль, то попросту переломится надвое и взорвётся. Игорь Николаевич, резко меняем курс!

— Есть! Выполнено!

Словно в подтверждение рекомендаций Компьютера, совсем рядом раздался взрыв, от чего корабль слегка тряхануло. Слегка, потому что у ракеты была резкая потеря скорости. А у корабля — нет. «Лев» абсолютно не пострадал.

— Ну, ты просто… просто… Виктория, победа, значит!

— Теперь так меня зовут?

— Нет! Лучше Ника!

— Ясно. Игорь Николаевич, срочно включите систему защиты от лазерного оружия и немного измените курс. Чуть левее на тридцать два градуса.

— Выполнено!

— Отлично! Угроза поражения данным видом оружия от данной атаки миновала. Отключите защиту, ей нельзя долго пользоваться, это ведёт к перерасходу электроэнергии. Курс прежний.

— Знаю, Ника, проходили. Спасибо тебе, дорогая.

Тут проснулся Хаммер:

— Вы что, закрепляете пройденный на Земле материал?

— Э-э-э, Хорст, ты такое кино проспал! Кстати, знакомься, у нашего Компьютера новое имя — Ника.

— Очень приятно, — без особых эмоций пробурчал полусонный Хорст, — я, пожалуй, умоюсь и поем… Ничего не соображаю, когда спросонья и голодный…

— Я вам составлю компанию, сэр!

— М-м-м…

Хорст ушёл в санузел.

— Ну-с, — потирая руки, радовался Белов, — теперь уже и до Планеты рукой подать. Ближайшая угроза миновала, можно и подкрепиться, с чувством, как говаривали политики прошлых лет, глубокого удовлетворения…

Белов, включил автопилот, поднялся с кресла, потянулся, вызвав хруст умеренной силы в суставах, и направился в пищеблок. Долго смотрел меню, муча себя и кухонный компьютер. Наконец, выбрал гречневую кашу с молоком, хлеб с маслом, колбасный сыр и чай. На этот раз корабль снабдили не только едой в тубах, но и обычной, некосмической. Конечно, именно земную еду нужно было съесть в первую очередь, потому что она не подлежала такому длительному хранению, как та, что запечатана в тубы.

— С этим проблем не будет, — мурлыча себе под нос какую-то пошловатую песенку, успокоил себя Белов. Похоже, Мурку. — Таким монстрам, как я и Хаммер, никакие запасы не страшны. Со всей ответственностью могу заявить, что ничего не успеет испортиться…

В это время, на корабле сработал сигнал тревоги.

— Ну что за хрень такая, — расстроено, заголосил Белов, — я ведь только пожрать собрался!

— Командир, Игорь Николаевич, — по громкой связи раздался тревожный голос Ники, — ракетная атака!

Белов и Хаммер оказались у пульта управления почти одновременно, в считанные секунды.

— Ракеты неизвестной мне конструкции, поэтому, решение принимать вам, во избежание возможных ошибок.

— Расстреливаем! — с этими словами Хаммер сел в кресло пилота, и привёл в боевую готовность бортовое вооружение.

Сразу три компактные, но сокрушительной силы ракеты, полетели навстречу ракетам атакующим. Скорость их была очень велика и, предвкушая сокрушительной силы взрывы в ближайшие несколько секунд, Хаммер и Белов ликовали. Но каково же было их удивление и разочарование, когда из трёх ракет условного противника, была подбита только одна, остальные же две, уверенно увернувшись от ракет, пущенных с борта «Льва», продолжали преследовать свою цель, то есть корабль с Хаммером и Беловым на борту.

— Это что такое? — выдавил из себя Белов.

— Откуда же мне знать, — прошипел Хаммер, меняя курс полёта и включив обратное поле.

Одна из ракет, обошла, словно с опаской, «Лев» и полетела дальше, другая же с завидным упрямством, продолжала свой заданный курс.

Стрелять было уже поздно, поэтому Хорст предпринял отчаянную попытку уклониться. Ему это удалось только отчасти. Где-то справа, сверху, прогремел взрыв, сопровождаемый ослепительной вспышкой и страшным грохотом по обшивке. Там, наверху, что-то явно сломалось. На мониторах зарябило, зашипело, некоторые погасли. Корабль затрясся в какой-то чудовищной лихорадке, сначала кренясь, потом, кувыркаясь, вырисовывая невероятные фигуры какого-то непонятного пилотажа.

— Неужели конец, Хаммер?! — заорал, катаясь по полу Белов, так и не успев сесть в кресло бортмеханика. Ему, наконец, удалось зацепиться рукой за дугу «Доктора».

— Сядь, — рявкнул Хаммер. — Сядь и выключи силу тяжести, пока нас не прихлопнуло собственным обедом. Шучу…

— Можно подумать, — огрызнулся Белов, выполнив приказ командира, — эти тарелки и консервные банки и так не загадят нас и корабль. Шишек, правда, не набьют…

Слова эти были сказаны больше для того, чтобы хоть что-нибудь сказать, пытаясь хоть как-то… Да какая там, к чёрту, разрядка обстановки! И слышал ли его Хаммер, совершая невероятными усилиями воли и мастерства пилота, чтобы спасти их обоих и корабль!

«Лев» терял управление. Пилот и команда же в это время испытывает куда больший шок, чем водитель автомобиля при отказе тормозов на автостраде в час пик. Хорст с превеликим трудом пытался что-то сделать, чтобы совершить хоть жёсткую посадку.

Планета стремительно набегала на них. Какие-то озёра, деревья — астронавты падали на незнакомую, неизведанную часть Планеты N. Да и что в этом удивительного, ведь за три года они освоили лишь малую её часть - не до того было, да и задачи не предполагали столь спешного изучения Планеты Аданицкого. Да и были ли время и возможность сделать больше, когда шла самая настоящая борьба за выживание! Они были заняты поисками хлеба насущного, а отнюдь не наукой. Похоже, именно сейчас они пожалели о том, что недостаточно хорошо изучили этот аспект..

— Что я могу сделать, чтобы помочь тебе, Хорст!? — крикнул Белов.

— Молись! Долго и с чувством, с пристрастием! Ровно на то время, что нам понадобится для осадки… Если это у меня получится.

- Я в тебя верю, Хост Хаммер. Ты – мастер своего дела!

Удар. Клубы поднятой пыли. Корабль, пилотируемый пилотом Международного класса Хорстом Хаммером, совершил жесткую посадку на Планету.

Глава восьмая

— Ну, ты как, Белов? Живой?

— Да, кажется. Хаммер, когда вернёмся на Землю, с меня «поляна».

— Земляничная?

— Битлов не трогай. Нет, ресторанная. Блюда будут исключительно по твоему заказу и моему кошельку.

— Шишек на тебе много?

— Да нет, ерунда, я умею падать, я кандидат в мастера спорта по самбо.

Хорст хихикнул добродушно:

— Думаешь, тебе это пригодиться в борьбе с зелёными человечками?

— Смейся, смейся, я готов выслушать все, что угодно, ведь сегодня ты герой и победитель, это без дураков, приятель. Ты спас мне жизнь. Это дорогого стоит. Поэтому я готов целый день слушать дружеские подколы вперемешку с европейским, не очень смешным и ярко выраженным, я бы сказал, примитивным, по сравнению в российским, сарказмом. Хорошо сказал, блин…

— Себе тоже. Не обижайся. Слушай, давай-ка, поедим, наконец. Человечки, думаю, никуда от нас не денутся. Только вот проверю связь с Землёй и Планетой.